Текст книги "Игрушка подводного Принца. Часть 2 (СИ)"

Автор книги: Александра Ермакова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

– Почти, – задумчиво кивнул муж Рэи. – Психотерапевт – специалист, помогающий разобраться с проблемами психологического характера. Проблемы в семье, сомнения, депрессия, зависимость к чему-либо… – чем больше перечислял, тем подозрительней на меня смотрел.

– Нет, я не он, – заверил кратко. – Но для того, чтобы увидеть твоё истинное лицо, не нужно быть… этим самым, – махнул рукой, не сумев точно воспроизвести сложное слово, – твоя гниль выражается во всём: как говоришь, улыбаешься, угрожаешь. Ты не достоин Миры, для меня это главное! И не любишь! Хотя это не имеет значения. Для меня, куда немаловажней то, что ОНА не любит тебя!

– Это она так сказала? – оскалился муж Рэи.

– Нет. Просто двоих любить невозможно…

– Двоих? – взлетели его брови. – То есть любит она… – сделал паузу Стэфан, глядя на меня прицельно и в ожидании моего дополнения.

– …меня, – и не собирался юлить. – Лучше отпусти. Так всем будет проще. Всё равно тобой движет корысть. Все твои мотивы видны невооружённым глазом. Даже не знаю, почему Мира слепо верит, что ты для неё лучшая партия нежели я.

– И тебя это задело?

– Нет. Я даю ей возможность увериться в обратном. Ты сам себя закопаешь.

– Угрожаешь? – запнулся на слове Стэф.

– Отнюдь, – мотнул головой я, дьявольски устав от пустого разговора с пустым человеком. – Мира не глупа, разберётся. Но я готов упросить ситуацию… Что ты хочешь за неё? – напрямую обратился к мужу Рэи. – Деньги? – вспомнил, чем в этом мире дорожили больше всего. – Сколько?..

Глава 38

Глава 38

Тайфун

Стэфан усмехнулся, будто уверовался в своей победе, а я всего лишь не хотел лишней возни и драмы, поэтому спрашивал.

– Мира бесценна…

– У всего есть цена! Даже у бесценного. Ну же, как какова её цена в твоих глазах?

Стэфан ещё давил улыбку, но теперь уже осознал, что я настроен решительно и совершенно не шутил.

– Не думаю, что Мирэя обрадуется, узнав, что её продают-покупают. Да и ты не сможешь ничего предложить достойней Миры.

– Это всего лишь слова, ты так не думаешь, – поморщившись, отрезал я. – Просто озвучь цену!

– Ты, бл*, раздражаешь своей манерой утверждать и обвинять, не предоставляя аргументов. Если есть что сказать – давай… конкретней, в лицо, чтобы я понимал, о чём речь.

– Сколько?

– Ты баран? – пауза. – Осел? – ещё одна. Даже не знаю, что человечка ждал от меня, что закричу, да!!! Это я!!! – Кретин? Тролль? Это рофл? Записываешь наш разговор, чтобы потом его слить Мирэе? – перебирал смехотворные и малопонятные для меня слова Стэфан.

– Нет, хочу заполучить её с меньшими потерями для её дела.

– Ты, – запнулся Стэф, – чудной. Реально чудной! И бесишь, и восхищаешь!

– А у вас удивительная манера встречать гостей и устраивать незабываемые вечера.

– Я её не дам!

– Отлично, – устало кивнул я. – А теперь, если гостеприимство всё же имеет месту быть, я бы желал окунуться в обещанный развлекательный мир людей.

– Ты псих? – озадачил Стэф, задумчиво и пристально меня разглядывая.

– Не знаю, что это за существо, – признался как на духу, – но если связанно с развлечениями и женщинами то – вероятно!

Теперь Стэфан вытаращился, словно я пугал его, но вместо очередного нападка, искренне засмеялся. Отрывисто, с нарастающей силой, пока мотнув головой, не обронил:

– Псих! Но ты забавный, – ткнул пальцем в мою сторону.

– Всем привет, – возле нашего столика остановились несколько человек. Мужчины и женщины, а я Мирэю заприметил, только она вошла, но не спешил к ней навстречу. Жадно глазами сопровождал, впитывая каждый её жест, взгляд…

Мне становилось всё теснее и душнее. Людские развлечения не находили отклика в душе. Совсем! И если прогулки по суше мне нравились. Вызывали разный спектр эмоций – от восторга до небывалого ужаса, от радости до злости, то вечер предстоял удручающий. Особенно, если будет проходить в кругу таких же пустых особей как муж Рэи. А он всё время был под властью смертоносной воды и яда, давно отравляющего его рассудок и кровь.

Поэтому и поведение Стэфана постоянно менялось, но всегда, был он улыбчивым и добродушным, злым и рычащим – откровенно раздражал. И если бы обещание, которое я дал Мире, уже бы заткнул гнилую особь, мнящую себя очень важной персоной. А я не хотел, чтобы Рэя во мне разочаровалась. И пока чувствовал её симпатию и желание, буду дожимать.

Толк в ловле рыбы знаю. Я хищник!

Терпение и выдержка у меня с рождения.

– Подышу свежим воздухом, – извинился перед Рэей и её мужем.

– Да тут осталось плыть всего ничего, – хмыкнул Стэфан, махнув на окно во тьму ночи, едва рассеиваемую на небольшое расстояние прожекторами яхты.

– И всё же, – кивнул я, торопясь на выход.

– Тай, ты уже устал от нас? – несколько минут тишины нарушил робкий голос Мирэи.

– Я привык к свободе, узкие пространства меня напрягают, – напомнил о своей странной фобии. – Разница между капитанской и кинотеатром – в освещении и громкости звуков. Потому я смог дольше пробыть за столом, нежели высидеть перед экраном.

– Понятно, – покивала мыслям Рэя. – Тогда не буду мешать, – скромно улыбнулась, качнув бокалом с вином. Так называла ароматный напиток, чуть ведущий голову.

– Ты не мешаешь, – обернулся к ней лицом. Локтями упёрся в металлическую перекладину, уставляясь на ту, кто сводил меня с ума.

– Что-то лучилось? – пригубила бокал, явно скрывая волнение.

– Дома по-прежнему неспокойно, – размыто бросил.

– Надеюсь, ничего страшного, – пробормотала Рэя.

– Ты говорила об аварии на одной вышек, качающих чёрную смерть, – напомнил ровно.

– Нефть, – повторила название Мира. – И тебе не стоит волноваться, я уже решила этот вопрос…

– Деньгами? – понятливо уточнил.

– Нет, – чуть помедлила Мира. – Я вышла за Стэфана. И одним из условий было не допустить аварии.

– То есть я виноват, что ты вышла…

– Нет, – так рьяно мотнула головой, что клацнула зубами по стеклу бокала, который опять поднесла ко рту. – Но если бы ты тогда хоть намекнул, что готов подумать… Возможно, я бы не совершила столько глупостей, во благо всему остальному.

– То есть ты ему продалась, – настаивал мягко. – А до этого была готова продаться мне.

Мирэя помрачнела:

– Ты очень груб в определениях, но да… Хотя я восприняла свой порыв, как «договориться». Ведь у тебя есть то, что тебе без надобности, но может спасти меня.

– И от обиды… ты вышла за него, – не унимался я.

– Нет! – негодующе шикнула. – Скорее от безысходности… – как-то кисло, понуро добавила секундой погодя.

– Тогда ты ничуть не счастливей меня, – подытожил безрадостно. – Ты утопилась в безысходности, обязанностях, ответственности, как и я! – очень хотел, чтобы она, наконец, услышала меня – мы оба идём на поводу семьи, поступаем так, как считаем нужным во благо своему миру.

– Увы, – пожевала губу Мирэя. Яхту качнуло, и девушка казалась возле меня. Собиралась отступить, но я проворней – поймал её в плен рук, рывком подтягивая к себе.

– Тая, – предостерегающе шикнула ладонь в грудь уперев, другой продолжая держать бокал.

– Я устал изображать безразличие, Рэя. Я не железный, – махом забрал бокал, уместив на скамью вдоль борта.

– Тай, – опять взмылила Мира, когда попыталась вырваться, да я не отпустил. – Я замужем. Мы на яхте. Муж у руля… – голос обречённо стихал.

– Продолжай, – дозволил спокойно, – я остановлю, когда что-нибудь из сказанного на меня произведёт впечатление.

– Это некрасиво, бестактно, – бормотала Мира, пока смыкал объятия всё крепче, а она подступала всё ближе и ближе. – Беспечно, аморально, недопустимо…

– Я соскучился, – вклинился в её монотонный бубнёж. – Я и без того несколько дней изображаю, как мне легко даётся твоя близость и его отношение к тебе. Позволь я избавлю тебя от него. Или его… от тебя, – сам перешёл на шёпот. Мне особенно нравилось, как на смену моего тембра реагировала Мира.

Точно рыбка под гипнозом световой приманки морского дьявола.

Зрачки расширялись, дышала чаще, полные губы приоткрывала…

И до сумасшествия нравилось, когда она их облизывала и на мои уставлялась, словно моля… требуя поцелуя.

В этот момент казалось, она читала мои мысли.

Соглашалась и поэтому наши желания сталкивались как два подводных течения.

– Нет, – всхлипнула, когда уже было накрыл её губы своими. – Тай, не делай из меня большую с*у, чем есть. Ты уйдёшь, а мне с этим жить.

Дьявол её подери! Почему Рэя глуха к моим словам? Разве я когда-нибудь лгал? Я же сказал, что она будет моей. Зачем упираться в стену. Цепляться за малозначительное? Зачем оставаться глухой?

Неужто не верила, что я не шутил?

Хм, какого же ей буде потом, когда не останется ничего, кроме как смириться?

– Ты моя самая любимая питомица, Рэя. И самая дорогая игрушка… – не договорил, щёку обожгла хлёсткая как плеть рука. Мира дрожала, шокированная своим поступком:

– Я не питомица, – голос тоже был неровным, – и не игрушка…

– И всё же я выкуплю тебя!

– Ты опять на грани получить от меня пощечину, Тайфун, – пригрозила, зло сверкая глазами. – Если бы решила, что ты издеваешься – уже бы отвесила, но страшно, что ты ведь… реально так думаешь, и не со зла кидаешься жуткими погонялами.

– Тебе здесь плохо, упрямая Рэя. Ты задыхаешься в своём мире, непокорная Мира. Не находишь себе больше места… – озвучил то, что чувствовал все эти дни. – А знаешь почему?

– Нет!!! – замотала головой человечка, упираясь руками в мою грудь. – И знать не хочу!

– Потому что тебе плохо без меня. Ты тоскуешь по мне… И твоё место рядом со мной.

– Пусти, – взвыла с отчаяньем Рэя. – Пусти, пусти, – колотила по моей груди, а по её щекам слёзы покатились. И я разжал руки. – Ты не смеешь врываться в мой мир, дом, душу, сердце. Переворачивать всё вверх дном, и вот с таким невозмутимым лицом говорить, что приручил меня.

– Но это так, Рэя, зачем лгать?

Она гневно сопела, выискивая, как бы вновь выбраться из ловушки… правды, которую не затмит ни одна ложь, какой бы искусной не была.

– И этого не стоит отрицать, ведь я тоже, как и ты мучаюсь. Я твой Рэя… с той минуты, как тебя спас! Мой мир к твоим ногам, если только пожелаешь. Потому я готов на самые отчаянные решения, лишь бы, наконец, тебя заполучить.

– Так нельзя, – упиралась Мира, кусая губу.

– Я так же себе говорил, когда в мой мир ворвалась ты, но… убеждал себя, что справлюсь и переживу, но нет… – запнулся. – Ты моя болезнь, Рэя. Если не удалось излечиться, я больше не буду себя убивать. Я хочу тебя. И заполучу любым путём. Если он тебя купил, я перекуплю. Не захочет, просто заберу. Но даже не допускай мысли, что я отступлю.

– Ты говоришь некрасивые вещи, – лукавила отчасти Мира, потому что была в смятении от моей правды. – Я не хочу этого слышать. Тем более сейчас. И не готова… пока их принять, – отшатнулась к двери капитанской.

– Вино, – ровно напомнил, протянув бокал. Мира перевела дух, дрожащей рукой забрала напиток, и скрылась за дверью.

Я ещё немного постоял на палубе.

Близость воды не только придавала сил, но тяготила. Связь со своими крепла, голоса едва ли получалось заглушить, поэтому я тоже решил спрятаться в кабинке капитана, только увидел огни. С облегчением вздохнул. Мы приближались к острову. Это хорошо… последний, отведённый и мне, и Мире день на подходе. Потом больше не будет сомнений и споров, будет так… как будет!

В компании, за пустыми разговорами, легче забыться… Но никак не ожидал, что вода окажется… ядом. Я жадно сделал огромный глоток, запоздало поймав на себе пристальный взгляд Стэфана. Он смотрел так пристально, что вода встала поперёк горла…

Я удушливо хапнул воздуха, будто давно не дышал и наконец вынырнул из воды.

В глазах защипало…

Мир пошатнулся…

Провал…

Чернота, пустота, тишина, редко нарушаемая фонящими звуками и ослепляющими картинками: взволнованная Рэя, растерянный Стэфан.

Вот они спорят…

Ругаются…

Мира возле меня на коленках. Плачет. Трясёт…

Тошнота к горлу подкатила. Я пытался зацепиться за мысль, не упускал ли нечто важное. Напрягал сознание вспомнить, но никак… и порок меня окутывал и сладкий аромат Рэи… Я, как мог, сражался с силой вещества, но оно было сильно.

Голова шла кругом. Я очень хотелось пить… Так сильно, что начинал задыхаться. Мне не хватало свежести, ясности и влаги. Мне бы в воду…

Глава 39

Глава 39

Мирэя

Меня трясло от ужаса:

– Это ты виноват! – в панике ударила ладонями по груди Стэфана, отталкивая от упавшего на пол Тайфуна. – Тварь! Какая же ты тварь! Я же говорила, ему нельзя!!! – рядом с амфибией на колени грохнулась.

– Бл*, он взрослый мужик! – огрызался Радмински бледный, как мел. Он и сам был напуган. Перезоды иногда в его тусовке случались, но Стэфан никогда не был тем, кто занимался откачкой приятелей. – Я всего лишь хотел, чтобы он расслабился! – необычайно тупил муж, взъерошивая волосы. Яхту остановил ещё когда Тай стал неадекватно себя вести, шипеть, дрыгаться.

– Ты… ты, – задыхалась негодованием, приподнимая голову Тайфуна. – Если с ним, что-то случится. Ты… не представляешь, что будет… Это… будет, – губы дрожали, я слов не находила. Потому что картинка последствий – только апокалипсис. Уверена на все сто, отец Тая не простит людям убийства сына! Вернее нам со Стэфаном! А стало быть людям…

– Не ссы, – проворчал Радмински, – у нас адвокаты.

– Да не спасут нас адвокаты! – взбрыкнула я, в ужасе глядя, как конвульсивно дёргался Тай.

– Не истери… – начал было Стэфан, но его голос заглушил спазмический вздох.

Я аж вздрогнула.

Тай?!

Резко сел на полу, глаза распахнул, воздуха хватанул, точно рыба, выкинутая на берег.

Хотя, почему точно? Он… отчасти рыба. А может даже большей частью.

– Воды, – прохрипел Тайфун.

– Д-да… – колотило меня, зубы отбивали стук-стук. Взвинтилась на ноги, на столе схватила бутылку, но когда осознала, что это она самая, с разворота запулила ею в Стэфана, и вновь не обращая внимания на возмущенный шик мужа, метнулась к шкафчику, где стояли ряды питьевой воды.

– Тай, прости, прости, – вновь на колени ухаю, на ходу вскрывая бутылочку и поднося к губам амфибии. Он смотрел на меня одичалыми глазищами. Лицо бледное, а жилы синюшные. Устрашающее зрелище.

Он жадными глотками выпивает всю бутылку, а я исступлённо шепчу:

– Прости, – утыкаясь ему в плечо: – Прости…

– Мне нужно в воду, – секунду потерянно сидел и таращился в никуда, и потом, упёр в меня рассеянный взгляд: – Мне надо домой…

– Да-да, – кивнула торопливо. – Домой, – как мантру, пытаясь тяжелющее существо поднять. Он тоже старался встать, но ноги скользили, и мы несколько раз грохались обратно на пол. А когда у Тая вновь закатились глаза, и он стал терять сознание, рявкнула:

– Бл* да что ты стоишь??? – истерично вздрагивающему Стэфану, кусающему губу. – Помогай!

Радмински подскочил, мы Тайфуна придержали с обеих сторон, и конечно так было проще.

– Объясни мне толком, почему мы н укладываем его на койку, а тащим на палубу? – Стэф метнул на меня недоумённо-требовательный взгляд.

– Так надо!

– Рэя! – грозно пророкотал Стэф, когда почти добрались до бортика. – Что, бл*, происходит? – негодовал. И я его понимала, несмотря на то, что Тай ногами перебирал, он ещё был слаб и часть массы мы были должны тащить. Я вообще едва не падала от тяжести. Здоров невероятно. Такую тушку на себе в одиночку не утащить.

– Его нужно в воду, – вторила заезженной пластинкой.

– Издеваешься? – рыкнул Стэф.

Зло на него покосилась:

– Тай необычный человек, – нехотя брякнула.

– Я заметил, – кивнул Стэф. – Чудик, шизик, эпилепсик. Он закодирован? – озадачил вопросом.

На миг мне понравилась версия. Можно было на ней выехать, и передоз на неё списать, но это никак не объясняло, что собиралась его в океан сбросить.

– Не совсем, – Тайфуна навалила на металлические перила, продолжая и собой подпирать.

– Ты хочешь избавиться от тела? – огорошил очередной бредовой мыслью Стэфан, хотя так оно и было.

– Нет, помоги, попыталась перевалить амфибию через бортик, но не вышло, и я вновь взвыла: – Да помоги же!

Радмински скрипнул зубами, но ухватив за брючину Тая, аккурат моему порыву, помог амфибию вышвырнуть за борт.

– А теперь я хочу знать, какого х*я, мы утопили этого кретина?

Ломая глаза, силилась увидеть, где Тайфун, но его уже не было видно. Темнота… скудный свет не спасал.

– А ну отвечай! – рявкнул Стэфан, развернув меня к себе за плечи, и встряхнул для грозности: – Быстро!

– Нам лучше плыть до острова, – убито прошептала. – И молиться…

– Думаешь, я это так сглотну?

– Да! – передёрнула плечами, требуя меня отпустить. – Не представляешь, как я тебя ненавижу. Знала, что порядочности в тебе нет, но не думала, что ты настолько тварь и кретин, – мотнула головой, не находя слов, чтобы описать всё, что испытывала. – Пусти, – оттолкнула опешившего Стэфана. – И не трогай меня… – грозно ткнула пальцем в мужа. – Не хочу с тобой говорить…

Меня шатало, трясло от пережитого, в голове хаотично носились мысли.

Кое-как добралась до каюты, забилась в угол, молясь всем богам, в которых раньше не верила. Лишь бы Тай выжил, ли бы выжил…

И только взревел мотор яхты, я зарыдала.

Нас вышли встречать все, кто ещё хоть как-то стоял на ногах. Пьяные до невозможности, весёлые от отвращения, не замечая нашего напряжения, орали, свистели…

Я даже не извинялась перед ними, оставила Стэфана в кругу таких же как он, и опустошённо поднялась к себе. Но побыть одной долго не удалось. То Радмински в дверь ломился, то его друзья…

– С*а, ты обещала счастье хотя бы выдавливать, – грохотал ладонями по двери, раздражая до тика. – Все ждут счастливую новобрачную, которая, мать её, их динамит вот уже третий день!

Стало понятно, что спать не дадут, поэтому вышла.

Радмински зыркнул на меня недобро, но удовлетворённо кивнув, осушил залпом сниффер коньяка, и следующую порцию налил.

Общее веселье не захватывало, я мысленно взывала к Таю, поражаясь, как Радмински мог… вот так спокойно продолжать гулять, зная, что отравил человека и помог его выбросить за борт. Это же каким нечеловеком нужно быть?!

– Ой, а где ваш странный знакомый? – опомнилась одна из девиц. Язык плохо слушался, она даже танцевалане танцевала, а словно качалась на волнах. Медленно извивалась, плавно крутила бёдрами – как пи подруги, красовалась перед всеми «живыми» парнями. В руке бокал, на полных губах идиотская улыбка. – Тайфун, – пропела с сексом в голосе и возле меня на диван опала, томно по спинке размазавшись и не замечая как алкоголь на пол плюхнулся. – Такой красавчик, – муркнула, глотнув шампанского.

Во мне не только ревность, негодование, но и бешенство забурлило. Метнула на Радмински укоряющий взгляд и поспешила уйти от щекотливой темы:

– Устал от города. Я сейчас… носик припудрю, – последнее отчеканила. Двинулась в сторону уборной, но в коридоре свернула на выход.

На крыльце дома втянула свежего воздуха и закрыв глаза тотчас окунулась в воспоминания… Остров. Тишина. Одиночество… Только я и Тайфун.

На глаза опять набежали слёзы, и я, не помня себя, побрела, куда глаза глядят, и очнулась на берегу океана, утопая ногами в воде.

– Тай, – всхлипнула, взывая к амфибии. – Ненавидь меня, презирай, только живи, Тай, – перевела дух, меня душило от слёз и бессилия.

Он не ответил…

Я поскиталась по берегу и от безнадёги вернулась к веселью. Посидела немного за компанию, чуть погодя сказавшись усталой:

– Завтра ещё день, – мотнула головой на укоризненный взгляд Стэфана. – Успею ещё вас догнать, – сомневалась в этом, но лучше брякнуть глупость, чем насилу сидеть, изображая радость.

Наспех приняла душ, а выходя в одном полотенце, чуть не взвизгнула. За стеклом балконной двери Тайфун стоял. Смотрел в упор на меня, по обычаю обнажён, а главное… ЖИВ!

Красивый, мрачный, таинственный…

Ждал меня!..

Это прочитала в голодном взгляде.

Распахнула дверь и, потеряв стыд и совесть, бросилась к нему:

– Жив, – аж с ногами запрыгнула. Наши тела встретились с лёгким шлепком. Прильнула к Таю: обвила руками шею, ногами голый торс. И поцеловала с чувством, хоть и обрывочно: – Жив, – вторила, опять слезу пустив. Новый поцелуй. И ещё один. И ещё.

И если по началу, они были короткими и смачными, как бы кусал голодающий хлеб то, по мере насыщения, становились всё более долгими и глубокими, пока не застонала от истомы, беспощадно растекающейся по измученному телу.

– Мы не должны… – остатки рассудка шептали «нет», но тело… тело само жило – бесстыдно ёрзнула по твёрдому члену амфибии, уже от этого едва не кончая. Меня лихорадило, я горела…

– Никому и ничего, – Тай отвечал бархатным стоном, сгребая жадными и дрожащими ручищами. – И я возьму тебя! – точно стальными кольцами обхватил, к себе прижимая.

– Не должны… – твердила упрямо, но поцелуями упивалась. Губами ненасытными. Его языком, безжалостно и властно вторгающимся в мой рот. Тайфун словно дорвался до запретной зоны, и теперь утверждал свои права.

– Моя, – уже рычал. По спине скользнул ладонями, а когда они перекочевали на задницу, смял до приятной боли, в себя вдавливая. – Моя…

– Прошу… – голову вело нещадно, я задыхалась и ревела. Меня штормило от чувств, желаний… От голодухи зверела и от похоти сгорала. – Тай, прошу… – не то молила не останавливаться, не то немедля прекратить ласки. Всё же он на меня нереально остро и пьяняще действовал. И реакция была отнюдь не отвращение. Я текла… как сука недотраханная текла от его близости и жара тела.

Жуть! Я больная на голову извращенка!

Тащиться от амфибии… существа отчасти человек.

Я находка для любого психолога и сексолога. Прям защищай по мне диссертации и докторские!

Мода на вампиров прошла. Темы оборотней и драконов в романах ещё вылизывались. Наги и зомби более редкие экземпляры, как инопланетные существа. А я вот нашла себе героя Мира Воды и ненормально возбуждаюсь только от мысли, что ему тоже желанна!

– Тай, – надломился голос. Всё бесстыжей и откровенней ёрзала по крепкому торсу, мечтая чтобы твёрдый, пульсирующий член наконец вторгся в мою изнывающую от желания плоть. Без нежности и деликатности. Просто ворвался до упора и заполнил до предела.

Мне это было жизненно необходимо. И ему, видимо тоже!

Тай аж подрагивал от желания – уже не стонал, а порыкивал дико.

И ласки его становились грубее, поцелуи – вгрызанием, и объятия не нежными, а жадным исследованием, голодные щупаньем на грани синяков оставить на моём теле.

А когда ладони хлестко обрушились на ягодицы, меня острейшая молния удовольствия прошила. Всхлипнула я, дугой прогибаясь, подчиняясь и признавая, что подыхала от желания. Собой не владела насколько сильно…

– Нельзя нам, – даже не сразу поняла, что я звучала. – Стэф войти может…

Но секундами спустя, когда замок на двери щёлкнул, а меня по стенке спиной размазали, осознала, что Тай не остановится. И до того хорошо стало, что теперь умоляла ускориться:

– Возьми… – закивала, дрожа от похоти, ощутив его член, нацеленный в лоно. Но Тайфун поцелуями меня вылизывал, качался едва ли, нещадно тиская ягодицы и коротко дразняще тараня своей плотью мою. Играл, раззадоривал, провоцировал. И тогда не выдержала издевательства – сама его член в себя направила и нетерпеливо на него ёрзнула.

– Тай, прошу… – всхлипнула, поймав взгляд его замутнённый похотью. Тайфун был напряжён до невозможности, словно застыл. – Ну же, двигайся, – позорно скулила, уже презирая себя за такие тщедушные порывы.

– Ещё, – охрипло велел амфибия, ощутимо к стене затылком припечатав: глаза в глаза, и взглядом требуя. – Проси ещё!

Глава 40

Глава 40

Мирэя

Сглотнула от испуга:

– Возьми… меня, – окончательно капитулировала. – Возьми! – подалась на встречу, и раздражённо рыкнула: – Ну же!!! – от бесстыдства затрясло, от обиды и снедающего желания быть оттраханной этим отвратительно властным существом: – Молю, возьми… Аа-а-ах, – задохнулась экстазом, когда грубоватым толчком ворвался глубоко до приятной боли. Меня накрыло волной необычайного удовольствия. Она прокатывалась от ног до макушки, и обратно… И, чёрт возьми, как же хорошо, что не стояла… точно бы упала.

Судорожно втянула воздух, цепляясь в плечи Тая и страшась рухнуть. Ненасытно впитывала яркие и жаркие ощущения, с каждым новым душу вышибающим толчком. Чувства пронизывали и топили, наполняли и возвышали, подчиняли и подстёгивали.

Как же Тайфун убийственно целовал. Сладко и больно – на грани переживать мои разнесчастные губы.

Ускоряясь, вколачивался: плавно и резко, немного и до упора. Скользил туда-обратно, пока не утопил в блаженстве последними, мощными толчками. Я задохнулась от острого экстаза. Точно под воду ушла с головой, а потом вскрикнула, когда на свободе оказалась. Один… спасительный гребок на поверхность… и я задрожала, впитывая каждый толчок, пульсацию.

Тай сдавленно застенал в мою шею, совсем рядом… возле уха. Мелко дрожал, оставаясь во мне глубоко. Сопел надсадно, жадно, продолжая, кончать… и мною дышать. Носом чиркнул по коже, за мочку прикусил:

– Если он ещё раз так сделает, я его убью, – прошуршал внушительно.

– Сама его убью, – заверила так же тихо, но без капли лукавства. – И тебя, если с тобой опять что-то случится. Не пугай меня больше, – лишь выдавила непослушными истерзанными губами. – И отвечай по возможности…

Тай промолчал, уткнувшись лбом в мой. Пилил затуманенными удовольствием глазами, а потом опять поцеловал. Нежно, но уверенно, как целовал бы любимый после сногсшибательного секса. А оборвав, губами моих щекотливо касался… больше дыханием, будто страшился, что оттолкну и другого шанса на ласку не будет.

– Ты уйдёшь от него, – требовательно, хоть и тихо. – И это не обсуждается!

Я не особо горела сейчас о чём-то спорить, ни тем более повторяться, как жизненно важно – мой брак с Радмински. Это был разговор важный, но не к месту и времени.

– Давай потом, – примирительно пробормотала, с неохотой выбралась из его плена его рук и упала на постель. С блаженством потянулась: – Я жутко устала и хочу спать.

– Пожалуй, я погорячился, назвав вашу любовь к спариванию – слабостью, недостойным занятием и потаканием животным порывам, – задумчиво пробормотал Тайфун тоже уместившись на краю постели. Только лёг на бок, и подпер голову рукой.

– Отчего же, всё так, – согласилась, мурча как сытая кошка, – зато очень приятное.

– Оно не со всеми так, – обронил Тай. – Тут скорее дело в совместимости. Вот я и удивляюсь, почему ты, прекрасно понимая, что моя, продолжаешься упираться?

Я кувыркнулась к нему лицом, и, перенимая его позу, тоже голову уместила на кулак:

– Наверное, потому что кроме низменных желаний, есть и другие, а ещё обещания, данные до тебя. Я не могу всё послать к чёрту и быть с тобой в ущерб себе и своей семье, как этого не делаешь и ты.

– Но я самец…

– А я… женщина. Это ваши безропотно согласны на условия самцов, а в моём мире существуют договорённости и равноправие.

– А что тебе мешает вернуться в мой мир и жить по его условиям?

– То же что и тебе, услышать меня. Я существо другого склада, нежели твои жёны, Тайфун. Я не отрицаю химии между нами, но отказаться от своих обещаний, предать отца не могу. Он для меня всё… Мне казалось, я была готова затолкать свои убеждения в угол, когда нашла другой вариант спасения, но обратившись к тебе, не получилась нужного ответа.

– Значит, ты всё же имеешь цену?

– Как бы это не било по моему самолюбию, да. И я продалась другому. Так что теперь поздно менять коней на переправе!

– Что это значит?

Закатив глаза, собрала мысли в кучу и объяснила амфибии свою мысль проще.

– Разве в вашем мире нет отказов от супружества? – выслушав, огорошил.

– Разводы, – вымучено кивнула. – Но в моём случае дело, куда глубже, чем уход от мужа. У каждого из нас есть… – запнулась, пытаясь перевести сразу на язык амфибии, – дело семьи, как у тебя – наследство от отца. На данный момент и его компания, и моя находятся на грани банкротства. И только сплотившись, мы можем устоять на пошатнувшемся рынке. Это происходит не просто подписанием документов, устной договорённостью… Это происходит на всех уровнях наших жизней, чтобы каждый был уверен в сохранности своего дела. Вместе мы сильней. Мы одно… и дело у нас одно.

– И тебя не волнует, какой твой муж на самом деле?

– Я знаю о нём достаточно, чтобы трезво понимать, что любить такого не смогу, но шаг я уже сделала…

– Ты ошибаешься на его счёт. Глупо полагаешь, что знаешь, но нет. Стэфан куда хуже…

– Прошу, – шикнула недовольно, отвалившись на спину и закрыв глаза. – Ты тоже не ангел во спасение. Ты тоже чего-то хочешь взамен. И напираешь даже сильнее него. И пользуешься мной, прекрасно зная, как я на тебя реагирую. Это некрасиво… Я твоя марионетка!

– Да вроде ничем не принуждаю, – буднично пробормотал Тай.

– Конечно, поэтому постоянно голый, – покосилась недовольно, – трёшься рядом и лезешь с поцелуями. Ты меня провоцируешь и соблазняешь. Так что поверь, для меня ты даже страшнее него. Он в отличие от тебя не имеет такой власти надо мной! А ты. Стоит тебе оказаться рядом, я себя теряю. И это… пугает. Мне не нравится себя ощущать слабой. И сдвинутой на сексе. Я не озабоченная, но с тобой… крышу рвёт…

– Ты всегда была страстной и отзывчивой, но умело держала себя в руках. Если я в чём-то и виноват, только косвенно. Хотя я такой же заложник обстоятельств, как и ты. Поверь, у нас обоюдное пристрастье. И оно тяготит меня не меньше. Так что не наговаривай на меня.

– Наговаривать? Тай, я изменяю своему мужу!!! – попыталась достучаться до разума амфибии. – Разве у вас считается нормой измена жены?

– Нет.

– ВОТ! А я… подлая и лживая. Муж в доме, – махнула рукой н дверь. – Выпивает с друзьями, а я… Лучше бы тебя не знала!

– Так и я изменяю жёнам…

– И не сильно поэтому поводу переживаешь, – фыркнула. – Как погляжу, у тебя это в порядке вещей, – едко добавила, поражаясь своей колючести. Словно за счёт принижения другого выискивала оправдание себе.

Тай молчал пару секунд, смотря на меня как-то по-особенному мягко:

– Почему каждый раз, появляясь из своего мира, ты пропитываешься его ядом?

– Что это значит? – волнительно отстучало сердце.

– Ты много лжёшь, ощериваешься диким зверем, брыкаешься…

– Наверное, потому что в моём мире только так и можно выжить, – призналась с горечью и отвращением к себе.

– Тогда зачем в нём жить? Зачем жить с тем, кто делает тебя не собой? – как назло допытывался Тайфун.

– Мне здесь привычней, – тихо, стыдясь за ответ. – Да и Стэфан не худший вариант. Иногда чудит, рычит, порой кажется, клинически нездоров, но уверена, он скоро смирится. Всё наладится, и каждый из нас останется со своим.

– Не будь дурой, Рэя. Твой муж кто угодно, но не простак и не слепец. Он куда хитрее и умнее, чем ты думаешь.

– Ты о нём что-то знаешь такого, чего не знаю я? – искренне озадачилась.