Текст книги "Несгибаемый граф (СИ)"

Автор книги: Александр Яманов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

– Петя хорошо воспитывал своих детей, – всхлипнула тётушка, достав платочек, – Но я немного о других опасностях.

– О чём же? – смотрю в её глаза, стараясь не рассмеяться.

Неужели она думает, что в Европе не слышали о распущенности русского двора? Всё-таки Нидерланды – протестантская страна, пусть и со своей спецификой. Любят они рассуждать о собственной непогрешимости и мерзости всяких католиков. Газеты периодически печатают истории о высшем свете Санкт-Петербурга, изображая его этаким Содомом и Гоморрой. Или вторым Парижем, который голландцы искренне ненавидят. Не раз студенты расспрашивали меня о той или иной истории. Приходилось отшучиваться или ссылаться на незнание ситуации.

Касательно княгини, то её долгий рассказ можно свести к опасению за мою мораль. Как бы оная не пострадала. Ближе к концу монолога выяснилось, что ей очень не понравились расспросы графини Брюс, известной распутнице, по словам тёти.

Конечно, я пообещал вести себя осторожно. Знать бы ещё, что Екатерина Борисовна будто в воду глядела. А неприятности нарисовались не только со стороны блядоватой дворянки. Плохо, что я не сумел выкрутиться из сложившейся ситуации без потерь.

* * *

– Это сложно! Ещё мне сказали, что чем дальше от столицы, тем тяжелее найти нужные материалы и людей. Про инструменты лучше не вспоминать, – горячился обычно спокойный Робер.

После завтрака мы расположились в зимнем саду, попивая кофе. Помимо посещения мероприятий, я не забывал уделять внимание учёным и словаку.

С последним проще всего. Вальдемар, ставший в России Владимиром, просто занимался со мной фехтованием и физкультурой. В этом тёмном деле ему помогал Ермолай, не слушающий возражений и буквально вытаскивающий меня утром из кровати. А ещё обоим наставникам пришлась по нраву разминка из будущего. Фон Шик с дядькой добавили в неё что-то своё. Я же немного отрывался на фанатах физкультуры, убедив их в необходимости бега и прыжков. Если прыговые упражнения, а особенно скакалка бойцам понравились, то пробежки по парку вызывали потоки жалоб и нытья.

Протестанты также присоединялись к тренировкам, но бегать отказались. Зато оба осознали пользу физических упражнений. Ян даже загорелся написать целую методичку и пока собирал материал.

Вообще, доктор лучился оптимизмом. Недавно он смог подобрать нужный состав для гипса. Правда, перед этим замучил обитателей дворца. Ему ведь требовались живые манекены. Он не мог накладывать гипс самому себе. В итоге через неделю обслуга шарахалась от юродивого немца, как она его обозвала, веселя нашу компанию. Наконец ван дер Хек догадался найти выход. Сначала он заинтересовал людей копейкой, а потом начал их бесплатно лечить. Ситуация сразу изменилась, и уже страждущие стали доставать исследователя, предлагая свои конечности для опытов. Цирк!

Параллельно Ян мотался по столице, общаясь с коллегами и осторожно собирая статистическую информацию. Необходимость гигиены и дезинфекции основательно засела в его пытливом разуме. Поэтому фламандец решил вести записи, сравнивая скорость выздоровления, количество случаев сепсиса, частоту возникновение горячки и смертность.

А вот механик постепенно впадал в пессимизм. Нет, он не разочаровался в решении покинуть Нидерланды. Просто прикинул объём работы, осознав, что быстрый успех ему не светит.

– Никто не обещал, что будет легко, – прерываю хмурого Робера. – Посмотри на ситуацию с другой стороны. Кто мешает тебе создать не просто мастерскую и даже завод, а целый производственный комплекс. Давай подумаем об организации предприятия, где будут делать повозки, запасные детали, необходимые в хозяйстве предметы и даже инструменты. Я ведь не зря показал тебе схему станка. Думаю, ты сможешь придумать ещё варианты. Помимо предприятия, займись подготовкой работников. И не взваливай все обязанности на себя. Найди грамотных помощников. Если в России нет соответствующих умельцев, то выпишем их из немецких земель. Там хватает учеников мастеров, которым не дают развиваться. Ещё не забывай, что у тебя практически неограниченный бюджет и никто не требует результата прямо сейчас. Подготовь сначала теоретическую часть, подыщи людей, а потом займись практикой. Заодно не забудь о поставщиках. Если лучшее железо или медь выплавляют в Швеции, значит, закажем их там. То же самое касается смазок для механизмов.

По мере понимания моих слов гугенот оживал будто на глазах. Он действительно забывает, что располагает неограниченными ресурсами. Вроде живёт во дворце и примерно понимает уровень моего богатства. Но мешает инерция мышления и врождённая скромность.

– Ты ведь познакомился с господином Букендалем? – В ответ дю Пре быстро закивал. – Поговори с ним и попроси его помочь. А чтобы герр Иоганн не боялся соперничества, объясни, что мы не будем производить кареты. Нам любопытна другая сфера, более дешёвая. Заодно купи у него пару готовых колясок для изучения ходовой части. Да хоть пять штук закажи. Только разных. Пусть мастер порадуется. Только не рассказывай, для чего нам это нужно.

Понятие секретности в этом времени известно, но смутно и больше связано с военными делами. Поэтому приходится постоянно напоминать увлекающимся учёным о столь необходимой вещи.

Немцу точно не нужно знать, что в будущем я планирую поставлять повозки и фуры для армии. Это лучший заказчик в России. Если внедрить рессоры, а заодно уменьшить вес транспортных средств, то мы этого Букендаля просто вышвырнем с рынка или купим. Второй вариант даже лучше. А вообще, надо уточнить, кто ещё работает в этом бизнесе.

– Вы говорили про повозки, которые будут бегать по городу, – Робер взбодрился и сразу перепрыгнул на другой проект.

– И от своих слов не отказываюсь. Но прежде чем я подойду к губернатору Москвы или Санкт-Петербурга с подобным предложением, надо решить множество вопросов. Кроме самой повозки, которая не такая уж сложная штука, есть железные пути. Необходимо провести расчёты и испытания металла, определить ширину колеи, как мы будем всё укладывать на городские дороги. Далее нужно продумать маршрут. Ведь главная задача – это перевозить людей за деньги. Большая часть тех же рабочих живёт рядом с заводами и более чем на милю от них не отходит. Значит, надо рассчитывать на иную публику. Поэтому задача растянется на несколько лет. Возможно, конка понравится кому-то из заводчиков, значит, придётся разработать грузовой вагон под руду или лес. Но пока нужны расчёты.

Робер закивал, но без энтузиазма. Мысленно вздыхаю, понимая необходимость постоянно вытирать механику сопли. Придётся его немного взбодрить.

– Но мы всё равно построим с тобой железную дорогу. Пусть она будет ходить между несколькими поместьями и станет игрушкой. Её основная задача – это подготовка мастеров и создание технологий для следующего проекта, – делаю небольшую паузу, заинтриговав всех присутствующих. – Я ведь задумал в будущем установить на повозку паровую машину.

Надо чаще вести мотивационные беседы с дю Пре. Вон как его торкнуло! Аж слово вымолвить не может от удивления. Ян с Владимиром тоже поражены, но они не совсем понимают смысла железной дороги. Робер же сразу осознал перспективу проекта.

Кстати, надо уточнить, начал ли свой творческий путь Черепанов, который отец. Имени его не помню, но вроде он создал первую русскую железную дорогу. Про Кулибина слышал, но он сейчас занимается производством часов и навигационных приборов для флота. Думаю, стоит с ним пообщаться. Вообще, необходимо открывать нормальный технический университет, как и медицинский. С кадрами просто беда. Я начал изучать этот вопрос и пришёл в тихий ужас. Инженеров и врачей практически нет. Адекватные хозяева заводов и мануфактур готовят персонал из собственных крепостных, а немцев приглашают только самые богатые.

Да что говорить! В России образца 1773 года нет даже нормальных школ. Только недавно власти озаботились реформой образования. Да и то активатором такого решения стала армия. Командование забило тревогу, осознав уровень недостатка толковых кадров среди артиллеристов и в инженерных войсках, которые здесь называются пионерными.

Глава 6

Апрель 1773 года. Санкт-Петербург, Российская империя.

Две недели в Санкт-Петербурге пролетели незаметно. После аудиенции императрицы мне пришлось посетить десять приёмов и званых ужинов. Практически каждый день я вынужден ходить в гости. Не сказать, что это дело совершенно бесполезное. Те же трапезы позволяли лучше узнать представителей влиятельных семейств и наладить связи. С учётом того, что треть из них моя родня, задача облегчалась. Здесь грамотно сработала тётушка, выбрав дома для посещения.

Екатерина Борисовна вообще молодец! С виду простая и немного суетливая, она умудрилась наладить хорошие отношения со всеми знаковыми фигурами столицы. Ещё и вертела своим мужем и половиной родственников.

Однако атмосфера всеобщего сибаритства начала утомлять. Хорошо, что на улице весна, а не осень. Сейчас знать ведёт себя сдержаннее, балов особо нет, а приёмы с ужинами относительно скромные. Скоро многие семейства разъедутся по летним усадьбам, а двор переберётся в Царское Село.

Я же заскучал от бессмысленных разговоров и повторяющихся расспросов. Ещё эти намёки. Понятно, когда меня попытались атаковать родственники девиц на выданье. Кто же не захочет выгодно пристроить дочку или любимую племянницу? Причём свах мужского пола оказалось как бы не больше, чем женского. Танцев особо не было, зато разговоров в мужских компаниях хватало. Вот народ и изощрялся. Благо здесь тётушка встала на мою защиту и проявила недюжинную жёсткость. Екатерина Борисовна открыто заявила, чтобы вельможи поумерили свои матримониальные планы. Не сказать, что заходы прекратились, но они стали менее навязчивыми.

Однако княгиня оказалась бессильна против предложений со стороны очередной мадам. Тётушка же не может водить племянника за ручку, отгоняя сомнительных собеседниц. Честно говоря, откровенные намёки порядком надоели. Удивительно, что в основном они следовали от замужних женщин. Сущность из XXI века откровенно посмеивалась над происходящим, а вот вторая половина недоумевала и смущалась. При определённых раскладах можно было принять пару предложений. Но снова вставал вопрос гигиены и эстетики. Я просто боюсь подцепить заразу. А ещё среди местного бомонда в принципе нет женщин моего типажа. Девицы ещё ничего, а старшие соискательницы отпадают.

Свою роль играют следы от перенесённой оспы, плохие зубы, нездоровая кожа, полнота и много всего. Вроде в этом ракурсе я смотрю на женский пол со стороны реалий XVIII века. Но здесь обе мои сущности едины. К тому же отталкивает общий фон, царящий при дворе. Сложно отделаться от сложившегося стереотипа, что вокруг одни лицемеры и развратницы. Угу. Скоро у меня начнут расти крылья.

* * *

Перед тем как состоялся разговор, ставший переломным, мне пришлось выдержать целое сражение с собственным поваром и управляющим. Более того, эти деятели наябедничали тётушке, сразу приехавшей меня пожурить. Вот тебе и крепостное право!

– Ваше Сиятельство, как так можно? Ведь я два года обучался у самого мсьё Жозе Дюссюмье в Париже, – французское имя повар проговорил без всякого акцента. – Затем ещё пять лет постигал кулинарное искусство у прежнего мастера, имевшего честь готовить вашему покойному батюшке. А вы приказываете подавать такое! Ещё и так мало!

Камнем преткновения стало меню и излишество блюд. Одно дело – приёмы, и совсем другое – обычный завтрак или обед. Зачем мне утром перемена из пяти блюд и семь видов паштета? Если можно обойтись парой бутербродов или яичницей? Я немного утрирую, но ситуация примерно такая.

Сейчас дворяне предпочитают смесь русской и французской кухонь с упором на последнюю. Мода такая. Меня ситуация в корне не устраивает. Ещё в Нидерландах, когда мы ждали корабль, я попросил кухарку поэкспериментировать с едой. Той же картошки или риса там хватает.

Поэтому, вернувшись домой, я приказал готовить бефстроганов, борщ, жареную картошку, лапшу с курицей, котлеты из разного мяса, макароны по-флотски, пельмени, плов, солянку, тефтели и бифштексы. То есть простую и сытную пищу. Заодно не мешает заменить салаты на более полезные. Весной надо есть больше витаминов.

Однако новации не нашли отклика у шеф-повара и управляющего. Они устроили мне натуральную забастовку, обиделись и побежали жаловаться Екатерине Борисовне. Поэтому пришлось договариваться:

– Не хочу я есть ваши рулеты, паштеты и протёртые супы! Мяса хочется и овощей!

Глядя на душевные муки Архипа, дворцового повара, мне даже стало стыдно.

– Хорошо! Пять дней в неделю готовишь блюда из моего списка. В четверг у нас рыбный день, поэтому изгаляйся, как хочешь. Но еда должна быть русской, а не французской! Далее по воскресеньям разрешаю делать праздничный стол, – видя, что скорбь никак не хочет покидать лицо повара, добавляю: – Взамен научу тебя готовить несколько салатов, которые доселе неизвестны в России. Ведь все они бесполезны без новомодного парижского соуса под названием майонез. Потом покажу, как его делать. Заодно я попросил господина дю Пре изготовить механизм под названием мясорубка. Сразу поймёшь, насколько лучше станут получаться котлеты и иные изделия из фарша.

Взгляд Архипа потеплел, и в нём загорелись искорки надежды, что барин не сошёл с ума. А ещё поможет прославить его имя в столице. В итоге так и получилась. Салаты: крабовый, столичный – он же оливье, с печенью трески, селёдка под шубой, свёкла с орехом и морковка с чесноком стали весьма популярными сначала среди дворян, а потом и купцов.

Естественно, все блюда стали преподноситься как русские, и публика тут же разделилась. Патриотично настроенная знать потребляла новые яства с большим энтузиазмом, в отличие от фанатов моды на всё европейское. Чуть позже я даже устроил прения в прессе, вызвавшие колоссальный ажиотаж. А колонка с новым или оригинальным рецептом в конце каждой газеты стала обязательной. И обсуждали кулинарную тему не только дамы, мужчины тоже не остались в стороне.

* * *

Разговор состоялся в дворцовом комплексе Кантемира. Сейчас усадьба принадлежит Мартыну Карловичу Скавронскому, двоюродному брату императрицы Елизаветы, осыпавшей родственника немыслимыми благами. Карнавал щедрости продолжил её племянник Пётр III, да и Екатерина II благоволила графу. Чтоб я так жил!

Мартын Карлович оказался невысоким и некрасивым мужчиной лет шестидесяти. Нас представили у Разумовских на втором моём выходе в свет. Граф произвёл приятное впечатление, расспросил меня о Европе и рассказал пару смешных историй. Обычный вельможа, обласканный властью и живущий в своё удовольствие, сторонясь политики.

Начало приёма оказалось стандартным. Народ постепенно прибывал, приветствовал друг друга, затем разбивался на группы по интересам. В главной зале гостей сначала развлекала труппа из крепостных актёров. Ставили пьесу модного ныне поэта Сумарокова. Никогда не был фанатом театра, а увиденное действо вогнало меня в оторопь. Может, со временем привыкну? Далее заиграл оркестр, что разбавило негативные впечатления.

Часть собравшихся предпочла карты, в которые активно резались за двумя столами. Другие просто наблюдали и занимались самым популярным среди знати делом – сплетничали. Несколько серьёзного вида мужчин оккупировали курительную комнату, где усиленно дымили и выпивали.

Обычная картина, порядком мне надоевшая. Тётушки сегодня нет, как и других родственников. Большинство вельмож уже отбыли в имения. Это у Скавронского собрались в основном придворные с сановниками, которые останутся в столице, а затем двинутся вслед за императрицей в Царское Село. Также публику немного разбавляли гвардейские офицеры, которым, вообще-то, положено нести службу, а не развлекаться. Есть у меня мнение насчёт этих бездельников, но лучше промолчать.

И вдруг сонную атмосферу приёма разворошили два якобы не связанных друг с другом события. Естественно, коснувшиеся меня.

Графиня Брюс появилась во дворце позже остальной публики и потихоньку ходила по залу, ненадолго останавливаясь около групп дворян. Мы с ней поприветствовали друг друга, но не более того. Небольшая компания гвардейцев, в основном преображенцев, подтянулась совсем недавно, зато усиленно навёрстывала упущенное время, опустошая винный погреб хозяина. Я поймал пару взглядов со стороны офицеров, но ничего необычного не почувствовал.

Именно бравые гвардейцы и Брюс стали виновниками дальнейших событий.

Вдруг один из лакеев сообщил, что меня ожидают для приватного разговора. Ещё и подошёл грамотно, чтобы никто не заметил моего отсутствия, когда я переходил в другую залу. Почему бы и нет? Схожу послушаю.

Присутствие в небольшом зале упомянутой графини не удивило. Немного озадачили две служанки, прошмыгнувшие в соседнюю комнату, где они развили какую-то бурную деятельность.

Присаживаюсь на изящный стул и смотрю на Прасковью Александровну. Та ответила мне откровенным взглядом, ещё и наклонилась, чтобы я мог лицезреть её маленькую грудь, едва скрываемую откровенным декольте. Мысленно вздыхаю, готовясь аккуратно отказать.

– Николай Петрович, наконец-то нам никто не мешает, – проворковала графиня, одарив меня улыбкой. – А то мне стало казаться, что вы избегаете моего общества. Ведь это неправда?

Я с трудом сдержался, чтобы не рассмеяться. Представьте себя сорокачетырёхлетнюю тётку, пусть хорошо сохранившуюся и молодящуюся, изображающую юную прелестницу. Добавьте к этому тщательно припудренное лицо, скрывающее изъяны кожи и проблемные зубы. Ага, весьма специфическая картина. Особенно для моего сознания из XXI века, которое откровенно глумилось, считая, что мне столько не выпить.

– Ваше Сиятельство, это заблуждение. На всех прошедших приёмах я не прятался и познакомился со множеством достойных людей, – отвечаю максимально дипломатично. – А двери моего дома всегда открыты для гостей. Просто мне пока сложно провести достойный приём, но зимой этот недостаток будет исправлен.

Тётушка сказала, что поздней осенью мне лучше прибыть в столицу и дать роскошный бал с прочими маскарадами. Сделаю, если доживу. Шутка.

– Приятно слышать! – Брюс одарила меня очередной улыбкой. – Надеюсь, мы сможем провести больше времени вместе. Если вы понимаете, о чём я.

Лучше бы она не улыбалась. Получается зрелище не для слабонервных! Особенно с учётом того, куда клонит графиня. Меня совершенно не тянет целовать такое. У неё ещё изо рта пахнет, пусть не так сильно, как у некоторых вельмож. Здесь мне встречались такие персонажи, общаться с которыми лучше в противогазе. Понимаю чрезмерность своих требований, обусловленных достижениями стоматологи и гастроэнтерологии будущего, но тем не менее. Надо мяту жевать, что ли, или еще какую травку.

Касательно ситуации, я решил прикидываться наивным юнцом, как делал это раньше. Вдруг пронесёт? Нет. Соскочить не получилось.

– Почему вы молчите, граф? Может, выпьем вина? У Мартына Карловича отличная коллекция из самых разных стран. Я прикажу слугам открыть бутылку, – произнесла дамочка и добавила в голос стеснительные интонации: – Но сначала они должны приготовить спальню.

Краснеть по заказу Прасковья Александровна не умела. Зато она компенсировала этот недостаток опусканием глазок и хлопаньем ресниц.

Пора заканчивать это лицедейство. Не хочется ссориться с приближённой императрицы. Но я не игрушка.

– Ваше Сиятельство, давайте объяснимся, – произношу как можно более благожелательно. – Возможно, я вас неверно понял. Значит, надо расставить точки над i. У меня нет намерения вступать с кем-то в любовную связь, тем более с замужней дамой. Я лучше дождусь момента, когда женюсь. Надеюсь, мои слова вас не обидели?

Судя по лёгкому румянцу и сузившимся глазам, Брюс разозлилась. Впрочем, она опытная придворная и спустя миг снова улыбалась. Только на это раз лицемерно и натянуто.

– Николай Петрович, раз начался столь откровенный разговор, то вы не понимаете, отчего оказываетесь, – произнесла Прасковья Александровна серьёзным тоном. – Дело ведь не только в моих желаниях. Безусловно, вы красивы, милы и неопытны. Что заставляет учащённо биться не одно женское сердце. В том числе и моё, но всё гораздо сложнее.

– Так просветите меня. Я действительно далёк от придворной жизни.

Гоню от себя промелькнувшую догадку. Нет, она снова подтвердилась.

Графиня выражалась витиевато и путано, перемежая объяснение полунамёками. И наконец назвала вещи своими именами. Даже зная ответ, мне не удалось скрыть удивление. А мои поползшие наверх брови вызвали смешок со стороны собеседницы.

Но оторопь быстро сменилась гневом. Ведь я не ослышался? Если нет, то за кого меня здесь держат? За проститутку мужского пола?

Подобные чувства были вызваны циничным заявлением Прасковьи Александровны. Оказывается, глаз на меня положили не только придворные дамы, но и Екатерина. И ладно бы она послала свою наперсницу объяснить ситуацию недогадливому юнцу, отказывающемуся понимать намёки правительницы. Так ведь нет. Брюс должна опробовать мою сексуальную состоятельность. Если я проявлю себя достойно, то графиня выдаст вердикт императрице, которая перехватит эстафету, определив меня в любовники[1]. А может, даже в фавориты.

У меня и так сформировалось негативное отношение к русскому двору. Теперь оно перешло в откровенную брезгливость.

Эх, будь я тогда опытнее! Можно было избежать многих будущих проблем. Однако сущность из будущего бурлила от негодования, а здешняя часть добавляла эмоций, подогреваемых гормонами.

Самое противное, что Брюс не сомневалась в моём согласии. Оттого её улыбка стала довольной и мерзкой. Именно она сыграла ключевую роль в моей реакции.

– Что вы ответите теперь, граф?

Прозвучавший вопрос можно интерпретировать, как «Уели тебя, сосунок?» Будь я полностью продуктом этой эпохи, то ещё бы подумал. Только перед мерзкой шлюхой, бросающей на меня ехидные взгляды, сидит совершенно другой человек.

– Я свой уд в выгребные ямы не сую. Брезгую, – специально перехожу на русский для пущего эффекта. – Ещё вопросы будут?

Удар пришёлся в цель! Графиня дёрнулась, как от пощечины. Затем она густо покраснела и не смогла вымолвить ни слова, став похожей на рыбу, выброшенную на берег. Причём свекольного цвета. Даже пудра не спасала ситуацию.

– Да как ты смеешь? Щенок! Я…

– Обычная шлюха! – перебиваю графиню и поднимаюсь со стула. – Прощайте.

Ненависть, полыхнувшая в глазах Брюс, подтвердила, что я совершил ошибку. Только ничего не изменишь. Да и нельзя прогибаться под всякую погань, даже если это сама императрица.

* * *

На этом столь насыщенный на события день не закончился. Сначала публика не обратила внимания на моё появление. Зато вскоре все взгляды присутствующих сосредоточились на мне. Тому виной стало поведение одного из подвыпивших преображенцев.

Невысокий офицер обладал не только некрасивым и рябым лицом, но ещё отличался визгливым голосом. Его красный нос намекал на любовь к алкоголю, а надменный взгляд должен был означать наличие высокопоставленного покровителя. Хотя в гвардии обычные дворяне не служат. Однако этот мужичок лет тридцати пяти больше походил на какого-нибудь крикливого и глуповатого лавочника, нежели на благородного человека.

– Граф, не проходите мимо, – громко произнёс офицер. – Выпейте с нами. Или вам зазорно провести время в кругу офицеров русской армии?

В словах говорившего не было даже намёка на доброжелательность. Он сверлил меня откровенно злым взглядом.

– Спасибо, за приглашение, господа, – отвечаю спокойно, стараясь избежать конфликта. – Я уважаю нашу армию, но мне пора идти.

– Брезгуешь, значит? – взвизгнул офицер, отмахнувшись от товарища, пытавшегося его успокоить – Мало того, что только появился в столице и сразу начал рушить жизнь достойных людей, так он ещё гвардию презирает! Ты кто такой? Студентишка, сбежавший от службы в Европу! Неужто деньги дали тебе право своими кознями оскорблять благородных людей, столько сделавших для России? Ты…

– Я вам не ты, – прерываю излияния офицера. – Прошу, избавьте меня от хамства и не визжите. Может, в хлеву, где вы родились, подобное обращение приемлемо. Однако среди благородных людей так не принято.

В зале повисла звенящая тишина, несмотря на то, что к нам подтянулись почти все гости. Я быстро мазнул взглядом по некоторым лицам. Скавронский не скрывает обеспокоенности, Шувалов удивлён, а глаза Загряжской аж блестят от предвкушения продолжения ссоры. Какая-то она ненормальная. Большая часть гостей осуждающе смотрела на гвардейцев. Ан нет: появившаяся Прасковья Александровна не скрывала злорадства.

– Это оскорбление! Дуэль! Стреляемся немедленно здесь же, в парке! – пьяно возопил гвардеец.

Сослуживцы снова попытались успокоить буяна, но безуспешно. Хорошо, что у скандалиста хватило ума не броситься на меня с кулаками. Значит, не все мозги пропил.

– Первым оскорбление нанесли именно вы. Поэтому выбор оружия за мной, и это будут шпаги.

Произношу твёрдо и спокойно, затем разыскиваю взглядом в толпе троюродного брата Василия Урусова. Сын тётушки – поручик гвардии, только служит в Семёновском полку.

– Князь, прошу вас быть моим секундантом. Не будем затягивать с сатисфакцией. Предлагаю биться завтра утром. Прошу вас договориться с противоположной стороной. Я подожду результатов на улице.

Василий Алексеевич кивнул и направился к хмурому офицеру, что-то пытавшемуся внушить визгливому пьянице.

* * *

– Николя, умеешь ты находить врагов. Две недели в столице – и уже дуэль. А судя по взглядам графини Брюс, ситуация ещё хуже.

Василий покинул дворец примерно через пятнадцать минут. К тому времени оба наших экипажа ожидали перед входом. Но я предложил кузену пройтись и подышать воздухом. Погода сегодня чудесная, наконец-то прекратились дожди. Вот мы и шли по Дворцовой набережной, а кареты ехали следом.

– Кстати, кто этот хам? – спрашиваю Урусова, а сам рассматриваю Петропавловскую крепость. – И с чего он ополчился на меня. Кого я там обидел?

Вряд ли графиня успела подговорить гвардейца. Значит, причина иная.

– Капитан Чертков всегда отличался вздорным нравом и неумением сдерживать душевные порывы. Особенно после употребления вина. Однако сегодня он решил выслужиться, вот и прицепился к тебе.

Поворачиваюсь к Василию и недоумённо гляжу на него:

– Перед императрицей?

– Нет! – улыбнулся кузен. – Перед Потёмкиным. Гришка усиленно рвётся в новые фавориты. Орлову фактически дали отставку. Васильчиков долго не продержался, характер у него неподходящий. Поэтому он получил вознаграждение, немалую пенсию и убыл в Москву. Всякие корнеты и поручики – персоны временные, не стоит рассматривать их всерьёз. Императрица просто тешит с ними похоть, поэтому место фаворита вакантно. И вдруг появляется юный и красивый граф, взбудораживший петербургский свет. Если мои умозаключения насчёт расстройства графини Брюс верны, то на столь почётную должность выбрали тебя. Вот Евграф Чертков и решил помочь генералу, дабы получить его милость в будущем. А так как он невежда и хам, то сподобился только на оскорбление.

Сначала меня немного покоробили рассуждения Василия, напоминающие женские сплетни. Обычно я сторонюсь таких разговоров. Но зачем лезть со своим уставом в чужой монастырь? Поэтому пришлось внимательно выслушать собеседника, чуть ли не на пальцах объяснявшего местные расклады. Надо было сразу поговорить с кузеном, а то его мать меня изрядно запутала. Сказала бы откровенно, что и как. Я бы сразу покинул столицу, и никакая императрица меня не остановила бы. Траур ведь, и человек вправе побывать на могиле отца. Угу. Именно поэтому я вспомнил о нём только что.

– Дуэль состоится завтра в семь утра на Волковом поле, – продолжил Урусов. – Ты уверен насчёт выбора оружия? Чертков хоть и пьёт, но по молодости слыл хорошим фехтовальщиком. Может, лучше пистолеты? Секунд-майор Бредихин, вызвавшийся быть секундантом капитана, подтвердил, что это возможно.

– Пуля – дура, а владение шпагой – искусство. Постараюсь завтра удивить нашего говорливого гвардейца, – отвечаю со злой усмешкой.

Кузен внимательно посмотрел на меня, сделал свои выводы и промолчал. Затем он остановился, опершись на ограждение. Внизу плескались тёмные воды Невы, зато неожиданно тёплый ветерок скрашивал мрачность ситуации.

– Коля, это не шутки, – вздохнув, произнёс князь. – Ты разворошил осиное гнездо. Потёмкин, графиня Брюс, Бредихин и даже омерзительный Чертков входят в группу заговорщиков, поддержавших императрицу одиннадцать лет назад. Они обласканы Екатериной и всегда могут рассчитывать на её поддержку. Пусть иногда эти персонажи грызутся между собой. Однако сейчас они объединятся против тебя. Поэтому советую не убивать капитана. А затем постарайся побыстрее покинуть Санкт-Петербург. Эх, жалко, что матушка уехала в Красное и вернётся только через неделю. Она бы чего посоветовала.

[1] Исторический факт.

Глава 7

Апрель-Май 1773 года. Санкт-Петербург, Российская империя.

Моё окружение на удивление спокойно встретило известие о дуэли. Только Шик предложил сегодня позаниматься, а завтра с утра размяться. Ещё фламандец сообщил, что его присутствие необходимо. Что логично, ведь он доктор. Ермолай грустно вздохнул и промолчал. Механик, кажется, даже не понял, о чём речь.

Немного подумав, я решил не мудрить с тренировкой. Мы со словаком просто опробовали офицерскую шпагу, с которой завтра биться. Оружие привычное, мы на нём периодически фехтуем. Затем я поел, занялся своими записями, перенося на бумагу реализуемые идеи из будущего, и лёг спать пораньше. Странно, но сон пришёл сразу. Меня не мучили никакие опасения и сомнения. Дело сделано, и надо просто хорошо отдохнуть.

С утра немного размялись, затем быстро выпили кофе и загрузились в карету. Кузен Урусов обещал прибыть самостоятельно.

Насколько я помню, позже на поле возникнет Волковское кладбище, где похоронено множество знаковых фигур, в основном связанных с культурой и наукой. Знаю, что там лежат Тургенев, Тютчев, Миклухо-Маклай, Менделеев и Салтыков-Щедрин. Надеюсь, мне пока рано присоединяться к этим достойным людям. Впрочем, они ещё не родились. Ха-ха!

Сейчас в этих местах расположена Волкова деревня, распаханы поля, а большую часть территории занимает лес. Место для дуэли тоже нашлось. Оно располагалось в небольшой низине, наверное, поэтому и было проигнорировано крестьянами. Зато оказалось удобным для зрителей, которых собралось немало.

Ещё в дороге я обратил внимание на несколько экипажей, направляющихся на юг. Сначала мне показалось, что народ выезжает из города, но все двигались в одном направлении, свернув с Новгородского тракта. Странно. Ранее мне не приходилось слышать о множестве зрителей, присутствующих на дуэлях. Вроде это дело личное и непубличное, однако столичный бомонд решила иначе. Возможно, причина в редкости подобных зрелищ. В это время дворян ещё не охватило кровавое безумие XIX века, когда люди гибли сотнями. Из-за чего Россия лишилась Лермонтова и Пушкина. Хотя два-три года назад в Лондоне произошло невероятное событие. Княгиня Екатерина Дашкова вызвала на дуэль герцогиню Фоксон и проиграла, получив ранение. Поэтому сложно делать выводы, не располагая нужной статистикой.