Текст книги "Остросюжетный сборник (СИ)"

Автор книги: Александра Ревенок

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

– Рик! Привет! – Сразу же после приветствия младший брат замолк, и мужчина удивленно уставился на него:

– Это все? Твой словесный поток иссяк? Ты мне по телефону мозг выносил, Дэйв! Так вот сейчас, я выпью виски со льдом, а потом, когда ты снова наберешься сил – можешь меня терроризировать! – Ричард отошел к столику с напитками и стал разглядывать бутылки.

– И мне чего-нибудь покрепче.

– Чаек подойдет? – «Шотландский виски – то, что нужно!»

– Рик!

– Не бубни. Тебе нельзя. – Насыпав полный стакан льда, мужчина залил его напитком. Рик нарочито медленно потягивал виски, смаковал, наслаждаясь приятной прохладой.

– Хочешь? – Паркер старший усмехнулся, с легким оттенком злорадства. – А нельзя...

– Ну, и ладно. Проживу и без него.

– А вот это правильно. – Мужчина сел в кресло и вытянул ноги. – Так что ты мне скажешь, братец? Ты нашел священника и хотел, чтобы я его прямо сегодня к тебе привез?

– Священник это хорошо. Но сейчас не об этом. – Дэйв замолчал.

– Слушай, ты никогда не был занудой, и театральных пауз за тобой я тоже не замечал. Так что давай и сейчас не нарушать традицию!

– Подожди еще... семь минут. – «У нас есть еще семь минут...» «Только к тебе...» Рик тряхнул головой.

– Семь минут. Ты заказал стриптизершу в торте? Твой мальчишник уже был.

– Помню, – он обвел глазами комнату, заполненную различными тренажерами для физиотерапии, качнул пальцем трапецию над головой. – Каждую минуту, каждый день помню.

– Прости.

– Да, нет. Ничего. – На некоторое время в комнате воцарилась тишина.

– Я последнее время веду себя как бездушная скотина?

Дэйв кивнул, а потом улыбнулся:

– Ну, не такая уж и бездушная... Рик, я не дурак. Я же вижу, что тебе плохо.

Рик сразу подобрался.

– Все нормально.

Дэйв только кивнул. И они молча ждали, пока закончится семь минут.

«...В заложники взяли 27 человек. По предварительным данным там четверо граждан США... Переговоры длятся уже 28 часов. Пока освободили только женщину с ребенком.

– Там есть еще женщины и дети?»

Женщина только качала головой и плакала.

« – Доктор, это все доктор. Я должна благодарить Аллаха, что он послал мне такого доктора! Амджад очень большой. Я сама не могла родить. Доктор помогла. И потом доктор спасла. Все по воле Аллаха! Доктор принимала роды, доктор нас спасла. Только Али там. Искандера, она спасла меня и Амджада! Благослови ее Аллах!»

«...Требуют освобождения четырех политических заключенных и десять миллионов долларов... Имена граждан США, пока скрыты по причинам безопасности... Судан...»

Тишина. Мир замер.

Судан...

Мысли из его головы словно выветрились.

Тишина в ушах.

Нет страха. Нет ужаса. Просто медленное осознание. Это даже не шок.

Он молчал.

«Тихо...»

– А что сегодня на ужин?

– Рик, я все правильно понял?

– Может мясо на углях?

– Рик... Искандера – это Алекс, да?

– Ты знаешь арабский?

– Ты сейчас хочешь проверить мои лингвистические способности?

– Нет, лучше отбивную. И много соуса.

– Рик, ты ничего предпринимать не будешь?

– Буду, конечно. Сейчас схожу на кухню, отдам распоряжения. – Он вышел, подальше от сочувственного взгляда младшего брата.

Когда Ричард услышал слово «доктор», ему стало все ясно. Мужчина и так знал, что это Судан, знал, что там четыре гражданина США, знал, что доктора зовут Алексис Грэй. Соображения безопасности. «Какая, к черту, безопасность?! Какая может быть безопасность в горячих точках?! Откуда она там?!»

«Искандера» только все подтвердила. Роженица с младенцем. «Джиим!» Рик сжал кулаки. «Какое, к черту, мясо?! Что я плел?! Я должен быть там!» Это была не идея. Сейчас он не мог ждать. Он должен был действовать, и действовал.

– Алло, Кэри. Вызови пилотов. Я лечу в Судан. В течение часа свяжи меня по списку: Рамон Кортеро, Дик О’Браен, Сол Трэвис, Том Хиггинс, Диего Лоредо. Мне нужны все соответствующие документы. Юристы. Грант летит со мной. Сообщи Льюису, чтобы в течение суток тоже прибыл в Эд-Дамер.

Операция в экстремальных условиях. Глава 11

«Если медленно дышать и не двигаться совсем – тогда не так жарко. Только голова кружится и от ужасного запаха тошнит. Уже где-то двое суток без еды. Воды почти нет. Хорошо еще, что разрешили повязки с глаз снять. Воняет потом. Или это просто обостренное обоняние из-за беременности? Уже никто не плачет. Только порой кто-нибудь всхлипнет. Интересно, требования они уже предъявили?»

«Жарко. Очень жарко. А в Чикаго дело движется к зиме. Интересно, а снег там уже выпал или еще нет? В Монтане точно выпал. А в Денали еще в сентябре была жуткая метель. В горах было холодно. В горах было хорошо... Спину ломит».

Звук выстрела раздался неожиданно громко. Поднялись крики женщин. Самира начала причитать. Наверное, Алекс за последние годы настолько огрубела, что никак не отреагировала на раздавшийся выстрел. Только недовольно поджала губы, когда женская половина подняла панику.

Хлесткий звук пощечины заставил резко всех замолчать. Девочка разрыдалась. Дрожь пробежала по всему телу доктора. Пожалуй, звуки плача и стоны действовали на нее гораздо сильнее громких выстрелов. «Ты быстренько все пришьешь». Алекс сглотнула. «Только не это». Этих она считала почти людьми: они еще никого из пленных не убили и не измывались. Даже Кариму отпустили с Амджадом. «Амджад – благородный. Ричард тоже благородный... В Остине, наверное, тоже тепло. Тоже... Хм... Тут мозг плавится». В другом конце палатки раздался пронзительный крик. Все тело содрогнулось. Мышцы заболели. И в сорокоградусную жару стало холодно. «Озноб... Наверное, от перегрева...» Только не пытки... «Рик, увижу ли я тебя снова? А Али? Сможет ли он когда-нибудь обнять Кариму, взять на руки Амджада? Пыль. Тяжело дышать. Кто-то плачет».

С тех пор как Рик узнал о заложниках, прошло трое суток. Трое! И только сейчас ему дали разрешение связаться с командиром отряда Алекс, только сейчас назвали их местонахождение. Два дня назад в новостях передали имена заложников. «Пекло еще похуже, чем в Остине». Он-то думал, что там ад. «Ты сделала выбор...» «Идиот! Надо было, как и в первый день, сгрести в охапку и никуда не отпускать! Дал свободу выбора! Побрыкалась бы и утихла, как и любая норовистая кобыла!» Он снова, как наяву, услышал ее плач, снова стоны, гримаса ужаса на лице, крики... «Что ж ты дура-то такая, а?! И я не лучше!»

«Джиим! Дыши!» «Хоть бы не вернулись кошмары... За ту неделю их не было...»

Сколько времени Рик не ступал на пески Сахары, точно он сказать не мог. Очень давно. Но вот реакции и ощущения никуда не делись. Совсем. И теперь, спустя столько лет, все снова, как раньше, только теперь награда гораздо выше: жизнь Алекс.

Рамон, Дик, Сол, Том, Диего и Рик: «Потанцуем, джентльмены?» Все, как тогда.

– Ричард Паркер, можно просто Рик. – Он протянул руку для пожатия.

– Шон Уильямс. Шон. – Паркер окинул военного внимательным взглядом. «Видимо, этот тот самый Шон, о котором говорила Алекс».

– Очень приятно.

– Значит, вы и есть та причина, по которой Грэй так спешит домой, а я лишился лучшего врача? – Рик прищурился. – Не отвечай, и так вижу, что да.

– В смысле? – Настороженно спросил Паркер.

– В смысле спешит домой. Три дня назад самолет должен был перенести ее через Атлантику. Она собиралась домой, в Остин.

Рик сглотнул. Слова Уильямса взорвались в голове, как граната. Это было странное ощущение. «Остин... Она собиралась домой в Остин». Мысли разбегались, и Паркер, отбросив все переживания, решил сосредоточиться на главном:

– Рамон Кортеро, Дик О’Браен, Сол Трэвис, Том Хиггинс, Диего Лоредо – мои сослуживцы. Что с переговорами?

– Ничего хорошего. Все эти разговоры – пустая трата времени. Ребята там, вроде, не кровожадные, но какие-то крики раздавались совсем недавно. Женщину с ребенком отпустили, хотя если их разозлить... А на это можно рассчитывать: женщины в племени все голосистые и любят попричитать. Грэй не такая, она будет молчать. – «Она будет молчать и терпеть, и истязать себя». – ...А политзаключенных точно не отпустят, так что это бесполезно. Похоже, власти только время тянут. Местным кочевники до фонаря. Штаты могут заплатить, но что касается заключенных...

– Шон!

– Пат?

– Шон, там... В общем, они сказали, что если требования течение суток не будут удовлетворены – они по одному будут убивать заложников.

«Не кровожадные... если разозлить...»

– Доигрались. – Рик поднял голову. – Шон, а что с отрядом?

– Ничего хорошего. Я бы сам давно уже на штурм пошел... Только начальство не разрешает, а этих пацанов, – он махнул рукой на новобранцев, – Я брать не хочу.

Рик кивнул:

– Сколько там всего человек?

– Точно не известно, но где-то с десяток. За пределами палатки мы насчитали десять человек. Из оружия мы наблюдали только УЗИ и Калашникова. Само собой есть холодное оружие, может быть пистолеты, но это вряд ли, здесь такой мелочью не балуются. Если пойдете – я с вами. Но ребят не пущу. Не хватало, чтобы и они за неподчинение пошли.

Рик снова кивнул.

– Я думаю, семь человек будет достаточно. – «Семь... минут...»

– Оружие?

– Все есть. Единственное... Может выделишь снайпера?

– Снайпера нет, но есть один юнец... В бой я его не пущу. Зато стреляет, как дьявол.

– Отлично.

– Оптика?

– Все есть...

«Жара... Мозг плавится... Как хочется пить. В горле пересохло, даже дышать больно».

– Грэй, ты должна уже быть в Штатах?

«Штаты... Сложись все хорошо – Рик уже знал бы, что станет папой... А пока... Хорошо, что не знает. Хорошо, что он не знает, что она снова в плену. Снова... Только ярости нет. Есть бессилие и слабость, и надвигающееся отчаяние... Как хочется пить. Солнце уже садится. Наконец-то... Хорошо, что Рик ничего не знает...»

– Фрэнк, молчи. Воды и так мало, – прохрипела Алексис.

Жара... «Сознание еще там? Или уже нет? Наверное, нет. Потому что в глазах ночь. Жара... Снова жара...»

– Рэм, Дик, Сол вы заходите справа от лагеря. Том и Диего – слева. Я и Рик пойдем к шатру с заложниками. Лаки прикроет нас. Новый врач уже прибыл, вода, медикаменты – все наготове.

– Шон, я бы тоже хотел отправиться, – молодой юнец, похоже, только окончивший университет, видимо, приехал за приключениями. Вот только здесь не место для игр. Тем более теперь, когда речь шла о безопасности Алекс. Презрительный взгляд Паркера уперся в молодого врача.

– Блэк, мне только тебя там не хватало! – Уильямс быстро глянул на Рика. – Я не знаю, что с другим моим медиком, не хватало еще нового лишиться.

– Но я могу!

– «В бой идут одни старики». – «Новобранцы ненавидят эту фразу». Рядовой Паркер ее тоже ненавидел. Но это было очень давно.

– Что? Вы кто?!

– Рэм.

– Что вы сказали?

– Блэк, ты слышал, что я сказал. Нам еще не хватало слюни за тобой подбирать. «В бой идут одни старики». – Он сплюнул. – Кто-то был очень мудр, когда это сказал. Так что прекрати, причитать, Блэк, и приготовься спасать людей. Здесь не место выпендриваться.

Новобранец, насупившись, долго сверлил взглядом Кортеро, но тот даже бровью не повел, ушел и даже не оглянулся.

– Тогда расходимся по позициям.

«Ночь... Как хорошо. Даже мурашки по телу от удовольствия... Или это от холода? Уже и не понять где холод, а где жара. Шум? Откуда? Галлюцинации... Жара, воды нет – галлюцинации... Шум странный какой-то».

«Самиру избили. Она еще ребенок. Хоть бы не изнасиловали». Она подскочила от удивления: «Выстрел! Я слышала выстрел!»

– Скотт? Ты слышал? Среди ночи...

– Слышал. Лежать!

– Надо остальным сказать... Все-таки лучше молчать.

– Грэй, я сказал, лежи и не двигайся.

– У меня в ботинке нож.

– Отлично.

– Не ворчи. Если это наши...

– Не факт, а если нож вытащишь – всем хана, а тебе в особом порядке.

Она снова откинулась на спину. «Как же все замлело!» Грэй бросила взгляд на Скотта, потом на Ривера и Холла в другом конце шатра... «Ничего не видно, все равно...» Она знала, что их спасут. Не может быть иначе. Женщина медленно выгнулась и зацепила безымянным пальцем нож. Руки затекли и совсем не слушались. Еще одна попытка оказалась безрезультатной. «Надо сильнее выгнуться. Еще раз». Ее тело застыло от резкой боли в позвоночнике. «Спина задеревенела – не пошевелиться. Еще раз... Да!»

– Скотт, повернись набок. Я разрежу веревку.

Мужчина молча перекатился набок.

– Я попала? Я не вижу. Темно, хоть глаз выколи.

– Да, только не так резко – без рук оставишь.

– Сама отрежу – сама пришью.

– Смотри, чтобы тебе ничего не пришлось пришивать.

– Заткнись. – Алекс почувствовала, как ослабла веревка. – Все?

– Да. Грэй, я тебя люблю!

– Молчи и режь!

Она скорее почувствовала движение воздуха, чем услышала: «Кто-то в шатре. Что ж темно-то так! Скотт! Идиот! Спрячь руки за спину...» Она пнула его ногу. Солдат подобрался.

«Арабский... Наверное, все-таки пока не спасают. С другой стороны... Может быть, вообще никто не пришел... Может галлюцинации? Здесь точно еще кто-то есть... Руки горят... Уж думала от них ничего не останется... Придется лекции читать, да смотреть съемки своих операций. Что за бред?!» Грэй поморщилась. «Это все жара». Женщина начала погружаться в забытье...

«Сколько времени прошло? Наверное, очень много? Или нет?» Алекс застыла от удивления: началась перестрелка. Свет прожекторов яркими широкими лучами заскользил по лагерю и остановился на палатке. «Как ярко! Ничего не видно. Лучше темень. Так хоть что-то видно. Воняет. Кто-то надо мной дышит». Она сильнее зажмурилась. Потом медленно открыла глаза. Кто-то склонился над ней. «А изо рта-то как воняет!» Мужчина нагнулся ниже. «Фу. Нужно уклониться, а руки не связаны. Что это?.. Калашникова?»

Ее хриплый стон. Кто-то тащит ее за волосы. «Только бы не заметили, что руки развязаны». Снова страх. «Я должна защитить малыша!» По щекам побежали ручейки. Пот? Слезы? «Самиру избили... Сволочи!» Она судорожно вдохнула. Сейчас она не может рисковать. Она не одна. Она должна спастись.

Ее швырнули на землю. «Руки вперед». Защитный инстинкт сработал и обнаружил отсутствие пут.

– Сука! – Пощечина. – У нее развязаны руки!

«Звезды в глазах. Дикая боль. Это все? Нет! Нельзя! Ужас, отчаяние... Самиру избили. Мухаммед весь в крови. Кровь... Кровь, везде кровь!.. Дыши! Дыши, Алекс! Глубоко дыши! Тебе есть, кого защищать! Дыши!» Глаза щипало. От пота? От слез? Дышать было невыносимо больно.

– В день страшного суда ваш язык будет свидетельствовать против вас! – «Молчи, Гада, молчи!»

Звонкая пощечина. Плач. Снова пощечина!

– Аллах везде!

Глухой удар. Задыхающийся стон. «Гада, что ж ты делаешь?!» Алекс открыла глаза. Мухаммед бросился на боевика. Выстрел. Кровь. Черная, как ночь. Дыхание остановилось. «Ужас. Скула болит». Женщины плачут в голос. «Руки не связали. Пальцы уже почти чувствуют».

Выстрелы и крики. От этих звуков у Рика внутри все похолодело. Желудок скрутило в тугой канат. «Алекс, только живи». Еще один выстрел разбудил в мужчине странную немного безумную решимость.

– Сука!.. У нее развязаны руки! – Сердце замерло. Алекс! «Танец на ножах...»

– В день страшного суда ваш язык будет свидетельствовать против вас! – «Это не Алекс... Руки развязаны у Алекс. Это точно...» Мороз по коже.

– Потанцуем, джентльмены? – «Семь лет словно и не было».

– Рэм?

– Начали!

Глухой удар. Вскрик. Падение. Выстрел. Стон. Выстрел. Удар. Падение.

– Лежать, сука! – «Алекс? Дура!» – Шон, я пошел!

– Рик, стоять!

Преждевременно? Может и так, но он больше не мог ждать: если в палатке начнется потасовка – весь план разлетится в тартарары. Паркер медленно и бесшумно двинулся к палатке.

«Удар. Поворот. Удар. Маневр. Выстрел. Удар. Боль. Дыши!» Ричард резко обернулся, словно предчувствуя что-то страшное.

– Алекс! Лежать! – Женщина послушно снова упала на землю:

– Сзади!

Удар. Выстрел. Удар.

«Рик?» Она тряхнула головой. «Бред!...В левом ботинке еще один нож.» Прижимаясь всем телом к земле, Алекс потянулась к левому ботинку и заметила араба позади Рика.

– Три часа!

– Лежать!

Ее рука взметнулась. Нож полетел... «Это РИК!»

– Рик, лежать!

Мужчина резко упал на землю, накрывая собой оглушенного боевика. «Кровь? Теплая. Даже горячая. Моя?.. Ничего не болит. А когда умираешь болит? Алекс!» Рик вскочил на ноги. Крики, стоны кругом смазывали всю картину. Опасность миновала, Паркер не сразу увидел Ее. Кругом шум, плач, стоны и среди них Она.

В этот момент все стало на свои места.

– Алекс!

– Рик?!

Облегчение накрыло словно цунами, обоих. Они целовались яростно, со всей страстью, на которую только были способны. В этом поцелуе было все отчаяние, вся боль, весь страх. Им не надо было говорить. Они целовались. Целовались самозабвенно, пытаясь убедиться, что они рядом, что они живы. Сжимали друг друга в объятиях, стальных, крепких, так, чтобы ни милиметра между ними не оказалось.

«Рик!»

«Алекс!» Для этого не нужны были разговоры, только чувства. Осязание друг друга, запах, вкус.

«Я тебя люблю!»

«Ты жива!»

«Я жива!»

«Ты рядом?!»

«Я больше никуда не уйду», – она вжималась в него со всей возможной силой.

«Я не отпущу», – он сжимал ее крепче. Прижимал к себе, ощущал нежность ее кожи.

«Не отпускай!»

«Я люблю тебя!»

«Я люблю тебя!»

«Ты жива!»

«Я люблю тебя!»

Все слова, все чувства, все страхи – всё в одном долгом поцелуе, одном крепком объятии. Вся любовь. Безграничная, сильная, отчаянная, бесконечная...

«Я люблю тебя!»

Одни мысли на двоих. Одно дыхание на двоих. Одни страхи. Одно счастье. Одна любовь.

– Я люблю тебя! – Ее голос был хриплый от волнения.

– Я знаю!

И снова поцелуи, такие драгоценные и такие нужные. Она испытывала нужду в его поцелуях. Очень долго. Это были не недели без него. Это были века, века без него.

Слезы облегчения скатывались по ее щекам и уже высыхали на нежной коже шеи. Его горячее дыхание согревало в холоде ночи. Время, волшебное и прекрасное, время рядом с ним. Поцелуи важные и нужные. Счастье и слезы.

Все чувства смешались. Они сменялись одно другим незаметно, подменяя одно ощущение другим. Единственным неизменным чувством была любовь. Ее ощущение нельзя было подменить ничем. Она наполняла их изнутри, окутывая снаружи, согревая и освещая все вокруг. Это ли не счастье?

«Ты рядом!»

Одни мысли на двоих и желания.

– Рик, я...

– Я знаю. – Мужчина прижимал женщину к себе, словно от этого зависела вся его жизнь. И это была правда.

Она покачала головой:

– Не знаешь. – Алекс взяла его руку, поцеловала в ладонь, положила на мягкий живот. От удивления его глаза широко раскрылись и ярко заблестели. – Я тебя люблю. Не отпускай меня.

– Не отпущу. – Ошарашенный и счастливый взгляд не отрывался от нее. – Мы едем домой.

– Домой...

Конец

В бегах. Пролог

Приемный покой городской больницы, Кале, Франция

– Перелом правой руки, многочисленные ушибы, сотрясения нет. Мадам Жаккар, вам наложат гипс, и вы с мужем можете отправляться домой.

– Доктор... – Усилием воли она сосредоточила свое зрение на бэйдже. «Как больно». – ...Бенар, не могли бы вы оставить меня на ночь? – И медленно выдохнула, стараясь не застонать от боли в ребрах.

– Мадам, вам не о чем беспокоиться. Вам выпишут обезболивающее.

Женщина быстро соображала, пытаясь придумать вескую причину... Но ничего не приходило в голову.

– Доктор Бенар... Дома меня ждет мать, у нее слабое сердце. – «Я несу чушь». – Она склонна все преувеличивать, но ей будет спокойнее, если я проведу ночь в больнице.

– Мадам, вы должны понимать: это вам не гостиница...

– Прошу вас, доктор.

– Ладно, всего одна ночь. Я сообщу вашему мужу. – Облегченный выдох принес невыносимую боль, и Ева едва сдержалась, чтобы не застонать на всю смотровую.

– Благодарю вас, доктор Бенар.

– Не за что. Вы должны быть внимательнее на лестницах.

– Да, конечно, вы правы, – мужчина вышел из палаты, а пациентка крепко зажмурилась, стараясь сдержать непрошеные слезы.

«Вы должны быть внимательнее на лестницах», – эту фразу ей говорили уже в четвертый раз. Она открыла глаза, и соленые слезы все-таки скатились по щекам. Уже четвертый раз Брис избил ее настолько сильно, что ей понадобилась врачебная помощь. После второго раза Ева пыталась уйти, но Брис так искренне раскаивался... После третьего раза ушла из дома – Брис заявился в отель и снова умолял, а, когда извинения не подействовали, применил силу. Сейчас ей нужно бежать. Бежать со всех ног. Бежать и не оглядываться. Бежать из этой проклятой страны, где она никому не нужна. Бежать домой, в Хьюстон.

В бегах. Глава 1

Два года спустя, Гленвью, штат Иллинойс, США

– Что за?! – Мужчина с силой ударил по рулю: подъезд перекрыл длинный фургон с огромной надписью «Délice», и Гейб не мог выехать из собственного двора. Он уже три минуты сигналил – никакой реакции, водитель так и не вернулся. Полицейский посмотрел на часы: «Еще чуть-чуть и я опоздаю в участок...»

Гэбриэл стойко выдержал еще две минуты, после чего выскочил из машины и, как ошпаренный, понесся в дом по соседству. «Не дело так начинать знакомство, но ведь и они должны понимать!» Обойдя фургон, он увидел другой такой же, выезжающий из соседских ворот. Не позвонив в калитку, мужчина быстрым шагом прошел через открытые ворота и очутился в зеленом саду, красоту которого непременно бы оценил, если бы не был так раздражен!

Еще с три минуты Гэбриэл звонил и барабанил в дверь, которая неожиданно раскрылась, а перед глазами открылось пустое пространство.

– Кто в такую рань... – Мужчина перевел взгляд ниже, значительно ниже.

– Здравствуйте!

– Здравствуйте, – маленькая – читай крошечная – рыжеволосая женщина в форме повара с недоумением смотрела на Гейба: – Вы кто?

– Гэбриэл Вульф. Ваш новый сосед.

– Очень приятно. Ева Винтер. Вы что-то хотели?

– Совсем ничего, не считая... – Не успел он договорить, как мимо нее пронесся огромный, размером с теленка, ирландский волкодав и прыгнул на нежданного гостя, сбив его с ног, после чего заискивающе оглянулся на хозяйку. – Да что же это такое?!!

Сдержать смех Ева пыталась недолго: от силы секунду или две – а потом заразительно рассмеялась. Женщина смеялась и не могла остановиться, а сосед был похож на вскипающий чайник, он весь побагровел от злости. Взъерошенные волосы торчали в разные стороны, как перья у нахохлившегося воробья. От смеха у нее на глазах выступили слезы. А Барт, заметив, что незнакомец не доволен его радостным приветствием, решил извинится и начал его интенсивно облизывать!

Новый сосед, казалось, сейчас взорвется или треснет, как перезрелый арбуз, из-за чего мисс Винтер еще сильнее рассмеялась. Поймав гневный взгляд, она с трудом взяла себя в руки, закусила щеку, чтобы снова не рассмеяться, и сделала серьезное лицо, но его разъяренный вид к серьезности совсем не располагал. Женщина отвернулась и стала глубоко дышать, чтобы успокоиться. Таки вернув самообладание, она вновь обратилась к соседу:

– Ох, простите, пожалуйста. Барт! На место! – Пес не отреагировал. – Барт! Мыться! – И тут огромный, превышающий свою хозяйку весом раза в полтора пес сжался и попятился в дом. – Мистер Вульф, извините, ради Бога! Пройдите в дом, я что-нибудь...

– Вы сделаете очень хорошее «что-нибудь», – раздраженно ответил он, подымаясь на ноги – Если попросите водителя фургона отъехать от моего подъезда: я опаздываю на работу!

– Ой! Конечно. – Ева отвернулась и прокричала в дом: – Пол! Нужно убрать фургон! Отрывайся от пирожных! За работу! – И буквально в ту же самую минуту усатый громила лет шестидесяти, широко улыбаясь, вышел из дома. – Пол, ты преградил путь моему соседу. – Женщина старалась говорить строго, а саму до сих пор разбирал смех.

– Ева, детка, я же не знал! Этот дом уже с полгода пустовал! – Громила повернулся к Гэбриэлу: – Вы простите старика!

– Не прикидывайся! Старик! – Повар обернулась к молодому мужчине: – Гэбриэл, вы извините меня, пожалуйста! Так неудобно получилось, а еще Барт... Он обычно так не бросается на людей. Он очень добрый пес. – Женщина широко улыбнулась, а сердце Гейба пропустило удар, и все же...

Никак внешне не реагируя на попытки соседки извиниться, он отряхнулся и поднял взгляд прищуренных глаз на Еву:

– Надо быть внимательнее с собакой. До свидания, – раздраженно проговорил он и отправился туда, откуда пришел.

Соседка обескуражено смотрела, как он недовольно ковыляет к воротам и тихо произнесла:

– Всего доброго.

«Хам! Определенно! Ну... С другой стороны... Гэбриэл Вульф очень симпатичный, даже красивый... И его можно понять... Я бы тоже разозлилась, если бы пес в роде Барта сбил меня с ног...» Ева улыбалась, воспроизводя в памяти возмущенное лицо Гэбриэла во время падения. Ярко-зеленые глаза сверкали, сквозь смуглую кожу от злости проступил румянец, темно-русые, почти черные волосы взъерошены... Откровенно говоря, он очень понравился Еве, даже чересчур... Худощавый, высокий... «Я ему едва до груди достаю. А взгляд...» То, как он прищурившись смотрел на нее... Это взбудоражило ее, возбудило до крайности... Даже голова закружилась... «Еще бы, у меня уже больше двух лет никого не было... А Вульф, может быть, вообще женат». Возбужденное состояние вмиг прошло. События двухлетней давности вновь встали перед глазами. Женщина тряхнула головой, освобождаясь от непрошеных воспоминаний. «Надо работать. Сегодня еще два фуршета и один званый обед...»

Гейб приехал в участок на восемь минут позже назначенного времени. Раздражение его несколько улеглось, а вот настроение не улучшилось, из-за чего улыбаться совсем не получалось, даже натянуто. Не то, чтобы мужчина был ярым приверженцем правил, но некоторым он следовал всегда и во всем, при любых обстоятельствах. Их было два, ну или больше. Но у этих был приоритет: пунктуальность и вето на использование служебного положения в личных целях. Это были даже не правила. Скорее принципы: несоблюдение договоренности – верх неуважения к человеку, использование служебного положения в личных целях – верх неуважения к себе.

– Доброе утро, капитан Шейн. – Попытка говорить бодро также не увенчалась успехом.

– Здравствуйте, лейтенант. Вы опоздали. – Все существо негодующе поморщилось от последней фразы. Капитан говорил без всякого выражения, словно происходившее вокруг его вообще никак не касалось, однако новому сотруднику и не нужен был обвинительный тон, хотя бы потому, что... Потому что «Служить и защищать» для него были не просто слова! А если человеку все равно...

– Извините, не адаптировался пока на новой местности, да и пробки, – капитан безразлично посмотрел на Гейба и продолжил:

– Вас в Чикаго перевели из...

– Из Денвера, капитан.

Шейн кивнул.

– Вашим напарником будет сержант Хьюз. Я уже отправил за ним. Он вас введет в курс дел, заодно покажет вам рабочее место. График дежурств возьмете у него же.

– Да, капитан.

– Вопросы есть?

– Пока все предельно ясно. Возможно, будут позже.

– Надеюсь, мы сработаемся. – Капитан продолжал проявлять безразличие, что поставило нового сотрудника в легкий ступор. Гейб снова бросил изучающий взгляд на своего нового шефа: тот был больше похож на Санта-Клауса, чем на полицейского. «Живот, пожалуй, у него будет побольше, чем у любого Санты, а, может быть, и двух».

– Доброе утро, капитан Шейн! – Сержант же напомнил мужчине Пренсера из оленьего экипажа рождественского волшебника.

– Доброе, Хьюз. Твоим заботам поверяю лейтенанта Вульфа.

Молодой человек широко улыбнулся:

– Сержант Томас Хьюз. – "Интересно, – с легкой самоиронией подумал лейтенант, – я тоже со временем стану похож на одного из оленей Санты?"

– Гэбриэл Вульф, очень приятно.

– Карен, Лала, Келли! Вы отвечаете за рыбные закуски на фуршет к Конрадам.

Карен шутливо отдала честь:

– Есть, сэр! – Шеф-повар перелистывала меню на предстоящие мероприятия.

– Грэг, Кэтрин и Хью – второе. Пат и Мэри, вы за салаты и гарнир. Следующая задача – фуршет Форрестеров. Я сегодня отвечаю за обед.

– Ева, ты не много на себя взяла? Ты ведь всю ночь пекла для кондитерской...

– Все нормально, Мэри.

Итак, началась работа. Ева ее любила, очень любила. С раннего детства ее восхищало то, как в маминых руках скользкая рыба превращалась в деликатес, а из белого порошка муки получались воздушные булочки. С открытым ртом девочка день за днем следила за уверенными движениями матери. В семь лет Ева без запинки могла назвать все ингредиенты для приготовления яблочного пирога, который так любили папа и старшая сестра.

«Лорен... Как ты там?» Два года назад сестра буквально спасла Еву: в один прекрасный момент Брис ее бы просто убил. Лорен и ее муж Ник приняли Еву, когда она, уставшая, избитая, со сломанной рукой, истратившая кучу денег на перелеты и переезды, появилась у них на пороге. Проехав полмира, запутывая следы, она истратила большую часть имеющейся у нее наличности. Лорен ее выходила. Зять связался со своими знакомыми и помог со сменой документов: мадам Ева Жаккар стала мисс Ева Винтер. Женщина хотела просто вернуть девичью фамилию, но Ник настоял, чтобы она взяла девичью фамилию бабушки: уж ее-то Брис точно не знал. По правде говоря, Брис многого не знал. Да и не пытался узнать. И в тот момент она была безгранично рада этому обстоятельству. Однако, теперь, по прошествии двух лет Ева все равно вздрагивала, когда кто-то приходил без предупреждения, когда Барт, что для него было нехарактерно, настораживался и громко рычал. Даже в самых пессимистичных мечтах Ева не могла представить, что бежит из Франции от собственного мужа словно преступница. Женщина глубоко вдохнула: «Что же это? Я уже несколько месяцев об этом не думала, не вспоминала этот кошмар, а за сегодняшнее утро уже дважды...»

Пока мариновалось мясо и подходило тесто, Шеф поддавшись непонятному импульсу решила испечь мамин яблочный пирог. «А что? Должна же я извиниться за поведение Барта и перекрытый выезд? В конце концов, Вульф самый близкий сосед».

Ева тогда еще не полностью выздоровела, только получив документы, она отправилась в Чикаго на поиски нового дома. Дома она не нашла, зато обнаружила идеальный участок в конце улицы, а точнее два соседних участка, на которых теперь расположились дом и производственная кухня.

В бегах. Глава 2

Гейб пять минут, как вошел в дом. Сказать, что новая работа его впечатлила – соврать. «Хотя... все впереди». В Чикаго из Денвера он отправился за повышением. В Колорадо его ничего не держало, вернее никто. Да и Чикаго к Детройту гораздо ближе, а там брат с семьей и родители.

Он уже поднимался наверх, когда в дверь позвонили. «Что ж за день такой?! Собираюсь на работу – мешают, собираюсь в душ – и туда не попасть!» Мужчина выругался сквозь зубы и пошел к двери. Открыв ее, Гейб раздраженно уставился в пустое пространство, а спустя секунду, опустив взгляд ниже, на свою соседку. Привлекательную соседку, надо заметить. «Рост примерно 150 см, вес килограмм 50, волосы рыжие, глаза карие... Как на ориентировку. Только в ориентировке не говорится, что губы ярко розовые, а улыбка солнечная».