Текст книги "Пленница песчаного альфы (СИ)"

Автор книги: Александра Салиева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

– Врёшь, – вдруг прошептал он, притянув меня вплотную к себе, а его горячее дыхание обожгло мои губы. – Снова врёшь мне, хаяти. Не хотела бы, не была бы сейчас здесь. Со мной.

Ох, уж этот его голос.

Обжигающий настолько, что всё горит. Во мне. Сгорает. Дотла. И эта моя слабость только больше злила и раздражала сознание.

Ну, нельзя же быть такой падкой?!

Ничтожной…

– Да? – протянула с не менее злобным рычанием, чем он сам совсем недавно. – То есть, я могу прямо сейчас уйти отсюда, верно, господин аль-Хайят?

– Можешь, – легко согласился он, улыбаясь. – Ты всё можешь, – повторил, шагнув вместе со мной в сторону. – Но это не значит, что получишь, – прижал меня спиной к стеклу.

А я только рот открыла, чтоб отпустить очередную ядовитую колкость на его слова. Но так и не сказала ничего. Не сумела. Ни единого звука не сорвалось с моих губ. Ведь их банально пленили. Смяли жадным требовательным поцелуем, не терпящим возражений. Не оставляющим ни шанса. Поражение. С моей стороны. Полное безоговорочное фиаско. Наряду с выпитым им моим тихим стоном. Ведь совсем молчать не получалось. Не тогда, когда его ладони ласкают, объятия – опаляют, дурманят, подчиняют, сводят с ума так умело, что я уже и не я – марионетка в умелых руках коварного соблазнителя. Поддаюсь ему. Выгибаюсь навстречу. Каждому новому прикосновению. Уже сама обнимаю его, целую в ответ столь же яростно и страстно. Сама обхватываю его торс обеими ногами. И жажду… Всего. Что он может дать. Только он один. Один единственный. Мой.

– Скажи, что моя. Только моя, – как издалека доносится его тихий шёпот, похожий на шум ветра посреди необъятной пустыни.

– Твоя…

Здесь и сейчас, я на что угодно согласна. Всё равно же давно не принадлежу себе. Лишь ему. Даже если погибну. Не откажусь. Обманусь. Им. Всем. Его чувствами, что ощущаются на ином, каком-то интуитивно понятном лишь мне одной уровне. Его жалящими поцелуями-укусами, один из которых мог бы стать меткой принадлежности. Но не станет. Как и множество всех тех, что он мне уже дарил. Жаркие признания, что перемежаются с чувственными поцелуями, окончательно сводят с ума, толкают в пропасть. Я падаю. Растворяюсь в её темноте. Вместе с накрывающим разум наслаждением, что захлёстывает с головой, подобно ударной волне, вышвыривает в другую реальность… Едва ли я прихожу в себя достаточно быстро. Хотя, не уверена, что в самом деле мой разум действительно становится адекватным.

– Но это не значит, что получу, так да? – выдохнула тяжело, вспомнив его недавние слова.

– Смотря что, – подтвердил мужчина, также тяжело дыша, как и я. – Свободу точно не получишь, – отстранился, глядя на меня серьёзно и равнодушно.

От его недавних эмоций не осталось и следа.

А я вдруг вспомнила…

Ахсану.

– И до каких пор? Пока окончательно не надоем?

– О, Лунная! – выдохнул Амин, отстраняясь и поправляя на себе одежду. – Ты уж определись, то ли ты хочешь со мной навсегда остаться, то ли сбежать от меня поскорее, – отвернулся. – Сама не знаешь, чего хочешь, а я виноват? – бросил уже через плечо.

Мои глаза округлились сами собой.

– Это я-то должна определиться? – откровенно прифигела. – И как же я определюсь, если ты, – ткнула в него пальцем, – не позволяешь? Кто же ещё виноват, если не ты?!

– И чем я тебе не позволяю определиться? – выгнул он брови, присев на край стола, и сложил руки на груди, глядя на меня с сосредоточенной задумчивостью.

– Сам сказал, свободы не получу. Или уже передумал? – протянула, снова начиная злиться, спешно застёгивая на себе одежду подрагивающими пальцами.

На собственных манипуляциях и сосредоточилась.

Лишь бы на него не смотреть.

Нет, это же надо!

Сумасшествие какое-то!

И я сама – его эпицентр.

– Сказал. И? Что тебе не нравится? Разве ты сама не этого же хотела изначально, отказывая мне?

Чего?!

Сказала бы я, чего хотела, и почему так вышло, но…

– А вам не кажется это совершенно нелогичным? Отказывать, потому что очень хочется?! – уставилась на него в полнейшем недоумении.

– Вот и я о том же думаю. Впрочем, после твоей матери, я уже ничему не удивляюсь, – махнул рукой в тоскливой обречённости.

– Ты мою мать вообще не трогай! – вспылила, на эмоциях дёрнув застёжку куда сильней, чем следовало, отчего она отвалилась, жалобно звякнув об пол, но я о ней быстро позабыла. – Понятно тебе?! – сорвалась, уставившись на него со всей яростью, что моментально наполнила рассудок.

– Всего лишь сравнил, хаяти, – пожал он плечами.

И это его безразличие, когда конкретно во мне всё наоборот – кипит и бурлит, бесило лишь сильнее. Вот и не сдержалась. Снова. Выместила на том, что первое под руку попалось.

– Несравнимое!

Листы каких-то документов на его столе, полетели в сторону.

– Абсолютно несравнимое, аль-Хайят! Потому что ты – не мой отец! Потому что ты – понятия не имеешь ничего о них! Как и о том, чтобы любить! – ещё одна стопка бумаг полетела со стола. – Но, раз уж ты такой у нас умный и всё знаешь лучше меня, а я свободы не получу, потому что, по-твоему, и сама её не хочу… – замолчала, потому что кислород в лёгких закончился.

Резко втянула побольше воздуха.

– То есть, свобода нужна? – психанул уже и он. – Ладно. Как скажешь, – в очередной раз согласился со мной, отталкиваясь от стола и шагая в сторону двери. – Свобода так свобода, хаяти, – остановился, обернулся, осмотрел меня с ног до головы и уточнил: – Я, получается, тоже свободен, да? Пойду, в таком случае, развлекусь со своими наложницами. А то заскучали, наверное, без меня. Ну, ты ж не против больше, да, чтоб я к ним прикасался?

И действительно ушёл.

А я…

Я осталась.

Стоять, прожигать своей неутихающей яростью захлопнувшуюся за ним дверь.

И…

Тоже пошла.

Но не за ним.

Вернее, не совсем за ним.

Сперва – в гараж. Где красовалась куча дорогущих машин. Не они меня интересовали. Канистра с бензином, в багажнике одного из внедорожников. Подхватила её с лёгкостью, словно та ничего не весила. Пожар в моей душе ощущался куда большей тяжестью.

Дальше – на кухню. Там тоже ненадолго задержалась. Прихватила самые обычные спички. Те, что даже мокрыми горят.

А вот потом…

Все двадцать литров топлива я разливала с особенным усердием. Игнорируя косые взгляды девиц в резиденции аль-Хайята. Судя по их настороженности, весть о моей беременности давно по всем разошлась. Ни одна ни слова в мой адрес не обронила. И близко не подошла. Даже после того, как вспыхнувшая по деревянной лучине искра вместе с ней полетела на пол, в бензиновую лужу. Хотя мне и тогда не полегчало. Даже спустя минуту, пока огонь разгорался всё ярче и ярче, жадно поглощая всё вокруг. Ядовитые пары, дым, гарь, паникующий народ, их крики… За всем этим я наблюдала уже выйдя во двор. Всё с такой же тихой яростью, которая съедала изнутри и травила мой рассудок, подобно языками пламени, что медленно, но верно пожирало целое крыло резиденции.

Был гарем у аль-Хайята, и нет его…

Не тогда, когда есть я!

– Где-то здесь я, наверное, должен выбежать с голым задом из одной из комнат с голой девицей наперевес, да? – раздалось вдруг заинтересованное за моей спиной.

Вздрогнула.

Но не повернулась.

– Ну, почему же с голым задом? Не удивлюсь, если и брюк не снял полностью, это же не обязательно, исходя из недавних событий с моим участием, – отчеканила ледяным тоном.

– Если скажу, что такое со мной впервые, поверишь? – поинтересовался Амин, с каким-то неестественно исследовательским любопытством следя, как его охрана старательно тушит разошедшийся пожар.

А вот наложницы стайкой собрались в стороне от нас, глядя на меня с неприязнью.

Плевать.

Пусть тоже горят синим пламенем.

– Впервые – что именно? Ревнивая любовница устроила поджог? – всё же обернулась к нему.

– Впервые так набросился на девушку, – пояснил он снисходительно. – Обычно я предпочитаю вдумчивый секс. Мне нравится доставлять удовольствие. А вот так, по-звериному… Никогда не понимал несдержанности. А как же наслаждение? Но, как оказалось, что-то в этом и правда есть. Когда не контролируешь свои действия.

В груди запекло с такой силой, как если бы я осталась среди того пожара, а не тут, с ним рядом стояла.

– Ты не прикоснёшься ни к одной из них. Никогда. Ни к одной. Или я сожгу весь твой дом. И тебя тоже, – произнесла не своим голосом.

Слишком уж много мольбы в нём читалось.

– То есть ты передумала от меня сбегать? – уставился на меня пытливым взором своих золотистых глаз.

– Я и не собиралась. Ведь это не только мой ребёнок. Но и твой. Наследник. Разве нет? – усмехнулась встречно.

– Но это же ты кричала и требовала для себя свободу, разве нет? – отозвался оборотень вопросом на вопрос шутливым тоном.

– Видимо, мы с тобой говорим о разных понятиях свободы, – улыбнулась вяло.

Ярость всё же утихла. Оставила после себя пустоту. И холод.

Словно ощутив это, Амин приблизился и крепко обнял.

– Я же сказал, ни одной, пока ты рядом со мной, – прошептал на ухо ответ на мой ранний вопрос, ласково целуя в висок, после чего поднял на руки, крикнул на своём родном языке что-то охране и понёс меня к выходу с территории резиденции.

А я…

Я снова сдалась.

Обняла его за шею, прижалась щекой к его плечу. Стало значительно теплее. И пустота в душе заполнилась этим же теплом.

– Что ты скажешь моим родителям, когда они приедут? – поинтересовалась тихонько. – Отец в ярости…

– Правду. И твой отец всегда в ярости. Все уже к этому давно привыкли.

Не сказать, будто он совсем не прав.

Однако…

– У каждого своя правда, – вздохнула ответно. – И какая она у тебя, господин аль-Хайят? – выгнула бровь.

Амин ответил не сразу. Сперва дошёл до гаража со стоящим в нём спорткаром в цвет его глаз, а затем меня без всяких зазрений совести уложили прямо на капот, нависнув сверху.

– Моя правда? – повторил он за мной, принявшись играть с кончиками моих волос, испытующе вглядываясь в мои глаза. – Правда в том, хаяти, что я нуждаюсь в тебе. Нуждаюсь настолько сильно, что если бы мне дали выбор уйти и забыть или снова тебя украсть и всё повторить, я бы выбрал второе. И я нисколько не жалею о содеянном. Ни о едином проведённом с тобой мгновении, мой чёрный бриллиант. Даже если за это мне придётся расплатиться собственной жизнью.

Даримое им тепло, что впитывалось мне под кожу, в один момент превратилось в безграничное инферно.

Спалило к чертям всё самообладание...

– Я тоже. Совсем не жалею, – улыбнулась ему ласково, обнимая за широкие сильные плечи. – И я… – запнулась, а на глаза навернулись предательские слёзы. – Очень люблю тебя. Всегда любила. Лишь тебя одного, мой господин, – сперва сказала, потом сама же своих громких слов смутилась. – А ещё я не попрощалась с сестрой, – поспешила сменить тему, попытавшись подняться и поймать больше воздуха.

Слишком близко и откровенно.

Он.

И сказанное мной.

Подняться не удалось. Амин обхватил ладонями моё лицо, вынуждая смотреть только на него. Он так и ничего не сказал, хотя порывался несколько раз. Вместо этого поцеловал. Удивительно нежно и мягко коснулся моих губ своими. Как никогда раньше.

– Ну, милота же! – донёсся от входа в гараж восторженный голос Доминика с проснувшейся Селеной на руках.

Амин тяжело вздохнул и отстранился.

– Иногда ты жутко раздражаешь, племянник, – укорил.

– А я чего? Мы вот уезжать собрались. Пожар всё равно потушили, ску-учно, – откровенно заныл пустынный волк.

– Тебе всегда скучно, если нет крови, – поддел его старший брат, удерживающий за руку свою пару.

– А вот и сестра, – пробормотал аль-Хайят, помогая мне слезть с капота и встать на ноги. – Минуты хватит? – уточнил.

Улыбнулась ему, кивнув. Поспешила к Алексии. Обняла её крепко-крепко.

– Люблю тебя, – только и сказала ей, прежде чем вернуться к песчаному альфе.

Алексия оказалась на удивление молчалива. Так и не ответила ничего, проводив моё возвращение к оборотню слегка рассеянным задумчивым взглядом. А стоило мне приблизиться к нему, как я тут же была усажена в салон мазерати и бережно пристёгнута, после чего сам мужчина устроился за рулём, махнув родственникам на прощание, и вывел автомобиль за пределы резиденции. Туда, где мы с ним провели последние две недели.

И, надеюсь, проведём ещё немало.

А лучше очень-очень много…

Не менее счастливых.

Ну, после того, как гнев моего отца утихнет...

Глава 15

Амин аль-Хайят

– Где она?

Злобное рычание огласило мой дом, как только я открыл дверь. Ожидаемо на пороге обнаружились родители Мириам. Верховный, одетый в летние брюки и рубашку с коротким рукавом, прожигал меня взглядом, полным ненависти. А вот его спутница, невысокая брюнетка, облачённая в чёрное платье самой минимальной длины – задумчивости и любопытства.

– В ванной, – отошёл от порога, пропуская "дорогих" гостей.

Впрочем, моё разрешение одному из них точно не требовалось. Шагнул через порог, когда я ещё не успел убраться с его пути, задев плечом. Конечно, намеренно. Но я не обратил на это никакого внимания. Только глаза закатил и закрыл за ними дверь.

– Второй этаж, комната справа, – приглашающе махнул рукой в сторону лестницы.

О'Двайер почти взлетел наверх.

– Мириам! – гаркнул уже у комнаты.

Сдержанности – ноль!

– О'Двайер, остынь, – мрачно окликнул я его, останавливаясь рядом. – Ты её так быстрее напугаешь, чем заставишь показаться тебе, – прошёл в спальню, не давая отцу хаяти пройти внутрь.

За дверями в ванну не слышалось плеска воды. Как и любого другого шума. Но дверь открывать не спешили.

– О, а ты смотрю знатоком заделался моей дочери, да? – съязвил недобро Йен, до хруста сжимая в кулак свободную ладонь.

Явно желал набить мне рожу и останавливало его от этого шага только маленькая ладошка его пары, что принялась ласково поглаживать массивное плечо.

– Твой ор любого напугает, не только твою дочь, тут и знатоком не надо быть, – парировал я. – Выдохни уже. Всё с ней в порядке. Бриллиантовая моя, ты там уже надышалась или ещё время нужно? – позвал свою девочку, не сумев скрыть веселья в голосе.

Кажется, у Верховного на такое моё обращение к его кровиночке задёргался глаз. Занятное, однако, зрелище, надо признаться.

– Ян… – тихонько позвала его Ярослава.

И неспроста. Именно в этот момент щёлкнул затвор, а затем и дверная ручка повернулась, после чего деревянное полотно распахнулось. Мириам, застывшая в проёме, укутанная в одно лишь полотенце, неловко улыбнулась своим родителям.

– Привет, – поздоровалась совсем негромко.

И если Ярослава улыбнулась в ответ, то вот её спутник… медленно просканировал дочь тяжёлым взглядом на предмет физических повреждений, после чего перевёл внимание на меня. Ну да, отметины на её теле ещё не успели сойти после нашего последнего раза. Но кто ж знал, что они заявятся так скоро сюда?

– Ты труп, аль-Хайят, – пообещал, хотя с места не сдвинулся.

– Папа! – отмерла Мириам.

И уже совсем не медлила, когда перешагнула порог смежного помещения, подойдя ближе так, что оказалась между нами. Снова улыбнулась. На этот раз куда более приветливо. Маме. Которая в настоящий момент до побеления пальцев цеплялась за свою пару.

– И тебе доброе утро, дочь, – усмехнулась она, смерив своё чадо показательно оценивающим взглядом. – Я рада, что с тобой всё хорошо. Спасибо, что удосужилась нам об этом лично сообщить, – съязвила в довершение.

Мириам виновато вздохнула и отвела взгляд. В пол уставилась, нервно схватившись за край полотенца. Приблизился к ней, обняв со спины за плечи. Напряжения в ней меньше не стало. Но хоть дышать начала, и то хорошо.

– Она не могла, – ответил я за неё. – Я не позволял.

Одежда на теле О'Двайера затрещала по швам.

– Спокойнее, господин Верховный, вашей дочери нельзя нервничать, вы же это помните? – заметил я с насмешкой, с интересом наблюдая за дальнейшим поведением чёрного волка.

Его спутница одарила меня таким взглядом, будто я самое тупое создание на всей земле. И снова по плечу поглаживать принялась. Между тем, гость, как я и ожидал, прикрыл глаза, шумно вдохнул и выдохнул, заметно расслабляясь.

– Я оденусь, и мы все вместе поговорим, да? – предложила Мириам. – Позавтракаем.

– Нет. Вы с матерью позавтракаете, да, а вот мы с аль-Хайятом, – почти выплюнул оборотень обращение, – пообщаемся наедине. Показывай, где тут можно поговорить без лишних ушей, – приказал уже мне.

Я на это только бровь выгнул, старательно подавляя звериные инстинкты. Врезать бы ему от души. Но вместо этого:

– Конечно, Верховный, следуйте за мной, – указал на дверь.

Задержался лишь на то мгновение, чтобы повернуть к себе девушку и нежно поцеловать в губы.

– Помнишь, да? Я обещал быть примерным. Не волнуйся. Твой отец выживет, – улыбнулся ей ласково.

– Спасибо, – поблагодарила она с ответной мягкой улыбкой и крепко обняла, прежде чем отпустить.

От дверей послышалось громкое рычание отца Мириам и тяжёлые удаляющиеся шаги, наряду с обречённым вздохом от её матери. Она проводила меня каким-то странно-нечитаемым взглядом. Точно не злилась. Но… было что-то ещё. Не особо приятное. Не стал зацикливаться. В конце концов, я изначально знал, что они не обрадуются нашим отношениям. Вот и направился вниз к чёрному волку. И уже на последних ступенях различил твёрдое и непреклонное от той, кого оставил:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Я его люблю. И он прекрасно ко мне относится. Каким бы он ни был. Так что даже не начинай, мама. Он не обязан нравиться всем подряд, конкретно вам или кому-либо ещё. Не вам с ним жить. А мне. Я останусь здесь. Это моё решение.

На губах против воли расплылась улыбка, а в груди – привычное тепло. Не знаю, такая ли это любовь, но мне впервые за четыре столетия хотелось остановить время и продлить минуты нахождения рядом с Мириам.

– Отвисай, аль-Хайят, разговор нам предстоит не из лёгких, – вернул меня в настоящее мрачный голос Йена.

– Идём в сад, – кивнул на выход из гостиной и первый направился к нему.

Остановился, только когда мы достаточно отдалились от дома.

– Я слушаю, – произнёс отчуждённо.

Да, смотрю на цветущие кусты и слушаю. Как гулко стучит моё сердце в груди. Как оно ударяется о грудную клетку, стремясь вернуться к той, кого оставил меньше минуты назад. И по кому уже безмерно скучаю.

– Это касается Мири.

Кого же ещё.

Усмешка исказила мои губы против воли. Злая. Понимающая. Ненавидящая. Гостя. За то, что вмешался. Помешал. Всему.

Ведь ясно уже, что без дочери он отсюда не уедет. Как и ясно то, что я не отдам её без борьбы.

Вот только на этот раз Верховный удивил. Он не стал беситься, угрожать или требовать. Нет. Обернувшись к нему, я увидел обычного усталого волка. Отца, который переживает за свою дочь. Не главу всех оборотней. Это напрягло больше, чем если бы он мне грубил.

– Видишь ли, аль-Хайят, – начал О'Двайер говорить и замолчал, не спеша продолжать. И молчал он довольно долго. Но, наконец, продолжил: – Мириам не простая волчица. Она особенная.

Знаю. Иначе я и не шёл бы на такой риск, как кража.

Но то про себя. А вот вслух:

– И что это значит?

– А то, что она универсал, – вдохнул, выдохнул и: – Способна составить пару любому оборотню.

Вот тут я напрягся. Хотя постарался не показать этого.

– Мы об этом не распространяемся по понятным причинам, – продолжил делиться откровениями чёрный волк. – Это выяснилось в её шестнадцать. Когда она впервые влюбилась. Щенку тому тогда башню снесло в буквальном смысле. Он готов был убивать за право обладать ею. Как парой. Даже выкрасть попытался. Знакомые симптомы? – посмотрел на меня пытливо.

– И что с того?

Я, по его мнению, что, не способен отличить одно от другого?

– А то, Амин, что его отпустило после недели изоляции. Всё прошло, как не было, – повысил голос мой собеседник, поняв, что его слова никак не тронули меня.

– Повторяю вопрос: что с того?

– А то, что это Мири! – с нажимом произнёс он. – Когда она влюблена, она источает особые феромоны, от которых объекту её чувств буквально срывает все тормоза. Ему непременно нужно ею обладать. Ровно то, что происходит сейчас с тобой, аль-Хайят. Но стоит ей тебя покинуть, как всё пройдет. Не сразу, конечно. Сперва жёстко ломает, а уже затем происходит откат и осознание. Раньше у меня получалось вовремя замечать и пресекать её интерес, изолировать волков. А потом вдруг всё прошло. Как отрубило. На долгие годы. Мы даже решили, что это всё из-за переходного возраста происходило. Бунт гормонов. Пока я не увидел, как ты смотришь на неё в Лондоне. Понимаешь? Мне жаль, но это всё не твое, Амин. Это лишь феромоны. Волчица ими удерживает тебя возле себя.

– И что ты хочешь от меня услышать сейчас, О'Двайер? – поинтересовался, сам себя не слыша.

А в груди от сердца по всему телу распространялось ледяное жжение.

Верил ли я?

Не знаю.

Но и Йен не из тех, кто станет выдумывать подобные байки, чтобы вернуть дочь. Он, скорее, голову оторвёт и забудет. И уж точно не станет распинаться перед похитителем.

А на мой вопрос оборотень шумно выдохнул и довольно нервным жестом взлохматил свои иссиня-чёрные волосы.

– Не знаю, – сказал уже вслух. – Но ты должен понимать, что дочь я заберу в любом случае. Несмотря на беременность. Я понимаю, что она любит тебя. Это видно. Но…

А у меня назрел новый вопрос.

– Она так же способна после забеременеть от другого?

Не знаю, почему именно этот вопрос. Но я вдруг отчётливо представил, что такое может произойти, и… захотелось перебить всё мужское население мира. Чтоб уж наверняка только моя и ничья больше. И плевать, чем вызвано это желание.

– Предположительно, да, – кивнул Верховный. – Ты ведь помнишь, когда я пропал на год шестьдесят лет назад? Я попал в руки людей. Как и Ярослава. Над нами провели эксперимент. Мириам стала его плодом. На других дочерях никак не отразилось. А на ней – таким вот образом.

Да, я помнил тот случай. Для всех было сказано, что Верховный с семьёй отдыхает на каком-то отдалённом острове. Много тогда недовольных было этим в Совете. Предлагали даже отстранить Йена от должности главы всех кланов оборотней. Но он вдруг вернулся. Вовремя, надо сказать. Но всё это не отменяло основного:

– И что ты теперь от меня хочешь?

– Отпусти её, – стало мне ожидаемым ответом.

– Нет! – сжал кулаки до хруста.

– Ты слышишь? Это всё ненастоящее, Амин! Этого хочет Мири! Её желания! Не твои!

– Я всё слышу и понимаю, – пожал плечами. – Но мой ответ по-прежнему "нет".

Потому что мне всё равно, чем вызваны мои чувства. Мне они нравятся. Как и нравится дочь стоящего передо мной волка, пребывающего в откровенном смятении из-за моего упрямства.

– Ты ведь понимаешь, что я всё равно её здесь не оставлю? – взглянул на меня исподлобья. – Но мне совсем не хочется с тобой драться, Амин.

– Так не дерись, Йен, – сунул руки в карманы брюк. – Кто тебя заставляет? Кстати, Мириам знает обо всём этом?

Йен ожидаемо отвёл взгляд. Вздохнул.

– Нет. Мы решили, что не стоит. Хотели присмотреться. Тем более, потом ничего такого больше не повторялось.

Конечно, не повторялось. Ведь...

– Меня не было рядом, – криво ухмыльнулся.

– В каком смысле? – озадачился О'Двайер.

– Твоя дочь, Йен, влюблена в меня с её девятнадцати. Я сам не знал до недавнего времени. Так что, всё ещё хочешь нас разлучить? – склонил голову набок, с любопытством наблюдая за его реакцией на мои слова.

Верховный некрасиво выругался.

– Тогда тем более отпусти, – проявил прежнюю настойчивость.

– Нет. Она моя. Как и ребенок. И мне плевать, каким образом это всё произошло, – озвучил вслух ранее принятое мной решение.

Чёрный волк недоверчиво прищурился.

– Хорошо. Оставляй, – неожиданно согласился, чем напряг. И ещё больше, когда приблизился ко мне вплотную. – Только подумай над тем, что будет чувствовать Мириам, когда узнает правду. Что твоя тяга – результат чужой воли. Её воли. Не более, – проговорил совсем тихо, но достаточно весомо.

Рычание сорвалось с моих губ раньше, чем обдумал всё.

– Уже знает, ты хочешь сказать? – прищурился зло, и без того прекрасно зная ответ на данный вопрос.

Не зря оставил свою пару с их дочерью. И всё. Взметнувшаяся в моём разуме ярость стала нашим общим приговором. Едва ли я осознавал в полной мере, что собираюсь сделать. Тем более, ведь обещал своей хаяти сдержать зверя. Но не вышло. Не мог. Потому что вдруг отчётливо осознал, что теперь Мириам и сама ни за что со мной не останется. И в этом повинен он. Тот, кого я в скором времени:

– Убью.

Треск разошедшейся по швам одежды остался на задворках сознания. Зрение раздвоилось на мгновение, а затем обрело новое видение. Звериное.

– Твою ж мать! – выругался будущий труп, медленно отступая. – Аль-Хайят, держи себя в руках. Именно об этом я и говорил, между прочим, – укорил. – Ты несколько недель с ней всего, а уже не способен контролировать себя только от одной мысли, что она уйдёт. А представь, что будет дальше. Всё станет хуже. Намного. Ты же других убивать начнёшь за один только взгляд в её сторону.

– Р-р… – только и смог произнести в ответ, готовясь к прыжку.

– Амин, – примиряюще поднял руки тот. – Она бы всё равно узнала рано или поздно. Вопрос времени. Тем более, что с её особенностью ей требуется специализированное наблюдение на весь период беременности.

Где-то глубоко в разуме что-то отозвалось на его слова, но тут же загасилось новой картинкой ухода Мириам от меня. Обернулся в прыжке. И почти достал до шеи смертника, да только тот вовремя увернулся. И тоже обернулся. В здоровенного чёрного волка. Не меньше моих собственных габаритов. Он оскалился на меня. Я – на него. Следующая атака тоже оказалась безуспешной. Зато с третьего раза я всё-таки достал соперника, ранив того в бок, оставив на нём четыре глубокие рваные полосы от когтей. Вот только слабее от этого он не стал. Уже сам набросился. Отшвырнул его в сторону. И приготовился к новому нападению, когда…

– Амин! – громкий оклик Мириам прокатился по моему сознанию, как поток ледяной воды.

Сама девушка оказалась рядом в считанные мгновения. Подскользнулась на примятой от борьбы траве, фактически упала перед мной на колени.

– Пожалуйста, прекратите… Не надо… – буквально взмолилась, глядя на меня снизу-вверх.

Я недовольно фыркнул и тряхнул головой, отказываясь принимать её просьбу, но в зелёных глазах было столько мольбы, что не смог отказать. Повторно тряхнул головой, прогоняя из разума остатки пелены ярости, а затем прижался лбом к её груди, извиняюще рыкнув. Возвращаться в человеческую ипостась тоже не спешил. А она шумно выдохнула, обняла обеими руками, зарываясь пальцами в волчью шерсть.

– Не надо, – повторила едва слышно, прижимаясь ко мне плотнее. – Пожалуйста...

И я действительно отступил, успокаивающе лизнув её в лицо. Наградой мне стала ласковая улыбка.

– Спасибо, – добавила она, прижимаясь ко мне ещё крепче прежнего.

Вцепилась так, будто в последний раз и от этого зависела её жизнь, а по щекам скатились слёзы. Обернулся в тот же миг.

– Хаяти, – позвал волчицу, принявшись сцеловывать солёную влагу с прекрасного личика. – Не плачь, слышишь? Прости, я сорвался. Но я обещаю, такого больше не повторится.

Мириам кивнула. Но слёзы покатились по её щекам лишь сильней. И смотрела она на меня широко распахнутыми глазами, полными сожаления и вины.

– Это я виновата. Всё я. Не ты, – обронила сбивчиво.

Как держалась за меня, так и не отпускала.

Из груди вырвалось недовольное рычание.

– Мне всё равно, слышишь? Даже если это какие-то долбанные феромоны. Да хоть само колдовство! Я всё равно от тебя не откажусь. Ни от тебя, ни от ребёнка. Поняла?

– Я знаю, что не откажешься. Ты же не можешь отказаться. Из-за меня, – всхлипнула, улыбнулась сквозь слёзы. – Это же всё я. Не ты. Прости. Я просто… Просто… Хотела, чтобы и ты любил меня. Я не специально, понимаешь? Я не знала, что заставляю тебя… – резко замолчала, смазанным жестом смахнула со своих щёк слёзы. – Ты ведь и не любил меня никогда. Не замечал вовсе. Столько лет. Я не должна была верить, что так бывает. Так ведь не бывает. Никогда не было, – в очередной раз вытерла новую порцию слёз. – Прошу прощения. Мне нельзя было. Нельзя... – всхлипнула по-новой.

– Мириам! – встряхнул девушку за плечи. – Перестань говорить глупости! Настоящее оно или нет, мне нравится это чувство. Пойми. В конце концов, феромоны ещё не всё. Они могут притянуть, заставить возжелать, но вот тут, – постучал себя по виску, – они ничего не меняют. И я уже говорил тебе, если бы у меня был выбор, я бы всё равно сделал его в пользу тебя тогда. Потому что ты та, кто вернула мне давно позабытый вкус к жизни. Ты моя жизнь. Хаяти. И я никогда не откажусь от тебя. Никогда!

Одно из моих запястий оказалось перехвачено. Сдавлено её хрупкими пальчиками. Наряду с ласковой улыбкой.

– Как ты можешь быть так уверен? – обронила она совсем тихо. – А если и здесь, – осторожно коснулась моего виска кончиком указательного пальца, провела линию от него вдоль скулы, – тоже ненастоящее? Если я просто свела тебя с ума? И ты поэтому так говоришь. Не потому что так желаешь в самом деле. Если вдруг, когда меня не будет рядом, ты очнёшься? Прозреешь. И возненавидишь меня. За то, что я с тобой сделала. Пусть не сразу. Потом. Но возненавидишь. И… я не хочу, чтоб всё было так. Из-за меня. Из-за феромонов. Я хочу действительно по-настоящему, понимаешь?

– Если я когда-нибудь и возненавижу тебя, то это как раз и будет означать, что я всё-таки свихнулся, – ухмыльнулся беззаботно. – Брось, хаяти, ты же не веришь, что феромоны действительно способны превратить простое влечение в любовь? В любом случае, как твой господин, я запрещаю тебе думать о таком, как и вообще о плохом, – притянул её к себе и поднялся на ноги. – Ты хоть поела? Или тебе не позволили и этого? – бросил на Ярославу колючий взгляд.

Та совершенно не обратила на меня никакого внимания. Была всецело занята осмотром своей пары.

– Не успела, – заступилась за неё Мириам. – Потому что ты ранил отца, – укорила уже меня.

– Ну да, конечно, – естественно не поверил, поднял на руки и направился обратно в дом. – Значит так, сейчас ты хорошо завтракаешь, я в это время одеваюсь, а потом мы...

– Нет, – покачала головой девушка. – Сперва ты – одеваешься, а я – переодеваюсь, потому что вся испачкалась, – задела часть своего одеяния. – А потом мы с тобой вместе хорошенько позавтракаем. И обсудим вариант, где я вместе с родителями отправлюсь в Шотландию на обследование, а ты не будешь против.

– Ну, в Шотландию, так в Шотландию. Я и сам как раз собирался тебе это предложить, – поцеловал её в покрасневший от рыданий, но по-прежнему миленький носик.

– Правда? – протянула недоверчиво Мириам. – И ты меня правда отпустишь? Добровольно? На месяц...

– Ну-у… один месяц без меня как-то справились, и ещё один смогут, – пожал плечами, поднимаясь по лестнице.