Текст книги "Горькое лето 41-го"

Автор книги: Александр Бондаренко

Соавторы: Николай Ефимов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 30 страниц)

Карьерист, фанатик, террорист

Игорь Черкащенко

Таких кровожадных тиранов, как Степан Бандера, надо еще поискать в истории. Если бы по злой воле судьбы или нелепой случайности он пришел к власти на Украине, то реки крови затопили бы украинские земли. К счастью, этого не произошло. Тем не менее его имя продолжает оставаться на знамени украинских националистов, которые во имя своих интересов готовы поставить на кон судьбу государства. Именно таким и был Степан Бандера, который уже в 19 лет (а родился он 1 января 1909 года в селе Угрынив Старый Калушского уезда на Станиславщине, входившей в состав Австро-Венгрии – теперь это Ивано-Франковская область Украины) вступил в революционную украинскую военную организацию.

В 1929 году Степан Бандера вошел в созданную Евгением Коновальцем Организацию украинских националистов (ОУН) и вскоре возглавил наиболее радикальную молодежную группировку. В то время по его личному указанию были уничтожены сельский кузнец Михаил Белецкий, профессор филологии Львовской украинской гимназии Иван Бабий, студент университета Яков Бачинский и многие другие.

ОУН устанавливает тесные контакты с Германией, разместив свою штаб-квартиру в Берлине, на Хауптштрассе, 11. Сам Бандера прошел обучение в Данциге в немецкой разведшколе. С 1932 по 1933 год он – заместитель начальника краевой экзекутивы (руководства) ОУН – организовывал ограбления почтовых поездов и отделений связи, а также убийства оппонентов.

С приходом к власти в Германии Гитлера в январе 1934 года берлинская штаб-квартира ОУН на правах особого отдела была включена в структуру гестапо. В предместье Берлина – Вильгельмсдорфе на средства немецкой разведки были построены казармы, где готовили боевиков ОУН и их офицеров. Именно в это время польский министр внутренних дел генерал Бронислав Перацкий выступил с резким осуждением планов Германии по захвату Данцига, который по условиям Версальского мира был объявлен «вольным городом» под управлением Лиги Наций. Сам Гитлер дал указание Рихарду Ярому, агенту германской разведки, курировавшему ОУН, устранить Перацкого.

15 июня 1934 года Перацкий был убит людьми Степана Бандеры. Однако националисты, исполнившие германский заказ, были схвачены и осуждены. За убийство Бронислава Перацкого Степан Бандера, Николай Лебедь и Ярослав Карпинец были приговорены варшавским окружным судом к смертной казни, остальные, в том числе Роман Шухевич, – к 7–15 годам тюремного заключения. Под давлением Германии смертная казнь для Степана Бандера и его подельников была заменена пожизненным заключением.

Летом 1936 года Степан Бандера наряду с другими членами краевой экзекутивы ОУН предстал уже перед судом во Львове по обвинению в террористической деятельности. В частности, суд рассматривал обстоятельства убийства членами ОУН директора гимназии Ивана Бабия и студента Якова Бачинского, приговоренных националистами к смерти за связь с польской полицией. В общей сложности на варшавском и львовском процессах Степан Бандера семь раз приговаривался к пожизненному заключению.

После убийства в 1938 году сотрудниками НКВД Евгения Коновальца состоялись сборы ОУН в Италии. На них преемником Евгения Коновальца провозгласили Андрея Мельника. Однако с этим не согласился Степан Бандера, который в то время сидел в тюрьме. Из заключения его как сотрудника абвера освободили после того, как в сентябре 1939 года Германия оккупировала Польшу.

Неопровержимым доказательством сотрудничества Степана Бандеры с нацистами служит стенограмма допроса начальника отдела абвера Берлинского округа полковника Эрвина Штольце (29 мая 1945 года): «…После окончания войны с Польшей Германия усиленно готовилась к войне против Советского Союза и поэтому по линии абвера принимаются меры по активизации подрывной деятельности, так как те мероприятия, которые проводились через Мельника и другую агентуру, казались недостаточными. В этих целях был завербован видный украинский националист Бандера Степан, который во время войны был освобожден из тюрьмы, куда он был заключен польскими властями за участие в террористическом акте против руководителей польского правительства. Последний на связи состоял у меня».

После освобождения Степана Бандеры из тюрьмы раскол в ОУН стал неизбежным. В феврале 1940 года Бандера собрал в Кракове конференцию ОУН, на которой был создан трибунал, вынесший смертные приговоры сторонникам Мельника. С того времени противостояние в ОУН приняло форму вооруженной борьбы. Бандеровцы убивают членов мельниковского провода ОУН – Николая Сциборского и Емельяна Сеника, а также видного мельниковца Евгения Шульгу.

Как следует из воспоминаний Ярослава Стецько, Степан Бандера при посредничестве Рихарда Ярого незадолго до нападения фашистской Германии на СССР тайно встречался с руководителем абвера адмиралом Канарисом. В ходе этой встречи Степан Бандера «очень четко и ясно представил украинские позиции, найдя определенное понимание… у адмирала, который обещал поддержку украинской политической концепции, полагая, что лишь при ее осуществлении возможна победа немцев над Россией».

За три месяца до нападения на СССР Степан Бандера создает из членов ОУН украинский легион имени Коновальца, который чуть позже войдет в состав полка «Бранденбург-800» и будет называться «Нахтигаль». Для проведения подрывной деятельности и разведывательных мероприятий на территории СССР Степан Бандера получил от нацистской Германии 2,5 млн марок.

В апреле 1941 года в Кракове состоялся великий сбор украинских националистов, на котором главой ОУН был избран Степан Бандера, а его заместителем – Ярослав Стецько. Действия оуновских групп на территории Украины еще более активизировались. Только в апреле от их рук погибли 38 советских партийных работников, были осуществлены десятки диверсий на транспорте, промышленных и сельскохозяйственных предприятиях. Сама же ОУН окончательно раскололась на ОУН(м) (сторонники Мельника) и ОУН(б) (сторонники Бандеры).

Из стенограммы допроса начальника отдела абвера Берлинского округа полковника Эрвина Штольце (29 мая 1945 года): «Несмотря на то что во время моей встречи с Мельником и Бандерой оба они обещали принять все меры по примирению, я лично пришел к выводу, что это примирение не состоится из-за существенных различий между ними. Если Мельник – спокойный, интеллигентный человек, то Бандера – карьерист, фанатик и бандит».

Степан Бандера больше подходил фашистам, которые не скрывали, что возлагают на ОУН(б) большие надежды, чем на ОУН(м) и «Полесскую сечь» Бульбы Боровца, тоже стремящихся под немецким протекторатом к власти на Украине. Степану Бандере же никак не терпелось почувствовать себя главой украинского государства. Поэтому он, злоупотребляя доверием своих хозяев из нацистской Германии, решил провозгласить «независимость Украинского государства от московской оккупации», самостоятельно создав правительство и назначив Ярослава Стецько премьером.

Последний провозгласил волеизъявление своего босса с городской ратуши во Львове 30 июня 1941 года. Жители города вяло реагировали на информацию о предстоящем мероприятии по поводу возрождения украинской государственности. Со слов Львовского священника, доктора богословия отца Гаврила Котельника на это сборище согнали около ста человек из интеллигенции и духовенства для массовки. Так что акт о возрождении украинского государства был принят кучкой насильно согнанных слушателей.

В этом акте, в частности, говорилось: «Нововозрождающееся украинское государство будет тесно взаимодействовать с национал-социалистической великой Германией, которая под руководством своего вождя Адольфа Гитлера создает новый порядок в Европе и мире и помогает украинскому народу освободиться из-под московской оккупации».

Этот акт и тем более практические действия бандеровцев дают полное основание утверждать, что провозглашенное 30 июня 1941 года так называемое независимое украинское государство Бандеры, Шухевича и Стецько было союзником Гитлера по Второй мировой войне.

Провозглашение же акта сторонники Степана Бандеры решили отметить своеобразным образом, устроив во Львове погром. Украинские нацисты действовали по черным спискам, составленным еще до войны. В итоге за 6 дней в городе были убиты 7 тысяч человек.

Вот что писал об устроенной бандеровцами резне Саул Фридман в изданной в Нью-Йорке книге «Погромщик»: «На протяжении первых трех дней июля 1941 года батальон „Нахтигаль“ уничтожил в окрестностях Львова семь тысяч евреев. Евреев – профессоров, юристов, врачей – заставили перед казнью вылизывать все лестницы четырехэтажных зданий и носить мусор во рту от одного здания к другому. Потом, принужденные пройти сквозь строй вояк с желто-блакитными нарукавными повязками, они были заколоты штыками».

Обойденный более молодым конкурентом Андрей Мельник обиделся и немедленно написал письмо Гитлеру и генерал-губернатору Франку о том, что «бандеровцы ведут себя недостойно и создали без ведома фюрера свое правительство».

Нет необходимости особо подчеркивать, что у Германии по поводу Украины были свои планы: нацистов интересовали прежде всего ее территория и дешевая рабочая сила. Поэтому Гитлер приказал арестовать Степана Бандеру и его «правительство».

В начале июля 1941 года в Кракове Степан Бандера вместе с Ярославом Стецько и другими соратниками был арестован и отправлен в Берлин в распоряжение абвера к полковнику Эрвину Штольце. После прибытия Степана Бандеры в Берлин руководство нацистской Германии потребовало от него отказаться от Акта возрождения украинского государства. Степан Бандера дал согласие и призвал «украинский народ помогать всюду немецкой армии разбивать Москву и большевизм». После этого 15 июля 1941 года Степана Бандеру и Ярослава Стецько освобождают из-под ареста. Ярослав Стецько в своих воспоминаниях обозначил происшедшее как «почетный арест».

Степан Бандера: «Об украинских массах говорить поздно. Мы их плохо воспитали, мало убивали, вешали. Теперь надо думать о том, как сохранить организацию и захватить власть».

После освобождения Степан Бандера живет на даче абвера и напрашивается на ряд встреч с представителями различных ведомств, во время которых настойчиво проводит мысль, что «без помощи ОУН немецкой армии не одолеть Московию». Одновременно он направляет многочисленный поток посланий, пояснений, депеш, «деклараций» и «меморандумов» на имя Гитлера, Риббентропа, Розенберга и других фюреров нацистской Германии, в которых постоянно оправдывается и просит содействия и поддержки.

Эти усилия не пропали даром. Во многом благодаря им немцы пошли на следующий шаг: Андрею Мельнику позволили и далее открыто выслуживаться перед Берлином, а Степану Бандере приказали изображать из себя противника немцев, чтоб он мог, прикрываясь антинемецкими фразами, направлять в нужное русло действия той части националистов, которая сторонилась Мельника.

С возникновением новых планов нацистов Степана Бандеру перевозят с дачи абвера в привилегированный блок концлагеря «Заксенхаузен», как говорится, от греха подальше. Ведь после резни, которую устроили бандеровцы во Львове, Степана Бандеру могли убить свои же, а он еще был нужен фашистам. Это и породило легенду, что Бандера якобы не сотрудничал с немцами и даже вступил с ними в борьбу. Однако документы говорят об ином. Согласно им в «Заксенхаузене» Степан Бандера, Ярослав Стецько и еще 300 бандеровцев находились отдельно в бункере «Целленбау» и содержались в хороших условиях. Бандеровцам было позволено встречаться между собой, они получали продукты и деньги от родственников и ОУН(б). Нередко они посещали и замок «Фриденталь», в котором находилась школа агентурно-диверсионных кадров ОУН. Инструктором в этой школе был недавний офицер батальона «Нахтигаль» Юрий Лопатинский, через которого Степан Бандера поддерживал связь со своими вооруженными группировками. Степан Бандера был и одним из главных инициаторов создания 14 октября 1942 года украинской повстанческой армии (УПА). Он также добился замены ее первоначального командира Дмитрия Клячкивского на своего соратника Романа Шухевича.

В 1944 году советские войска очистили Западную Украину от фашистов. Опасаясь наказания, многие члены ОУН-УПА бежали вместе с немецкими войсками. Чтобы активизировать подрывную деятельность оуновцев, гитлеровцы переводят Степана Бандеру и его сторонников из «Заксенхаузена» в Краков, где последние начинают работать в 202-й команде абвера, занимаясь подготовкой диверсионных отрядов ОУН-УПА.

Неопровержимым доказательством непосредственного взаимного сотрудничества немцев и бандеровцев служат показания бывшего сотрудника гестапо и абвера лейтенанта Зигфрида Мюллера, данные на следствии 19 сентября 1945 года: «27 декабря 1944 года я подготовил группу диверсантов для переброски ее в тыл Красной Армии со специальными заданиями. Степан Бандера в моем присутствии лично инструктировал этих агентов и передал через них в штаб УПА приказ об активизации подрывной работы в тылу Красной Армии и налаживании регулярной радиосвязи с абверкомандой-202».

Сам Степан Бандера не участвовал в диверсионной деятельности в тылу Красной Армии, его задача заключалась в ее организации и подготовке необходимых для этого кадров. Когда война подошла к Берлину, Бандере было поручено сформировать из остатков украинских нацистов отряды и оборонять столицу Третьего рейха. Отряды Бандера создал, однако сам перед лицом опасности сбежал.

После окончания войны Бандера жил в Мюнхене, сотрудничал с британскими спецслужбами. На конференции ОУН в 1947 году избран начальником провода всей организации, что фактически означало объединение ОУН(б) и ОУН(м). В качестве руководителя ОУН Бандера продолжал вооруженную борьбу против советской власти, организуя деятельность боевых групп.

15 октября 1959 года Степан Бандера был убит в подъезде своего дома…

В период Великой Отечественной войны руками членов Организации украинских националистов (ОУН) и Украинской повстанческой армии (УПА) было замучено и убито около 1,5 миллиона евреев, 1 миллион русских, украинцев и белорусов, 500 тысяч поляков, 100 тысяч представителей других национальностей.

Комиссар госбезопасности

Александр Бондаренко

Казалось бы, много ли можно рассказать о человеке, которому перед самой Великой Отечественной войной исполнилось 30 лет и который провоевал ровно два месяца и один день? Иной читатель, «подготовленный» многочисленными публикациями о том, что в 1941-м мы только отступали и сдавались, решит, что рассказывать вообще нечего; к тому же в начале войны тридцать лет – это, самый максимум, скороспелый командир полка… Однако скептики ошибутся, и судьба Анатолия Николаевича Михеева – ярчайшее тому подтверждение.

В 1932 году он окончил Ленинградскую военно-инженерную школу, командовал саперным взводом, опять учился – сначала в 4-й пограничной школе НКВД, затем в Военно-инженерной академии РККА имени Куйбышева. В феврале 1939 года Анатолий возглавил Особый отдел НКВД СССР Орловского военного округа, затем, в августе того же года, – Киевского особого округа. Думается, нет нужды подробно объяснять причины такого внезапного служебного роста: чекистов сначала основательно затронули репрессии, а затем – «борьба с искривлениями». Но, кстати, именно перед войной в ряды органов госбезопасности пришло немало очень толковых молодых людей, которые вскоре сумели не только превзойти абвер и 6-е управление СД, но даже в чем-то переиграть и спецслужбы наших союзников. Впрочем, это уже иная тема…

Через год Михеев был переведен начальником отдела в центральный аппарат ГУГБ НКВД, а в феврале 1941 года, в звании комиссара государственной безопасности 3-го ранга, он стал начальником 3-го Управления Народного комиссариата обороны СССР – так тогда стала именоваться военная контрразведка, переданная из состава НКВД в военное ведомство.

17 июля 1941 года Анатолий был назначен начальником Особого отдела Юго-Западного фронта. Не нужно считать это понижением: в те дни, когда германское командование пыталось реализовать планы блицкрига и на карту была поставлена судьба нашей страны, в действующую армию направляли самых надежных, самых лучших. Достаточно сказать, что в то же самое время командующим войсками Резервного фронта был назначен начальник Генерального штаба генерал армии Жуков…

К месту назначения комиссар госбезопасности Михеев прибыл 20 июля – как раз за три недели до установленного Гитлером срока взятия Киева. О том, что столица Украины должна быть взята 10 сентября, говорили на допросах пленные…

Впоследствии Маршал Советского Союза Иван Христофорович Баграмян, воевавший вместе с Михеевым, вспомнил в своих мемуарах слова Анатолия Николаевича о том, что место чекиста в условиях войны – на самых опасных участках борьбы с врагом.

Он может и должен сражаться как солдат, но при этом никогда не вправе забывать о своих основных обязанностях.

А потому в первый же день Михеев, взяв с собой адъютанта Пяткова, сотрудника Белоусова и старшего оперуполномоченного Горюшко, отправился на передовую. На позиции одной из рот, от которой в этот день после десяти вражеских атак осталось только 8 человек, группе Михеева довелось участвовать в отражении очередной, уже одиннадцатой, танковой атаки немцев, причем Горюшко удалось поджечь два танка связками гранат. Михеев хотел на себе ощутить психологическое состояние бойца в момент фашистской атаки и без посредников оценить оперативную работу на передовой.

После возвращения в ближайшие тылы начальник Особого отдела Юго-Западного фронта собрал оперативный состав и довел одно из основных требований Государственного Комитета Обороны к военным контрразведчикам: совместно с командирами и политработниками бороться за поддержание высокого боевого и морального духа войск. Наверное, сейчас это звучит казенно, однако тогда, когда вдруг оказалось, что воевать-то мы не слишком умеем, а потому немец бьет нас не столько числом, сколько грамотным применением своей техники и вооружения, нашим бойцам и командирам было необходимо вновь поверить в свои силы, вспомнить, за что они сражаются, и суметь остановить врага. Любой ценой, во что бы то ни стало!

Противник также понимал это, а потому им делалось все возможное для того, чтобы сеять панику в рядах наших отступающих войск, усугублять хаос и беспорядок, дезорганизовывать руководство подразделениями, частями и соединениями. Михеев считал, что военные контрразведчики должны суметь противодействовать этим устремлениям противника, для чего в первую очередь было необходимо выявлять и обезвреживать вражескую агентуру. Он лично разработал ряд операций по уничтожению вражеских шпионов и диверсантов и руководил ими.

Уже на второй день своего пребывания в войсках – 21 июля, выполняя директиву из Москвы, Анатолий Николаевич приказал сформировать несколько десятков оперативных групп для оказания помощи командованию фронта в наведении порядка в прифронтовой полосе. Опергруппы обеспечивали порядок на переправах через Днепр и на железнодорожных станциях, примыкающих к линии фронта; военные чекисты способствовали продвижению эшелонов и транспортов с оружием, боеприпасами и личным составом на передовую, а с ранеными, детьми, женщинами и стариками – в тыл… Стоит отметить, что на Юго-Западном эта работа была организована раньше, чем на других фронтах, и несомненная заслуга в том принадлежала комиссару госбезопасности Михееву.

И вот еще какой момент: снимая фильмы о начале войны, наши «киношники» любят показывать, как «безжалостные особисты» расстреливают дрогнувших, отступивших бойцов. Конечно, и это было, но обычно как крайняя, необходимая мера. Между тем по указанию Михеева оперативники формировали из красноармейцев и командиров отступавших частей воинские подразделения по 40–60 человек и направляли их на передовую. Первый шок проходил, люди приходили в себя и сами, без принуждения, шли сражаться и умирать. И так же, как все другие, в бой уходили и сами военные контрразведчики.

Вот что говорил Михеев чекистам: «При прорыве обороны противником и вынужденном отходе оперработник обязан предотвратить панику, бегство, разброд. Он имеет право лишь на организованный отход в боевых порядках. В любом случае он должен показывать личный пример мужества и стойкости… Армейский чекист в критический момент боя должен заменить выбывшего из строя командира, не говоря уже о политруке».

В том, что к концу июля командованию Юго-Западного фронта удалось существенно изменить настроение войск и не допустить сдачи противнику столицы Украины, была немалая заслуга чекистов, и в первую очередь начальника Особого отдела фронта Анатолия Николаевича Михеева.

9 августа около 30 немецких танков и полка пехоты, прорвав оборону на левом фланге Киевского укрепрайона, захватили хутор Совки – пригород Киева. Это означало реальную угрозу вступления немцев в город, захвата мостов через Днепр, окружения советских войск западнее Киева. Задача уничтожить противника была возложена на десантную бригаду полковника Родимцева и 206-ю стрелковую дивизию – вернее, на то, что от нее осталось после ожесточенных боев…

Поднять людей в атаку в тех условиях можно было только личным примером, и тогда командующий фронтом генерал-полковник Михаил Петрович Кирпонос обратился к начальнику Особого отдела.

Комиссар госбезопасности Михеев вместе с оперработниками Петровым и Горюшко прибыли в расположение частей, чтобы помочь командирам подготовить их к бою. Непосредственное руководство операцией принял на себя Анатолий Николаевич – человек с академическим военным образованием. В том бою Петров был тяжело ранен, и Горюшко вынес его в тыл, а потом, возвратившись, заменил погибшего пулеметчика. Группировка немцев была уничтожена. Таким образом, приказ фюрера овладеть Киевом 10 сентября остался невыполненным.

21 августа фашисты нанесли мощный удар по правому флангу фронта и прорвали его, развивая наступление. 14 сентября штаб фронта, Военный совет и Особый отдел оказались в окружении. Вечером 19 сентября по приказу Михеева все оперработники – 62 человека – собрались на южной окраине села Городищи. Начальник Особого отдела объявил решение командующего: прорываться из окружения. Были сформированы две группы прорыва: первая – из чекистов, вторая – из пограничников. Боевую задачу взводу чекистов ставил лично начальник штаба фронта генерал Василий Иванович Тупиков, закончивший инструктаж словами:

– Если вам удастся прорвать немецкое окружение, то Военный совет пойдет за вами, а если здесь сложите головы, то Родина вас не забудет!

Семь работников Особого отдела во главе с Михеевым осталась с командованием фронта. Потеряв 10 человек, чекисты прорвали окружение, переправились через реку Многа и вышли к селу Мелехи, где соединились с пограничниками. К Военному совету были посланы 2 пограничника с донесением о том, что путь из Городищ свободен.

Однако из-за неисправности мостов командованию фронта не удалось форсировать Многу, а потому отряду Кирпоноса, в составе которого следовал и Михеев, пришлось отклониться на запад от того маршрута, которым прошли чекисты.

Утром 20 сентября командующий приказал своему отряду, численность которого составляла около 800 человек, укрыться в урочище Шумейково, чтобы ночью продолжить прорыв. Но появился немецкий самолет-разведчик. Через некоторое время урочище со всех сторон окружили танки и пехота противника, фашисты открыли артиллерийско-минометный огонь. Бой продолжался целые сутки.

Погибли, поднимая красноармейцев в контратаки, чекисты Пятков, Горюшко, Белоцерковский, начальник штаба 5-й армии генерал Писаревский… Не раз водили людей в бой комиссар госбезопасности Михеев, дивизионные комиссары Рыков и Никишев, генералы Потапов, Тупиков и сам командующий фронтом генерал-полковник Кирпонос. Контратаки заканчивались яростными рукопашными схватками, однако прорваться через многократно превосходящие силы гитлеровцев наши бойцы не могли.

В одной из контратак Анатолий Николаевич был ранен в ногу, а потому потом ходил врукопашную, опираясь на палку. В одной из схваток он из своего маузера уничтожил 8 фашистских солдат. Своим мужеством и героизмом комиссар госбезопасности вдохновлял командиров и красноармейцев. Находящиеся с ним чекисты, командиры и красноармейцы постоянно видели начальника Особого отдела рядом с собой…

В течение всего дня окруженный отряд Кирпоноса отчаянно отбивал фашистские атаки, а ближе к вечеру командующий войсками фронта Кирпонос приказал Михееву сформировать группу для новой попытки прорыва из окружения. Но тут внесла свои жестокие коррективы судьба: через несколько часов командующий Юго-Западным фронтом генерал-полковник Кирпонос, начальник штаба генерал Тупиков, другие генералы и офицеры 5-й армии героически погибли. Командование остатками отряда принял на себя Михеев.

Было ясно, что следует прорываться, и потому в ночь на 21 сентября группа Анатолия Николаевича с боем вырвалась из урочища и направилась по направлению села Жданы Сенчанского района. При прорыве Михеев был ранен в голову осколком мины.

Утро 21 сентября застало группу в двух километрах юго-западнее села, и здесь на поле, в копнах, решено было дожидаться вечера. Но через некоторое время появились шесть немецких танков и около взвода солдат, которые начали поджигать копны и расстреливать выбегавших из них красноармейцев.

Несмотря на ранение, Михеев продолжал руководить оставшимися в живых чекистами, которые начали с боем отходить к оврагу… Но уйти не удалось – вскоре овраг был окружен противником, и здесь чекисты приняли свой последний бой. Отстреливаясь до последнего патрона, геройски погибли комиссар государственной безопасности 3-го ранга Анатолий Николаевич Михеев, его заместитель старший майор госбезопасности Якунчиков, дивизионный комиссар Никишев, начальник Особого отдела 5-й армии майор госбезопасности Белоцерковский и еще несколько пограничников. Теперь на том месте, где приняли свой последний бой чекисты, стоит памятник.

…Тридцатилетний начальник Особого отдела Юго-Западного фронта Анатолий Михеев воевал только два месяца. Но сколько «весят» эти месяцы на весах Истории!