Текст книги "Красные нити (СИ)"

Автор книги: Александр Скок

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц)

Я и Денисов переглянулись. Следователь что-то записал на бумаге, положил трубку и взглянул на нас:

– Вот, не знаю, заинтересует ли вас это… – протянул лист. – В Сосновой роще труп нашли. Расчлененка. В первый раз такое. Ну, в смысле, после гула такого еще не происходило.

– Серьезное дело. У вас часто такое? – спросил Денисов.

– Тьфу, тьфу, – постучал по столу, – на моей практике такое было лет пять назад в последний раз. Алкаш бабу свою топором зарубил, потом заморозил и жрал по частям.

– Сигнал проверим, возможно, убийство связано с гулом.

– Типун вам на язык, товарищ капитан! Нам расчлененка на регулярной основе совсем не нужна!

– А что там за Сосновая роща?

– В конце бухты местечко неплохое. Место тихое, спокойное. Беговые дорожки. Туристы там часто ошиваются.

– Следственная группа выехала? – спросил Николай.

– Пока, что нет. Сегодня у нас что-то с утра прям аврал. Две квартирные кражи, сами понимаете, как это… Думаю, что ребята задержатся немного. Я сообщу им, что дело теперь у ФСБ. Поехать с вами?

– Нет, сами справимся. Просьба: если придут с заявлением о пропаже родственников, сообщите сразу. Вот мой номер, – Николай передал визитку Сотнику. Потом кивнул мне на коробку с копиями дел, мол, возьми с собой.

Я водрузил ее в багажник внедорожника, Денисов снял пиджак, положил его на заднее сиденье и закатал рукава рубашки. Жара стояла жуткая, было градуса тридцать два, и это только утро! Днем ожидалось под сорок. Синоптики обещали, что завтра наступит похолодание и придут дожди. Что ж, хочется верить, что товарищи не ошибаются.

Мы отправились в Сосновую рощу. По дороге заехали в аптеку за хирургическими перчатками.

Сосновая роща – тихое место, популярное среди туристов, расположенное рядом с морем и простиравшееся вдоль берега на километр. По тропам здоровья прогуливались и совершали пробежки люди, рядом был каменистый пляж. Вокруг рощи стояли несколько отелей.

К нашему удивлению, следственная группа прибыла раньше нас. Вот что визит сотрудника главка ФСБ делает! Место, где было найдено тело, огорожено полосатой лентой. Тело лежало среди сосен, покрытое темной пленкой. Вокруг была следственная группа, двое мужчин и женщина в полицейской форме, заполняющая какие-то документы.

Когда мы подошли, Денисов вытащил удостоверение из кармана брюк и представился. Спросил, кто старший.

– Я старший. Майор Трубкин, – ответил невысокий, полноватый полицейский в серых брюках и клетчатой рубашке с короткими рукавами. На затылке блестела залысина. Ему было около сорока.

– Что у нас? – поинтересовался Николай.

– Убийство. Расчлененка. Конечности и голова отрублены, скорее всего, топором.

– Топор нашли?

– Не нашли, – ответил Трубкин, вынимая из кармана пачку сигарет. – Убийство, вероятно, произошло здесь, ночью. Точное время скажет Семеныч, наш криминалист, но он сейчас занят на другом конце города, там была квартирная кража. Свидетелей нет. На дороге есть несколько камер, будем проверять.

– Удалось установить личность?

Женщина протянула Денисову прозрачный пакет с личными вещами убитого: телефон, бумажник, мелочь, а также водительские права, ключи.

Николай посмотрел права:

– Олег Викторович Тиньков, проживает в Геленджике.

– Будете смотреть? – Трубкин указал на труп.

– Да, – ответил Николай.

Майор нехотя нагнулся и сдвинул пленку.

Перед нами предстала ужасная картина: Тиньков в светлых джинсах и белой футболке лежал на спине с раскинутыми в сторону руками. Руки были отрублены под плечами, ноги, – в районе паха, а голова, – ровно по линии плеч. Его одежда была пропитана кровью, как и земля, и трава рядом с телом. Увиденное заставило меня побледнеть, и меня штормануло так, что я успел отойти на несколько шагов, прежде чем вырвало на сосну. Денисов бросил на меня взгляд, затем опустился рядом с трупом на корточки и осмотрелся. Провел рукой по траве.

– Проверили землю на наличие следов обуви? Тут она мягкая, след должен остаться.

– Проверили, все чисто, – сказал Трубкин. – Мы работаем четко, Николай Николаевич. Я столько лет в следствии, что действия стали автоматическими, – с этими слова он прикурил сигарету.

Николай задумался. Он извлек из кармана хирургические перчатки, надел их и осмотрел ногти трупа, потом зачем-то заглянул в рот и осторожно перевернул тело. Под ним лежал спичечный коробок.

– А вы уверены, что все смотрели? – произнес Денисов с ноткой насмешки. – Подайте пакет для улик.

Полицейские посмотрели друг на друга с некоторым замешательством, но затем Трубкин сообразил и поспешил извлечь пакет из сумки, передав его Денисову.

– И метрическую линейку, – скомандовал Николай.

Оперативница передала ее эфэсбэшнику, тот положил линейку рядом с коробком и поднявшись, сделал несколько фотографий. Потом взял коробок за край пальцами и погрузил его в пакет.

– Как говорится, хочешь спрятать, – положи на видное место, – философски пробормотал Трубкин. – Хорошая работа, Николай Николаевич!

Меня более-менее отпустило, и я продолжал следить за происходящим с расстояния, опершись рукой о сосну. Денисов аккуратно спрятал улику в карман и, выпрямившись, окинул взглядом окрестности.

– Ночью здесь много народу? – поинтересовался он.

– В роще обычно никого нет. Ну разве что очень редко. Туристы в это время, как правило, больше в районе набережной околачиваются, по клубам и барам. Рядом есть кальянная, туда молодежь часто собирается. Может, кто-то что-то слышал, – ответил Трубкин.

– Понятно, – кивнул Денисов и снял перчатки.

Он отвел меня в сторону.

– Что скажешь? – спросил.

Я пожал плечами. Все, что мне хотелось, так это поскорее уйти отсюда.

– Не знаю. Похоже, что это все маньяк какой-то.

– Время покажет... Тебе уже лучше?

– Немного, но не совсем.

– Тебе повезло, что не завтракал. Иначе было бы хуже. Не стоит принимать все это близко к сердцу. Постарайся забыть.

– Ага, забудешь уж тут, – сказал я, и перед глазами тут же встала картина расчлененки. К горлу снова подкатил комок. Неимоверными усилиями я сдержал себя, чтобы меня снова не стошнило. Не было желания в первый же день заблевать место преступления. Это было бы фиаско.

– Ладно, давай осмотримся. Может быть, удастся что-то найти, – и, повернувшись к полицейским, Николай сказал:

– Занимайтесь, коллеги. Мы тут осмотримся.

Трубкин кивнул.

Эфэсбэшник долго и не спеша ходил вокруг места преступления, заложив руки за спину, с каждым разом делая круг все шире, – все время смотрел под ноги, иногда подолгу стоял на месте, рассматривая ветви сосны. Я держался на одном месте и старался не смотреть на труп, который накрыли пленкой. В какой-то момент Николай ушел достаточно далеко от места преступления, и я потерял его из виду. Вернулся он минут через пятнадцать и обратился к Трубкину:

– Ладно, продолжайте оформлять. Все отчеты передайте через Сотника. Это убийство будет приобщено к делам по гулу.

– Так точно, Николай Николаевич. Разрешите вопрос?

– Спрашивайте.

– А как это связано с гулом? Просто не вкладывается это убийство в общую картину преступлений. Во время гула люди пропадают, а убийств, да еще и расчлененки ни разу не было.

– Пока что никак. Но взять во внимание это убийство просто необходимо, – туманно ответил Николай.

Он передал Трубкину свою визитку и попросил звонить, если что-то найдут.

Наконец-то мы ушли и сели в джип. Денисов снова надел перчатки, аккуратно вынул спичечный коробок из пакета и положил на приборную панель.

– Чего ты хочешь сделать? – спросил я, наблюдая за Денисовым.

– Снять отпечатки, – ответил он.

– Прямо здесь?

В ответ кивок.

Николай вытащил из бардачка небольшую коробку, из которой извлек кисть и баночку с дактилоскопическим порошком. После быстрой процедуры на коробке проявилось несколько отпечатков. Скопировав их на клейкую ленту, Денисов приложил ее к незнакомому мне устройству, похожему на терминал для оплаты картой.

– Что это за штука? – спросил я.

– Сканер, – ответил он.

– Типа он копирует отпечатки?

– С его помощью можно перенести отпечатки на ноутбук и провести поиск по базам. Если не сложно, убери кисть и порошок обратно.

Пока я убирал все в бардачок, спросил:

– Почему ты решил, что убийство связано с гулом?

Денисов взглянул на наручные часы.

– Сотник не позвонил. Значит, никаких обращений о пропажах пока не было и, чувствую, не будет. Убийство произошло в Сосновой роще. В других делах, которые я изучил, пропавших в последний раз фиксировали на улицах: Революционная, Прибрежная, Крымская, Черноморская, Южная, Ульяновская, Красногвардейская – все они рядом с рощей. Кроме того, расчлененок у них тут не так уж и много, и если это произошло во время гула, стоит обратить на это внимание.

– Ну, так-то все логично. Наверное. Как ты запомнил все улицы? Я ни одной не запомнил, хотя только два дела просмотрел.

– У меня фотографическая память.

– Это как?

– Мои глаза как фотоаппарат, делают снимок всего, что видят, и сохраняют в памяти. Поэтому без труда могу запомнить целую страницу текста.

– Круто! Мне бы так!

– Тут ничего сложного. Тренируйся чаще – и сможешь так же.

Денисов расположил на коленях ноутбук и стал прогонять полученные отпечатки по базам. Поглощенный работой, он не отрывал взгляда от экрана. В какой-то момент я не выдержал и спросил:

– Ну что там?

– Занятная картина вырисовывается, очень занятная. Отпечатки принадлежат некоему сорока двух летнему Владу Завулонову из Геленджика. Но есть один интересный момент!

Николай сделал паузу, чтобы подержать интригу.

– И какой? – не выдержал я молчания.

– Два года назад он умер!

– Умер? – удивился я.

– Именно!

Я усмехнулся:

– Тогда откуда отпечатки?

– Хороший вопрос.

Я подумал, как такое возможно? Никак. Если только Завулонов не восстал из мертвых, чтобы совершить это убийство. Денисов повернул ко мне ноутбук и показал фоторобот, сделанный еще давно. С экрана на меня смотрел человек, с гориллоподными чертами лица. У него был массивный череп. Черные длинные волосы, массивный лоб, густые брови, глубоко посаженные глаза, большие губы и мощная челюсть. Щеки покрыты бородой.

– В ориентировке указано, что его рост два метра тридцать сантиметров, – сказал Николай.

Я присвистнул.

– А если коробок не связан с убийством? Может, он лежал там уже давно? – предположил я.

– И не сгнил от дождей? Посмотри, и скажи, сколько, по-твоему, ему лет, – Денисов протянул мне пакет с коробком.

Я осмотрел его, не вынимая из целлофана. Он явно не был подвержен долгое время губительному воздействию осадков. Выглядел так, будто его выронили на днях. Пожав плечами, я положил пакет на приборную панель:

– Выглядит хорошо.

– Вот тебе еще железный факт: отпечатки на коробке свежие.

Я развел руками. Николай проговорил, считывая с экрана:

– Послужной список Завулонова: судим за разбой, был выпущен условно-досрочно. Потом был объявлен в федеральный розыск, МВД обвиняло его в двойном убийстве. Умер от заболеваний нервной системы два года назад.

– И что теперь будем делать? Как человек, который умер, мог оставить на месте убийства отпечатки пальцев?

Глава 3

В мрачном холле морга, где почему-то стояла неимоверная духота и запах смерти пронизывал воздух, мы встретились с Татьяной, супругой Тинькова. Ее лицо было истерто слезами, словно бумага под дождем. Татьяна приехала сюда для опознания супруга.

– Татьяна, есть ли у вашего мужа враги? – спросил Денисов, его голос утопал в тишине.

– Чтобы дошло до убийства… вряд ли… – едва прошептала она.

– Есть подозрения, кто мог это сделать?

– Нет. Даже не знаю, кто решился на такое зверство!

– Знаком ли вам Влад Завулонов?

Татьяна покачала головой:

– Нет, в первый раз слышу о нем.

Тогда Денисов показал ей его фоторобот, который был в телефоне:

– Посмотрите, пожалуйста, внимательно. Приходилось ли вам видеть этого человека?

Вдова покачала головой:

– Нет. А кто это? Это он убил Олега?

– Вполне вероятно. Татьяна, скажите, может, кто-то был в долгу перед вашим мужем? Супруг занимал деньги? Особенно крупные суммы?

– Насколько я знаю, нет.

– Кем работал ваш муж?

– Эко-активистом. Вел блог на тему экологии.

– Вспомните, поступали в адрес вашего супруга угрозы, или, может, был с кем-нибудь конфликт?

– Ой, что-то мне нехорошо… – Татьяна побледнела и почти упала, но Николай успел подхватить ее.

– Давайте выйдем на свежий воздух, – предложил он, взяв ее под руку, мы направились к выходу.

Остановились в тени дерева. Свежий воздух пошел супруге Тинькова на пользу, и ей стало лучше. Я принес из машины бутылку воды.

– Понимаю, что вам неприятен этот разговор, но от него зависит, насколько быстро мы найдем убийцу, – сказал Денисов.

– Да, я понимаю. – Женщина глотнула воды и проговорила:

– Был один момент около двух недель назад. Олег пытался привлечь внимание общественности к работе фанерного комбината. Дело касалось сброса промышленных отходов в городское водохранилище. Сначала руководство комбината пыталось заплатить Олегу за молчание, а когда он отказался, перешло к угрозам. Был один звонок, Олег долго с кем-то разговаривал, и я слышала, как он сказал: «Вы меня не запугаете».

– Так и сказал?

– Да. Я запомнила это очень хорошо, потому что тот разговор был очень напряженным.

– Почему вы думаете, что Олегу звонило именно руководство комбината?

– Потому что он сам мне рассказал, что звонил именно руководитель предприятия. Подробности разговора он мне не рассказывал. На все мои вопросы Олег отвечал, что сам во всем разберется. Он всегда был такой, все сам.

– Как называется комбинат?

– «Фанерпромторг», – тихо сказала Татьяна. – Директор Черных… вот только имя и отчество не помню.

– Татьяна, будет очень сложный вопрос, но вам нужно ответить. Тело вашего мужа нашли в Сосновой роще, убийство произошло ночью. Зачем Олег был там в такое время? Возможно, его кто-то туда вызвал? Он вам ничего об этом не говорил?

– В последний раз мы говорили вчера вечером. Он сказал, что задержится в офисе. Там он работал, писал статьи. Роща рядом с его офисом. Может быть, решил прогуляться, подышать свежим воздухом… Но это только мое предположение. Как на самом деле было, я не знаю. Олег мало о чем рассказывал, особенно о работе, и никогда не говорил, с кем и на какие встречи ходит. Так что я не исключаю, что его могли пригласить туда на встречу, – на ее глазах встали слезы, губы задрожали, и Татьяна разрыдалась. Сильно разрыдалась. Денисов кивнул мне: мол, на этом все.

– Если вспомните что-то еще, звоните, – Николай передал ей визитку.

Мы оставили Татьяну и отошли в сторону.

– Ну, что теперь? – спросил я.

Николай запустил руки в карманы и вздохнул:

– Надо будет наведаться на этот комбинат и поговорить с Черных. Интересно будет послушать, что он скажет.

– Думаешь, он реально мог пойти на расчлененку?

– Мотив у него был, – остановить статьи Тинькова о выбросах комбината. Предупреждения не помогли, и он пошел на крайнюю меру. Вполне логично. Может быть, он и не убивал сам, это грязная работа. Но нанять киллера вполне мог.

– И нанял Завулонова, которого нет в живых. Не удивлюсь, если узнаем, что этот Черных по выходным создает зомбаков в подвале своего дома. А потом они расчленяют людей.

Николай проводил взглядом Татьяну, которая вошла в здание морга, и проговорил:

– Кстати, про Завулонова. Надо поговорить с судмедэкспертом, который проводил вскрытие.

– Зачем?

– Буду поднимать вопрос о подлоге документов. Все указывает на то, что его смерть – фикция.

– Не совсем понимаю…

– Все говорит о том, что Завулонов жив. Умер он только на бумаге.

Я прокрутил в уме сказанное Николаем. После сегодняшней расчлененки думал я совсем туго.

– Зачем так усложнять? Завулонов не шпион, чтобы выдавать себя за мертвого, – проговорил я.

– Учитывая его криминальное прошлое, причин для такого ухода в тень может быть масса. Надо поглубже копнуть его биографию. Может, что-то интересное найдем. Ты идешь? – Денисов кивнул на здание морга, собираясь отправился к судмедэксперту.

Я посмотрел туда, в носу встал приторно-сладковатый запах формалина, витающий в коридорах здания, потом перед глазами появилась картина расчлененки, и к горлу неспешно подкатил комок.

– Нет. В машине подожду. Хватит с меня на сегодня трупов.

Прыгнул во внедорожник, включил кондиционер, и скоро салон наполнился спасительной прохладой. Я с наслаждением растекся в кресле и стал охлаждаться. Совершенно не представляю, как на юге можно выжить без кондиционера. Пока ждал Денисова, пришло сообщение в мессенджер от сестры.

«Прикинь, я поступила! Позвонили из деканата и сказали, что они ошиблись и я прошла по баллам! Ураааааа!!!».

«Поздравляю! Позвоню вечером».

«Люблю».

«Взаимно».

Не обманул эфэсбэшник. Теперь мне осталось выполнить свою часть уговора. Хотя можно было и свалить восвояси, но что-то подсказывало мне, что Денисов может легко организовать очередную ошибку в деканате, после которой выяснится, что сестра все-таки не поступила. Поэтому мне придется выполнять свою часть уговора до конца.

Денисов вернулся минут через пятнадцать. Сказал, что судмедэксперт утверждает, что Завулонов мертв. Документы, подтверждающие это: записи о вскрытии, приеме и сдачи тела в полном порядке.

– Я буду требовать эксгумации тела. Тогда мы точно узнаем, был ли похоронен Завулонов, – сказал эфэсбэшник и провернул ключ в зажигании.

Мы отправились по адресу, где когда-то жил Завулонов. Сейчас там проживала его сестра. Ее допрос ничего не дал, и мне показалось, что она искренне нам обо всем говорила, считая своего брата мертвым. Затем осмотрели кабинет Тинькова, в котором он работал накануне своей гибели. Ничего интересного там не нашли. После этого поехали в ОВД, чтобы пробить Завулонова по всем возможным базам: штрафы ГИБДД за последнее время, открыты ли были счета и были ли финансовые транзакции, покупались ли авиа и ж/д билеты на его фамилию, проверили базы погранслужбы – везде никаких движений и все указывало на то, что Завулонов действительно мертв. Но несмотря на это, Николай объявил его в федеральный розыск.

Мы заехали за кофе и решили выпить его на парковке, откуда открывался вид на море. Николай включил кондиционер на полную мощность, и вскоре в салоне наступила прохлада.

– Сегодня пекло, – проговорил он, отпивая свой американо. Потом уместил на коленях ноутбук и начал что-то печатать.

– Завтра обещают похолодание.

– Будем на это надеется.

– Что делать-то будем? Получается, Завулонова не существует? – спросил я.

– Сейчас я напишу постановление об эксгумации тела. Пока это все, что мы можем сделать.

На часах было около двух, и я не против был перекусить чего-нибудь, да и вообще передохнуть. Но негоже ныть в первый же день работы. Перехвачу что-нибудь по дороге. Поэтому пока я решил наслаждался своим латте, наблюдая, как над морем парит дельтаплан.

Стуча кнопками, как бы между делом Николай спросил:

– Ты что-нибудь вспомнил?

– О чем именно?

– Настало время поговорить о твоих способностях.

– Я тоже так думаю. Давно хотел.

– И?

– Не вспомнил.

– А пытался?

– Хоть скажи, что я должен вспомнить…

– Что помнишь о своем детстве? В период с четырех до шести лет? Было ли в твоей жизни что-то необычное?

– Детский дом помню.

– Вспоминай еще.

Я заскреб в памяти. Детали из того времени ускользали. Остались лишь фрагменты. В основном вспоминались драки с другими детьми, кражи сладостей на рынке и жестокие воспитатели. Когда мне стукнуло семь, я узнал, что у меня есть сестра, что она этажом ниже и ей всего четыре.

– Ничего особенного не припоминаю, – ответил я.

– Ты помнишь своих друзей из интерната?

– Ну да! Мы росли вместе. А что?

– Ты меня не так понял. Я имел в виду интернат, а не детский дом.

– Какой еще интернат? – переспросил я, смутно ощущая, что что-то забытое начинает всплывать на поверхность.

– Он называется научно-исследовательский институт прикладной гуманологии в Санкт-Петербурге. У него есть интернат для детей с необычными способностями. Ты там прожил два года, – объяснил Денисов, словно раскрывая двери в мир, который я не помнил.

– Ого… я… я не помню…

– Помнишь профессора Писарского?

– Нет. И что я там делал?

– Институт занимается изучением аномальных способностей человека, их раскрытием и развитием. Ты там жил и был… – Денисов сделал паузу, подбирая подходящее слово, – объектом исследования...

– Объектом исследования? Типа, подопытным? – скривился я.

– В определенном смысле, да.

– И что они у меня изучали?

Николай отпил кофе:

– Сверхспособности.

– Сверхспособности?

– Да. У некоторых детей были способности к левитации, у других, – другие необычные способности.

– Ты серьезно? Это же не шутка?

– А это так на нее похоже? – Денисов оторвался от своего ноутбука и посмотрел на меня. Мы оба смотрели друг на друга, а потом я отвернулся, глядя на море.

– А у меня какая способность? – спросил я.

– Сам как думаешь?

– Вот опять темнишь.

– В бардачке лежат таблетки. Возьми их. Они помогут вспомнить, все, что ты мог.

Я открыл бардачок. Внутри лежали блистеры с розовыми шариками. Я приблизился, чтобы их взять, но передумал. Я не стану их принимать, пока мне не расскажут, какие у меня способности! Я закрыл бардачок.

–Ты так и не ответил на мой вопрос. Повторю: какие у меня способности? И как они связаны с этим делом?

Денисов сделал несколько долгих глотков американо и вернулся к базе.

– Буду откровенен: я не знаю, – наконец сказал он.

Я хмыкнул. Как это – он не знает?

– Ты не знаешь, какие у меня способности, или не знаешь, как они связаны с делом? Да и вообще, ставить над детьми опыты – это разве законно?

– Незаконно. Я не знаю, какие у тебя способности, мне об этом не сообщили. И понятия не имею, как они помогут раскрыть нам дело. Раз уж дело дошло до откровенного разговора, скажу больше, чем полагается: мне дали приказ забрать тебя с собой, причину не объяснили. Я знаю о твоих способностях не больше, чем ты сам. Так что возьми себя в руки и перестань истерить. И пей таблетки.

Проклятье, меня просто используют! На языке застыла фраза: «Я выхожу из игры». Но не сказал я ее лишь потому, что помнил о сестре. Гнев внутри меня забурлил, как лава в жерле вулкана. Сам не знаю, откуда он появился. Видимо, стресс последних дней даром не прошел: визит эфэсбэшника, сестра не поступила, мой вылет в Геленджик, гул и труп в Сосновой роще. За всю мою жизнь ничего подобного со мной не происходило. И тут на тебе! Вот у меня и сорвало планку.

Не решившись начать конфликт, я просто вышел на улицу. Просто быстро пересек раскаленную улицу, просто зашел в ближайшее кафе, которое встретило меня приятной прохладой и сел за ближайший столик. Улыбчивая официантка принесла меню и ушла. Я принялся его листать, размышляя о том, что рассказал Денисов.

Как мне понимать, что Николаю приказали взять меня на дело? Кто? Зачем? Какие цели преследовали и чем были мотивированы? Противно было от того, что мне недосказывали все до конца. Как будто я какой-то второсортный и некоторые вещи не достоин знать. С какого черта вообще?

И вот еще: кто давал право проводить надо мной опыты? Это было худшим из всего. Отсутствие в памяти тех моментов жизни еще усугубляло картину. Что они делали со мной? И самое главное – чего они добились? Этот вопрос был главным. Понимание того, что у меня есть какие-то сверхспособности, ничуть не радовало. Наоборот, пугало.

Совсем ничего не знать о целях Денисов не мог. Хотя бы в общих чертах ему должны были рассказать. Следовательно, он опять со мной темнит. И что из этого? ЧТО ИЗ ЭТОГО? Что я могу сделать? Бросить все и уехать – не могу, тогда они примут меры и отменят поступление сестры. Остаться? Остаться. Ради сестры придется это сделать. Черт возьми, да меня завербовали! На чувствах к сестре сыграли! А что если… от пришедшей догадки меня прошиб пот.

– Определились? – официантка нарисовалась рядом со мной с улыбкой на лице, выдернув меня из размышлений.

Я огляделся и только сейчас понял, куда попал. Почти все столики были заняты, и я почувствовал здесь себя не в своей тарелке. В таких заведениях я еще никогда не был. Как я вообще попал сюда? Словно шел сюда не я. Впрочем, так оно и было. Гнев заволок взгляд пеленой, и я едва осознавал, куда шел. Сейчас мне казалось, что все посетители смотрят на меня и думают: какое право он имел сюда входить? Ботаникам здесь не место! Я потупил взгляд и опустил его в меню. Сердце стучало быстро, руки покрылись холодным потом.

– Если вы еще не определились, могу подойти чуть попозже, – сказала официантка.

– Солянку и кофе, – озвучил я, что первое пришло в голову.

– Что-нибудь еще? Хлеб? Десерт?

– Нет.

– У нас отличный чизкейк!

– Нет.

– Подумайте над выбором второго блюда. У нас отличные свиные ребра.

– Нет, спасибо!

Девушка снова улыбнулась и ушла, забрав меню. А я туго сглотнул и огляделся. Вроде бы никто на меня не смотрел. Я потер влажные ладони и уставился в окно.

А что если появление Денисова на пороге моего дома, и то, что сестра не поступила, – звенья одной цепи? Что если ФСБ все спланировала заранее? Что если контора подсуетилась и воздействовала на приемную комиссию университета, чтобы сестру не приняли? Ведь есть у ФСБ рычаги воздействия на университет? ФСБ могущественная организация, и наверняка такие рычаги есть. Они просчитали, что сначала я откажусь сотрудничать, и надавили на меня через сестру. Ведь знали, знали, что для меня важно дать ей высшее образование. Вот попадос так попадос! ФСБ, оказывается, готовилась!

Возможно такое, что после раскрытия дела или если следствие зайдет в тупик, меня убьют как ненужного свидетеля? Или устроят исчезновение и посадят в какую-нибудь секретную тюрьму? Такой вариант был достаточно жестким развитием событий, но это не делало его невозможным. Но не отпустят же они меня просто так, мол, иди на вольные хлеба человек со сверхспособностями? Точно не опустят. Тут даже к гадалке ходить не надо. Либо грохнут, либо посадят. Оба варианта меня категорически не устраивали.

Что ж… мне не остается ничего, кроме как ради своей же безопасности выяснить какая или какие сверхспособности у меня есть. А когда я это узнаю, буду применять их в свою пользу в случае опасности! По-моему, это был самый правильный ход в этой шахматной партии, в которой я играл против опытного соперника, даже гроссмейстера, то есть ФСБ.

В кафе послышался звон колокольчиков, висевших над входной дверью, и, подняв взгляд, я увидел, что ко мне шел Денисов.

– Успокоился? – спросил он.

Я кивнул. В его руках была коробка с делами. Он занял место за столом, а коробку поставил на пол, сдвинув под стол ногой.

– Война войной, а обед по расписанию, верно? – сказал он. – И кстати, ты забыл кое-что, – добавил Николай, и кинул на стол таблетки. Я взял их и осмотрел.

– Как их принимать? – спросил я.

– Три таблетки в день. Они действуют по накопительному эффекту, знаешь, что это значит?

– Действующее вещество постепенно накапливается в организме до нужного эффекта.

– Верно. На пятый день должен наступить эффект, но возможно, и раньше. У каждого индивидуально, – пояснил он.

Официантка принесла мою солянку и кофе. Денисов тоже сделал заказ и, когда наш обед был завершен, он вытер рот салфеткой и проговорил:

– Предлагаю приступить к изучению дел.

– Прямо здесь?

– Тебя что-то не устраивает?

– Не думал, что мы будем заниматься этим в кафе.

– Тебя никто не держит, можешь вернуться в отель. Но здесь вид лучше и всегда можно заказать чего-нибудь.

И в самом деле, вид из окна был великолепный – море и набережная. Не хотелось возвращаться в отель. В конце концов, можно сказать, что я выбрался на море. Надо ловить момент и любоваться видом.

– Нет, я останусь здесь, – сказал я и решил переключить тему. – Что там по запросу на эксгумацию?

– Отправил Сотнику, дал команду уведомить соответствующие инстанции и родственников Завулонова, – ответил он.

Денисов достал несколько дел и протянул мне.

– На что стоит обратить внимание? – спросил я, взяв их в руки.

– Есть ли связь между пропавшими. Это может быть все что угодно: работа, друзья, родственники, адреса. Любое совпадение.

Мы просидели за этим часа три. Николай за это время выпил где-то около дюжины кружек чая.

Я внимательно изучил четыре дела, которые мне достались, и могу сказать с полной ответственностью, что взаимосвязь между пропавшими была только одна: все они пропадали ночью во время гула, часть из них – в окрестностях Сосновой рощи. В остальном у них ничего общего. Это были люди разные по профессии, возрасту, социальному статусу, даже месту жительства.

Василий Никитин, студент четвертого курса местного института, двадцать один год. В последний раз его видела его девушка. Вася проводил ее до дома около полпервого ночи и пошел в общежитие, но до него не дошел, по дороге исчез. Учился по направлению туризма и гостиничного бизнеса. Все происходило недалеко от Сосновой рощи.

Была Татьяна Старостина, учительница старших классов, сорок один год. Возвращалась из Новороссийска, гостила там у сестры. Перед пропажей камера наблюдения зафиксировала ее на въезде в Геленджик в 4:22 утра. Дальше след Старостиной терялся.

Еще двое: Марк Бережной и Станислав Шишкин. Первый – водитель такси, второй – предприниматель, владелец кальянной. С Марком вышла вообще странная история. В день исчезновения он был на смене. Свое такси припарковал прямо под камерой наблюдения, находился все время внутри автомобиля и… пропал. Сам момент заснят не был, камера перестала работать на шесть минут семнадцать секунд из-за отключения электроэнергии. Справка от горэлектросетей прилагалась. Причина отключения: выход из строя резистора на трансформаторной подстанции, которая питала район. Когда камера вновь заработала, Марка в такси уже не было. Время пропажи между 3:21 и 3:27 ночи.

Шишкин закрыл свою кальянную в 2:30 ночи и поехал домой. Машина найдена недалеко от дома. Кстати, до Сосновой рощи было рукой подать. Когда оперативники нашли авто, ключ зажигания был на месте, двигатель работал. Личные вещи в салоне отсутствовали. Биллинг сим-карты ничего не дал. Последняя регистрация симки в сети около дома в 2:56.

Денисов закрыл дело и потер глаза, потом отпил чай и спросил:

– Что у тебя?

– Все происходило ночью, во время гула, также в двух делах все происходило недалеко от Сосновой рощи.

– Аналогично. Сосновая роща тоже фигурирует.

– У меня отключение света совпало с пропажей.

– А, ну-ка, что там?

Я протянул дело таксиста. Николай внимательно его изучил и положил в общую стопку.

– Занимательно. Но не думаю, что отключение света имеет отношение к пропаже людей. Случайность, не более, – заключил Денисов.

– Что дальше?

– А дальше поговорим с Черных, – Николай посмотрел на наручные часы. – Но сделаем это уже завтра. Пять часов, рабочий день комбината завершен.