Текст книги "Тёщин подарок (СИ)"
Автор книги: Александра Гусарова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)
Глава 7
Изначально герр Клаус хотел улететь обратно в этот же день. Благо он всегда берет с собой запасную смену белья и чистую сорочку, потому что иногда быстро вернуться не получалось.
Да, завещание реально существовало. Завещательное назначение попечителя имело место. Но по Российским законам оно имело лишь рекомендательный характер. Боярский мог отказаться от попечительства. А социальные службы могли отказать ему в этом праве. Все же он одинокий мужчина. Единственная зацепка, что без веской причины они этого сделать не могут. Поэтому юристам придется хорошенько поработать.
К радости герра Клауса у Боярского тоже был поверенный. И завтра они должны были с ним встретиться и все обсудить. Все же с коллегой общаться проще. А пока ехали в дом к будущему попечителю.
Как выяснилось чуть позже, жил он нее в самом Питере, а в его пригороде.
– Я всегда хотел иметь свой дом. Наконец в прошлом году сумел осуществить мечту, – рассказывал Максим сидящему рядом Вольфу. – Моя теще успела там тоже пожить. Мы оба с ней очень любили этот дом.
Кристина сидела на заднем сидении его автомобиля, подтянув к себе коленки, снова превратившись в бесформенную массу. Только в этот раз не стала прятать голову под капюшоном, а с интересом вертела ей по сторонам, разглядывая незнакомый город.
Максим специально сделал небольшой крюк, провезя их Пулкова по красивому Московскому проспекту, затем они выехали на Невский. Проехали рядом с Исаакием, Зимним, мимо пушек рядом с адмиралтейством и отправились напрямик к новому жилищу девушки и его любимому дому.
– Очень красивый город! – восхищался по дороге немец. – Не хуже моего любимого Берлина.
Кристина молчала потрясенная. Она вообще впервые была за границей. Отец опасался вывозить ее далеко. Поэтому в летнее время они в лучшем случае ездили отдыхать в пределах Германии. Особенно Крис любила остров Амрум, что расположен в Земле Шлезвиг-Гольштейн. Она обожала там пробовать свежих солоноватых устриц, которых выращивают специально для туристов. Неоднократно залазила на смотровую площадку местного маяка на высоту более сорока метров. И купалась в прохладной воде Северного моря.
И вдруг перед ней предстал величественный город, который был моложе Берлина минимум на пятьсот лет. Даже не верилось, что относительно недавно на его месте были топи и болота. А построен он был руками крепостных крестьян.
Следом начался пригород с элитным жильем. И там тоже было на что посмотреть. Они въехали в огромный дом с панорамной стеклянной стеной и затормозили около гаража.
– Добро пожаловать! – улыбнулся Макс. И улыбка мигом преобразила его лицо, делая моложе и привлекательнее.
Адвоката разместили в гостевой комнате.
– А где жила бабуля? – робко поинтересовалась девушка. – Там что-то от нее осталось?
– Я ничего в ее комнатах не трогал. Разве что клининговая компания навела порядок. Ты хочешь на них посмотреть? – уточнил хозяин дома.
– Я бы хотела там жить! – попросила девушка, а затем смущаясь добавила:
– Если, конечно, можно.
– Да без проблем! – усмехнулся Борский. – Просто она сама изначально выбрала флигелек, который предназначается для прислуги. Не хотела мне мешать своим присутствием. Но она и не мешала.
Он на секунду задумался, вспоминая Львовну. Но девушке хватило этого мгновения, чтобы понять: он скучает по ее бабушке! И это простое человеческое чувство вселило какую-то надежду в израненную девичью душу.
Во флигеле центральная комната была обычной. Мягкая мебель, телевизор в полстены. Его Макс подарил Брониславе на последний день рождения. Она очень любила смотреть передачи с судебных заседаний, ругая на чем свет стоит актеров, изображавших судей и адвокатов. А также ее привлекали детективы. Особенно «След» по пятому, Питерскому каналу.
– Вот врут же! – возмущалась теща. – Но как интересно врут.
И вновь с упоением всматривалась в экран.
А рядом с телевизором висели фотографии родных и близких Брониславы.
Вот она сама с родителями. Крохотный воробышек на фоне отца-гренадера и красавицы-еврейки матери.
– Это бабуля совсем маленькая! – объяснял девушке Боярский. – А это она с твоей мамой.
И девушка жадно вглядывалась в снимки незнакомых людей, которые по факту должны быть для нее самыми близкими и родными.
– Интересно, у меня мамины волосы и бабулины глаза! – с восторгом подмечала Кристина. А затем без перехода спросила:
– А ты любил мою маму?
Врать ему не хотелось. Но и рассказывать девочке истинную причину их скоропалительной свадьбы тоже.
– Разве можно жениться без любви? – выкрутился он и облегченно вздохнул.
Она же еще обошла по кругу по всем помещениям и сказала:
– Нет, я здесь жить не хочу! В доме найдется для меня другая комната? – и заметив вопросительно выгнутую бровь Боярского, пояснила:
– Здесь все так дышит бабушкой и … мамой, что я не хочу разрушать эту атмосферу. Буду приходить в эти комнаты, как в музей. Можно?
– Без проблем, – с несколько вымученной улыбкой выдохнул он. Кажется, одну проблему они только что решили. Только, где здесь пахло Ириной, он не понял. Но и выяснять не стал.
В итоге девушку определили в комнате смежной с хозяином дома. Изначально она предполагалась для будущей жены. Но жены у Макса не было. И он твердо решил, что жениться на Иде не будет. Два матерых юриста пообещали разрешить ситуацию в их с Кристиной пользу. А это внушало оптимизм.
Это была одна из самых теплых комнат с собственным санузлом и отдельным выходом на террасу, расположенную на крыше веранды на первом этаже. А тот факт, что между спальнями была смежная дверь никого не смутил. Задвижка была все же с женской стороны.
Кристина подошла к той неприметной дверке, со смешком поиграла замочком и вопросительно посмотрела на хозяина дома. Он же от чего-то разволновался, неловко снял очки, вытер их низом футболки и водрузил обратно на нос. Затем собрал свои эмоции в кучу и уже спокойным голосом объяснил:
– Комната самая теплая. Звукоизоляция хорошая. Обещаю, что в двери ломиться не буду. Да и они достаточно надежные.
– А если ломиться к тебе начну я? – развеселилась девушка.
– Придется добавить замок с моей стороны, – пожал он плечами.
– А если ты захочешь привести к себе женщину? Не буду ли я вам помехой? Не захочет ли она жить в этой комнате? – с некоторой опаской уточнила Крис. Она такого даже представить не могла. Они с отцом прожили долгих семнадцать лет. И никаких женщин в их доме ни разу не появлялось. Возможно, у него были любовницы на стороне. Все же папа был молодым и привлекательным мужчиной в свое время. Но это был родной отец, а не посторонний мужчина.
– Кристина, честное слово, я не планировал никаких женщин в ближайшее время, – чуть слукавил Боярский. – Поэтому без проблем. А дальше жизнь покажет. Возможно, ты вперед меня замуж выскочишь.
***
Утром следующего дня хозяин дома по привычке выполз на кухню в одних трусах и без очков. Он просто захотел пить. Всю ночь его мучили эротические кошмары с бежевым бесформенным чудовищем, периодически превращавшимся в девушку с серебристыми волосами и глазами-вишенками. Но ничего путного во сне у них не получилось. Трижды на самом интересном месте появлялась Бронислава Львовна, грозила им пальцем и говорила:
– Ирке ты детей сделать не сумел, а в этот раз может все быстро получиться! Внучка у меня вон какая голосистая.
Причем здесь голос Максим так и не смог понять. И спросить не догадался. А вдруг бы она ответила? В итоге пить захотел страшно, поэтому и побежал стремглав на кухню. И замер на пороге.
Напевая незатейливую мелодию, правда сильно при этом фальшивя, на кухне хозяйничала нимфа в коротеньких шортиках и крохотном топике. Он даже сразу не понял, кто это и откуда взялся. Даже появилась неприятная мысль, что Ида опять пробралась в дом.
Но у нимфы была очень тонкая талия, которой не было у любовницы. Да и ножки не были такими мускулистыми, когда каждая мышца рельефно выделялась на поверхности. Результат увлечения фитнес-бикини. А скорее немного мягкими, но не менее от этого привлекательными. Девушка развернулась в сторону Боярского, долгую минуту его разглядывала, а затем громко ойкнула, прикрыв смущенно ладонью рот. Мужчина порадовался, что ночью лег спать в трусах. Вообще-то он предпочитал спать совсем голым. И в этот раз утром очень удивился отступлению от правил. Он опустил взгляд вниз и покраснел. Трусы ничего не скрывали. И все особенности утренней мужской физиологии красовались просто напоказ. Пробормотав:
– Извини, я забылся! – он ретировался в свою комнату. Вернулся уже в халате, пижамных штанах и очках на носу, надеясь, что нимфа не испугается и не сбежит. А он сможет ее разглядеть во всех подробностях.
Вернувшись обратно обнаружил лишь Кристину. Но по ее наряду понял, что именно она и хозяйничала на кухне.
– Прости, мне не спалось, – девушка дернула плечиком. – Я устроила себе пробежку, а потом очень захотела есть. Вот решила поджарить омлет. Ты не возражаешь?
Он пробормотал что-то нечленораздельное, типа, почему он должен возражать. Но при этом украдкой следил за девушкой. Она была чудо как хороша. Еще не испорченная достижениями современной косметологии. У той же Иды губы напоминали обиженную уточку. А Иринка в свое время так переусердствовала с ботоксом, что не могла поднять в верх брови. И казалось, что на ее лице маска.
Фигурка фройляйн была очень пропорциональная. Небольшая, но высокая грудь с проступающими сквозь топик острыми соками. Длинные ровные ножки с узкими ступнями и высоким балетным подъемом. Розовые пальчики на них так и просились, чтобы их расцеловали каждый по отдельности. Она ловко орудовала с мисками-сковородками. Сразу становилось понятно, что девушка на кухне не в первый раз.
Боярский понял, что пропал. Даже зародилась мысль, что нужно, пока не поздно, отказываться от опеки от греха подальше. Потом подумал об опасности, которая грозит будущей подопечной, и решил, что нужно быть героем и потерпеть. Куда она пойдет в случае его отказа? К толстому арабу из Абертонского эмирата?
Чтобы отвлечься от греховны мыслей спросил невпопад:
– Крис, а ты хорошо поешь?
Девушка нервно хихикнула:
– А почему ты спрашиваешь? Не слышал моего пения? Мне кажется, что я издаю божественные звуки, – поделилась она с ним своими мыслями, ловко орудуя лопаточкой. – А все более или менее сведущие в музыке утверждают, что мне медведь на ухо наступил.
– Значит ты не голосистая, – удручено констатировал он. Затем перевел взгляд на ее грудь и неоднозначно хмыкнул. Она же пожала плечами и продолжила готовить завтрак.
Макс сел за стол, протер очки в очередной раз и попросил:
– Ты мне чая нальешь?
– Могу и омлетом поделиться. Тут на двоих вполне хватит! – с улыбкой предложила она. И он с удовольствием согласился. После смерти Львовны мужчине очень не хватало вот этой женской заботы по утрам и вечерам. К хорошему привыкаешь быстро, а отвыкаешь тяжело.
И не известно, куда завели бы его грешные мысли, как раздалось осторожное покашливание. И в комнату вошел третий человек, гостивший в доме.
– Герр Макс, скажите, а через такие огромные окна тепло не уходит? На сколько я знаю, у вас зимы намного суровее, чем в Германии, – Вольф аккуратно простукивал панорамное окно.
– Они с подогревом, – объяснил Боярский. – Комнату согреть не смогут, но и холод не пропустят. Последняя разработка наших ученых в области строительства. Я же по специальности архитектор. Поэтому в курсе всех новшеств строительной области.
– И дом сами проектировали? – продолжал задавать вопросы герр Клаус.
– Сам, – согласился Максим. А про себя подумал, что очень удачно сходил за халатом. Если бы его застали в трусах о миллионе точно пришлось бы забыть.
– Видно, что с любовью сделан! – согласился немец.
А Кристина ловко разделила омлет уже на три части и поставила перед мужчинами по дымящейся тарелке. Все замолчали, углубившись в еду.
Глава 8
Пока мужчины дружно ели и обсуждали попутно новинки в строительной области (герр Клаус строил для своей семьи новый особняк, поэтому был крайне заинтересован), Кристина с интересом разглядывала Максима.
До сегодняшнего утра она к нему относилась как ко взрослому мужчине, волею судеб появившемуся в ее жизни. Как ко второму мужу ее матери. Отца она считала первым, несмотря на их практически трагические отношения.
И вдруг этот выход в одних трусах и без очков! Папа тоже носил очки. Когда он их терял, то становился похож на беспомощного котенка. А после поисков рассказывал любопытной дочке, что близорукий человек видит без очков также, как нормальный через эти толстые линзы. Естественно, маленькая Кристинка попробовала тайком нацепить отцовские очки на нос. В тот же миг все очертания расплылись, а голова сильно закружилась и заболела. Но с той минуты она понимала близоруких людей.
Получается, Боярский даже путем ее разглядеть не сумел! А она в какой-то мере старалась и для него. Бабушка Маша всегда говорила, что красивая женщина получает от окружающих намного больше некрасивых. Поэтому для своего попечителя она должна быть красивой и привлекательной.
И, похоже, у нее получилось. Тонкие боксеры Максима ничего не скрывали. А она была уже взрослой девочкой, знавшая, что такое секс. Это подруга Ангела рассказывала, что однажды ее кавалер Рихард в подобном виде был застигнут младшей сестрой. Девочка вытаращила глаза и с ужасом прошептала:
– Рих, ты неправильно покакал!
Так вот, там было очень даже внушительно. И причиной, все же была она, Кристина Рух. А еще у него было удивительное тело. Если Генрих по молодежной моде был качком с раздутыми мышцам, от которых балдели все девчонки, то Максим оказался другим.
У него не было бицепсов по сорок сантиметров. Но они надувались внушительными шариками, когда мужчина сгибал руки. И все тело было таким: без видимых рельефов, но сухое и упругое. Она в тот момент не знала, что Боярский владел черным поясом по каратэ. А в юности даже занимал первые места на престижных турнирах. Пока зрение не ухудшилось, и серьезные тренировки пришлось прекратить.
И что интересно, у девушки прямо руки зачесались, как ей захотелось его потрогать, пощупать. Странная реакция, которая несколько озадачила юную фройляйн.
А еще хотелось поправить ему волосы. Непокорная прядь все время падала на лоб, а он ее то сдувал, то поправлял рукой, то просто мотал головой, словно дикий жеребец.
И самое главное, он не пасовал перед трудностями, совсем как папа. Он рискнул взвалить на себя ношу с ее непростой биографией. Чего очень сильно не хватало Генриху. Девушка думала, что весь месяц станет тосковать по Керну. Но неожиданно обнаружила, что даже не вспоминает своего первого мужчину, залипая глазами на попечителе.
Наконец мужчины завершили свои важные разговоры. И Боярский обратился к ней с просьбой:
– Кристина, сейчас я повезу герра Клауса на встречу с поверенным твоей бабушки Брониславы Львовны. Очень надеюсь, что два толковых юриста сумеют разгрести все наши с тобой проблемы. Но есть одно «но»: Вольф не владеет русским языком. А говорит ли на других языках Резник я не знаю. И сомневаюсь, что смогу толково перевести с русского не английский и обратно.
– Могу постараться, только мой русский язык – кухонный, – девушка пожала плечами.
– Как это кухонный? – удивился Максим. Он впервые слышал подобное определение. – Ты говоришь вообще без акцента. Не зная о твоем происхождении, сложно догадаться, что ты подданная другого государства.
– Просто я этим языком специально не занималась. С бабушкой Машей выучила буквы и все. Я владею лишь разговорным языком, на котором мы с ней говорили дома. Папа тоже говорил, но не очень хорошо. А все книги я читала на немецком. И если мне попадется какое-то редко встречающееся слово, я вряд ли смогу его перевести, – пояснила она.
– О, я думаю, что наши специальные термины звучат как интернациональные слова, – улыбнулся адвокат. – И мы с герром Резником сможем понять друг друга. А в остальном ты нам поможешь.
– Макс, а тебя с нами не будет? – она вдруг поняла, что расстроилась из-за этого факта.
Он вздохнул, протер очки, поправил волосы рукой:
– Я уже два дня не был в офисе. И хотя я владелец фирмы, появляться там время от времени все же стоит. Съезжу, проверю, как идут дела и обязательно присоединюсь к вам, – с этими словами он скупо улыбнулся, в душе радуясь тому, что девочке важно его присутствие. Это давало надежду, что у них получится мирно сосуществовать хотя бы обязательный месяц до ее совершеннолетия.
И она выдохнула с облегчением. Поверенный все же старый отцовский друг, но он почему-то не давал того чувства спокойствия и уверенности в завтрашнем дне, как это делал ее попечитель по завещанию.
***
– Вы знаете, где в России нет евреев?
– Конечно знаю. В Биробиджане!
Этот старинный анекдот, возможно, не будет понят современниками. А все дело в том, что Биробиджан – столица Еврейской автономной области. Расположен он в 200 километрах от Хабаровска на реке Бире. В тридцатые годы прошлого века Сталин решил создать там еврейское государственное образование и пригласил евреев со всего света. Люди, мечтавшие о своем государстве, дружно поехали… летом. А зимой поняли, что зря это сделали.
ЕАО сегодня единственное государственное образование в мире, где язык идиш является государственным. И он, идиш, происходит из германской группы языков. Очень с немецким похож по звучанию. Но впитал в себя слишком много от древнееврейского языка и даже русского, чтобы быть понятным немцам. Но каждый уважающий себя еврей, говорящий на идише, считает за честь овладеть именно немецким языком.
И Сергей Изосимович Резник, уроженец Биробиджана, исключением не был. На немецком он говорил в совершенстве. Старуха Иванова не зря сделал его своим душеприказчиком. Она понимала, что ее внучка живет не землях Рейха. А после гибели дочери других внуков у нее уже не будет точно. И ей потребуется человек, который сможет помогать Кристине.
Он же в свое время закончил не просто юридический факультет, а специализировался именно на зарубежной юриспруденции, и писал диплом по немецкому законодательству. Но в Германию, как собирался изначально, не переехал. А так и застрял в Питере. Женился, обзавелся детьми и внуками.
Ничего этого не знали ни Боярский, ни Клаус. Потому ехали на встречу, везя фройляйн Рух в качестве переводчицы. Договорились встретиться в одном грузинском кафе на Гражданской улице, где в утренние часы бывает пустынно, и лишь ближе к бизнес-ланчу стягивается народ. Но при этом там варят отменный кофе для мужчин и подают какао с маршмеллоу для девушки. Сергей Изосимович уже ждал их. Он пожал руку Боярскому, поздоровался с Клаусом и Кристиной.
Когда Максим понял, что услуги подопечной не потребуются, предложил прокатиться с ним до работы. Хотя ничего веселого там ей не обещал, к его жалости, она отказалась.
Мужчина сам не заметил, как начал прикипать к ней душой. Неожиданно не захотелось расставаться с девушкой. Он с удовольствием провел бы время рядом. Пусть только в машине. Но она отказала…
Честно говоря, она-то бы лучше поехала с ним. Только в этом уютном кафе сейчас будут решать ее судьбу. И фройляйн Рух посчитала, что должна находиться рядом, чтобы горько не сожалеть потом.
Но сидеть с мужчинами за одним столом бабушкина внучка неожиданно отказалась:
– Думаю, вам будет сподручнее вести разговор без оглядки на меня. Но если возникнут вопросы, я буду рядом.
Мужчины дружно закивали. Не понятно, какие проблемы могут вылезти при обсуждении. Девушка же села за соседний столик, заказала какао и надела на голову неизменные белые наушники. Вольф точно знал, что в такие минуты она пропадает для мира, полностью погрузившись в музыку. Он не учел только одного – Кристина была дочерью блестящего абертонского дипломата. Именно он научил ее тому, что можно услышать много интересного, сидя рядом с говорящими, которые не предполагают, что ты их слышишь или понимаешь. Музыка на айфоне включена так и не была. А она вся превратилась в один слух, слушая разговор адвокатов.
– Что будем делать с опекой? – поинтересовался Клаус. – И почему герр Боярский с таким энтузиазмом за нее взялся? Должен сразу предупредить, что до денег фройляйн он не доберется. Они спрятаны в Абертонском эмирате. И пока даже ей самой не доступны.
– О, ее деньги ему не нужны. Вы же живете сейчас в его доме и представляете, что он сам достаточно богатый человек.
– Вот это меня и смущает, – покачал головой собеседник. – Обычно такие люди и шагу не ступят без собственной выгоды.
Но Сергей Изосимович не ответил на столь животрепещущий для Крис вопрос, а перевел разговор в другое русло:
– Сколько лет фройляйн? Сколько ей осталось до совершеннолетия?
– Кристине? – Клаус мысленно произвел расчеты. – Немного, двадцать четыре дня.
Резник внезапно развеселился и захохотал в голос. Его визави с удивлением выгнул брови. Тот же отсмеявшись, объяснил:
– По нашему законодательству на сбор документов, обследование жилья и вынесение решения отводится двадцать пять дней. Он даже не успеет стать попечителем, как девушка станет полностью дееспособной. Но сбор документов все же стоит начать, чтобы не возникло вопросов с ее проживанием в его доме. Он будет должен предоставить в орган опеки и попечительства справки из туберкулезного, наркологического, психоневрологического диспансеров; характеристику с места работы; медицинское заключение о состоянии здоровья; документы о наличии жилплощади в собственности. Вы ему передадите этот список? – с этими словами он отдал немцу бумагу со списком. – А еще в течение семи дней к нему придут работники опеки и проверят состояние его жилья, подходит ли оно для проживания подопечной.
– О, жилье для проживания точно подходит, – рассмеялся в ответ Вольф. – Я бы сам мечтал жить в таком доме. Герр Максим архитектор. И спроектировал не дом, а настоящую сказку.
Для Крис пока ничего интересного не было. Разве факт о том, что он так и не станет ее попечителем. А вот то, что он, оказывается, архитектор, девушке понравилось. Она считала строительство настоящей мужской работой. И, соответственно, симпатизировала мужчинам, занимавшимися ей.
– А герр Максим не будет возражать, что опека так глубоко будет исследовать его жизнь? Обычно состоятельные люди такое не приветствуют, – покачал головой Клаус.
– Точно нет! – уверенно ответил Сергей Изосимович. Он понимал, что нарушает принцип тайны завещания. Но Клаусс был заинтересованным лицом и вряд ли станет это разглашать. Поэтому продолжил:
– Если он станет попечителем или сделает все для этого возможно или невозможное, как в нашем случае, то получит миллион долларов от Брониславы Львовны.
Клаус лишь кивнул головой, соглашаясь с неоспоримостью аргумента. А вот Кристина негромко ойкнула и закрыла лицо руками. Она была уверена, что Максим согласился заботиться о ней по доброте душевной и симпатии. А, оказывается, во всем были замешаны очень большие деньги.
Очнулась девушка от того, что к ней склонился дядя Вольф:
– Милая, с тобой все в порядке? Ты как-то побледнела сильно.
– Все хорошо, просто я вчера устал сильно, вот сегодня и выгляжу неважно, – с грустной улыбкой отозвалась девушка.
Удовлетворенный ответом, адвокат сел на место и задал следующий вопрос собеседнику:
– А что будем делать с гражданством?
– А что с ним делать? – довольно улыбнулся Резик. – Она же родилась в Росси. И у нее есть российское свидетельство о рождении. Вот ключ от шкатулки, которая лежит в комнате Брониславы Львовны. А в ней лежат все необходимые документы.
С этими словами он протянул Вольфу крохотный темно коричневый ключик. Жителям особняка сегодня предстояла увлекательная игра в кладоискательство.
