Текст книги "Интересная книга"

Автор книги: Александр Тулунский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 7 страниц)

Глава 13

Николай уже знал, что он сможет, и должен сделать и, больше не раздумывая, бросился к трапу, ведущему на командирской мостик. Краснофлотец, стоящий у входа на трап, попытался его остановить, но Николай просто оттолкнул его в сторону и быстро влетел на мостик. – Разрешите обратиться, товарищ капитан 3 ранга! – обратился он к командиру, который внимательно наблюдал за спасательной операцией в бинокль.

– Зачем вы здесь? – с раздражением спросил командир, оторвавшись от бинокля.

– У меня есть просьба, товарищ капитан 3 ранга! – продолжил Николай, – позвольте мне отправиться с катером, следующим рейсом.

– Это еще зачем? – возмутился командир, – это вам не прогулочное судно, а спасательная операция. Ступайте, не мешайте!

– Так я же не на южный берег Крыма прошусь, товарищ капитан 3 ранга, а на спасательную операцию, чтобы принять в ней участие.

– Ну, вот еще, без вас справятся, будете только мешать, – отозвался командир, – ступайте вниз!

– Я хороший пловец и ныряльщик, я смогу вытащить оставшегося в трюме моториста сейнера, – продолжил пояснять Николай. – Я прошел специальную подготовку и участвовал в таких операциях и у меня даже есть награды за них. (Николай, конечно, немножко слукавил, сказав про награды, но одна медаль у него была, и он о ней вспомнил).

– А ты не врешь? – командир неожиданно перешел на «ты».

– Никак нет, товарищ капитан 3 ранга, я же в трюм прошусь, а не на отдых! – ответил Николай.

– А ты понимаешь, лейтенант, что если ты в этом трюме сгинешь, то меня отправят в трибунал, и за твою погибель дадут не меньше вышки?

– Да, понимаю, товарищ капитан 3 ранга! – ответил Николай, – но вы не волнуйтесь, все акты и протоколы я уже подписал, и, если я там сгину, а вам дадут вышку, встретимся на небесах, там все и обсудим!

– Ну и нахал же ты, лейтенант Исаев! – усмехнулся командир, – и шуточки твои дурацкие, и совсем не вовремя. Ладно, постой пока здесь, разберемся!

– Сигнальщик! – скомандовал командир, – передай на катер семафор: «Боцману прибыть к командиру немедленно!»

– Есть передать семафор «Боцману прибыть к командиру немедленно»! – ответил сигнальщик и яростно замахал флажками в сторону катера, который уже приближался к эсминцу.

Как только сигнальщик закончил передачу, с катера тоже что-то передали семафором, и сигнальщик доложил командиру: – Семафор на катере принят и отрепетован!

Катер еще продолжал движение, а ловкий боцман ухватился за штормтрап, быстро поднялся на борт эсминца, бегом поднялся на командирский мостик и, приложив руку к голове, начал, было, рапортовать, но командир остановил его движением руки. – Послушай, Михалыч! – сказал он, – вот этот лейтенант Исаев уверяет, что он искусный пловец и ныряльщик, и берется вытащить из трюма застрявшего там рыбака. Что ты скажешь?

Боцман таким внимательным взором стал осматривать Николая, что тот встал по стройке «смирно», сжав руки в кулаки. – Я думаю, что он справится! –  уверенно ответил боцман.

– Как думаешь, Михалыч, сколько этот сейнер еще продержится на воде? – спросил командир.

– Полчаса, а может быть и больше, но за полчаса я ручаюсь! – ответил боцман, а Николай подумал, что этот человек, которому лет сорок, неоднократно бывал свидетелем гибели судов.

– Ладно, рискнем! – сказал командир, – в любом случае, выше вышки не дадут, а ты, Исаев, запомни, что если сгинешь в трюме, то на глаза мне не попадайся, так как моему гневу не будет предела. Затем он повернулся к боцману: – Михалыч, возьми все это дело под свой контроль, и обеспечь лейтенанта всем необходимым, и, давайте, двигайтесь, каждая минута на счету, ни пуха вам!

– Есть! – ответили хором Николай и боцман, который добавил: – К чёрту!

– Тебя как по имени? – спросил боцман Николая, когда они спускались по трапу, и, получив ответ, продолжил: – Ты, Никола, беги и спускайся на катер, а я подойду чуть позже, нужно кое-что подготовить.

Все шестеро спасенных рыбаков уже поднялись на борт эсминца, и Николай довольно удачно, хотя спасательный пояс мешал движениям, спустился по штормтрапу на борт катера и уселся на ближайшую банку.

Боцман появился только минуты через две, и в руках он держал какую-то клеенчатую сумку. Ловко спустившись на катер, он приказал одному из краснофлотцев встать к рулю и отваливать, а сам уселся на банку рядом с Николаем и стал демонстрировать ему то, что он приготовил. – Слушай сюда, Никола! – начал он, – это  аккумуляторный водолазный фонарь, работает под водой, правда, он давно не заряжался, но тебе зарядки должно хватить. Вот это пояс с водолазным ножом, он с защелкой, чтобы не выронить его случайно,  и еще здесь длинная,  крепкая веревка, я тебе сделаю страховку, уже там, на сейнере. И еще прищепка, на всякий случай, если этот парень не умеет плавать, защемишь ему нос. Пока двигаемся, освой все это снаряжение! – и Николай попробовал включить фонарь, вынул и вставил  нож в ножны, и подержал в руках обычную бельевую прищепку.

– Пора, Никола! – сказал боцман, когда катер стал приближаться к сейнеру, готовься!

Николай снял с себя спасательный пояс,  обувь, морской китель, брюки, и хотел снять и нижнее белье, но боцман отсоветовал это делать, сказав, что в белье будет теплее. Немного подумав, он добавил, что в воде, в белом белье, Николай будет более заметен. Затем Николай надел пояс с ножом, зацепив на пояс прищепку, и еще раз проверил фонарь.

Можно сказать, он был готов, хотя главный пункт подготовки, который не касался боцмана, был еще впереди. Чтобы его выполнить, Николай выставил  правую руку за борт катера, намочил ее летящими брызгами, а затем, положив ее на знак «В» на левой руке, попросил водные стихии помочь ему. В конце просьбы он, как всегда, попросил не отказывать ему. И хотя все эти просьбы были выполнена только мысленно, боцман сосредоточенность Николая заметил, но ничего не спросил, очевидно, подумав, что тот просто сосредотачивался, а, может быть, и молился.

При подходе к сейнеру Николай заметил, как в группе рыбаков, стоящей на палубе, один из них передал сверток, завернутый в клеенку, другому человеку, а затем отошел от группы подальше, насколько это было возможно. Николай понял, что это был капитан, который передал судовые документы своему помощнику, решив навсегда остаться на сейнере с погибающим мотористом.

– Капитан, ко мне! – скомандовал боцман, перепрыгнув на палубу сейнера, и отошедший человек немедленно подошел к нему. Боцман кратко и убедительно рассказал капитану, что спасатель Николай постарается вытащить оставшегося в трюме моториста, и попросил капитана ознакомить Николая с планировкой трюма.

Через пару минут Николай уже хорошо знал путь к мотористу, который продолжал стучать, сообщая, что он жив. Боцман привязал конец веревки к поясу Николая, который провентилировал легкие, перекрестился и бросился в грузовой люк, заполненной водой Баренцева моря.

Вода, разумеется, была очень холодной, но водные стихии отозвались на просьбу Николая, и ему было не холодно, вполне терпимо, и он плыл в толще воды, вытягивая за собой тонкую веревку. До поворота, который ему предстояло сделать, было довольно светло, и Николай включил фонарь только после этого поворота.  Стук, хорошо передающийся по воде, стал громче.

– «А вдруг здесь сидит какой-нибудь осьминог?!» – неожиданная мысль поразила Николая. – «И я останусь здесь, на дне этого сейнера, как остались деньги на дне бидона в шуточном рассказе. Нет, не может здесь быть никаких осьминогов!»

В свете фонаря путь был хорошо виден… гребок… еще гребок, и Николай вынырнул из воды в воздушном мешке и с удовольствием отдышался.  Наверное, этот мешок был довольно приличных размеров и находящийся в нем моторист не успел потребить имеющийся в нем кислород, так как дышалось легко.

Моторист сидел, согнувшись, на затопленном металлическом шкафу, и стучал гаечным ключом по металлическому борту. На появление Николая он никак не отреагировал, а только зажмурил глаза от яркого света фонаря после мрака трюма.

– Васька, Васька! – окликнул его Николай, вспомнив, что так о нем отзывались рыбаки, но парень, впавший в ступор, опять же не реагировал. И тогда Николай подплыл к нему и, по рабоче-крестьянски размахнувшись, врезал ему по «сусалам».

– Ты чего дерешься?! – ответил парень, открыв глаза. – Ты кто, морской царь?

– Я спасатель, приплыл за тобой, сейчас мы с тобой нырнем, и все будет в порядке, не утонешь вместе с сейнером.

– Нет, нет! – заверещал крепкий на вид парень, – я боюсь, я плавать не умею. Нет, ни за что!

– А ты понимаешь, что сейнер сейчас утонет? – спросил его Николай.

– Да, понимаю! – последовал ответ, – я уже со всеми родными попрощался.

– Ты, дурачок, наверное, не знаешь, что ваш капитан не имеет права покинуть тонущий сейнер, пока на нем остается живой человек, и он утонет вместе с тобой.

– Все равно, я нырять боюсь! – ответил моторист.

– Ну, как хочешь! – сказал Николай, –  раз хочешь остаться, я тебя сейчас зарежу, чтобы ты больше не стучал, скажу, что ты утонул, и тогда капитан будет иметь право покинуть этот сейнер, – и Николай, сдвинув защелку, стал вынимать нож.

– Нет, нет! – парень действительно испугался, – только как же я буду нырять, если я этого не умею?

– Тебе ничего не нужно уметь!  – ответил ему Николай. – Тебе, Василий (он специально назвал его по имени, чтобы взбодрить), нужно будет сделать только то, что я тебе скажу. И Николай поведал мотористу, что тому нужно будет провентилировать легкие, закрыть рот и глаза, а затем ухватиться правой рукой за пояс Николая и, когда они окажутся под водой, грести левой рукой и ногами, не прекращая движений.

Василий согласно кивнул, а когда Николай зажал ему нос прищепкой, прогнусавил: – А ето есе засем?

– Чтобы ты случайно не вдохнул воды, раз не умеешь плавать и нырять, – пояснил Николай. – Слезай со своего помоста, подыши, как я, и начинаем двигаться. Они почти синхронно подышали, и погрузились в воду.

Двигаться с «прицепом» стало тяжелее, но пришедший в себя Василий уверенно греб, и их тандем медленно, но уверенно двигался вперед.

Гребок, гребок правой рукой (в левой руке – фонарь), еще гребок, и скоро будет долгожданный поворот к свету и воздуху, такому желанному. Но свет фонаря начал быстро затухать, потом резко и неожиданно погас.

В наступившей кромешной темноте Николай сделал еще пару гребков, пытаясь сохранить направление движения, и, (о, какая радость!) достиг поворота, и сделал его, волоча за собой Василия, который почему-то прекратил грести. Николай ткнул локтем Василия, который восстановил гребки, сделал гребок сам и вдруг почувствовал, как его дернули за пояс назад… да… назад, он не ошибся. Николай сделал еще один мощный гребок и снова – никакого движения вперед, а только рывок назад.

Его пронзила мысль, что веревка, которую он волочил за собой, где-то и за что-то зацепилась, а это означало… что времени отцепить веревку у него просто нет.

Боцман, который стравливал веревку при движении Николая вперед, почуяв неладное, выбрал слабину (умница), и Николай в слабом свете, поступающим через люк, заметил эту белую, натянутую в воде, веревку. И тогда он бросил фонарь, ставший ненужным, и, ухватившись за веревку, попробовал тянуть ее на себя. Боцман, почувствовав натяжение, также стал тянуть, но зацепившаяся петля двигаться не давала, и тогда Николай, намотав веревку на левую руку, правой выдернул нож и отрезал веревку со стороны зацепа.

Он похвалил себя за то, что намотал веревку на руку, так как боцман ее резко потянул, и их тандем рывком двинулся вперед, да так, что Николай выронил нож. Если бы он веревку не намотал на руку, то удержать бы ее не смог, а боцман, почувствовав, что он тянет «улов», действовал, как лебедка, и через несколько секунд и спасатель и спасенный, как пробки вынырнули в полости люка, где боцман, капитан и его помощник буквально выдернули их обоих из воды.

– Михалыч, а я ваш нож и фонарь утопил! – прошептал Николай, – простите, если сможете?!

Глава 14

Та-так…

Та-так…

Та-так… – радостно стучали колеса пассажирского поезда Мурманск-Москва, расставаясь с суровым заполярьем, в предвкушении встречи с прекрасной, летней погодой средней полосы.

Несмотря на раннее утро, хотя было уже светло, пассажир Николай Исаев не спал, лежа на своей верхней полке, и вспоминал последние события, участником которых он оказался. Чуть не рассмеявшись, он вспомнил, как оставшийся в трюме моторист Василий получил еще раз по «сусалам» от капитана сейнера, когда они с Николаем вынырнули из воды в грузовом люке тонущего сейнера. «Та сто вы все теётесь?» – прогнусавил тогда Василий, у которого на носу оставалось прищепка.

И капитан пояснил ему, что затем, чтобы он запомнил, что приказы капитана нужно выполнять, даже если ты его не уважаешь, но, по крайней мере, как старшего товарища. А парень ответил, что он хотел как лучше, хотел устранить течь и даже мечтал, что его похвалят, вот и увлекся, не заметил, как вода перекрыла проход. Потом этого парня вытошнило грязной водой, и капитан сказал, что теперь Василий – настоящий моряк, так как отведал трюмной водички.

– «Надо же, как человеческие судьбы зависят от разных мелочей, которых мы подчас не замечаем!» –  задумался Николай. – «Вот, взять три пустячных медяшки – перемычки от генератора. Если бы их поставили правильно, то события развернулись бы по-другому. Меня бы не отправили на Северный флот, я бы знать не знал о новом эсминце, и не принимал бы участия в спасательной операции на погибающем сейнере, и вряд ли бы кто вытащил этого Василия из трюма. Опытный Михалыч так удивлялся, что мне удалось это сделать без водолазного снаряжения, а я бы, конечно, с  этой задачей не справился, если бы не помощь водных стихий и самого Михалыча. Водичка Баренцева моря не для купания, и у того же Василия за время нашего краткосрочного пребывания в воде, пару раз ноги сводило судорогами и он прекращал грести, но, молодец, колол ноги булавкой, которая у него была припасена.

Николай еще раз с благодарностью вспомнил боцмана Михалыча, который распорядился приготовить крохотную баньку на эсминце, где они с Василием отогревались после «купания». Николай, можно сказать, не сильно и замерз, но Василий просто не мог двигаться, и краснофлотцы помогали ему перейти на катер, и потом подняться на борт эсминца. Еще ему вспомнилось удручающее зрелище гибели сейнера, когда он высоко задрав нос, скрылся под водой. Произошло это, когда катер подходил к эсминцу, то есть, в запасе у них оставалось всего несколько минут, и это все прекрасно осознавали.

И еще он вспомнил, что в его маленьком дорожном чемоданчике лежат награды и подарки. Там была Почетная Грамота от рыболовецкой артели и подарок рыбаков – макет парусника, помещенный в стеклянную, широкогорлую бутылку. Еще было благодарственное письмо от командующего Северным флотом и подарок командира эсминца – наручные часы с гравировкой. Особое место занимал подарок моториста Василия, который как оказалось, в тот злополучный рейс вышел первый раз в жизни, после краткосрочных курсов. Это была шкурка песца, «на воротник супруге», которую парень сам добыл и выделал прошедшей зимой. А Николай подарил ему на память интересную книгу с новеллами Проспера Мериме. Был там и памятный «сувенир» от боцмана Михалыча – кусочек спасительной веревки, которой боцман вытащил их, двоих из трюма.

*  *  *

Поезд из Мурманска отходил поздним вечером, и пассажиры, заняв места, и, не обращая внимания друг на друга, укладывались спать. Тогда Николай зашел купе первым, и сразу же забрался на верхнюю полку и уснул, и своих соседей  по купе не видел. Сейчас он заметил, что соседняя верхняя полка пустует, а нижние полки заняты спящими пассажирами. Решив, что пора вставать, он взял туалетные принадлежности и потихоньку, чтобы не беспокоить соседей, спустился вниз и пошел умываться. У туалета уже образовалась небольшая очередь, и ему пришлось подождать, а когда он вернулся, обнаружил, что его соседями являются его попутчики, с которыми он ехал в Мурманск –  дедушка с внуком.

– Ой, здравствуйте, дяденька моряк! – воскликнул мальчик, – как здорово, что мы с вами снова встретились! И радостный мальчик стал с увлечением рассказывать, что своих новых друзей в Мурманске он научил методу ориентирования с помощью часов, который узнал от дяденьки-моряка. Он, не переставая, тараторил о том, как рассказывал друзьям истории про Василису Прекрасную, про захреначивание полки и про бидон, сметану и деньги. – И вы знаете, дяденька! – закончил он свой рассказ, – почти никто не догадался, как и я, про то, что деньги остались на дне бидона, – и он расхохотался. – А вы мне еще что-нибудь интересное расскажете? – спросил он.

– Да успокойся ты, Петенька! – остановил его дедушка, – давай, мы с тобой умоемся, попьем чаю, и дяденька тоже попьет, а потом и поговорите. Успеете, дорога не ближняя!

– Ну, давай, Петро, побеседуем! – предложил Николай мальчику после чаепития, – о чем же интересном ты хотел бы узнать?

– О чем, о чем? а вот, о чем! – ответил мальчуган. – Расскажите мне, пожалуйста, если знаете, смешные истории, как в прошлый раз, только другие!

– Можно и смешные, – ответил Николай, – вот, слушай:

Идут по улице дед с внуком. Видят учительницу внука. Дед говорит:

– Прячься, ты же сбежал из школы сегодня.

– Это ты прячься, дедушка, я сказал, что ты умер, вот и ушел.

– Ха-ха-ха! – рассмеялся мальчик. – Ну, теперь, дедушка, я знаю как с уроков сбежать, особенно перед контрольной, – а дедушка осуждающе покачал головой. – Еще, дяденька, еще! – продолжил мальчик.

– Ну, вот еще, – сказал Николай, – слушай:

Мама находит в портфеле сына-первоклассника спички и спрашивает:

– А ты знаешь, что со спичками играть опасно?

– Я и не собирался с ними играть, мама. Я только прикуривал.

– Ха-ха-ха! – рассмеялся мальчуган, – первоклассник не играл, а прикуривал, ха-ха-ха, – а его дедушка снова осуждающе покачал головой. Неожиданно мальчик сказал: – Ой, мне нужно срочно, по важному делу! – и побежал в сторону туалета, а его дедушка обратился к Николаю: – Послушайте, товарищ военный моряк, зачем вы моему внуку рассказывайте всякие пошлости, да еще и про захреначивание?!

– Да что вы, э-э…

– Я – Николай Петрович! – представился старичок.

– Я тоже – Николай, очень приятно! – отозвался Николай. Во-первых, про захреначивание рассказывал не я, а во-вторых, ваш внук, наверняка, знает такое, что вам и в голову не приходило, гораздо почище того, что я рассказываю. Да вы сами свои школьные годы вспомните!

– Я учился в гимназии! – с оттенком гордости ответил Николай Петрович, – да, в гимназии, и если вспомнить те далекие годы, то… – и он рассмеялся. – Вы знаете, возле нашей гимназии было кадетское училище, и мы от этих кадетов такого наслушались, да, вы правы! Но, все равно, мне это не нравится, я, понимаете ли, преподаватель русского языка и литературы, до сих пор преподаю, и меня от всяких таких штучек просто коробит.

– Хорошо, хорошо! – согласился Николай, – больше не буду, мы найдем другие темы!

– Дяденька, а вы, правда, военный, морской командир? – спросил мальчик, вернувшись.

– Не совсем так, – ответил Николай, – у меня звание инженер-лейтенант, то есть, моя задача по службе – чисто техническая, так как я по специальности инженер-физик.

– Понятно! – сказал мальчик, – а вы мне еще расскажете смешные истории?

– Нет, Петя, больше не расскажу, я в твоем возрасте много таких историй знал, да все забыл, а какие помнил, я тебе уже рассказал. Давай-ка, мы с тобой немножко займемся  физикой, тебе будет интересно.

– Физикой? – опешил мальчик, – ее же только в старших классах проходят, я ничего не пойму!

– Все поймешь, не волнуйся! Вот, например, ты знаешь, что такое инерция?

– Да, конечно, знаю, например, если на велике разогнаться, то какое-то время можно ехать, не крутя педали, по инерции.

– Правильно, молодец! – ответил ему Николай, – я тебе сейчас продемонстрирую фокус, основанный на законе инерции. Ты, наверное, первый класс уже закончил, и у тебя должны быть спички. Дай мне две спички!

 – Я уже в третий пойду! – рассмеялся мальчик, – но спичек у меня нет!

– У меня есть! – сказал дедушка мальчика, доставая коробок из кармана.

– Отлично! – сказал Николай, – значит, фокус получится!

Он достал из кармана, и расстелил на столике носовой платок, положил на него две спички и, взяв пустой стакан, расположил спички так, чтобы края перевернутого вверх дном стакана можно было поставить на спички. Затем он достал из кармана мелкую монетку, положил ее между спичками и накрыл сверху  перевернутым стаканом.

– Нужно достать монетку из-под стакана! – сказал он мальчику, – не снимая его, и, не применяя никаких инструментов, кроме своих рук.

– Да это же невозможно! – воскликнул мальчик, – вот, если бы была линейка, можно было бы монетку вытолкать линейкой, а так – невозможно.

– Да, невозможно! – согласился Николай, – если не применять законов физики, а я смогу. Вот, смотри, и прижми стакан для твоей полной уверенности, что я не буду мухлевать!

Мальчик прижал стакан к столику двумя руками, а Николай ногтем указательного пальца начал царапать ткань платка между спичками, и при каждом таком движении монетка сдвигалась на несколько миллиметров в сторону его пальца и, в конце концов, показалась из-под края стакана.

– Алле гоп, готово! – сказал Николай, протягивая монетку мальчику.

– О, здорово! – воскликнул мальчуган, – давайте, теперь я попробую, если получится, буду всем показывать.

На этот раз Николай прижал стакан, а мальчик, действуя подобным образом, вытащил монетку, закричав: – Ура, получилось! Физике – Ура!

Они долго обсуждали этот процесс, и мальчик прекрасно понял объяснение Николая, а затем старичок попросил Николая объяснить ему, как правильно подключить выключатель к лампе, которую он установил над своей кроватью. Старичок сказал, что он все сделал, вроде бы, правильно, но, как только включает лампу, вылетают пробки. А он, как гуманитарий, разобраться не может.

Николай попросил старичка нарисовать, как он это сделал, и объяснил его ошибку, сказав, что выключатель нужно подключить последовательно в цепь, а не параллельно, как это сделал старичок. Так, за разговорами, подошло время обеда, начали разносить чай, пассажиры перекусили своими припасами и, как это водится во всех поездах, устроили себе тихий час.

Николай, как и остальные пассажиры, забравшись на верхнюю полку, предался размышлениям. Уже завтра он будет в Москве и с удовольствием займется бумажной работой в своем отделе, не помышляя на какое-то время об активных действиях. На данный момент ему  их вполне хватило. А в ближайшем будущем его любимая жена Галя переведется на обучение в московское медицинское училище, и они устроят свое семейное гнездышко в общежитии, на первое время, конечно, а дальше видно будет.

И у них все будет хорошо, как и во всей их любимой, прекрасной стране. Все будет просто замечательно!

– Хорошо… хорошо… хорошо! – поддакивали колеса.