Текст книги "Игрушка подводного Принца. Часть 2 (СИ)"
Автор книги: Александра Ермакова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)
А когда от папы пришло сообщение: «милая, я задержусь», апатия накатила с большей силой.
На следующий день ожидала от Стэфана атаки на дом, но её не последовало, хотя вчера он заезжал, а Роза его отправила, как я и просила. В бассейне не появлялся и в кафешку, куда мы с девчатами из секции зашли, не заглядывал.
И даже телефон подозрительно молчал.
Это напрягло. Не то, чтобы ждала более внушительного поступка от Радмински, каких-то телодвижений и попытки загладить своё неподобающее поведение простым извинением, за то, что изнасиловал, но он вообще пропал с радаров и я не на шутку занервничала.
Пока девчата шушукались, кто и как провёл эти дни, я отмахивалась общими фразами и торопливо проверяла почту и соцсети…
Все сообщения от Стэфана датированы вчерашним днём и сегодняшним утром. И если вначале было что-то из ряда: «Ответь, нужно поговорить! Ты что дуешь? Ведёшь себя как малолетняя идиотка!» то последние, скорее: «ну и хрен с тобой!».
Это… поразило, шокировало, и укрепило в мысли, что гада нужно поставить на место.
И когда я уже была готова окончательно с ним порвать, вернулся отец:
– Рэя? – удивлённый тон, и взгляд ещё более изумлённый, – ты почему дома?
Шокировал меня в свою очередь, когда выбежала его встретить в зале на первом этаже.
– Если ты не заметил, ночь, папа, – обняла и чмокнула в щёку. – И я спала. Захотелось попить, и на кухню шла…
– Ты что не в курсе? – запнулся на фразе отец, поставил портфель на диван.
– Что-то случилось? – насторожилась, сердце неровно отбило волнение.
– Да, милая, родители Стэфана разбились…
Глава 7
Глава 7
Мирэя
– Как разбились?
– На частном самолёте… и… – отцу тяжко давалось пояснение. – Мне пару часов назад позвонили, когда у меня посадка была. Не знал, что ты не в курсе. Неужели Стэфан не сказал?.. – нахмурился папа.
Чёрт! Вот как ему объяснить, что у меня с Радмински почти разорванные отношения? Почти! Дело за малым…
– Милая, ему очень тяжело, – мою заминку по-своему считал отец, – и любая поддержка в такой момент необходима. Ты же его невеста! – укорял мягко. – Будущая жена!
Нужно ли говорить, что у меня в душе всё перевернулось от… нет, не от взыгравшей совести, а от мерзости.
Я… ему близкий… человек?
Знал бы ты, папочка…
Но промолчала. Поступок Стэфа был низким, подлым, противозаконным, но на фоне жуткой катастрофы и смерти его родителей, моя беда и новость о разрыве с Радмински, меркла.
– Да, пап, я ему обязательно позвоню, – заверила невнятным кивком, не будучи уверенной, что отыщу в себе силы это сделать.
– А теперь иди, душ, отоспаться, – почти подтолкнула к лестнице на второй этаж, волнуясь за его самочувствие. Мы с ним не поговорили толком, он был очень усталым и расстроенным, но памятливым:
– Прости, милая, я опять с делами и проблемами тебя загрузил. – Ты ведь поговорить хотела? – уже ногой на ступени обернулся отец.
– Неважно, пап, потом, – отмахнулась легкомысленно, никто не узнает, чего мне это стоило.
Уже в комнате, сидя на постели, сомневалась до последнего, но решающим стало: рвать с женихом в такой момент – равнозначно смертному приговору. Удару в спину…
А я предательницей никогда не была. Порву с ним чуть позже…
И я ему написала: «сочувствую утрате».
Ответа не последовало.
Провозилась ночь, поглядывая на телефон, но он упорно молчал. В сети гремели новости авиакатастрофы, снимки с места трагедии, догадки, версии…
Наутро отец собрался к Радмински, оказывается ещё по прилёту договорился о встрече, и мне пришлось с ним ехать. На самом деле, не знала, как отказать, да и приличия ради было необходимо…
Стэфан уже оказался на рабочем месте. И ни где-нибудь в кабинетике заместителя, рядового сотрудника, а в кабинете отца. На самом высоком этаже из всех, что занимала корпорация его семьи. Стэф и до того здесь работал, но в связи с трагедией… в их семейном бизнесе наступили перемены.
И первая – Радмински младший занял не только кабинет отца, но и временно его пост. До первого совета, где и должна будет решиться судьба столь масштабного дела.
Когда вошли, Стэф стоял, руки в карманах, покатывался с пятки на носок и задумчиво смотрел в обзорное окно кабинета президента компании в небоскрёбе с лучшим видом на мегаполис.
– Приносим искренне соболезнование твоей утрате, – отец был, как всегда воспитан и учтив.
– Спасибо, – безжизненно отозвался Стэфан.
– Они были достойными людьми…
– Да, но их это уже не вернёт. Так вы по делу? – обернулся, будто мы… совершенно чужие и не ко времени. Почти мешали его важной работе.
– Пришли выразить соболезнование и заверить, что любая помощь, если нужно…
– Спасибо, я справлюсь, – отрезал Радмински. – Что-нибудь ещё? – деловым тоном. Так стало мерзко. Мы с папой, будто подачку просили.
– Нет, это всё, – недоуменно кивнул отец, так и остался стоять… нам ведь даже не предложили сесть. Папа на меня покосился. Видимо, надеялся, у меня на лице отыскать ответы или, что я как-то исправлю возникшее недопонимание.
Но мне нечего было сказать, я пребывала в большем шоке.
– Ладно, – зажато кивнул папа, – вижу ты парень сильный, – пробормотал в явном смятении. – Не буду мешать, но помни, что я всегда готов помочь. Милая, ты остаёшься или со мной?.. – ко мне обратился.
– Д-домой, – торопливо отозвалась. – Мне очень-очень жаль, Стэф. Если могу чем-то…
– Нет, не можешь. Я справлюсь, – холодом облил экс-жених, но только мы ошарашенные приёмом к двери ступили, Радмински окрикнул:
– СтанислАв, как ваши переговоры? Отец говорил, что планы были и…
– Я оставил типовые проекты и смету в нескольких банках. Но было бы хорошо дело решить на уровне губернаторов, мэров, а в идеале до президента бы дойти…
– Высоко, – безлико кивну Стэан, – а теперь простите, дел много.
Была ли я в шоке? Не то слово…
Ехали домой в гробовой тишине и только дома папа уточнил:
– Вы в соре?
– Нет, – не лгала, мы же не ссорились, я просто ушла. Поиграла в прятки и молчанку всего пару дней.
– Тогда, что это было?
– Может, у него такая реакция из-за смерти… Потом отойдёт… – мямлила, а в сердцах молилась, чтобы у папы вопросы решились быстрее. А Стэфан обо мне больше не вспоминал.
И он не вспоминал… Почти день…
Новости орали о случившемся, конечно, много сплетен, и когда они затронули меня и его «размолвка или удар после смерти отца? И почему Шольц словно чужая? Она его бросила, потому что компания Радмински стремительно тонет?»
Неприятны обвинения при том, что хоть и злилась на Стэфана, но позвони он, заикнись о помощи, намекни на поддержку, я бы пошла…
Я и без того рядом была. На отпевании, на кладбище. Но мы даже словом не обмолвились.
Так что я хоронила наши отношения вместе с его родителями. И если его отца и мать мне было искренне жаль, то наших отношений – нет.
Вот только зря я на это надеялась.
Он позвонил днём позже и пригласил меня с папой к себе в офис.
– Я договорился о встрече с мэром Освальдом и директором департамента строительства Энтони Купером.
– Это… – папа удивлённо сморгнул. – Замечательные новости.
– Да, и я так думаю, – улыбнулся Стэфан. – Если не сложно пришлите мне последние ваши разработки и смету. Раньше этим делом отец занимался, теперь буду я. Хотелось бы свежим глазом…
– Да, конечно, Стэфан, как скажешь… А когда встреча?
– Через неделю, более точную дату сообщу немного погодя, когда решу ещё один вопрос, а до этого времени, вам бы более тщательно подготовится, но ёмко, чтобы чётко объяснить суть задумки. Думаю, они уже в курсе, но сами понимаете, одно дело, когда слухи долетают, а другое, когда из первых рук информация приходит.
– Естественно, – кивнул с готовностью папа. – Я благодарен тебе. Уж и не думал…
– Что вы, – развёл руками Стэф, – семья Радмински всегда выполняет свои обязательства, – улыбнулся шире, но с оттенком грусти.
У меня сердце неприятно кровью умылось.
– Господин Радмински, у вас встреча через пятнадцать минут, – кабинет наполнил чуть искажённый селектором голос секретаря Стэфана.
– Спасибо, Консуэла, – нажал на кнопку внутренней связи Радмински. – Что ж, спасибо, что заглянули, – вышел из-за стола Стэфан, намекая на то, что аудиенция закончена. – СтанислАв, не забудьте документы, – протянул руку.
– Сегодня же отправлю, – кивнул папа, ответив рукопожатием.
– Рэя, можно тебя на минуту? – опять подал голос Стэфан, когда мы с отцом к двери двинулись.
Вот теперь по телу морозец промчался, сердце забилось в истеричном припадке.
– Да, конечно, – пробормотала с натянутой улыбкой. – Пап, в машине подождёшь? – чмокнула отца в щёку.
– Конечно, милая, – глухо отозвался отец, оставляя нас наедине с Радмински.
Не смогла себя заставить пройти в кабинет глубже, так и осталась стоять у двери. Стэфан возле стола, подперев его бедром:
– Я был неправ в тот вечер, Рэя. Мне жаль, что я… – нервно качнул головой, будто не находил слов. – Прости, это было неправильно, – опять глубокая пауза. – Но ты была такая очаровательная и кокетливая, я пьян…
– Нет, Стэфан! – не выдержала его оправдания. – Я была пьяной, да так, что отчёта себя не отдавала, а ты… воспользовался этим! – не собиралась нападать, но раз уж он затронул тему, не буду отмалчиваться и проглатывать наболевшее. – Ты меня трахнул. Пьяную! Ты… насильник…
Радмински гневно сверкнул светлыми глазами, даже скрежет зубов померещился, но голос раздался ровно:
– Мне жаль, что ты это так… неправильно восприняла, – Стэфан ко мне подступил. Я от него. Но так как была близко от двери, конечно же в неё затылком и спиной врезалась. – Не подходи, – грозно рыкнула, на грани заорать, и даже нащупала ручку дверную.
– Рэя, ты сама говоришь, что не отдавала себе отчёта, – остановился в нескольких шагах от меня Радмински. Говорил мягко, рассудительно. И замер на таком расстоянии, чтобы видела, он меня услышал и не нарушает границу безопасности. – Что ты помнишь из случившегося?
– Я… я… – задохнулась негодованием, желая высказаться по полной, но, увы, слов не находя, потому что… ничерта не помнила с момента, как приняла больше, чем стоило и до момента боли. – Я веселилась, мы гуляли, танцевали… пили….
– Вот именно. Всё как обычно! Рэя, я бы никогда не причинил тебе боли, разве ты ещё этого не поняла? Мы сколько вместе? Я хоть раз на тебя руку поднимал? Орал?
– Н-нет, – задумчиво головой мотнула, старательно выискивая в памяти хоть один такой момент.
– А обо мне хоть раз слышала, чтобы я кого-то насиловал?
Я помолчала несколько секунд и, поджав губы, мотнула головой.
– Вот именно, Рэя. А ты – моя невеста, я и без того ждал долго. Принял лишнего, а ты… ты вела себя, как умела соблазнительница, и отвечала… и поцелуями, и даже раздевать меня стала…
– Не могла, – закачала упрямо головой, но с отвращением понимая, что не могу быть в этом уверенной на все сто процентов.
– Мне жаль, что я поддался на слабость, но я не хотел бы тебе причинять вред, боль… Да, сразу не понял, что это всё… гадко так вышло. И потом не понял, почему ты обиделась… – его извинения лились сбивчиво и мягко, так, что у меня оттаивало сердце, душа начинала разнеживаться. Оправдания звучали логично и искренне. Так бдительность притупил, что я не заметила, как Стэфан рядом оказался:
– Чтобы ты не думала обо мне плохо, прошу, давай узаконим наши отношения, – просто обронил, глядя на меня с надеждой. – Я не отказываюсь от своего слова. Я хочу на тебе жениться…
Огладил щёку, словно назойливую прядь, выбившуюся из хвоста за ухо хотел заправить, но я нервно качнула головой, избавляясь от прикосновения.
– Я не готова вот так, – мямлила бессвязно, не ожидая такой атаки со стороны Радмински, и особенно в таком ключе. И выглядел он очень мило, когда извинялся.
Его руки осторожно легли мне на плечи:
– Тогда громкую помолвку, – его ладони скользнули вниз, становившись на талии, мягко заключая меня в плен объятия, – и потом я дам тебе ещё полгода убедиться в моих чувствах и том, как я сожалею… Даже клятвенно обещаю тебя не трогать больше…
Он умел достучаться до моего разума. А может сыграло то, что он не наезжал, не орал, а решил взять меня мягкостью и признанием вины. Мнимым выбором…
– Как тебе такой вариант? Сама! Если будешь готова, вернее когда будешь готова, сама сделаешь шаг… – тянул слова, нежно меня поглаживая по спине.
Я потекла… не возбудилась, нет! Но Стэфан, однозначно, мой мозг задурил – он обратился в кисель, да и теперь мне уже стыдно стало, что я жениха так довела, что он на меня… на пьяную… и невменяемую залез…
Не бил ведь!..
Не то, чтобы я была готова с ним на долгую счастливую жизнь, но время, отведённое от помолвки до предполагаемой свадьбы, показалось вполне достаточным сроком.
Так что родился новый план. Согласиться на помолвку и дождаться решения всех дел по проекту отца. И только вопросы будут рассмотрены, я порву со Стэфаном!
Глава 8
Глава 8
Мирэя
Помолвка и впрямь была громкой. Много приглашённых, много папарацци. И я решила, чему быть… лишь бы во благо семье и проекту отца. Улыбалась на камеры, выдавливала счастье и принимала нежности и ухаживания от Радмински.
Он ловко манипулировал новостями и вскоре дела чуть выровнялись. Не то, чтобы подскочила цена на акции, но даже стабилизация на данный момент спасала компанию от развала.
Так что каждый из нас цеплялся за другого, чтобы не утонуть. Всё же двумя сильными семьями грести легче.
И конечно, нужно признаться, что ужас пережитого после пребывания на острове, восторги и потрясения после возвращения… медленно в памяти притуплялось, и казалось нечто забытым и слегка надуманным, преувеличенным.
Поэтому и я к Радмински смягчилась.
Всё это время Стэфан… был милым. Чуть навязчивым, но это я списывала на то, что он уже однажды меня чуть не потерял, потом сделал больно, затем пережил потрясение из-за смерти родителей, поэтому устраивал тотальный контроль и топил вниманием.
Любая прихоть… И даже если спорили, разными упрёками задевая друг друга, Радмински время «подумать» давал.
За это была ему благодарна.
Настраивала себя, убеждала, что второй раз не должно быть больно, но всё равно постоянно находила отговорку или причину близости не допустить!
Категорически решила, что ЭТО случится по трезвому и с обоюдного желания. Но не смотря на перемирие между нами, второй секс произошёл не скоро.
Уже близилась дата свадьбы…
Друг Стэфана и, конечно же, Радмински учудили крутую вечеринку по поводу моего дня рождения, и я сдалась… Не смогла оттолкнуть. Тем более он подкупал умело, и за всё это время ни разу по крупному не накосячил.
Наоборот, всё к моим ногам: и цветы, и любезности, и слова приятные… дорогущие подарки, один из которых особенно запал в душу – цепочка на ногу с… маленькой морской звёздочкой…
Я растрогалась.
Даже не знаю, почему именно звезду подарил.
Не дельфина, не осьминожку, не кита, не кораблик, а именно звёздочку. И такое внимание проняло.
Сразу вспомнила остров, Тайфуна…
И тотчас постыдилась.
Уже казалось самообманом воспоминание о нём. Словно придумала мифического героя и лелеяла мысль о нём!
Больная…
Ни к чему хорошему подобное привести не могло, вот и решила гнать остатки воспоминаний прочь, и жить здесь и сейчас.
Тем более моё будущее – Стэфан. Он красивый, успешный, перспективный, богатый… и я ему нравилась!
У нас скоро свадьба…
Так будет лучше. Правильней!
И я пошла на сближение.
Это не было приятно, хотя в начале ничего не предвещало отторжения. Поцелуи кружили голову. Оглаживания гоняли кровь по венам, волны возбуждения щекотали по тело… надсадное дыхание опаляло кожу, а потом… стало никак. С момента, когда он медленными толчками стал в меня проникать. Напряглась, закусила губу, уже мечтая, чтобы это быстрее закончилось.
Боли как в первый раз не испытывала, но и удовольствия – НОЛЬ.
Хотя процесс не был долгим… вполне терпимым…
Уже после – Стэфан был благодарным, поэтому я раскачалась. С каждой последующей близостью, чувства становились мягче и щекотливей, горячей и волнительней. В общем, я раскусила, в чём прикол секса и мир заиграл более развратными красками.
Не то чтобы чувства были как в книгах: бабочки, снос мозга, оргазмы, но вполне приятно. И Радмински из трусов выпрыгивал, желая мне доказать, что ещё тот мастер на все… руки, язык и член. В общем, вплотную занялся моим обучением в этой сфере, порой шокируя нововведениями и предложениями. Не мне строить из себя невинность и пуританку, да и интерес к разнообразию был, но порой… хотелось сказать: «Не запаривайся. Просто… у нас нет химии».
Дела шли более менее, хотя слухи упорно твердили о провальности отцовского проекта… в контексте «очередная блажь, богатея не от мира сего. Чокнутый!»
Сразу мультик «Красавица и чудовище» вспоминался, и папа героини.
Милый старичок…
Вот и мой отец был увлечённым человеком, сложным в общении, не каждому понятным, но не таким как в диснеевской истории «гений с причудами».
И о Стэфане… и его компании много чего писали.
Что дело Радмиснки старшего под руководством избалованного сыночка вот-вот развалится. Что ему срочно нужно искать выход, иначе акционеры побегут как крысы с тонущего корабля, а для этого нужная новая политика, новые выходы на рынок. Удачный союз в конце-концов…
И я поддерживала его, заверяла, что это злые языки наговаривали, чтобы уязвить побольнее. Проверяли на стрессоустойчивость… Что всё наладиться, главное не опускать руки, и он всегда может на меня рассчитывать.
Если случались срывы и громкие загулы, я это списывала на сложную ситуацию и нервное потрясение жениха. Всячески защищала…
Пока не узнала о пристрастии Стэфана к кокаину. Это стало неожиданностью. И если первый раз я случайно увидела следы на зеркальном столике, то когда застала его за этим делом, опешила.
Нет, в наших кругах чуть ли не каждый хоть раз попробовал, но пробовать и сидеть на этой дряни – разные вещи, и, судя по тому, что Стэфан перестал таиться и не гнушался нюхать при мне, он уже был крепко привязан!
Сколько бы ему не раз говорила, что мне это не нравится, да и ему бы не стоило губить свой организм, намекала на лечение, он отмахивался, что нет привязанности. Это нужно временно… для очистки мозгов, да и так легче переживать свалившееся на него. И как только всё встанет на места, мы поженимся, он прекратит.
Конечно, я ему не верила. Скрипела зубами, в тихую изучала информацию по этому вопросу и естественно выискивала лучшие клиники.
Но любой намёк пройти курс реабилитации Радмински воспринимал в штыки, и мы начинали ссориться. Я обижалась на то, что он оставался глух к моему нежеланию связываться с наркозависимым человеком, и всё чаще находила повод отказать в близости, да и совместных вечеринках, где была уверена, он опять учудит что-нибудь скандальное под воздействием наркотика.
А Стэфан всё чаще был недоволен:
– С такими темпами и частотой секса, я скоро полезу на других.
– Так может тебе жениться на другой? – колюче подмечала.
– Не поверишь, но часто об этом думаю, – не оставался в долгу Стэфан. – Может, так и сделаю, только не забывай, кто вы без моего имени и моих связей…
Это в нём явно дурь говорила, и я не на шутку волновалась за его разум и за наши дела.
– Не забудь предупредить, если сменятся планы. И да, наше имя и наши связи тебе нужны не меньше, чем нам твои.
– Уверена? – цинично фыркал Радмински.
– Без сомнения! – отрезала я.
Я знала, о чём говорила. Отцовский проект интересовал всё больше важных людей. Пока только на словах, но поддержку обещали многие. Оставалось лишь убедить директоров нескольких строительных корпораций в необходимости поставок материалов, а для этого нужно было заручиться согласием мэра Лос-Анджелес и губернатора Калифорнии, встреча с которыми так и не состоялась, но которою упорно обещал устроить Стэф.
И естественно, загвоздка была в рисках по транспортировке груза от доков до острова… по воде. Это затратное, рискованное мероприятие за которое ни одна мелкая фирма бы не вязалась. Зато кампания Радмински, пока власть в его руках, ещё как.
– Если бы я была очередной и одной из многих, ты бы столько времени на меня не убивал! – припечатал значимо.
– Вот чего не ожидал, что ты умнее, чем казалось вначале, – раздражался Стэфан.
Да, вот такие милые отношения…
И вот уже когда дело вплотную приблизилось к свадьбе, а я помимо универа, работы с отцовским проектом, время убивала на подготовку к нашей свадьбе.
Конечно, наняла организатора, Летисию Вагрус, одного из самых известных и дорогих специалистов по праздникам, но всё равно приходилось повозиться, смотреть, выбирая то одно, то другое, попробовать разные блюда, щупать руками ткани и прочие мелочи…
И время от времени мне приходилось дёргать Радмински.
Он отнекивался буквального от всего:
– Милая, сама реши. Как сделаешь, так и будет…
А на репетиции церемонии, чуть не переругались, потому что его телефон звонил без продуха.
– Стэфан, молю, – проскулила на грани завопить, – тут делов-то на полчаса, – взмолилась, на что Радмински сделал категоричный жест «секунду» и размашистым шагом скрылся в здании самого дорого ресторана города, в котором мы зарезервировали зал на наше мероприятие.
Я потопталась пару минут, а когда мне напомнили, что время капает, отправилась его искать. Дико не хотелось застать за нюханьем кокса, но сейчас было не разборок на эту тему.
В холле глазам повела, выискивая закуток, где бы Радмински мог скрыться и догадливо свернула в коридор с уборными и курилкой.
И если в туалете была тишина, то голос Стэфана уловила как раз из комнаты отдыха.
Уже было занесла кулак, чтобы постучаться, как услышала:
– Ты не понял? Мне глубоко плевать, что сделаешь, но буровая должна выйти из строя. Пусть часть… отсек затонет, взорвётся… На всё про всё несколько дней!
Умолк на пару секунд.
– Я тебе за что плачу? – зло отчеканил. – Придумай. Твой же изначально план был. Мне кровь из носа нужны… – опять молчание. – Вот и отлично, – прыгал с наезда до согласия. – Пусть будет так… Пусть… оно застраховано, нефти там осталось не хрен чего. И тащить в убыток такую махину я больше не желаю. Но аккуратней. Нужно сделать так, чтобы потом часть перетащить на новую буровую.
– Да-да… Мы на грани. Сделай слив, иначе компания рухнет! А так я смогу убедить учредителей в необходимости новой стратегии и политики… И поставки отходов проконтролируй. У меня контракты горят!!!
– Как куда? – зло шикнул.
– Скинь на какой-нибудь остров. А потом, когда построят эту хрень перерабатывающую, туда всё перетащим…
Чтобы не запалиться, вдруг Стэфан сейчас выйдет, а я уши грею, на цыпочках вернулась к входу и подала голос, будто только-только сюда заглянула:
– Стэфан? Ты здесь? Стэф??? Где ты? – а внутри всё дрожало. Мысли суматошно носились. Вопросов было так много, что они разрывали голову, но я упорно делала вид, что брожу по коридору и простукиваю двери, в поиске жениха.
Стэфан вышел из курилки, когда я как раз собиралась постучать в его дверь:
– Здесь я, – мрачно буркнул Радмински. – Прости, но нет времени на всю эту хрень.
– Знаешь, у меня тоже. Особенно когда планируешь провести всего полчаса времени, а убиваешь больше часа, – припечатала гневно. – И заметь, не по моей прихоти! Не я на свадьбе настаивала. И если ты сейчас не вернёшься, я умою руки до следующего раза, более подходящего твоему времени.
Развернулась на каблуках и поспешила на выход.
Меня колотило.
И я не шутила. Мне эта свадьба, как кость в горле, но я была готова сглатывать ради дела. Ради бизнеса. Ради проекта! Ради отца… Ради наших семей.
Но сейчас… услышав, как Стэфан собирался решить вопрос с буровой установкой, чтобы не сработать в убыток, получила очередной шок-контент. О честности и порядочности в нашем деле говорить не приходилось, но чтобы вот так… Настолько грязно и подло, а как же люди, которые там трудятся? А как же океан? Загрязнение окружающей среды… Это очередной удар по экологии и миру Тайфуна!!!
– Это, бл*, что за истерика? Ты так говоришь, будто это только меня касается, – нагнал меня Стэф, и, схватив за запястье, дёрнул к себе, разворачивая лицом. – Я твоего отца, между прочим, спасаю. Могла бы и полюбезней быть.
– Ты серьёзно? – опешила от наглого заявления.
– Естественно, не для себя стараюсь. С ног сбился, чтобы вытащить губернатора и мэра в одно время в одно место. И они приглашены на нашу с тобой свадьбу!
На этом я воздухом подавилась… Неожиданная, приятная новость.
– Ты уже раз обещал, – пробормотала сбивчиво.
– Не от меня зависят все обстоятельства.
– Пригласить, не значит, что они будут.
– Ответы пришли, они будут… Так что заканчивай ломаться и корчить из себя не бог весть что, – скривился Размински. – Уже полгода нежностей и романтики. Но всё, у нас больше нет времени, понимаешь? Помолвка дело на время выровняла, но теперь больше некогда тянуть. Нужна свадьба! Слиянии, чтобы я мог всех поставить на место, а пока меня прижимают со всех сторон. Аукционеры волнуются, потому что акции искусственно удерживали, но всё… они скоро опять начнут стремительно падать. И если случится обвал… со мной ко дну и вы пойдёте…
Это было подло бить по самому больному, а именно по проекту отца, связующее звено между нашими семьями.
– Я ваш спаситель! Я ваш бог! Свадьбе быть! У вас нет другого выхода, – отрезал Стэфан. – Без меня вы утопленники.
– Но и ты барахтаешься на грани, – преминула кольнуть. Ситуацию на рынке знала. С некоторых пор, я изучала нюансы проекта папы и положение дел в наших компаниях. А если учесть, что у нас с папой тоже есть небольшой пакет акции корпорации Радмински, сразу становилось понятно, почему и союз выгодным считался.
У Стэфана по праву наследования была и без того самая значимая часть активов, но с моим пакетом и отцовским, он на полных правах мог диктовать правила игры. И даже если другие акционеры решат сыграть за спиной, Радмински бы уже не волновался – с такой поддержкой в лице семьи Шольц и нового проекта, выводящего на новый рынок и обеспечивающий работой на долгие годы, он бы уже не потерял лидирующие позиции.
– Но я не из тех, кто за змею хватается утопая. Лучше круг дождусь. А ты, за эти дни, лучше подумай, стоит ли кусать руку, которая вас кормит!
Это был голый шантаж.
– Ну и гад же ты!
– Я бизнесмен, Рэя, И ты мой проект. Ты им всегда была, но только раньше я играл в жениха, а теперь буду мужем. И без лишних нежностей. Лучше сразу поставить точки над «и». Ты моя выгода, я твоя… Либо вместе, либо я ищу другую выгодную партию.
– Ты эгоистичная тварь, Стэфан! Я перестала верить в твою порядочность ещё с острова, куда ты меня на вечеринку пригласил. Я солгала. Пусть не всё, но я помнила твою измену с этой шлюхой. И не глухая, слышала ваш разговор перед тем, как упасть за борт!
Судя по бледности кожи Радмински, я его шокировала.
– Да, милый, вот и представь, какого мне с тобой быть, всё это помня… Да меня тошнит от тебя! – прошипела, впервые за это время от души высказывая, что думаю на самом деле. – Единственное, что держит, обязательства. И я готова пойти дальше, не смотря ни на что, только у меня есть условие….
– Ты мне ещё условие будешь ставить? – взрыкнул Стэф.
– Отмени заказ на аварию на буровой, – опять раскрыла карты. – И сброс отходов…
Радмински прищурился.
– Ты что подслушивала?
– Не специально, и не это главное, а то, что ты собираешься сделать. Я молю, не делай… там люди, экосистема пострадает…
– Знаешь что, дорогая, – хват на запястье стал болезненным, – ты мне конечно очень нужна, но даже ты не стоишь столько…
Пощёчиной прозвучало.
– Я расскажу, что это ты…
Заткнулась, когда мне прилетела настоящая затрещина, а следом горло сдавило, и меня грубо впечатали в стену:
– Только рот раскрой, и я закопаю тебя и твоего отца, поняла? – гулко о стенку затылком припечатал ещё разок, пока я оглушённо смаргивала помутнение перед глазами и пыталась от звона в ушах оклематься. Брыкалась невнятно, да хват на шее старалась ослабить. – Мы в одной лодке, идиотка, если я уроню весло, тебе не выгрести против течения… И нет больше на свете кретинов, кто бы вам дал столько бабла, как выбиваю я… Так что скажу ноги раздвинуть – раздвинешь, скажу сосать – отсосёшь, а скажу в могилу, как миленькая, и себя прикопаешь, если мне взбредёт в голову.
– Простите, – к нам в коридор заглянул администратор: – У вас всё хорошо? – робко мялся в проёме, не решаясь войти.
– Да, спасибо, – зло прошипел Радмински, но мужчина продолжал на нас смотреть, и Стэфану пришлось меня отпустить, чем я и воспользовалась. Увернулась от плена рук и бросилась прочь.
– А ну стой, – в спину рыкнул Радмински. Я нее оглянулась даже, и уж тем более не остановилась. Знала наверняка, он не посмеет при толпе руки распускать или сцены громкие устраивать, а значит, у меня есть шанс сбежать.
– Мирэя, вы куда? – окрикнула Летисия, но я спешно миновала дворовую территорию ресторана, где планировалась сама церемония и целенаправленно бежала к машине.
– Пап, – я стремительно вбежала на второй этаж и ворвалась в кабинет отца, – у меня очень важный разговор.
– Милая, – папа по обычаю был занят. Весь в бумагах, макетах, гаджетах…
– Пап, это важно! – Придала голосу твёрдости.
– Да-да, конечно, – кивнул отстранённо отец. – Как прошла репетиция?
– Пап! – воззвала, теряя терпение. – Стэфан ведёт грязную игру…
– Да, милая, – пробормотал папа, склонившись над чертежом, но секундой позже вскинул голову: – Что? С чего ты это взяла? И в чём конкретно твоё обвинение?
Я кратко пересказала, что узнала.
Папа хмуро слушал, мрачно кивал…
– Милая, я обещаю поговорить с ним. И да, мы вели переговоры о перевозках опасных веществ… Это я предложил прекрасный бизнес и партнёров, но… потом, когда наш проект будет доведён до конца, – отец демонстративно кивнул на раскинутую на полу мини-копию будущего отходоперерабатывающего комплекса на острове… Это огромнейший план с доками, жилыми блоками, рабочими зонами и конечно цехами.
– Значит, они решили работать в обход тебя! – заявила я. – Я чётко слышала, как Стэфан условливался на «сейчас» и слить, мол, потом переправим.
– Милая, ты уверена? – всё же пробормотал папа, сняв очки.
– Уж прости, но я привыкла доверять себе.
– Этого мало, пап. Нужно не говорить, а действовать, иначе… иначе будут последствия, которые аукнуться на всех нас.
– Хорошо, – кивнул отец. – Что ты мне предлагаешь сделать в данный момент? Как его остановить? Переубедить…
Это был обескураживающий ответ-вопрос.
– Искать других спасителей для своего проекта, пап…
На лице родителя отразилась неутешительная для меня гама чувств.
Это был очередной удар.
На телефон не отвечала, провалилась в какую-то пучину безысходности и очнулась лишь под поздний вечер на парковке дальнего дикого пляжа, где чуть дальше по берегу начинались скалы.
