Текст книги "В поиске сна (СИ)"
Автор книги: Александр Матвеев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 23 страниц)
Глава 34
Дверь продолжала открываться, а я не знал, кто там и что мне делать. Вряд ли это могла быть Ирина, она бы ни за что не стала красться у себя дома, что ни говори – местный монарх. Может быть, это те кто меня подставил? И что им тогда надо? Не думаю, что убить меня такая уж проблема, значит что-то другое. Быстро оглядев темную комнату, глаз не приметил ничего, что можно было использовать для самообороны. Страх потихоньку стал расползаться по, почти физически ощутимой хрупкой душонке. В ушах стоял шум пульсирующей крови и хрустальный звон бьющегося стекла, который предвещал очередной приступ беспамятства. А сейчас сознание никак нельзя было терять.
– Дядя Сергей это ты?
Сдавленный детский голосок с явной хрипотцой разорвал тишину. Йонка! Голос действительно был охрипший, как будто она очень много кричала, а может быть и плакала. Никогда не видел ее плачущей, казалось она и слезы вещи несовместимые.
– Да, здравствуй Иона.
Ее голова появилась из за двери, глаза привыкшие к темноте смогли ее разглядеть, это точно она.
– Здравствуйте, а что ты здесь делаешь? – в ее голосе не было прежнего задора, к которому я привык.
– Я немного приболел, вот бабушка Ирина меня и приютила, домой уже поздно было ехать.
Даже врать не пришлось, я действительно болен. И домой ехать точно уже поздно. Она зашла и присела на край узкой кровати у ног, а я приподнялся, что бы опереться на ее спинку. За окном стояла неестественная тишина, собаки не лают, дети не кричат, машины не ездят.
– А чем ты болен? – все так же тихо спросила она.
– Не знаю, наверно простыл, завтра схожу к доктору. А сколько сейчас времени не знаешь.
– Не знаю, но точно позже девяти, ребята уже легли спать.
– А ты чего не в кровати? Стой, а откуда у тебя ключи?
– Не могу уснуть. А Макар рассказал, что видел как прошлой ночью тебя дядя Арман заносил.
– Дядя Арман?
– Да, наш охранник. А ключи я у бабушки Ирины стащила из ящика в столе. Она уже спит, а я же давно здесь, знаю все двери и все ключи. В прошлом году здесь Ванюшку поселили на месяц, потому что у него была ветрянка. Дядя Сергей может у тебя ветрянка? Не бойся, я уже переболела, а бабушка сказала, что больше ей заразиться нельзя.
– Если бы это была ветрянка то я бы только обрадовался, но к сожалению я ей уже переболел. Правда не так давно, видимо тогда ваш Ванька успел и меня заразить.
То еще удовольствие было болеть ею во взрослом возрасте, болячки разве что на глазах не вылезли, а на лице до сих пор остались маленькие воронки в коже. А перед этим я действительно приезжал сюда, а после месяца полтора не появлялся из-за болезни. Взял с запасом, что бы наверняка никого тут не заразить. А оказывается все было наоборот. Ну хоть один пазл сложился. Вот бы все и сейчас так сложилось, что бы сразу стало все понятно.
– А почему уснуть-то не можешь? – ей явно было грустно.
– Сегодня приезжала женщина из опеки. Что такое опека?
Ого, это неожиданно, интересно, что их могло привести сюда. Уж наверняка дело не в каких-то нарушениях, Ирина человек обстоятельный и к тому же с очень толстой крышей.
– Я точно не знаю, но они вроде занимаются тем, что следят что бы у детей все было хорошо, что бы их никто не обижал. А что они хотели?
– Хотели меня забрать, но бабушка Ирина меня им не отдала. Она долго на них кричала и махала перед ними какими-то бумагами. Кажется, это была моя медицинская карта.
– На них? Был кто-то еще?
– Да, дядька, полицейский.
– А он что тут делал.
– Хотел со мной поговорить, но бабуля не разрешила ему, сказала что сама.
– Что сама?
– Поговорит со мной.
– Ты что-то натворила?
– Нет.
Голос ее внезапно начал истончаться и пополз вверх, послышались всхлипы, она вот-вот заплачет. Да что ж такое, надо срочно что-то делать. Я быстро приподнялся и сел рядом с ней, а она отреагировала моментально и обняла меня, она уже рыдала в голос.
Иона, всегда веселая и юная проказница, и в то же время первая после бога в лице Ирины, шефствующая над всеми остальными детьми рыдала. Всегда всем помогала и советом и затрещиной, если надо. Одним словом – вожак. Я сразу ее приметил, она была не по годам умной. Возможно, жизнь в хосписе заставляет расти быстрее, а может это еще и воспитание Ирины сказывалось. А скорее всего и то и другое. Дети здесь были не в пример любознательней и более жизнерадостны, чем свои сверстники, у которых вся жизнь была впереди. Здесь все дети были прекрасны, так мне казалось, а она была их жемчужиной. Первым делом после знакомства со мной она спросила мой номер телефона, я естественно отказал, сказав, что бабушка Ирина разорится если она будет мне звонить со стационарного телефона. Но за попытку похвалил, пообещав на шестнадцатилетие подарить ей телефон. Мобильных у них не было, Ирина не одобряла, но зато у них был стационарный компьютер. Старенький, но за то с интернетом и рабочей почтой. Я разрешил ей писать на рабочую почту нашей, тогда еще совсем небольшой компании Муза и Лира, притворившись директором хосписа. Она вела переговоры по закупке игрушек для детей. Она предварительно проводила опрос среди своих, кто какую игрушку хочет. Элю и Влада я предупредил, что бы они подыграли, сказал что это дочь моей дальней дальней сестры. Они и подыграли. Я особо не следил за перепиской, но краем глаза поглядывал. И когда в следующий раз я приехал с подарками, именно теми, что она заказывала, ее авторитет среди детей взлетел до небес. С каким важным видом она их раздавала, как директор премии. Эля и Влад конечно об этом не знали, некоторые из игрушек пришлось тайно покупать у самого себя через левую почту, потому что тогда мы все заказы обрабатывали лично. Это была невинная и увлекательная игра. Ирина только закатывала глаза сетуя что я их слишком балую, но не запрещала.
Когда я пел детям песни, она всегда следила чтобы никто не баловался. Всегда стремилась чем-то угостить, видимо откладывала конфеты из тех что им иногда давала Ирина. Это было очень трогательно.
Как-то раз, в один из моих визитов Иона спросила:
– Дядя Сергей, а когда я вырасту женишься на мне?
– Конечно, – в шутку ответил я тогда.
А внутри все скрутило. Именно тогда я в первый раз действительно понял, где я нахожусь. Здесь не вырастают. Острое чувство еще не случившейся потери затопило меня и открыло глазам пропасть над которой мы стоим, ведя этот шутливый диалог. Вот только я стоял на твердой земле, а она на едва удерживающем ее невесомом облачке, которое легко снесет даже слабый ветерок.
Она тогда очень обрадовалась, услышав положительный ответ, а я по обещал себе что обязательно буду помогать ей и другим детям в этом хосписе, насколько хватит сил. Насколько хватит их.
– Дядя Сергей, ты ведь не бросишь меня? – сквозь слезы спросила она, – не отдашь меня им?
– Конечно нет малышка, – растерянно прошептал я, – никому тебя не отдам, не переживай.
В голове против воли уже крутились мысли о том, как происходит процесс удочерения. А параллельно с ними и осознание того что ты преступник, хоть и наверно невольный. Наверно. Я уже и сам не знал могу ли я верить себе. А кто такому доверит ребенка? В глазах общества я навеки останусь насильником и убийцей, это пятно не смыть. Дядюшка наверно смог бы помочь, вот только что это меняет? Я ведь до конца не знаю что произошло, вдруг это всплыла какая-то другая часть меня, это ведь все равно я.
От этих невеселых мыслей разболелась голова и хрустальный звон только усиливался, казалось еще чуть чуть и я сам тресну и распадусь на тысячи осколков.
– Спасибо тебе, дядя Сергей, а то у меня никого не осталось, – очень грустно и очень по-взрослому произнесла Иона. Какое нехорошее предчувствие, на душе заскребли кошки.
– Они поэтому хотят забрать тебя?
– Да.
– Подожди, ты ведь говорила что у тебя есть старшая сестра! Даже обещала познакомить с ней ведь так?
– Она…
Иона действительно несколько раз упоминала о своей сестре, и о том, что хотела бы нас познакомить. Но все время откладывала, так как боялась что она отобьет меня у нее. Это было так забавно, наблюдать как она с восторгом и красками рассказывает о ней, а потом резко обрывает себя и говорит что на самом деле она не такая уж и хорошая. И вообще она дама занятая и когда у нее будет время ее навестить тоже не известно.
– Она… – слова сквозь всхлипы давались ей все тяжелее, а дыхание учащалось, – она должна было сегодня прийти, но не пришла. Она обещала взять меня погулять, ведь сегодня Рождество. А она не пришла. И больше не придет.
– Ну, возможно у нее появились неотложные дела, взрослая жизнь она ведь такая, никогда не знаешь что может произойти в самый неподходящий момент. Она наверняка придет и все объяснит тебе. И подарков принесет.
Ситуация, кажется, стала проясняться, видимо она очень расстроилась из-за сестры. Но это не объясняет визит опеки.
– Нет! – я вздрогнул от ее крика, – она не придет!
Я взглянул в ее лицо и увидел слишком много, слишком много того чего видеть не хотел. Детская злость и растерянность, вкупе с обидой на весь этот несправедливый мир. Мокрые щеки блестели в тусклом свете уличных фонарей а глаза горели безумным пламенем. Я на каком-то понятийном уровне уже знал что она ответит, предчувствие не обманывало, но все равно спросил.
– Почему?
– Она… – голос снова истончился в преддверии истерики, – она умерла.
Я никогда не знал как вести себя в подобных ситуациях, сложно скорбеть по человеку, которого не знал. А смотреть на людей которых съедает смертная тоска по близкому человеку невыносимо. Я лишь прижал ее посильнее и начал гладить по маленькой голове.
– Как это произошло?
– Я не знаю, бабушка Ирина не сказала мне.
– Соболезную Иона, – тупо произнес я.
А что еще говорить я не знал. Стало понятно почему заинтересовались органы опеки. У девочки действительно никого не осталось. А я сам сидя по уши в дерьме, не могу ей ничего пообещать не покривив душой. Сейчас как никогда хотелось выкарабкаться из всей этой передряги и суметь хоть как-то помочь ей. Умолять дядюшку Лазаря, который и так наверняка делать все возможное. Может с его связями можно будет вылечить Иону, чем бы она там не болела. Или хотя бы отогнать опеку и взять расходы на ее содержание в хосписе на себя. Хотелось сейчас же бросить все дела и заняться ее проблемами, отвлечь от всего этого. Но у меня не было сейчас никаких дел, нечего бросать, и сейчас я ничего не могу дать. Но если выберусь, я сделаю все возможное, ты только дождись.
– Все будет хорошо, – вслух сказал я, – все будет хорошо.
Плачь потихоньку утих, и она снова заговорила.
– Сегодня мы должны были пойти гулять, она сказала что это будет большой парк развлечений. Даже бабуля Ирина не возражала. А еще она должна была познакомить меня со своим молодым человеком, – кажется, она улыбнулась, – а я еще подумала вот бы дядя Сергей тоже пошел с нами, ведь теперь я могла не бояться, что Астра отобьет тебя.
Последняя деталь пазла с тихим щелчком откидного ножа встала на место. Вот ты значит какая, картина бесконечного отчаяния. Тот момент, когда понимаешь что рассвет не наступит. Когда тупая улыбка против воли растягивает лицо, плачущее гротескное лицо. И ты падаешь с ним в пустоту, в надежде, наконец обрести покой.
Как красиво рушится хрустальный замок. Тот, который находился в чреве уродливой многоэтажки. Дом, в котором я ждал своих папу и маму, что они вернутся за мной, в каждом сне. Дом, в котором когда-то царила любовь. Дом, в котором одиноко. А сейчас все покрыто трещинами, сквозь которые светил яркий свет, а обломки стен падали вниз или вверх, а куда упаду я? Ветер гонял исписанные листы бумаг по полу, отсюда уходил сам воздух. Что было на этих листах? Не разглядеть. Может вся моя жизнь? А может это мои мечты? Я не чувствую своего тела. Кажется, я растворяюсь.
Глава 35
Значит, друзей придется оставить, что с ними станет меня сейчас не особо волновало, тем более что повлиять на это я никак не мог. Меня волновало другое, я уже на пороге своей цели, но так и не придумал как выжить. Уже понятно, что как только я получу донорские осколки меня ждет бой с остальными частями собственной души за право остаться у руля. Сейчас они где-то прячутся но ощущение их присутствия стало явным. А еще кто-то подглядывает за мной из вне, но вычислить его не получалось, поисковые контуры каждый раз возвращались ни с чем. А это значило что этот «кто-то» находится не в привычном нам пространстве. Занятно.
Гарантированного способа нет, одни допущения, но думаю я способен выстоять. Ведь поэтому я до сих пор у руля. Главное первым перехватить осколки.
Детский хоспис встретил меня тишиной и распластавшимся на полу мужчиной в форме охранника. Подавление действует не мгновенно, но видимо он все равно не успел дойти до кресла. Мужчина был стар, от чего он сможет защитить детей? И есть ли смысл защищать тех, кто и так уже обречен.
Перешагнув через спящего охранника, я пошел к лестнице, ментальный трекер вел меня на второй этаж. Странно, но здесь не пахло смертью, общий фон этого заведения нес эмоциональное тепло. Даже лучше чем на Винмаре, где этим занимались пси-ретрансляторы дарующие людям ощущение спокойствия и уверенности, но без навязывания. Здесь же, конкретно в этом здании, кажется действительно научились жить. Что ж их можно понять.
Лестница встретила меня множеством детских фотографий детей которых уже нет в живых. Догадаться было не трудно, сложнее было понять зачем они здесь, что бы напоминать еще живым о том что когда-то и их фото сюда повесят? Глупость какая. С другой стороны все дети на фотографиях искренне улыбались, может это памятник их стойкости? А эта стена как местный аналог Вальхаллы. Кто знает, понимать людей с каждой секундой становилось все сложнее.
Дверь в комнату донора была открытой, а комната была необычной. Сканирующий контур показал, что только у этой комнаты за штукатуркой скрывается не бетон, а стальные пластины залитые свинцом по внешнему краю. Стекла были бронированными и над ними был механизм опускающий такие же стальные плиты. Да здесь можно пережить маленький апокалипсис, тот, кто строил это готовился к чему-то серьезному.
Донор сидел на кровати уронив голову на грудь. Он горел. В какие глубины отчаяния он должен был погрузиться, что бы дойти до такого состояния? Рядом с ним была маленькая девочка, она спала, тоже попала под действие подавления. Свою роль она сыграла. Забавный у них получился треугольник, который легко вычислить по сумме углов. А какой красивый хэппи-энд мог получиться не появись здесь я. То что Лира переборщила с Астрой даже хорошо, так даже интересней получилось.
Донор уже был готов, только руку протяни, сварился как раз к моему приходу. Взглянув на него вторым зрением через контур, сразу стало понятно – он не жилец. Оболочка информационного ядра практически разрушена, кусочки этой скорлупы плавали по всей комнате невидимые взору обычного человека. Хотя во вселенной наверно нет ничего крепче этой скорлупы, которую можно разрушить только изнутри. Но броня спала, оголив самую суть ядра. Красивая сфера переливающаяся всеми возможными цветами сияла в основании черепа, раскинув по всему телу тонкие похожие на паутину нити. До конца не ясно, что первично, физическое тело или же незримое информационное ядро. Они взаимодействовали на скорости которую не возможно посчитать, потому и уловить какую нибудь корреляцию не удавалось. Я лично считал, что тело это инструмент, а ядро конечный продукт. Как карандаш и лист бумаги. К тому же тело очень хрупкое.
В нем слишком много намешано, но темные начала все же превалируют и отчетливо видны. Придется потратить время для того что бы распутать этот клубок и забрать то что нужно. Если его не трогать и оставить в таком состоянии то оно просто рассеется, так что чего добру пропадать.
Но похоже осколки и не собирались рассеиваться, само ядро как будто бы даже стало уплотняться. Я раньше никогда не видел вскрытых ядер, но уверен что так быть не должно. Нити ядра не испарялись а сворачивались, аккуратно и схематично как конструктор, а сама суть ядра уходила на какие-то другие слои бытия. Надо торопиться, что-то явно пошло не так.
Я расширил свою ауру до размеров комнаты и приказал управляющему контуру выделить три темных потока в ядре донора и начал извлечение. И сразу почувствовал, как внутри меня зашевелились остальные части личности. Нет, вам не достанется ничего. Вы ничего не получите!
– Как и ты.
Что? Донор поднял голову и склонил набок глядя на меня, его глаза горели синим. А управляющий контур доложил о невозможности завершить извлечение в виду отсутствия объекта извлечения. И действительно оголенное информационное ядро исчезло, а на его месте возникло совершенно другое ядро. Оно же заново раскидывало свои сети по всему телу беря его под контроль. Он начал подниматься и сначала двигался подобно марионетке на ниточках, но его движения быстро обретали четкость. Его аура и ядро нестерпимо сияли подобно солнцу, как и моя когда-то. А приглядевшись получилось рассмотреть дополнительные ядра связанные с основным, одни прятались в паутине разворачивающихся нитей, другие же кружили вокруг подобно спутникам. Коллектион!
Неужели это Каратель? Не знал что коллектионы могут менять тела. Нет, это невозможно, арку портала еще не достроили, это точная информация. Тогда кто же он? Внезапно я понял, что моя аура пошла рябью, видимо отреагировала на появление коллектиона. Он был силен и я чувствовал в нем что-то еще, какое-то сродство. Если донор был моим дальним родственником, то быть может и этот из них. В местах соприкосновения наших аур возникли энергетические узлы. Даже не возникли, а скорее восстановились.
– Кто ты? Кажется мы незнакомы.
– Меня зовут Абаддон, сейчас и познакомимся.
Глава 36
– Что ты сделал, Паша?
Тело большого парня упало на пол лицом в низ, а из его затылка торчал большой нож, который в детской руке Паши смотрелся как мачете. План был совершенно иной с множеством резервных вариантов и должен был закончиться не так. Короткая ментальная атака должна была дезориентировать его, этого должно было хватить что бы мы напитали пустые боевые контуры, которые мы держали пустыми что бы не быть обнаруженными раньше времени. Мы не знали чем он вооружен, потому что никогда не сканировали его, Нарцисс уверял что он заметит это. В ход пошло бы все что есть. При самом плохом исходе пришлось бы идти в рукопашную. Но все прошло иначе.
Паша действительно провел ментальную атаку большой парень на секунду замер, а мы принялись заряжать контуры, пропуская через себя килотонны энергии. Но вдруг Паша без объяснений обесточил всю нашу условную сеть, сконцентрировав все в себе. Время подумать у нас было, внутреннее время было раскручено на максимум. Кто-то кричал и паниковал, кто-то пытался за счет собственных сил напитать контуры но ничего не выходило, нужно было гораздо больше энергии. До Паши было не докричаться, он прервал связь и отключил нас от обзора, а время внутри начало ускоряться и быстро нормализовалось с внешними потоками. Мы сидели внутри и ждали смерти, почти у всех на лицах можно было прочесть обиду и нежелание уходить не отомщенными. У всех кроме Марии, она просто села рядом, взяла меня за руку и грустно улыбнулась. Вспомнились уютные вечера из детства, когда частенько отключали свет и мы с братом и мамой сидели при свете керосиновой лампы. Она рассказывала нам разные мудрости жизни, в основном полученные собственным опытом и применить которые уже не представится возможности. Она заваривала чай и доставала спрятанные от нас сладости, которые всегда были в дефиците. Было очень тепло и уютно. Что ж если это наши последние мгновения, совсем неплохо провести их вот так вот в полумраке держась за руки.
Прошло наверно около получаса, а смерть все не приходила за нами и остальные стали потихоньку оживать. Кто-то строил предположения о том, что произошло снаружи, а мы просто сидели обняв друг друга. А потом он вернулся и мы увидели как он измотан. Большой парень лежал на полу, а из затылка у него торчала рукоять ножа.
Что ты сделал, П – аша? ? , что ты сделал? – повторил мой вопрос Алик.
– Отпустил его с миром.
– Ну, в его случае, нож в затылок это действительно значит отпустить с миром, – сказал Сергей.
– Эх! – крякнул Алик, – а я-то надеялся с ним за все рассчитаться!
– Но почему? – спросил Юрий пребывая в недоумении, – я не сторонник насилия, но после того что он сделал почти с каждым из нас…
– Он свое получил.
– В каком смысле?
– В прямом, – коротко ответил Паша.
– Если ты про тот ножик в его затылке, то по-моему это совершенно не одно и тоже.
– Хватит! – вмешалась Мария, – дайте мальчику передохнуть, вы же видите, что он устал.
Все немного притихли. В глазах читалось разное, от недоумения до обиды и гнева. А радость если и была, то я ее не заметил. Я понимал их, мы шли на битву, к которой так долго готовились, мы шли мстить за то что нам пришлось вытерпеть. А получилось что кто-то исполнил мечту за нас и предоставил нам готовый результат. Это было нечестно. В народе конечно говорят, что лучшая драка та которой не случилось, но сейчас это не утешало. Всем нам нужны были объяснения, почему нас лишили мести. К чему было все это.
– Я просканировал его, – начал Паша, хотя по голосу было слышно, что он еще не пришел в себя, – боевых контуров на нем было навешано столько, что хватило бы на целую армию, что говорить про нас. Как минимум треть из вас не выжила бы.
– Мы были готовы к такому, – угрюмо сказал Юрий, – и что с того.
– Я знаю, не в этом дело, – продолжил Паша, – как только я раскрылся и попытался подавить его разум контур сработал слишком хорошо. Я влез к нему в голову как к себе домой и почувствовал как его информационное ядро взывает ко мне как к чему-то родному. И приглядевшись, понял почему. Оно было изъедено моими миазмами. Я практически поглотил его. По сути он уже был живым мертвецом, ему оставалось недолго. Заглянув в его воспоминания, стало понятно что его искалечил я. И каждый раз когда он приходил нас мучить я калечил его еще сильнее. Его защиты хватило что бы не умереть в момент моего воплощения, но уже тогда темная троица крепко вцепилась в его душу и не спеша поедала его разум.
– Что ж, это звучит не так уж плохо, – усмехнулся Юрий, но сразу стушевался увидев взгляд Паши, чье лицо сейчас скорее было похоже на маску.
– Я считай дважды убил человека, – мертвым голосом произнес он, – а он был хорошим парнем. До встречи со мной. Я изменил его и убил.
Наступило молчание. Каждый думал о своем, но было видно люди уже пытаются хотя бы все взвесить. Давалось с трудом, но в целом, настроение немного выровнялось. Не знаю насколько это оправдывало большого парня, для меня как несколько раз побывавшего в аду нисколько. Но я и не на месте Паши.
– Не стоит корить себя, – рассудительным тоном сказал Сергей, – во-первых, потому что это был не ты, а темная троица, думаю им в любом случае нужно было что-то есть что бы не облизываться на нас. Во-вторых, если бы этого не случилось, уверен что он все равно бы нас мучил, только со светлой головой и в этом случае нам пришлось бы именно драться с ним. Я понимаю и ваше огорчение, – он оглядел всех остальных строгим взглядом, – но лично предпочту видеть вас всех… живыми, нежели обменять треть вас на месть и самомнение.
Авторитет Сергея был непоколебим, и если уж даже он согласен с подобным исходом то возможно и остальные смогут это принять.
– Как ты с ним поступил? – спросила Мария.
– Тело убил, а ядро извлек и очистил.
Он раскрыл ладонь в которой покоилась сколотая полусфера размером с грецкий орех. Очень тусклая и ничем не напоминающая светлячков, в которых мы обращались за пределами наших чертогов. Но в ней все еще теплилась жизнь, которую поддерживал Паша.
– Он что… жив? – неуверенно спросил я
– Условно, скорее он не знает, что умер и видит сны.
Волна неодобрения пробежала в нашей ментальной сети.
– Надеюсь это кошмары? – с вызовом спросил Юрий.
– Нет, – холодно ответил Паша и треснувшая полусфера снова исчезла в его ладони.
– Молодец сынок, – с этими словами Мария подошла к нему и крепко обняла.
Больше всего она боялась, что он будет соответствовать своему второму имени. Абаддон. И видимо поэтому так обрадовалась его милосердию. Я, често говоря, тоже немного переживал, но видя каким он растет все больше убеждался, что все будет хорошо, а сегодня он сдал свой экзамен на хорошего парня. Да и мы теперь можем дышать свободнее когда над нами не висит дамоклов меч. В конце концов, это тоже победа!
Молодец сынок, – с этими словами Мария подошла к нему и крепко обняла.
– На примере Калиба мы видим, что мое присутствие губительно влияет на людей.
– Калиба? – спросила Мария.
– Так звали большого парня. Я много чего интересного подчерпнул из его воспоминаний, но об этом позже.
– Ты уверен, что это именно из-за тебя это произошло? Быть может это коснулось только его.
– Да, с ним точно, а на других людях я экспериментировать не хочу. Темную троицу специально сюда и закинули что бы Винмар не вымер от того как они фонят.
– Тогда с первоначальным планом у нас явная проблема, – сказал я, – затеряться в толпе буквально не получится.
Изначально рассматривали много вариантов, но все сводилось к тому что нам будут нужны связи. Что мы будем делать после победы? Одинокий маленький ребенок, у которого нет даже одежды, не говоря уже о каких-то документах. Не в детдом же, в конце концов отправляться. Связи у нас были, у каждого свои и оставалось только решить к кому обратиться. Одним из очевидных вариантов было обратиться к верным людям Алика. Подробностей своей смерти он не раскрывал, но уверял, что это были не свои. К тому же за нами наверняка придут, а у него уже готовая боевая организация и сохранившееся влияние и ресурсы. Как говорил Алик, мы могли бы стать королями преступного мира. Но по тем же очевидным причинам этот вариант забраковали. Паша конечно уже подрос и ребенком его называть трудно, но все равно не хотелось, что бы он вырос в такой среде. И рано или поздно за такими приходят и Алик тому живое, мертвое, свидетельство.
Поэтому я предложил обратиться к моему брату Лазарю. Насколько я помнил он сейчас в условной свите новоявленного Императора и, судя по всему, имеет большое влияние. Мы редко общались, в основном потому что у каждого было очень много работы. Но возможно мы стали отдаляться, когда он сменил отцовскую фамилию Филин на девичью фамилию матери Старин. Вроде и мелочь, но видимо это все равно как-то влияет. Хотя я подозревал, что мэра нашего города в петлю отправил именно он, за то что тот приказал убить меня. Интересно как он сейчас, прошло ведь не так много времени с моей смерти. После того как он поднялся в КГБ начался развал Союза, и в этот момент он примкнул к Императору, чья цель была не только не дать Союзу развалиться а еще больше укрепить его. Пока не ясно, но я склоняюсь к тому что его ставка сыграла. Логично было бы обратиться к нему, потому что именно такие как он в итоге приходят за такими как Алик. Я составил в голове письмо в котором ему все объяснил бы, он бы точно поверил. Но как быть если мы не можем находиться рядом с людьми?
– Мы покинем это тело, – сказал Паша.
В ментальной сети пронеслось общее удивление, все разу вспомнили каково это находиться во внешнем мире, светлячком обреченным постепенно растаять. Не иметь тела, только ядро и неприятное чувство дезориентации.
– Что ты задумал? – Сергей озвучил общий вопрос.
– Я пока до конца не разобрался, но понял что пока я нахожусь в теле оно служит ретранслятором негативной энергии, которые исходят от темной троицы. Я недостаточно окреп, что бы их усмирить, но этого хватит что бы существовать вне тела и при этом поддерживать наш дом, – он повел ладонью в сторону, – вам не придется обращаться в светлячков.
– То есть мы станем полностью энергетической формой жизни, – задумчиво произнес Юрий.
– Не совсем, по крайней мере, сейчас нам необходимо что бы тело не умерло. Я не могу поддерживать стабильность один с таким грузом как темная троица, разделить их не получится так что придется их «растянуть». По-этому кому-то придется остаться. А если я этого не могу сделать то кандидат у нас только один.
Абсолютно все взгляды устремились на Полуноча игравшего в шашки с самим собой. Выбор очевиден, управлять телом могли только Паша и Полуночь. Темные начала в нем тоже превалировали, не так сильно как у Паши, но все же.
– Если ты планируешь разделить ношу на двоих, как это скажется на нем? – Алик с сомнением покачал головой, – кем он вырастет без нашего контроля и имея такой груз на плечах.
В буквальном смысле на плечах, темные наросты на его теле не становились меньше а только росли.
– Я думаю со временем мы сможем его навещать во снах. А пока доверить его воспитание твоему брату, пап, – Паша глянул на меня, – к тому же, мне уже поздновато, а он еще может получить нормальное детство.
– Повторюсь, – не отступал Алик, – имея такой дисбаланс в ядре о каком нормальном детстве идет речь?
Вот уж кого я бы не заподозрил в чрезмерной опеке над Полуночем.
– ОН СИЛЬНЕЕ ЧЕМ КАЖЕТСЯ, – неожиданно для всех прогремел незнакомый голос.
Если бы у нас были внутренности, то он моментально сократились бы в испуге. Это был чистый гнев. Глаза Паши превратились в светящиеся сапфиры, а за его спиной раздулись черные наросты которые мы уже привыкли не замечать. Но это был не Нарцисс и не дрожащий безымянный голос, губами Паши говорил тот, кто все это время молчал. Вместе с тем мы почувствовали как наша ментальная сеть нагревается от негативных эмоций. Как вырвалось на свободу все, что накипело за последние два года нашего совместного проживания. Ссоры, обиды и даже мелкие пустяки вдруг обретали в наших глазах непомерный вес. Вдруг захотелось ударить кого-нибудь, и для этого подходил любой, к каждому накопилось претензий. К Алику за то ,что иногда засматривается на Марию. К Марии за то, что уделяет больше внимания внимание детям а не мне. К Сергею за то, что все его слушаются. К самому себе, за все, за всю свою жизнь. Вся наша идиллия вдруг показалась фальшью и насмешкой.
– Братец фу! – раздался не менее громкий голос Нарцисса и наваждение пропало.
Всем сразу стало как-то неловко, и мы закрылись друг от друга. Мы смотрели друг на друга испуганными глазами ожидая нападения. Я ведь чувствовал как и направленные на меня негативные эмоции так и их отправителя. Кажется, этот вопрос нам все еще предстоит проработать на сеансе семейно психотерапии.
