Текст книги "Вася-василиск, или Яйцо Цинь Шихуанди"

Автор книги: Александр Тюрин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)

Все, осмотр окончен, дальше пялиться было некуда. Настало время отдыха. Руки были свободны настолько, чтобы он мог залезть в карманчик рубашки – а там лежала доза наркода, подаренная Соросом, мучители почему-то не изъяли ее. Господин Берг заглотил ярко-желтую пилюлю, потом стал развлекать себя, вспоминая содержание статей из пятьдесят восьмого тома «Брокгауза-Ефрона». В конце концов, он вздремнул, так бывает, если очень неуютно и подсознание умнее сознания.

Когда он проснулся, то обнаружил, что массивный аппарат переместился в центр помещения, как это делают робопылесосы. А над ним, как бы на потолке, колышется зыбкое световое пятно. К тому же воздух между аппаратом и потолком будто сгустился. Господин Берг поморгал, но такое впечатление, что там прямо образовался столб серебристой жидкости, в котором искрятся сапфировые точки. Ага, это ж наркод подействовал, теперь грустить не придется. Господин Берг швырнул в столб осколок кирпича. И кирпич исчез, то есть вначале замерцал, потом распался на серебристые нити, которые словно втянуло водоворотом. А в потолке будто открылся люк и… оттуда стал спускаться человек, известный как Саид Бекмурадов. Без лестницы, без лифта, без какой-либо опоры, однако не падал, а плавно двигался вниз.

«Такой глюк мне совсем не по нраву, – подумал господин Берг. – Подарочек бандита, конечно же, бракованным оказался».

Играющие мускулы и желваки небритого лица ясно выдавали намерения «частного детектива». Он был настроен явно враждебно, как зверь по отношению к другому зверю, оказавшемуся на той же охотничьей территории. На лице его был отпечаток транса, но не пассивного, когда сопля из носу и улыбка до ушей, а агрессивного, боевого – который у малайцев прозывается «амок», в котором кавказские воины пляшут «зикр».

«Это, конечно же, глюк, – успокоил себя господин Берг, но тут же подумал. – А если не?

Тогда шансов на спасение маловато. Увы, узник мог перемещаться лишь вдоль трубы, от одной стены до другой, вдоль третьей. Господин Берг и побежал вдоль стены, понимая со стыдом, что поступает как неразумная тварь. Вот уже конец пути, глухой бетон, выплеск отчаяния. Отчаяние неожиданно переросло в ярость. Притом кипучую.

Где-то неподалеку была подруга. Так хотелось разорвать ее, вкушая блаженство, но между ним и ей стоял соперник, тупая помеха, которую следует уничтожить.

И тут подвал из объемного стал плоским, будто нарисованным на ширме, а за ним зашевелилась какая-то глубина. Далее проклятая геометрия Евклида, которая неумолимо обрекала Василия на гибель, потеряла свою незыблемость. Замкнутый набор плоскостей раскрывался. Ширма трескалась, пропуская струи серебристой жидкости, а за ней проступал облик другого, настоящего мира.

За истончавшей бетонной стеной господин Берг увидел свое отражение. Радужки глаз порыжели, физиономия вся в багровых полосах, задравшаяся рубаха показывает, что они бегут и по телу.

В крестце зашевелилась ящерка, ее конечности, удлиняясь, прощупывали потоки Большого мира.

А обстановка подвала быстро таяла, как лед под мощными струями теплой воды.

Вдох всем телом, подвал хрупнул как орех, растрескалась даже незыблемая стальная труба – и правая рука высвободилась.

А Саид уже рядом, наваливается – весь разукрашенный ярко-красной татуировкой, с радужками цвета граната-карбункула, с занесенным пудовым кулачищем; левая же рука, та, что раньше была в перчатке, оказалась здоровенной клешней. Василий, сжав правой рукой кольцо наручников, врезал обидчику в челюсть. Удар был хорош, Саид отшатнулся, повращал удивленными глазами, однако стал надвигаться снова.

А Василий почувствовал волну, она всё сильнее, и вот сорвала его с тверди, крутанула, швырнула. Стало жутко, будто он утопает, уже и воздух заканчивается.

Василий судорожно вздохнул, но, вместо того, чтобы захлебнуться, осознал, что можно не дышать, ему теперь не нужно дыхание…

Заплыв продолжался неизвестно сколько, вокруг были только неясные тени, но вот нечаянный пловец снова на тверди и взгляд сфокусировался. То, что казалось тенью, сконденсировалось в пучок серебристых нитей с рубиновым пятном посредине, потом они покраснели и стали сплетением кровеносных сосудов.

После дальнейшего прояснения Василий обнаружил себя в другом конце комнаты, а сплетение кровеносных сосудов сгустилось, в нем проросли сухожилия, нервы и кости, которых обкрутили толстые мышцы, все это оказалось обтянуто кожей и стало Саидом. Бекмурадов снова пошел на сближение со свирепым лицом и глазами-карбункулами. Эх, раньше надо было бить.

Однако едва страшила Саид приблизился к Василию, того сорвала с места новая волна и бросила в водоворот, в котором можно было захлебнуться, если бы надо было дышать.

«Мир гораздо больше, чем нам кажется», – переведя дух, подумал Василий. Большой мир – это океан, который мы ухитряемся не замечать. Океан, заполненный не водой, но может временем, субстанциональным, материальным временем.

Вначале всё происходило случайным образом. Волна подходила, когда хотела, сбивала с тверди и уносила, куда хотела.

Потом Василий стал работать головой и выбирать. Не взгляд различал волны. Но будто появился новый орган чувств. Он воспринимал движение потоков в новом мире, словно проникая в них щупальцами, а вот и мозг собирал картину воедино.

Море было гиацинтового цвета. Небо лиловым, с него светили фиолетовые солнца, а может они были лишь отражениями одного невидимого светила. Тверди не было видно, но она иногда ощущалась под ногами.

Вдох, вспышка, толчок, нырок и движение, надо поймать течение, оседлать волну. Тебя несет вперед, тянет вниз, затем ты всплываешь, преодолевая вязкость среды. Покуда хватает сил. Иногда подъем проходит легко, как будто снизу подталкивают восходящие потоки.

Но здесь он был не один. Саид Бекмурадов тоже рассекал гиацинтовые воды.

Имейся зрители у этого «спектакля», они бы видели, как два человека появляются и исчезают в разных местах подвала. При этом они гребут руками и отталкиваются ногами непонятно от чего и делают «бочки» с» иммельманами», как истребители, и «двойные тулупы», словно фигуристы. При этом один человек, крепкий и небритый, как бы преследует другого, сравнительно более щуплого, и пытается до него дотянутся.

Вот крепкий мужчина своим кулаком, размером с искусственный спутник, пытается приголубить более щуплого субъекта по загривку. Но более щуплый изгибается и срывается с места словно шпилька, выброшенная рогаткой.

Внушительный мужчина стремится следом, вот он тончает, исчезает и появляется снова, но почему-то вращается сразу вокруг двух осей. Мимо проносится более щуплый субъект, его положение немногим лучше. Он сучит ногами и машет руками, как будто это может сделать его полет управляемым. И в самом деле поражает атлета в голову.

Противоборствующие стороны меняют свои относительные размеры, то щуплый субъект становится мухой, витающей около зубов противника, то крепкий мужчина делается размером не больше шмеля и норовить ужалить врага в нос.

Но никакие зрители не узнали бы, что Василий уже подметил способ выходить из водоворота, раскинув руки и ноги. Вот он намеренно отдает себя вихрю. Противник принимает это за беспомощность, устремляется следом и уходит в неведомую глубину. Василий еще помогает ему ударом по макушке – в руке неведомо откуда взявшийся камень…

Василий замечает, что остался в подвале один.

«Привидится же такая чертовщина. Наркод третьей свежести, или те двое, что допрашивали – кабан Саид и скотина Зураб – накачали меня чем-то.»

Однако массивный аппарат лопнул одним боком и искрит, на полу валяется сорванная с кронштейна видеокамера, труба согнута и выдернута из стены, дверь раскрыта.

«Похоже, я еще психанул не по-детски и всё тут покрошил – человек же использует свою силу обычно лишь на двадцать процентов; значит, совсем я с тормозов слетел.»

Василий повернул и раскрыл зачесавшуюся ладонь. На ней… лежал камень, вроде обработанная яшма, с бордовыми прожилками, да еще с резьбой – древними письменами и знаками. «Это чего, он из пылесоса, то есть аппарата вывалился? И что мне с ним делать прикажете?». Словно откликнувшись, камень стал полупрозрачным, как медуза, и неожиданно растаял в руке, оставив на ладони только пятно, как будто от ожога. А если точнее, и растаял, и отлетел одновременно.

«Опять глюки усиливаются. Всё, это уже мне надоело. Хочу обратно в реализм!» Но страдать по реализму не было времени. Надлежало тик Ать с первой космической скоростью. Программист Берг устремился в распахнутую дверь, нашел в коридоре лестницу, поднялся на этаж выше. А там к нему уже бежали люди. Василий заскочил в туалет, вышиб локтем стекло и выпрыгнул наружу, только оказался не на улице, а во внутреннем дворе.

Василий сделал несколько шагов и оглянулся, из окон в его сторону полетели белые ленты. Сейчас надо отпрыгивать и отскакивать, а силы совсем кончились. «Похоже, биополимерная сеть с самонаводящимися присосками», – успел подумать Василий. Мгновение спустя сеть обвила его и начала стягивать – он вспомнил скульптурную группу: Лаокоон с своими хлопцами, удушаемый змеями. Свободными остались только ноги ниже колен.

И вдруг весь воздух оказался засыпан серебристой фольгой, а неподалеку сконденсировался куб… похожий на стелтс-геликоптер с распахнутым бортовым люком.

Собрав последние силы, отставник в несколько перекатов достиг борта и запрыгнул внутрь.

Люк закрылся, оставив беглеца в гордом одиночестве и полном изнеможении внутри темного замкнутого пространства. Спасение? В этот момент куб стал заполняться жидкостью, светящейся и серебристой. Кошмар продолжался. Блин, да и геликоптер ли это? Василию казалось, что он уходит в водоворот, из которого нет возврата.

Долина драконов

Очнувшись, он нашел себя на щебенке – лежать неуютно, но сети на нём нет. Василий поднялся, опираясь дрожащими руками, и сердце забилось сильно-сильно. Восходящее солнце перебрасывало длинные тени через скальную гряду, на склоне которой его, очевидно, выбросило из этого… этой… машины. Что за хреновина с морковиной? Где машина и где это он? Ясно только, что далеко.

Без жрачки, без питья, без оружия, без денег, под распаляющимся солнцем, в одной туфле – долго ли человек протянет при такой экипировке, прежде чем станет очередной мумией? Вон уже от брюха ничего почти не осталось. Имелись бы хоть башмаки из натуральной кожи – какая-никакая еда. И вообще, что ищет он в стране далекой? Вернее, кто и за какой счет перевез его за тысячи километров от малой родины?

– Сволочи, чтоб вас закинуло на северный полюс и чтоб из одежды один дырявый презерватив, – послал Василий мощное проклятье неизвестному туроператору.

– Паскуды, хоть бы огрызки от яблок оставили!

Что-то пискнуло и бипнуло в ответ, прямо в среднее ухо.

На теле, где обычно, то есть в районе пупка, Василий не обнаружил пластины боди-компа, ну да ее ж изъяли в пыточном отделе фирмы «Сайкотроникс». Бимоны вообще остались в офисе. Однако при словах «Вы мне ответите, суки» появилось виртуальное окно с веселой надписью «Персональный Навигатор». Значит, в теле появился, откуда не возьмись, интракорпоральный бодик, а на глазах самосборкой образовались мономолекулярные линзопроекторы, то бишь лекторы.

Откуда и зачем – сейчас не до теорий. Сперва Василий спросил самозваного Навигатора о своих координатах. Тот выдал северные склоны Тянь-Шаня, координаты такие-то такие-то, высота 2500 метров над уровнем моря, растительность северотяньшаньская луговая и луговинно-злаковая с кустарниками – если вы не баран, то питаться вам тут практически нечем. Услышав такое, как не впасть в отчаяние? Но прежде, чем это сделать, Василий сказал Персональному Навигатору пару теплых слов и он исчез со словами «Я обиделся».

– Эй, Навигатор, ау, нельзя же так, – возмутился Василий, – это не по-мужски.

– Он ушел, но обещал вернуться, теперь я буду, так сказать, оказывать эскорт-услуги, – в виртуальном окне возникла цифровая девушка, напоминавшая ту незнакомку, с которой программист Берг переглядывался на станции «Музей Маннергейма». – Стиль общения фамильярный, разрешение 300 пикселей на квадратный сантиметр.

– Блин, да ты ресурсов столько потребляешь. И кто тебя создал на мою голову?

– У нас с тобой один Создатель, – веско напомнила цифродевица.

– Сомневаюсь. Однако, оставим теологические темы, я ведь учился не в семинарии, а в военно-морском училище. Ты работаешь на «Сайкотроникс» или на тех, кто спровадил меня сюда в пакете из-под кефира?

– Ответ на вопрос требует кардинального расширения твоего информационного поля.

– Во как. А чего от меня хотят те, кто забросил меня в эти горы? Чтобы я обделался по-полной?

– Вопрос не идентифицирован, – отозвалась цифродевица, как вполне обычная программа. – Сформулируй по-новому.

– Что я должен здесь делать: петь, плясать, вышивать? Целевая функция-то какова?

– Искать, – кратко отозвалась цифродевица.

– Поди туда, не знаю куда, и принеси то, не знаю что. Э, вы, что, лучшего поисковика не могли найти? Или, может, большего дебила?

– Обращаться ко мне надо по имени «Зина» вместо «э». И не скромничай, большего дебила найти трудно, и к тому же ты знаешь, что искать. Твое подсознание знает.

– Мое!? Я сейчас задумаюсь. Надолго. А вообще условия – неподходящие для думанья. Нет даже камня, на который можно присесть и подпереть голову кулаком по примеру того мужика, которого Роден наваял.

– Слово «Яйцо» тебе не о чем не говорит?

– Ну, называл я кое-что Яйцом. – поделился Василий. – То была всего лишь модель, с которой я работал в фирме «Сайкотроникс». Чтобы спросить меня об этом, не надо было тащить мое тело на край света.

– Это не только модель, с которой ты работал, это реальность, способная влиять на реальность.

Василий был внутренне готов ко всякого рода несуразностям, бессмыслицам, нелепым гиперболам и так далее, но тут даже присвистнул:

– Слушай, может ты разыгрываешь, «Мисс Матрешка»? Как можно с помощью одного какого-то яичка повлиять на реальность? Я понимаю еще два яичка…

Цифродевица исчезла из виртуального окна. Василий подумал, что система зависла и теперь отсчитывается какое-то время до автоматического перезапуска, но, выдержав небольшую паузу, «Зина» появилась снова.

– Я – девушка воспитанная. И меня не запрограммировали на разговор о каких-то там яичках. Так что попрошу впредь воздержаться от оскорбительных намеков.

– Виноват-с, хотя ты сама начала, – Василий даже попытался щелкнуть по-офицерски своими пятками.

– Извинение принято и теперь я тебе кое-что тебе, пожалуй, расскажу. Устраивайся поудобнее, только не забывай карабкаться по склону. Намотай тряпку на босую ногу – оторви рукав от рубахи. Торопись, а то солнце скоро будет в зените.

– Может без лекций обойдемся? – буркнул изрядно вспотевший Василий, но совету последовал – один рукав намотал на босу ногу, другой на голову, чтобы не было солнечного удара.

А цифродевица знай себе повествовала.

– Все началось с изучения гробницы Цинь Шихуанди, древнекитайского императора, близь города Сяньян, полчаса езды на автобусе. Собственно из имечка правителя можно смело выбросить слово «Цинь» – это всего лишь название династии и слово «Шихуанди», что означает «первый император.

– Получается, его никак не звали.

В виртуальном окне появилось изображение: раскопанная императорская могила, в ней длинные ряды глиняных воинов в натуральную величину со всей амуницией и даже конями – тысяч пять, не меньше.

– Кстати, парни Шихуана были хорошим всадниками и ростом далеко не типичные китайцы – есть мнение, что они скифского происхождения, ну, считай, почти славяне.

– Я журнал «Вокруг света» тоже читал, когда в детсад ходил, так что сэкономь время.

– Гробница была открыта в семидесятые годы, а три года назад группа ученых из Франкфурта проводила ее обследование при помощи всякой современнейшей аппаратуры, СКВИД-детекторов, гравиизмерителей, нейтронно– радиационных, нейтронно-активационных, гамма-спектрометрических и рентгенорадиометрических приборов и датчиков. Выявились сильные гравитационные и магнитные искажения, причем, как говорится, на пустом месте – там, где их не должно быть. К исследованиям привлекли доктора Коль-Анбрехта, светильника в области метаструктурной физики. В результате изучения феномена он пришел к выводу, что источник искажений – черная дыра, микроскопическая, но стабильных размеров, через которую утекает в никуда до одного грамма вещества в год. Пощупать «дыру» никак нельзя, потому как китайское правительство вскрывать собственно захоронение императора запрещает.

– И я бы запрещал, когда такая кодла иносранцев роет дырку посреди чужой страны.

– Ну, а еще один исследователь, крупный востоковед, доктор Эдельштайн, недавно, кстати, пропавший без вести во время боев во Франкфурте, обнаружил в одном из средневековых уйгурских трактатов интересную запись по поводу. Один-де китайский император, будущий создатель великой стены, получил от правителя второй небесной долины Яйцо, которое могло даровать быструю победу над любым недругом и удачу в строительстве мощного государства. А вдобавок три ключа к нему, под роспись.

– Ага, уже все понял. Кто-то от кого-то когда-то чего-то получил, ну а этот самый Эдельштайн сразу начинает гнать пургу, что это именно тот самый Шихуанди, которого все знают и который напёк пять тысяч глиняных колобков – иначе как же продать «новость»?

– К тому сведению, Эдельштайн действительно крупный китаист и вполне обоснованно полагает, что имеется в виду такой сильный властитель как Цинь Шихуанди, который прекратил междоусобицы и объединил всех китайцев, который действительно поставил великую стену для обороны от степных паразитов – ко всеобщему удовольствию мирных тружеников, – который провел дороги большой протяженности и тому подобное. Далее уйгурский трактат сообщает, что некое сообщество колдунов позавидовало власти императора. Бедняга был медленно отравлен, сошел с ума. Покуда он чах и шизовал, Яйцо, перестав работать на государственную пользу, принялось высасывать жизненные силы из родных китайских подданных, Поднебесная стала угасать.

– А можно без мистики обойтись? Дороги и стены все любят использовать, но далеко не все любят их строить. Устали просто люди от строек-роек, захотели отдохнуть и подождать, пока всё не развалится, а Яйцо тут и не причем. Ладно, продолжай сказки сказывать.

– Император, изображенный в трактате, заметил, что его дело к вечеру, а вокруг Яйца и ключей выписывают круги совсем посторонние люди. А ему это надо? Перед его безвременной кончиной ключи к Яйцу, именуемые яшмовым, булатным и нефритовым и имеющие вид камня, клинка и щита, были разосланы по трем сторонам света. Яйцо же император спрятал, то ли в своей собственной гробнице, то ли отправил по свежевыстроенному шелковому пути, куда подальше. И, чтобы до него никто не докопался, император приказал казнить 70 тысяч колдунов наиболее быстрым и экономичным способом. А то, что правителя Шихуанди кормили ртутью под видом эликсира бессмертия и то, что он пустил в расход изрядное число мыслителей, которые тогда все поголовно использовали магические практики, является подлинным историческим фактом…

– Если конечно не вранье. На мой взгляд, указанная численность «мыслителей» явно завышена, стольких нет и сегодня, – прервал сказительницу упорно карабкающийся по камням Василий.

– Эдельштайн поискал, нет ли чего и в китайских книгах насчет Яйца и не нашел, стало быть сведения о нем были вытравлены основательно. Однако изображения сияющего овоида, падающего себе с неба, имеются в наскальных петроглифах, которые были оставлены динлинами, светловолосыми всадниками. Они пришли из Сибири именно в то княжество Цинь, из которого вышел объединитель Китая – Шихуанди. Что было с Яйцом после кончины великого императора, уйгуры тоже насочиняли. Колдуны все же сумели найти яшмовый ключ, который и передали Огуз-кагану. Последнего исследователи соотносят с владыкой гуннов по имени Модэ. Именно при нем гунны – до того кочевники средней руки – изобрели мощный лук и начали суперуспешные завоевательные походы на Запад. Успешность дошла до такой степени, что наследник Модэ, вождь Атилла, помыл свои пятки в средиземноморской воде, однако везло ему лишь до определенного момента.

– Ага, уже понял, уперли у него ключ. Нибелунги какие-нибудь.

– Типа того. Только яшмовый ключ снова выплывает в Азии, причем у жрецов Бонпо.

– Про этих слышал, – сказал изрядно запыхавшийся странник. – Черные маги, ети их мать, которых Гитлер завозил пачками из Тибета в Берлин.

– Бонпосцы хотели подобрать все три ключа к Яйцу, чтобы из него родился герой Гэсэр, в котором воплотится божество войны Дайсун-тенгри. Этот самый Гэсэр, он же Дайсун-тенгри, будет-де обладать такой колдовской силой и таким непобедимым войском, что покорит двенадцать «злых ханов», к коим относится и китайский император, и повелители западных земель. Ну, а всем остальным тошно станет.

– И у бонпосцев, конечно же, получилось. Остальным тошно становится регулярно.

– Новым воплощением Гэсэра и Дайсун-тенгри оказался парнишка Темучин из племени кераитов, то есть Чингисхан. Когда парень получил ключ к Яйцу от потирающих руки жрецов, то из обычного отморозка превратился в величайшего полководца всех времен и народов. Тридцать тысяч монгольских воинов прошли, выкашивая на своем пути все живое, от Желтого до Средиземного Моря, нанеся особый ущерб культуре Средней Азии, Ближнего Востока, Китая.

– Про Русь ты, конечно, забыла. Доигрались наши тогдашние олигархи, клепали друг дружке, вместо того, чтобы общерусскую оборону крепить.

– Монголы были идеально организованы, более того изощренно использовали ресурсы и технологии всей завоеванной ими Азии, включая Китай. И откуда это в недавних пастухах? Съезди, пообщайся с чабанами насчет того, как они собираются завоевать полмира. Короче, ответ на мой вопрос звучит так: монголы и в самом деле имели ключ, и, скорее всего, не один.

– Использовать чужие ресурсы и англосаксы тоже большие мастера. На самом-то деле, нахрена монголам было жить в почти-пустыне с узкой экологической нишей и регулярными высыханиями под корень всего живого, если можно побегать по свежей травке в других краях. Есть стимул даже чабану пошевелить мозгами и покачать мускулатуру. А то, что при этом монголы аннигилировали города и деревни – тоже понятно; среднестатистическому кочевнику для прокорма надо сто гектаров, а крестьянину и одного хватит. Собственно, в итоге, великие воины рассосались, а Монголия легла на бок и стала ждать, когда придет большой советский брат и построит водокачки и школы.

– Значит, ключ или ключи были утрачены.

– Так я и поверил. Ладно, продолжай пока что. Или нет. Каждый ключ имеет равный доступ к Яйцу или у каждого есть какая-то особенность?

– Правильно и то и другое. Каждый ключ имеет равный доступ к Яйцу, но активизирует его по-своему. Яшмовый помогает укреплять свое воинство и свое «го», то есть государство, за счет превращения энергии времени в организационную силу; булатный дает возможность разрушить чужое воинство и чужое государство, отсекая его от потока времени; нефритовый помогает употребить чужую силу и чужие ресурсы к своей пользе, – забрать, так сказать, чужое время себе.

– Это всё занятия для императора, президента или на худой конец полководца. Простому парню, вроде меня, от всех трех ключей особого толку нет.

– Простой парень их помощью может мало-помалу стать императором или «всенародно избранным». Пожалуй, яшмовый ключ ему пригодится раньше всего, порыв и натиск в борьбе всегда нужны.

– Ладно, что там с яшмовым?

– Собственно уйгурская рукопись о судьбе яшмового ключа больше ничего не сообщает, но доктор Эдельштайн считает, что тот попал к Тимуру. И этот хромоногий житель Средней Азии из захудалого полевого командира превратился во властителя огромной державы, простиравшейся от Волги до Индии, да еще прославился башнями из черепов.

– Зато он надавал по мозгам золотоордынскому хану Тохтамышу, тому самому, что вырезал Москву, и султану османскому Баязету, чем и внес позитивный вклад в историю.

– Не перебивай каждую секунду. Яшмовый ключ, по мнению Эдельштайна, был вложен в тимурову гробницу. В связи с чем, дескать, и существовало поверье, что если кто-то откроет его могилу, то на мир оттуда выйдет страшная война. И вот что произошло, когда докопались до Тимура. – «Зина» тут же расположила в виртуальном экране публикацию из газеты «Правда» от 20 июня 1941 года о вскрытии гробницы великого воителя в городе Самарканд. – Делать это, по мнению Эдельштайна, не стоило.

– Дурак ваш Эдельштайн. Как раз стоило. По логике всей этой басни, именно яшмовый ключ помог Иосифу Виссарионовичу одолеть Третий Рейх, опиравшийся на силы всей Европы. А на самом деле, мы бы и без яшмового ключа наклепали вашей объединенной Европе. Зря, что ли, дядя Джо промышленность ускоренными темпами создавал – он уж точно на тамерлановы подарочки не полагался. К твоему сведению, страшных войн хватало и в то время, пока яшмовый ключ мирно спал в обнимку с Тимуром. Индейцев и прочих аборигенов истребляли миллионами, африканцев били и продавали в рабство десятками миллионами, китайцев и индусов били и грабили сотнями миллионов, ну и так далее. И всё это проделывали вполне на вид пристойные джентльмены, совсем не похожие на косоглазого и хромоногого эмира.

– Что указывает на использование других ключей, – вывернулась цифродевица. – Я ж тебе объясняла их особенности, так что шевели мозгом. К примеру, нефритовый ключ открывает дорогу к прогрессу, в котором одни развиваются за счет других. Это как раз на тему того, что западная цивилизация творила в отношении заморских патриархальных культур.

– Похоже, правитель второй небесной долины подарил нам второй закон термодинамики.

– Второй закон термодинамики говорит об открытых системах, к которым безусловно относятся и социальные образования. Яйцо и позволяет максимально открыть систему для развития за счет внешней среды. В этом случае, организованность и устойчивость твоего царства, твоей армии, твоей корпорации растут, а другого царства, армии, корпорации падают. Если смотреть в корень, то они теряют хрональную энергию, а ты стал владыкой времени. Но если ты утратишь ключ или ослабнешь мозгами, то дезорганизация постигнет твое собственное царство-армию-корпорацию. А хрональная энергия уйдет – если верить уйгурскому трактату – обитателям второй небесной долины. Так что важно иметь все ключи и разумно ими пользоваться, не одуревая от собственной силы.

– Ладно, уболтала. Как выглядит ключ, вытащенный из гробницы Тимура?

– Ученый из Франкфурта уверен, что ключ являет собой обработанный камень, который в июне 41 года был перевезен в один из музеев Ленинграда – ведь гробницу Тимура вскрывали именно ленинградские археологи – именно поэтому город, хоть и понес огромные потери во время блокады, не был взят германцами и финнами.

– Опять двадцать-пять; да они не взяли Ленинград, потому что его защищали такие как мой дед… И что с музеем?

– Эдельштайн чуть ли не божится, что ключ давно уплыл из музея, еще в период перестройки, и отметился в Афганистане, Чечне, Боснии, Косово, в Северной Африке и так далее.

– Немчук забыл сказать, что перестройка та зовется криминальной революцией и ключик явно попал через бандитов в ЦРУ, а от него в руки прикормленных им буратин, то есть исламистских организаций. А в списочек достижений исламистского хозяйства добавь к Северной Африке еще Франкфурт, Париж и прочие европейские города, где похозяйничали джамааты…

Солнце пекло с нарастающим садизмом, ноги плавились, спина склеивалась с рубашкой, пот стекал на глаза и заливал лекторы. Более всего, помимо воды, Василий сейчас мечтал о твердой городской мостовой – двигаться по камням казалось занятием для одних горных баранов. Вот сюда бы Саида Бекмурадова, пусть он ищет. Про камень из подвала «Сайкотроникс», который растаял на руке, Василий, конечно, вспомнил, но логику включать не стал, не стоит применять индукцию и дедукцию к глюкам. Рассказ цифродевицы, который вначале немало развлекал, превратился постепенно в досадливый бубнеж.

– А про остальные прелести Волшебного Яйца ты мне расскажешь в более приятной обстановке, где-нибудь на Майорке.

– Собственно, рассказывать о них нечего, – к великому удовольствию слушателя сообщила компьютерная Зина. – Яшмовый похитили, нефритовый ключ непонятно где; по косвенным предположениям уже несколько сотен лет в одном из западных банков. А о булатном ключе имеется лишь одно упоминание, и то вскользь, в той же уйгурской рукописи. Дескать, он имеет форму кривого клинка – по крайней мере, в рукописи говорится о его сходстве с молодым месяцем – и находится в стране, которую китайцы пару тысяч лет назад называли Сиванму. Похоже, это регион Тянь-Шаня.

– И, наверное, ты предложишь мне найти этот… «молодой месяц», который был где-то тут пару тысяч лет назад?

– Ты удивительно догадлив. Чем больше у тебя ключей, тем лучше доступ к Яйцу, тем сознательнее ты его используешь, и тем меньше неприятных последствий.

– Блин, с этого и надо было начинать. Я могу заодно отыскать и «пожилую луну».

– Само Яйцо также, возможно, находится в этом районе. Наши предварительные исследования, проведенные с помощью летательных аппаратов, показали здесь наличие гравимагнитной аномалии, схожей с той, что обнаружена в гробнице Шихуанди. Только если там что-то вроде черной дыры, то здесь дыра белая, выдающая некоторое количество массы и излучения прямо из ничего. Согласно весьма обоснованным предположениям, тут находится воздвигнутый в эпоху Цинь, или несколько позднее, пещерный храм, в котором и надо всё переворошить.

– Ага, в сяньянской гробнице дырка от бублика, а сам бублик здесь… Ну, сама бы его и поискала. Приделали бы тебе твои начальники босоножки-металлоискатели на гусеничном ходу, стальной бюст пятьдесят четвертого размера со встроенными базуками, и вперед.

– А на что ты тогда? Ты ведь человек особенный.

Не наркоман, не глюколов, не больной на голову, а особенный! В это хочется поверить. Василий сразу чуток загордился.

– На особенных все ездят. И вообще, что мне за это будет хорошего?

– Получишь воздушный, то бишь компьютерный поцелуй. Или что-то вроде секса по телефону. Первые пять минут интима – бесплатные. Фирма угощает.

Тут с Василием случилось что-то вроде мини-обморока. В ушах забили колокола, в глазах размножилось солнце, сердце заметалось, как хорек в клетке.

Гребни скал были рядом, но казались призрачными из-за поднявшегося от камней знойного марева. В этом мареве виделись Василию какие-то духовидные фигуры, которые перемещались и будто даже махали бестелесными руками. Слышались вроде и слабые шепотки. Чтоб было повеселее, Василий затянул песню предков «Заиграли трубы, трубы-барабаны, отворились двери и вышел басурман. Закипела битва, битва беспощадна, полилась рекою горячая кровь…»