Текст книги "Молодежь США. От нигилизма к политике"

Автор книги: Александр Брычков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)

В тексте договора подчеркивалось, что американский и вьетнамский народы не являются врагами. Война ведется от имени, но без согласия американцев. Она лишает Америку ее ресурсов, молодости, чести. Отвергая войну, молодые американцы отвергали также все формы дискриминации по цвету кожи, сословию, полу, национальному происхождению и этнической принадлежности, лежавших в основе военной политики Соединенных Штатов.

Делегация НСА посетила Ханой в декабре 1970 года, а уже 5–7 февраля 1971 года в Анн-Арбор (Мичиган) состоялась Национальная конференция молодежи и студентов в поддержку «мирного договора»… 2500 участников конференции, представлявшие около 500 высших учебных заведений, приняли решение развернуть кампанию по ратификации договора в форме сбора подписей под его текстом и дали клятву «предпринять все возможные действия для претворения в жизнь условий этого совместного договора и для того, чтобы заставить правительство Соединенных Штатов принять его». Здесь же было решено провести массовые демонстрации в Нью-Йорке начиная с 1 мая 1971 года.

Студенты сдержали свое слово, приняв самое активное участие в апрельско-майских антивоенных выступлениях 1971 года, которые развернулись в связи с вторжением американских войск в Лаос и начало которым было положено демонстрациями ветеранов войны в Вашингтоне. 27 апреля после выступлений ветеранов молодежь устроила настоящую осаду Капитолия и Пентагона. 4 мая они провели день кампании массового неповиновения, проходившей под лозунгом: «Если правительство не хочет остановить преступную войну, мы должны остановить правительство». Молодежь пикетировала конгресс, Белый дом, правительственные учреждения, блокировала мосты и главные магистрали Вашингтона, на целый день практически остановила деловую жизнь города. Против манифестантов было брошено 18 тысяч солдат и полицейских, вооруженных автоматами. Их доставляли в центр города военными вертолетами. В тот же день во многих университетах и колледжах были проведены митинги, забастовки и бойкот занятий в память погибших год назад четырех студентов Кентского университета.

Только в Вашингтоне было арестовано 13 тысяч человек, 90 процентов из них – юноши и девушки моложе 25 лет. Тюрьмы и полицейские участки оказались переполненными. Стадион имени Кеннеди и Форт-Белвор были превращены в настоящие концентрационные лагеря. Но репрессии не сломили борцов за справедливость, а, напротив, способствовали дальнейшему развитию демократического движения в США.

Апрельско-майские антивоенные выступления наглядно показали, что «новое левое» движение не умерло, не исчезло бесследно. Студенческие выступления за мир и демократию, инициатором и организатором многих из которых была СДО, способствовали прозрению и включению в активную борьбу других групп американской молодежи и населения, в первую очередь военнослужащих и ветеранов войны. Именно бывшие фронтовики стали 24 апреля 1971 года авангардом полумиллионной антивоенной манифестации в Вашингтоне. Можно без преувеличения сказать, что студенты и негритянская молодежь своими антивоенными действиями на протяжении ряда лет повлияли на ветеранов, а последние, в свою очередь, пробудили к действиям другие слои американцев, стоявших ранее в стороне от политических выступлений.

В апрельские и майские дни в колоннах демонстрантов было больше рабочих, служащих, представителей интеллигенции, национальных меньшинств, для которых борьба против войны слилась с борьбой за разрешение жгучих социальных проблем и привела их в одни ряды с белыми американцами. В колоннах демонстрантов оказалось на этот раз значительное число представителей старших возрастных групп. Однако подавляющее большинство, в том числе среди бывших фронтовиков и рабочих, составляли молодые люди. Это дало основания обозревателю столичной газеты «Стар» заявить, что «молодежь в казармах, в студенческих городках и на заводах связана сегодня узами, которые правительству не порвать».

Это новое явление в развитии демократического движения в США свидетельствовало о том, что «новое левое» возникло не случайно, что поставленные им проблемы касаются большинства американцев.

Расширение социальной базы демократического движения сопровождалось поисками путей достижения единства действия его различных отрядов.

В конце июня 1971 года в городе Милуоки (штат Висконсин) состоялась национальная конференция «Народной коалиции в защиту мира и справедливости», объединяющей свыше ста прогрессивных общественных организаций и групп США. Наряду с ранее существовавшими антивоенными и студенческими организациями «нового левого» направления в ее работе приняли участие представители компартии, Союза молодых рабочих за освобождение, ветеранов войны, профсоюза автомобилестроителей, женских организаций, юристов, священников. На конференции были обсуждены вопросы дальнейшего развития массового движения американцев за окончание войны США в Юго-Восточной Азии, запланировано проведение летом и осенью 1971 года антивоенных демонстраций и митингов протеста во многих городах США, а также «похода за жизнь», который предполагалось начать 6 ноября 1971 года и закончить кампанией массового неповиновения. Как и в мае 1971 года, эту кампанию было решено провести под лозунгом «Если правительство не хочет остановить войну, мы должны остановить правительство». На конференции говорилось о необходимости привлечения в антивоенное движение большего числа рабочих и членов профсоюзов, о сочетании борьбы за прекращение войны с борьбой за сохранение демократии, за социальные и экономические требования трудящихся. Большое место в деятельности коалиции занимает поддержка борьбы за свободу и равноправие негритянского населения. Коалиция тесно сотрудничает с «Конференцией христианского руководства на Юге», с организацией «Ветераны против войны во Вьетнаме», с «Движением в защиту благосостояния народа», с некоторыми профсоюзами и другими общественными организациями. В деятельности коалиции принимает участие ряд организаций студентов, продолжающих проявлять политическую активность.

14—16 октября 1971 года в Вашингтоне по инициативе Национальной студенческой ассоциации была созвана Международная студенческая конференция в поддержку борьбы народов Индокитая против агрессии Соединенных Штатов. Впервые организованное НСА мероприятие было поддержано боевым авангардом студенчества мира – Международным союзом студентов (МСС), раскола которого на протяжении многих лет безуспешно добивалось направляемое ЦРУ бывшее реакционное руководство ассоциации. «Мы признаем Временное революционное правительство Южного Вьетнама, – отмечалось в призыве конференции, – как единственного законного представителя южновьетнамского народа и всей душой поддерживаем его предложения из семи пунктов о мирном урегулировании». Участники конференции заявили о своей поддержке борьбы американского народа против войны на уничтожение, которая велась от их имени, но к которой они не имели никакого отношения, о чем красноречиво свидетельствовали непрекращавшиеся антивоенные демонстрации. Они призвали всех студентов принять участие в этой борьбе, найти пути для преодоления раскола в движении, который активно используется в своих интересах силами империализма. Конференция поручила членам американской делегации развернуть широкую кампанию по разъяснению варварской политики сайгонского режима и правящих кругов США; всеми средствами добиваться принятия президентом Никсоном справедливых требований вьетнамского народа. В целях дальнейшего сплочения антиимпериалистических сил было решено обратиться к студентам США и всего мира провести 11–19 марта 1972 года «Неделю международной солидарности с вьетнамским народом». Конференция поддержала также призыв «Народной коалиции в защиту мира и справедливости» о проведении 6 ноября 1971 года кампании массового неповиновения. Тысячи студентов приняли участие в состоявшихся в этот день во многих городах США демонстрациях и маршах. В Нью-Йорке число участников марша превысило 20 тысяч человек. Они протестовали против войны во Вьетнаме, замораживания заработной платы, расизма, против политических убийств в американских тюрьмах, против ядерных испытаний на острове Амчитка, за освобождение Анджелы Дэвис.

Еще более широкий размах приняли студенческие выступления в апреле 1972 года после возобновления бомбардировок и минирования портов Демократической Республики Вьетнам. На чрезвычайном совещании представителей 50 университетов и 516 колледжей страны, состоявшемся 17 апреля 1972 года, было принято решение о проведении общенациональной студенческой забастовки протеста. Забастовка началась 22 апреля. Забастовавшие студенты не просто прекратили занятия. Мощные манифестации состоялись не только в университетских кэмпусах и на улицах городов США, но и на военных полигонах, около военно-воздушных и морских баз, где испытывается новое оружие и откуда направлялись американские войска в Юго-Восточную Азию. В одном Нью-Йорке в антивоенных демонстрациях 23 апреля участвовало свыше 60 тысяч человек. В ряде мест между студентами и войсками произошли кровавые столкновения. Забастовкой оказалось охвачено большинство высших учебных заведений США.

Но иногда в ходе подготовки манифестаций различные группировки, раздираемые противоречиями, не могли договориться о единых выступлениях. В ряде мест в этот день состоялись две и даже три раздельные демонстрации.

Неспособность существующих группировок прийти к единству дискредитирует их в глазах радикально настроенных студентов. Психологически подготовленные к участию в политических действиях, они не желают выступать под лозунгами этих группировок, ищут новые формы объединения и объекты борьбы, вокруг которых могли бы сплотиться широкие массы молодежи, как студенческой, так и рабочей.

Одним из таких объектов после прекращения агрессии американского империализма против героического вьетнамского народа стала борьба за амнистию молодым американцам, отказавшимся служить в армии. О широте этого движения можно судить хотя бы по тому, что только в самих США проживало, скрываясь от властей, свыше 80 тысяч бывших военнослужащих, дезертировавших из армии; свыше 100 тысяч молодых людей, не пожелавших быть призванными в вооруженные силы, нашли убежище за границей.

С окончанием войны во Вьетнаме политическая активность леворадикальной молодежи не исчезла бесследно. Она приобретает новые формы выражения. В частности, прогрессивно настроенные студенты стали уделять несравненно большее внимание расширению своего политического кругозора, изучению опыта революционной борьбы, марксистско-ленинской теории.

С полным основанием американские коммунисты отметили в своей новой программе, принятой XIX съездом, тот факт, что «за последнее десятилетие небывало вырос интерес к марксизму». По всей стране в университетах и колледжах действуют кружки и группы по изучению работ классиков марксизма-ленинизма.

Спад массовых политических выступлений, связанный с окончанием войны во Вьетнаме и переходом леворадикального молодежного и студенческого движения на новый этап своего развития, многие либералы, в том числе и из социал-демократической партии, поспешили истолковать на свой манер. Один из лидеров этой партии, известный своими правооппортунистическими взглядами, Ирвинг Хоу, пытается убедить молодежь в том, что «либеральный мир является единственно возможной базой для деятельности левых сил». Он призывает отказаться от поисков революционной идеологии, вообще не обращать на нее никакого внимания, а вернуться к спокойной борьбе за гражданские права и за мир в той форме, в какой она существовала до появления «нового левого» движения.

Напрасные увещевания. Радикальное движение молодежи не исчезло. Оно только начинает, по выражению известного профсоюзного деятеля и руководителя антивоенного движения С. Линса, выходить из детского возраста. Об этом свидетельствует, например, рост неудовлетворенности и усиление волнений среди рабочей молодежи. Их не устраивают существующие условия труда. Они не боятся потерять работу, резко протестуют против однообразия трудовых операций на поточных линиях, не считаются с правилами работы, заводским распорядком и авторитетом начальства, отвергают традиционные стандарты американского общества. Не случайно за молодыми рабочими укрепилась кличка «рабочих, создающих проблемы».

Молодые рабочие резко протестуют против социальных условий труда, против соглашательской политики профсоюзных лидеров. Они являются инициаторами участившихся «диких» забастовок, не разрешенных профсоюзами, добиваются представительства молодых рабочих в профсоюзном руководстве, участия в контроле над производством, проводят работу в жилых районах вокруг вопросов о налогах, благоустройстве, квартплаты. Сочетание борьбы на предприятиях и в жилых районах делает выступления молодых рабочих более политически заостренными, выходящими за рамки чисто экономических требований, поскольку они направлены не против отдельных предпринимателей, а против государственных институтов и учреждений.

Именно с этой частью трудящейся молодежи стремятся в первую очередь установить связи леворадикальные студенты. Об этом стремлении свидетельствовало, в частности, создание в феврале 1971 года Рабоче-университетского союза. В работе учредительной конференции приняли участие профессора, студенты, члены профсоюзов, в том числе руководители семи национальных профсоюзных объединений. Конференция обратилась с призывом к прогрессивным элементам в университетах и в рабочем движении «развернуть совместную работу для достижения общих социальных и политических целей», главным образом окончания войны в Юго-Восточной Азии и перевода экономики с военных рельсов на удовлетворение человеческих потребностей в области жилищного строительства, здравоохранения, образования и окружающей среды.

Многие радикально настроенные студенты после окончания учебы поступают простыми рабочими на промышленные предприятия, переносят туда свой опыт организаторской и политической работы. На заводах и фабриках действуют сотни созданных ими политических групп социалистической ориентации.

В самих университетах ширится движение к объединению профессорско-преподавательского состава в профессиональные союзы, зачастую совместно с рабочими и техническим персоналом, в комитеты политических действий.

Наблюдается дальнейшая радикализация как студенческих масс, так и части профессорско-преподавательского состава. Парадокс, однако, состоит в том, что эта радикализация происходит в условиях отсутствия в университетах какой бы то ни было влиятельной организованной политической силы, которая могла бы объединить радикалов, направить их потенциальную энергию на конкретные массовые действия.

Многие бывшие активисты «новых левых» организаций понимают этот парадокс и все чаще высказывают мысль о необходимости создания общенациональной организации, деятельность которой не замыкалась бы на внутренних идеологических дискуссиях, а была направлена на развитие массового движения вокруг кризисных проблем, которые чувствует все большее число американцев, по, к сожалению, еще не понимают их существа. Эта организация должна отказаться от пренебрежительного отношения к повседневным требованиям трудящихся. Ею должны руководить не ораторы, считающие только самих себя подлинными революционерами, но заботящиеся, главным образом, о внутреннем самосовершенствовании, а люди, способные дойти до масс, убедить их в необходимости ломки структуры капиталистического общества. «Отсутствие национальной организации, – пишет один из теоретиков «нового левого», Майкл Лернер, – перед которой лидеры чувствовали бы политическую ответственность, усилило разрыв между ними и предполагаемой массовой базой». Один из путей преодоления трудностей, существующих в движении, М. Лернер видит в соединении «жизнеспособности, творческого духа и оригинальности нового левого с элементами дисциплины, организации и ориентацией на широкие социальные проблемы, присущими старому левому».

Осенью 1971 года бывшие активные участники «нового левого» движения предприняли попытку создания такой массовой общенациональной организации, которую решено было назвать Новым американским движением (НАМ). Создатели НАМ поставили перед собой цель не допускать в деятельности новой организации ошибок, присущих «новому левому»: анархистское отрицание руководства, чрезмерные надежды на развитие национально-освободительной борьбы для осуществления революционных преобразований в развитых капиталистических странах. Но, несмотря на такие заявления, инициаторы создания новой организации не сумели не только преодолеть былые ошибки, но и сделали шаг назад по сравнению с программными разработками СДО. Предложенная ими программа, рассчитанная на то, чтобы не оттолкнуть ориентирующихся на реформы политиков, оказалась куцей и сводилась в основном к трем пунктам:

1. Борьба за улучшение условий и безопасности труда и улучшение системы здравоохранения рабочих.

2. Борьба против правительственной экономической политики, за развитие экономики в интересах народа, за народный контроль над экономикой.

3. Борьба против империализма.

В программу не были включены никакие специфические требования, вокруг которых левые группировки могли бы развернуть работу на местах. Тем самым НАМ с самого начала самоизолировалось, поставило препятствия на пути его превращения в массовую организацию. Молчанием был обойден вопрос о системе связи между местными группами и их деятельностью и «национальным руководством и национальными программами».

Новое американское движение умерло, так и не родившись. Инициаторы его создания решили заняться более тщательной подготовкой условий для существования в будущем общенациональной массовой организации, создавать в этих целях группы социалистической ориентации на местах (на предприятиях, в жилых кварталах, в профсоюзах, в университетских кэмпусах, в женских организациях и т. п.), дать возможность их членам приобрести собственный политический опыт вокруг частных и местных проблем. Было решено также периодически проводить встречи руководителей этих групп, где они могли бы обмениваться опытом и продолжать разработку политической платформы, на которой в будущем могла бы быть создана общенациональная организация.

Не соединенные с партией рабочего класса, базирующейся на принципах марксизма-ленинизма, имеющей программу революционных преобразований, подобные усилия не дают ощутимых результатов.

Некоторые руководители современного леворадикального движения сами косвенно признают это, подчеркивая первостепенную роль субъективного фактора в борьбе за осуществление революционных преобразований. Таким субъективным фактором является революционная марксистско-ленинская партия. «Развитие базирующейся на марксизме революционной партии, – писал редактор леворадикальной газеты «Гардиан» Карл Дэвидсон, – необходимое субъективное условие для революции, способствующее и усиливающее обострение объективных условий, должно рассматриваться как первоочередная задача американских революционеров в этом десятилетии».

ТРЕЗВАЯ ОЦЕНКА

Коммунистическая партия США, в ряды которой встают самые мужественные представители современного молодого поколения, внимательно следит за сложными идейно-политическими процессами, имеющими место в рядах американского «нового левого» движения. Молодые коммунисты активно работают в различных организациях леворадикальной молодежи и студенчества США, доказывая искреннее стремление компартии к положительному сотрудничеству с ними, а не попытки разложить их изнутри, как заявляют буржуазные и левосектантские пропагандисты. Вместе с тем партия не скрывает, что ее члены, находясь в рядах широких демократических организаций молодежи, всячески стремятся повысить их боевой дух, ведут в них пропаганду идей научного социализма. Уже XVIII съезд Компартии США поставил задачу «способствовать всеми средствами созданию молодежных групп с социалистической ориентацией, не нарушая, естественно, их самостоятельности». Сразу же после съезда там, где для этого имелись благоприятные возможности, коммунисты начали создавать местные марксистские молодежные кружки, марксистские дискуссионные клубы и подобные им группы в высших учебных заведениях.

Накануне своего XIX съезда, состоявшегося в мае 1969 года, компартия глубоко проанализировала сложившееся в леворадикальном движении положение, отметив его сильные и слабые стороны. В документе о политике партии по вопросам молодежного движения отмечалось, что социалистической молодежной организации не удалось добиться существенных успехов, несмотря на чрезвычайно высокую степень радикализации молодежи. Вместе с тем общая радикализация способствовала росту интереса рабочей молодежи к левым идеям. Активизация участия молодежи в деятельности профсоюзов способствовала в ряде случаев повышению их боевого духа, что является одним из условий развития в рабочем движении настроений политического радикализма. С другой стороны, около 25 процентов молодых рабочих в той или иной форме поддерживали расиста Дж. Уоллеса во время избирательной кампании 1968 года. И хотя эта поддержка в значительной степени объяснялась интересом к выдвинутой Дж. Уоллесом демагогической программе социальных преобразований, она свидетельствовала вместе с тем о расистских настроениях, присущих значительной части белой молодежи. Поддержка рабочей молодежью Дж. Уоллеса наглядно продемонстрировала левым силам необходимость поисков новых подходов к ней, хотя непоследовательные элементы среди «новых левых» увидели в этом только новое подтверждение своего негативного отношения к рабочему классу как к безнадежной для осуществления радикальных общественных преобразований массе.

Компартия отметила существенные сдвиги, имевшие место в движении за свободу и равноправие негритянского народа, рост национального самосознания и расовой гордости среди негритянской молодежи, усиление стремления к единству с другими частями революционного и демократического движения на основе полного равенства и организационной самостоятельности негритянского движения. Усиливается борьба молодых негритянских рабочих за равноправное представительство в профсоюзах, против дискриминации при приеме на работу и проявлений расизма в цехах. Компартия отметила более высокое понимание среди рабочей негритянской молодежи по сравнению со студентами необходимости единства белых и черных, что является отражением классового характера борьбы на промышленных предприятиях. Вместе с тем партия откровенно указывает на непоследовательность, элементы национализма и экстремизма, проявившиеся, в частности, в последнее время в руководстве партии «Черная пантера».

Большое внимание в анализе компартии было уделено студенческому движению, в котором насчитываются сотни тысяч активных, по-боевому настроенных участников, полностью изменивших политический климат в высших учебных заведениях и в органах студенческого самоуправления, стоявших в недалеком прошлом на правых позициях.

Компартия признала, что она не располагала достаточными возможностями для идеологического и организационного влияния на «новых левых». Тем не менее студенческая молодежь отбросила подогреваемые официальной пропагандой мифы об агрессивности коммунизма.

Отмечая существенные политические и идеологические сдвиги в «новом левом», особенно признание его определенной частью ведущей революционно-преобразующей роли рабочего класса, американские коммунисты не закрывают глаза на присущую многим его участникам путаницу по основным вопросам, непоследовательность, проявления бесплодного экстремизма и ультрареволюционной фразеологии. Как отмечало международное Совещание коммунистических и рабочих партий 1969 года, они распространяют в рядах молодежи идеи научного социализма, «разъясняют опасность разного рода псевдореволюционных идей, которые могут повлиять на молодежь, стремятся помочь ей найти правильный путь в борьбе против империализма», разъясняют, что «только тесная связь с рабочим движением и его коммунистическим авангардом может открыть перед молодежью действительно революционную перспективу». Американские коммунисты стремятся уделять первостепенное внимание теоретическим вопросам революционной борьбы, которые стоят в центре внимания леворадикальной молодежи и студенчества на нынешнем этапе развития движения. Они прямо говорят об основных теоретических ошибках «новых левых». К числу таких ошибок, проявлявшихся на разных этапах движения и в разной степени, относятся следующие:

1. Принижение или недооценка ведущей революционно-преобразующей роли рабочего класса, и в первую очередь промышленных рабочих, в современном мире; преувеличение революционных возможностей крестьянского (в странах «третьего мира») и студенческого движения.

2. Разрыв, а в ряде случаев и прямое противопоставление друг другу трех основных революционных потоков современности.

3. Непонимание противоречия между социализмом и капитализмом как основного противоречия современного мира.

4. Представление в качестве основного внутреннего противоречия в США противоречия между теми, кто принимает буржуазные ценности существующей системы, и теми, кто их отвергает, а не классового конфликта между рабочим классом и буржуазией, иными словами, не противоречия между трудом и капиталом.

5. Нечеткое понимание эксплуатации трудящихся масс как существа классового угнетения в Америке.

6. Путаница в вопросах будущего общественного устройства, когда вопрос о завоевании рабочим классом государственной власти затуманивается лишенными классового содержания концепциями «контроль в местных общинах» и «децентрализованная демократия».

7. Отсутствие последовательной борьбы за достижение классового единства черных и белых как важнейшего элемента революционной стратегии.

Таким образом, можно скорее говорить о приближении определенных секций «нового левого» движения к марксизму-ленинизму, нежели об их полном переходе на позиции этого единственно подлинного революционного учения. Этому процессу мешал целый ряд причин субъективного и объективного характера, порождавших, особенно в СДО, многочисленные политические, идеологические и организационные слабости.

Сказывалось стремление руководства рассматривать СДО как организацию, предназначенную прежде всего для объединения всех студентов левой ориентации. По этой причине СДО постоянно походило на движение с довольно текучим составом участников, а не на организацию.

На протяжении длительного времени в СДО даже не предпринимались попытки хотя в какой-то мере ограничить фракционную деятельность.

Использовавшаяся СДО тактика борьбы не была последовательной, что находило в первую очередь выражение в противоречивом, а иногда и взаимно исключающем толковании «прямых действий», конфронтации, лозунга «власть студентам» и т. п.

Неспособность многих «новых левых» перейти на последовательные позиции борьбы в интересах рабочего класса связана с трудностями полного разрыва с идеологией средних слоев. Многие оказываются не в состоянии совершить данный скачок.

Анализируя развитие молодежного движения, американские коммунисты исходили из факта возникновения как в «новом левом», так и в организациях борцов за свободу и равноправие негритянского населения течений, приближающихся к марксизму. В этих условиях не всегда может оправдать себя тактика временных уступок «новому левому» и националистическим группировкам ради достижения определенной степени единства демократических сил при проведении отдельных конкретных политических акций. Особое значение приобретает борьба за чистоту марксизма. Компартия стремится к тому, чтобы руководством к действию включающейся в революционную борьбу молодежи были не второстепенные побудительные мотивы, а ясные марксистско-ленинские идеологические установки.

Анализ развития молодежного движения был закреплен в документах XIX съезда КП США. «Бунт молодежи, – подчеркивается в новой программе Коммунистической партии США, – ставит под сомнение лозунги и успех капиталистического общества. Молодежь требует практической реализации принципов демократии, свободы, равенства, мира и высокой морали». На съезде отмечалось, что «ударная бригада революционного перехода, молодежь, по-прежнему задает тон»; что в борьбу, помимо студентов, все более активно включаются молодые военнослужащие, «которые бросают вызов режиму абсолютизма и военщины, поднимают знамя мира и равенства, разоблачают агрессивный характер войны», что «молодые рабочие, большое число которых впервые приходит в промышленность, становятся ударными бригадами рабочего класса». «Они, – говорил товарищ Г. Холл, – воодушевляют своим примером массовые движения. Молодые рабочие добиваются оживления профсоюзного движения. Именно эти молодые рабочие – многие из них сами недавно студенты – составляют связующее звено между студентами и рабочим классом».

Съезд призвал американских коммунистов исходить в работе с молодежью из твердых классовых позиций, подчеркнул неразрывную связь их борьбы с борьбой классов и социальных групп, частью которых они являются, что не исключает, однако, их значения как специфической социальной группы, способной вступать в широкие коалиции для борьбы против общего для всех трудящихся экономического, политического и социального гнета. «Молодежи, – говорится в новой программе Коммунистической партии США, – присуща любовь к жизни, инициативность, отвага и идеализм. Чтобы быть эффективным инструментом в деле осуществления общественных преобразований, эти качества должны использоваться не слепо, а с пониманием противоборствующих сил. То, в чем капиталистическое общество отказывает молодежи, может быть отвоевано только в борьбе против монополистического господства в союзе с рабочим классом».

Съезд отметил появление в США благоприятных условий для широкого распространения марксистско-ленинской идеологии среди молодежи и ее активного участия во всех прогрессивных и демократических движениях. Однако росту интереса молодежи к марксизму противостоит сильное влияние мелкобуржуазной идеологии. «Радикализации, – указывалось в резолюциях съезда, – в большей степени подверглась молодежь не основных отраслей промышленности, что сделало движение, в первую очередь студенческое, особенно восприимчивым к мелкобуржуазному влиянию». Именно в силу этого в стране не оказалось ни одной «новой левой» группировки, которая целиком могла бы перейти в ближайшем будущем на позиции марксизма-ленинизма.