Текст книги "Незримые нити (СИ)"

Автор книги: Александр Нетылев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Иногда ему казалось, что это единственный способ заставить людей слушать и не перебивать.

– Ты думаешь, что я поверю тебе? – осведомился Веймин, – Заканчивай спектакль, брат.

– Нет, я думаю, что где-то под толстым слоем ослиного упрямства у тебя все-таки есть мозги, – раздраженно ответил Дан, – И если мы до них доберемся, то ты сможешь оценить мои слова беспристрастно.

Скепсис в глазах первого принца был заметен невооруженным взглядом, но по крайней мере, от него чувствовалось такой угрозы, как от недавнего гнева.

– Говори, – повелел Веймин.

Как будто это он контролировал ситуацию.

Дан, однако, спорить не стал. Коротко кивнув, он сказал прямо и четко:

– Сяолуна убил наш отец.

Веймин оторопел. На мгновение он утратил дар речи. А затем вскричал на все болото:

– Да как ты смеешь! Как у тебя язык повернулся обвинять Его Величество!.. Ты перешел все возможные границы, брат! Ты хуже изменника!

К тому моменту Дану надоело слушать.

– Сюин, – коротко позвал он.

Ловко спрыгнув с дерева, девушка подала ему сложенный в несколько раз платок, который на очередной гневной тираде перекочевал в рот первого принца.

– А мне ты кляп не предлагал, – демонстративно-капризным голосом отметила наследница Фен, вслушиваясь в гневное мычание Веймина.

– Может быть, у тебя просто слишком красивый голос? – улыбнулся в ответ Дан.

Впрочем, он немедленно снова стал серьезным.

– Я говорю правду, брат. Сяолуна убил отец. Не потому что тот был недостоин править: это... не имело никакого значения.

Даниил пожал плечами:

– Ведь править ему бы не пришлось. Ни ему. Ни тебе. Ни мне. Его Величество выбирал не наследника, а новое тело. Сильное физически и обладающее развитым энергетическим ядром. Именно поэтому наследным принцем должен был стать не умелый правитель, организатор, руководитель, политик, экономист, – а самый тренированный воин и самый могущественный заклинатель. Государственный ум все равно был бы не его, а прежнего короля.

Юноша чуть усмехнулся:

– Думаю, излишне говорить, что хромой калека, неспособный исцеляться, в качестве тела-носителя его не устраивал от слова «совсем».

Глаза первого принца метали молнии, – к счастью, лишь метафорически. Он не верил ни единому слову. И казалось, сейчас перегрызет платок.

– Я говорю правду, Веймин, – сказал Дан, – Именно об этом рассказывалось в том свитке, что я украл из запретной секции королевского архива. Тайная техника, позволяющая обменяться телами с другим человеком. Король собирался использовать её на мне или тебе, – смотря кто показал бы себя более сильным. Как до того использовал в каждом поколении нашего клана. Как в будущем использовал бы на своем сыне от прекрасной Сюин.

Ответом ему стало глухое рычание.

– Извини, я не понял, – сказал Дан, – Это «р-р-р» как «каким дураком я был, что сам ничего не заподозрил!» или «р-р-р» как «и что ты теперь предлагаешь делать дальше?»?

Темные глаза Веймина ярко сверкнули, и в них отразились алые искры. Почему-то Дан почувствовал, что от этого взгляда у него разболелась голова.

Но больше ничего не произошло.

– Послушай меня, брат, – сказал он, – Я могу доказать свою правоту... Если ты дашь мне это сделать. Если нет, то ты ничего не теряешь. Выслушай меня хотя бы. И без «р-р-р».

Кажется, на гневный взгляд первый принц потратил много сил, и эмоции несколько ослабли. Несколько секунд он смотрел на Дана, а потом коротко кивнул. Скосив глаза на платок.

Поняв его намек, Даниил вынул кляп.

– Если пообещаешь, что не станешь нападать, могу даже выпустить из ловушки, – предложил он, – Но тебе придется пообещать, что ты не нападешь на меня и выслушаешь до конца. Пообещать в присутствии представителей двух Великих Кланов.

Первый принц скрипнул зубами от гнева.

– Я держу свои обещания, даны они при свидетелях или нет. В отличие от тебя, Лиминь.

– Чудно, – ответил Дан, – Тогда ты обещаешь, что выслушаешь меня и не станешь нападать?..

– Если ты не проявишь агрессию первым, – педантично уточнил Веймин.

– Разумеется.

Минуту спустя Веймин стоял на краю болота и творил Дыхание Жизни, силясь вылечить обмороженные руки и стараясь не смотреть, во что превратились его белые одеяния. Сейчас он больше походил не на блистательного и безупречного принца, а на какую-то болотную кикимору.

Но даже в таком виде он держался с неуловимым достоинством и, казалось, возвышался над всеми вокруг.

– Меч, извини, не верну, – заметил Дан, – Он дурно на тебя влияет. Ты, конечно, нашел кого слушать, братец. Где, скажи на милость, была твоя паранойя, когда тебе капал на мозги гребаный демон?..

– Заткнись, – перебил его Веймин, уже не пытаясь соблюдать этикет, и даже, кажется, забыв о присутствии дам, – Говори только по делу. Ты, кажется, заявлял, что можешь доказать вину Его Величества. Интересно, как?

– Не я могу, – поправил Даниил, – Мы можем. Если каждый из нас выполнит свою часть плана. Прекрасная Сюин уже согласилась участвовать.

Он приобнял девушку, и она прильнула к нему, безмолвно давая понять, что в её глазах победитель поединка определен.

Понимал это и Веймин, судя по хмурому лицу. На смотревшую на него не отрываясь Лаошу Айминь первый принц внимания не обращал.

– Что от меня требуется? – спросил он коротко.

Дан чуть улыбнулся, отпуская Сюин, после чего коротко сказал:

– Умереть.

И тут же, не дожидаясь реакции первого принца, поспешил уточнить:

– Я не имею в виду на самом деле. Понарошку. Просто не появляйся на людях несколько дней. А тем временем прекрасная Сюин даст тебе то, о чем мечтает любой мучимый комплексами подросток: возможность взглянуть, как поведут себя люди, узнав о твоей смерти.

Веймин смотрел на него хмуро. Шпильку он явно принял на свой счет, но счел ниже своего достоинства заводиться из-за этого.

– Лента Феникса позволит вам увидеть в пламени далекие места, Ваше Высочество, – пояснила Сюин, – Мы сможем наблюдать, что произойдет за закрытыми дверями после того, как принц Лиминь объявит о вашей гибели.

– После того, как он будет назначен наследным принцем, – указал Веймин.

– Если там случится только это, – ответил Дан, – Никто не помешает тебе вновь заявить о себе и продолжить борьбу за престол. Можешь даже разыграть «чудом выжившего законного наследника», это полезно для репутации. Но если окажется, что я прав... Я бы попросил тебя после этого действовать крайне осторожно. Ты связан Клятвой Заклинателя, и даже зная, что задумал наш отец, не сможешь воспротивиться его воле.

– А ты? – спросил Веймин, – Разве ты сам ею не связан?

В ответ Даниил рассмеялся:

– А вот это – самый интересный вопрос.

– Вот как, значит, оно вышло, – задумчиво протянул Шэнь Юшенг.

Он казался постаревшим, хотя казалось бы, куда уж.

– Лиминь рискнул бежать. Бросить все. Свою страну, свое положение, своих женщин. Даже собственное тело. И бежать.

Дан пожал плечами:

– Возможно, он не видел иного способа спастись от клятвы. Которая погубила бы его, если бы он остался.

– Лиминь первый из моих сыновей, у кого в голове оказалось достаточно мозгов, – откровенно заметил король, – Жаль, что ты не он.

Какая-то часть юноши на такое заявление даже обиделась.

– И что было бы толку с этих мозгов? – спросил Дан, – Если он все равно прожил бы до того, как вам потребовалось бы его тело? Как бы умен он ни был... Весь его ум был бы ничем перед вашим страхом смерти.

А вот здесь уже короля что-то не на шутку задело.

– Да что ты знаешь, мальчишка! – вскричал он, – Ты создал что-нибудь – в этой жизни или в прежней?! Ты знаешь, каково это – бояться до дрожи, что идиоты-потомки развалят все то, что ты создавал?! Разрушат то, что стало бы твоим следом в этом мире?!

Говоря это, он как будто горел изнутри. Невероятная сила чувствовалась в нем, и даже слабое, больное тело, казалось, не сдерживало его.

– Следом в этом мире? – возразил Дан, – Как ваши дети, которых вы снова и снова обрекали на смерть?!

– Ха! – фыркнул Цуйгаоцзун, – Один человек – это просто один человек. Песчинка. Ничтожная песчинка в бархане Судьбы. Величие не в человеке, величие в деяниях. Величие – в том, что Я создал королевство, которое процветает! Я сделал его таким, каково оно есть! Я приструнил Великие Кланы, Я обуздал варваров! Я начал Золотой Век, который продлится до скончания Вечности!

– Золотой Век, говорите? – переспросил Даниил, – Я пришел к вам из другого мира, Ваше Величество. В том мире не одно, не два королевства, а почти две сотни стран. Но ни в одной я не видел того, чтобы простолюдина могли законно убить без хотя бы формальной причины. Ни в одной я не видел такого, чтобы насильника славили как героя. И ни в одной я не видел, чтобы человек, поколениями убивающий собственных детей, оставался у власти.

«Потому что в нашем мире не умеют меняться телами», – мелькнула мысль. Но он продолжал говорить, провоцируя собеседника на ответ:

– Вы боитесь, что потомки развалят то, что вы создали? Не смешите меня. Я смотрю вам в глаза, и я вижу, чего вы боитесь на самом деле. Смерть. Неизвестность. Неслышное пересыпание песка в незримых часах над вашей головой. Вот чего вы боитесь на самом деле. Того, что всего одному человеку, всего одной жалкой песчинке очень скоро суждено прекратить существовать.

– Ты не знаешь, о чем говоришь, – Шэнь Юшенг резко отвернулся, уставившись на что-то невидимое глазу.

– Разве? – спросил Дан, – Мне от рождения дано лишь двадцать лет жизни. Я знаю ваш страх так, как не знает никто иной. Но это не значит, что я уважаю ваше решение.

Цуйгаоцзун чуть усмехнулся:

– Если бы все сложилось иначе, я мог бы умереть спокойно. Я ушел бы за Грань и прошел все десять судилищ Ада, гордо отвечая за все, что сделал в своей жизни хорошего иль дурного. Но люди несовершенны. Я знаю об этом как никто иной. Ты думаешь, мне не было жаль каждого из своих сыновей, задыхавшегося в беспомощном, дряхлом теле? Но это необходимая жертва. Один человек – лишь песчинка. Король умирает. Королевство живет.

– Звучит довольно лицемерно, – указал Дан, – От короля, что отказывается умирать.

– Моя страна нуждается во мне, – ответствовал Юшенг, – Если меня не станет, кто сохранит её в веках? Ты?

Дан пожал плечами:

– Я постараюсь. В конце концов, страна жила до вас и проживет после вас. Государство – это не вы, Ваше Величество.

– Жила до меня, – передразнил король, – А ты думал о том, как она жила? Сто лет владения клана Хоу были обособлены, и заклинатели клана творили там что хотели, – пока мой отец не покорил их огнем и мечом! Лишь чтобы его самого убили при мятеже, устроенном кланом Чжи! Клан Цзао не отличался от налетчиков-варваров, от которых теперь защищает нас, – пока я не взял его под контроль! То, что ты называешь жизнью, я зову хаосом!

На мгновение Дан поколебался. Но стоило ему услышать последние слова, и ответ будто сам собой пришел ему в голову:

– Быть может, хаос – это и есть жизнь.

– Тогда этому королевству не нужна такая жизнь, – резко ответил Юшенг, – Ему нужен порядок. Тот порядок, что могу ему дать только я!

– Не льстите себе, – не сдержался Дан, – Вы видите красивую картинку, Ваше Величество, но вы не хотите видеть её деталей. Клан Цзао не отличался от налетчиков-варваров? Тогда скажите, Ваше Величество, ЧТО делают налетчики-варвары? Должно быть, грабят, убивают и насилуют?

Он пожал плечами:

– Не это ли творили Цзао в землях Фен по вашему же приказу?

Что-то было не так. Разговор слишком затягивался. Казалось бы, его уже давно должны были вытащить отсюда. Однако...

Кажется, сомнения отразились на его лице, и Цуйгаоцзун усмехнулся:

– Мы можем продолжать беседу. Тебе некуда спешить. Нас никто не прервет.

Он рассмеялся:

– А ты надеялся на заклятье Тройного Призыва? Это слишком известная техника, чтобы против неё не существовало контрмеры. Наивно с твоей стороны было думать, что за сотни лет жизни я эту контрмеру не нашел. Самое смешное, что как раз Лиминь знал, как заблокировать канал заклятья. Но так как это секретная методика клана Шэнь, тебе не у кого было ей научиться.

– Я так понимаю, вы меня ей не научите, – сказал Дан, потому что нужно было хоть что-то сказать.

Он лихорадочно искал выход. По замыслу, после того, как король сделал бы «признание на камеру» в лице Веймина, Сюин и Айминь, шаманка Панчён должна была вытащить его, используя заклятье Тройного Призыва.

Другого пути к отступлению из королевского дворца он не придумал.

– Тебе это уже не пригодится, – усмехнулся Цуйгаоцзун, – Сейчас мы закончим беседу. А затем мои слуги отведут тебя в подвал. И там ты согласишься на ритуал.

Понимание того, что времени на раздумья не осталось, пришло мгновенно. Пусть король Шэнь был могущественным магом, заклинателем шестнадцатого ранга, единственным, успевшим за свою долгую жизнь овладеть путями разных стихий... Он все еще был немощным стариком.

И в этом была его единственная слабость.

Даниил успел сделать шаг и даже занести руку для удара. Но в этот момент алые глаза Цуйгаоцзуна полыхнули нестерпимо ярко, и он почувствовал, что не может пошевелиться. Неведомая сила подобно лавине накрыла его разум, устремившись прямиком к духовному ядру. Дан пытался сопротивляться, пытался выставить щит, но как будто в кошмарном сне, магия не откликалась.

Будто он стал слабым и беспомощным, как в прежней жизни.

– Пути Стихий – это всего лишь детские игры, – лишь легкое напряжение чувствовалось в голосе короля, когда он удерживал волю Дана в цепях своего волшебства.

Старческая рука коснулась колокольчика, и меньше чем через минуту в покои ворвался Чжи Чонглин в сопровождении нескольких дюжих слуг. Даниил видел их лишь краем глаза, неспособный ни повернуть голову, ни даже скосить глаза.

Он не мог отвести взгляда от светящихся красных глаз.

– Наследный принц Лиминь, – объявил король, – Точнее, злой дух, вселившийся в его тело, пытался убить меня. Свяжите его покрепче и бросьте в темницу. Я изгоню демона, и лишь тогда он сумеет наследовать мне.

Когда ему завернули руки за спину, Дан не смог сопротивляться даже для вида.

Когда алый взгляд клана Шэнь явил свою силу, и оковы духа сковали второго принца, пламя в жаровне заколыхалось, искажая картинку. Не потому что Его Величество отследил Ленту Феникса, как проделал это с заклятьем Тройного Призыва: сама мощь используемых им магических энергий создавала помехи любому заклинателю, кроме хозяина дворца.

Погасло пламя, не справившееся с древней силой правящего клана, а Сюин все сидела, невидящим взглядом смотря на опустевшую жаровню. Ощущение невероятной мощи, которой она стала свидетелем, захлестывало её, подавляло её разум, вызывая одновременно ужас и восхищение, – как в далекой древности люди, не знавшие волшебства, завороженно смотрели на буйство шторма и грозы.

Вот оно, – стучало у нее в висках. Вот то, к чему ты стремилась. О чем ты мечтала. Вот она, истинная сила. Король, который никогда не потерпит поражения. Пред кем бессильны любые мятежники, пусть даже все Великие Кланы выступят бок о бок.

Пред кем склонилось даже само Время. Последний враг, не поклонившийся воле заклинателей, последнее сокровище, что не дали боги людям.

– Значит, это правда, – первым нарушил молчание Веймин, – Мой отец не тот, за кого себя выдает. На троне королевства Шэнь – самозванец.

Какое-то время он будто не знал, куда деть руки, когда в них нет черного клинка Шехунгуая. А затем решительно заявил:

– Барышня Фен, я хочу, чтобы вы тайно передали мою волю главам Великих Кланов. Сейчас, когда Цуйгаоцзун считает меня погибшим. Мы должны тайно собраться в одном месте и начать подготовку к войне.

В первый момент она даже не поняла, о чем, настолько ошарашило её увиденное.

– Ваше Высочество... – несмело сказала Сюин, – Вы видели то же, что и я. Вы видели ЭТУ мощь. По-вашему, вы можете ей противостоять?

– Я, может, и нет, – ответил Веймин, – А вот если собрать союз всех Великих Кланов, шанс есть. В одном Лиминь был прав: время Цуйгаоцзуна закончилось. Мертвец должен лежать в могиле, уступив престол своим потомкам.

«Этот мертвец выбрал именно тебя следующей королевой», – мелькнула мысль на границе сознания, – «Ты можешь быть причастна к этой силе. Ты можешь стать её частью. Разве не этого ты хочешь?»

Между тем, Айминь метнулась к Веймину, схватив его за рукав:

– Мой принц! Пожалуйста! Сейчас, когда вас считают мертвым. Давайте сбежим! Вас наконец-то не станут искать! Мы сможем жить простой жизнью. Вдали от интриг дворца. Там, где отцы не убивают своих сыновей!

Однако первый принц резко вырвал рукав из ее руки.

– Вы в своем уме, барышня Лаошу? Я никогда не поступлю подобным образом. Трон королевства Шэнь – не только мой по праву, но и мой по долгу. Моя обязанность – править этой страной. Поэтому я свергну демона, что притворяется моим отцом. И стану королем.

Он перевел взгляд на Сюин.

– А вы, наследница Фен. Если вы мне поможете, я обещаю вам. Вы станете моей королевой.

Глава 10. Круги

Когда чары, сковывавшие его волю, немного ослабли, Дан попытался пошевелиться. Ощущение было такое, будто все мышцы его окоченели. С большим трудом ему удалось шевельнуть пальцем, но о том, чтобы сражаться или творить какие-то заклинания, не могло быть и речи.

Он мог лишь в бессилии мычать, когда его усадили на грубый, массивный деревянный стул. Руки примотали веревками в трех местах, ноги – в двух, голову зафиксировали железные скобы. С него сорвали одежды, и видимо, Цуйгаоцзун учел печальный опыт Миншенга: его слуги не оставили ему даже сяку.

Постепенно онемение начало спадать. Как будто тысячи иголок закололи по всему телу. Не сдержавшись, Даниил сдавленно застонал.

Хотя и знал, что это лишь начало.

Кресло с королем поставили напротив него. Взмах руки, – и слуги молча, без каких-либо вопросов покинули камеру. Лишь у самого входа остался один молодой простолюдин в коричневом кожаном фартуке и с лицом, чем-то неуловимо напоминающим рыбу.

В темноте, разгоняемой лишь светом от единственного окна под самым потолком, сверкнули алые глаза, когда король неторопливо начал:

– Раз уж мы решили сбросить маски и перейти к столь грубым мерам, буду говорить с тобой прямо. Ты дашь свое согласие на ритуал обмена телами. Рано или поздно, но твой разум сломается под пыткой, и ты будешь готов согласиться на что угодно, лишь бы они прекратились. В твоих интересах не доводить до этого. Понимаешь меня?

Дан попытался что-то сказать, но язык не слушался. Пришлось ограничиться вопросительным взглядом в сторону слуги, как раз направившегося к столику в дальнем углу камеры.

– Тебя интересует, не боюсь ли я обсуждать такие секретные вещи при палаче? – догадался король, – Не беспокойся. Когда этот талантливый юноша поступал ко мне на службу, я лишил его слуха и дара речи. Он услышит лишь то, что я сам пожелаю.

С этими словами Цуйгаоцзун поймал взгляд палача, и тот, понятливо кивнув, стал разжигать жаровню. Явно намеренно медленно, демонстративно бросил он на неё щипцы, длинные иглы, зазубренное лезвие и еще несколько инструментов, названия которым Даниил не знал, а о назначении предпочитал не думать.

– Еще не поздно, дух, – сказал Цуйгаоцзун, – Ты не можешь избежать смерти, но ты можешь избежать боли. Дай добровольно свое согласие на ритуал. И я позволю тебе тихо и легко уйти во сне на десять судилищ Ада.

Дан попытался помотать головой, но скобы, удерживавшие голову, не позволили ему этого.

– Нет... – кое-как вымолвил он. И сам почувствовал, как жалко это звучит.

– Подумай еще раз, – участливо посоветовал король, – Пока инструменты нагреваются. Смерть во сне или смерть в муках. Вот весь твой выбор.

В онемевшем рту скопилось слишком много слюны. Её просто необходимо было куда-то деть, и гнев не дал ему вовремя взвесить, насколько это разумно.

Вместо ответа Дан просто молча плюнул в лицо королю.

Цуйгаоцзун лишь хмыкнул. Он не стал тянуться к оплеванному лицу даже рефлекторно: повинуясь его жесту, глухонемой слуга торопливо отер его лицо платком.

– В былые времена я не задумываясь бросил бы вызов наглецу, посмевшему сделать нечто подобное. Но я уже стар, тело мое не так сильно, а глаза не так остры. Поэтому мы сделаем по-другому.

Блеснули алые глаза, когда его приказ, минуя неслышащие уши, проник прямо в мозг слуги-палача. Безмолвно поклонившись, тот отошел в сторону – и вернулся, держа в руках две толстые деревянные балки.

Даниил задергался, но ослабленное тело не смогло оказать даже символического сопротивления. Без малейшего труда палач расположил балки у него под коленями, под углом к земле.

– Обычно для этой пытки нужны два палача, – делился знаниями король, – Ну, или один, но очень сильный, чтобы одновременно давить на оба рычага. Однако мой сын Цзиньлун, еще когда был собой, сконструировал любопытный механизм «распорки», с помощью которой можно управиться с обоими рычагами в одиночку. Честно говоря, конструирование орудий пыток было единственным занятием, в котором он проявлял и фантазию, и изобретательность. Страшно представить, что стало бы со страной, доведись ему и вправду править.

– Хуже бы не было... – произнес Дан.

Из чистого духа противоречия и чтобы скрыть страх, охвативший его при виде холодной деловитости палача. Тот не испытывал к нему ненависти.

Лишь усердно выполнял свою работу.

Цуйгаоцзун взмахнул рукой, и надавив на распорку, глухонемой палач повел балки в стороны. Изначально Дан лишь почувствовал неприятный дискомфорт, когда они надавливали на его колени. Но знание человеческого тела позволяло ему понять, что это только начало.

Что скоро его суставы взмолятся о пощаде.

– Как... ты собираешься... – с трудом выговорил он заплетающимся языком.

– Ходить после этого? – догадался король, – Дыхание Жизни, мой мальчик, Дыхание Жизни. За эти триста лет я скопил огромное количество духовных сил, столько, сколько невозможно скопить за короткую человеческую жизнь. Взяв их с собой в новое тело, я за несколько дней легко исцелю любые раны. Тебе ведь не так повезло в этом плане, да? Все, что скопил мой сын за шестнадцать лет самосовершенствования, он прихватил с собой в твой мир. Ты же довольствовался жалкими крохами. Но не волнуйся. Скоро это закончится. Моя сила и твоя юность объединятся и смогут творить великие дела, – какие никогда не смог бы творить ты сам. Ты должен быть горд, что причастен к ним.

Ответить Дан уже не мог. Давление на ноги все усиливалось, и вскоре затрещали, разрываясь, сухожилия. Адская боль пронзила его ноги, и он, не сдерживаясь, закричал.

Давление все усиливалось. Колени отчаянно сигналили, чтобы он что-то сделал, пока они не стали следующим, что не выдержит, но сделать он ничего не мог. Чувство собственной беспомощности охватывало его разум, подавляло, почти вынуждало согласиться на что угодно, лишь бы это прекратилось.

Наконец, король махнул рукой, останавливая экзекуцию. Палач чуть ослабил давление на балки, но лишь чуть-чуть. Из-за контраста или из-за чего еще, но боль в порванных сухожилиях сейчас ощущалась еще сильнее. Перед глазами плыли радужные круги, все воспринималось как будто в тумане, но властный голос короля звучал с невероятной четкостью, проникая в уши подобно сверлу.

– Это лишь разогрев, – предупредил Цуйгаоцзун, – Пока основная программа только готовится. Это лишь разогрев, а из твоих глаз уже текут слезы.

– Попробовал... бы сам... На своей шкуре... Сволочь! – с трудом выговорил Дан сквозь стоны боли.

Хватаясь за свой гнев, как за соломинку, удерживающую его от отчаяния.

– Я вовсе тебя не упрекаю, мальчик мой, – ответил старик, – Это совершенно естественно, плакать, когда тебе больно. Скажу тебе по секрету, даже самые стойкие воины, оказавшись на твоем месте, рано или поздно начинали плакать, как маленькие дети. Рано или поздно.

Повинуясь его жесту, глухонемой палач вновь надавил на распорку, заставляя ноги пленника изгибаться под противоестественным углом. Треск костей практически заглушил крики боли.

Практически.

– Твое упрямство похвально, – вещал Цуйгаоцзун, – Но к сожалению, оно совершенно бесполезно. Помочь тебе некому. У тебя нет союзников. Нет друзей, нет по-настоящему верных соратников. Твои слуги – лишь моя милость, и пойдут под мою руку, стоит мне пожелать. Никто не станет поддерживать проигравшего. Сбежать не удастся: не тебе, молокососу, со мной тягаться. Рано или поздно ты сдашься. Так не лучше ли прекратить это сейчас? Согласись на ритуал, пока я предлагаю избавить тебя от боли. Просто скажи «да». И все пройдет.

Палач снова отпустил распорку, давая Дану небольшую передышку. Охрипнув от крика, юноша практически не соображал, что происходит вокруг него.

– Просто скажи «да», – настойчиво повторил король, склонившись вперед.

– Да...

Слова прозвучали еле слышно.

– Да...

Дыхание сбивалось. Сердце стучало, как бешеное. Страх и боль заполняли сознание почти целиком.

– Да... Да пошел ты!

Король на это лишь усмехнулся.

– Продолжайте без остановки, – приказал он, – Без перерывов на еду и сон.

Учитывая, что палач все равно получал указания по магическому каналу, сказано вслух это было явно для Дана.

– Не менее часа работайте с ногами. Затем прижгите по третьему и четвертому меридианам. Затем раздробите кисти рук. Затем – на свое усмотрение. Я вернусь завтра и посмотрю, не будет ли наш гость к тому моменту более благоразумен.

Вновь сверкнули его глаза, и всего через несколько секунд вошедшие слуги оторвали от пола его кресло. Не глядя на пленника, будто он был уже мертв, король повелел нести его прочь.

– Ты умрешь, – к своему удивлению, сказал Дан.

Он сам не понял, каким образом между стонов боли затесались эти спокойные и какие-то отрешенные слова.

Удивился этому и Цуйгаоцзун.

– Что?.. – переспросил король, задержавшись на выходе.

– Ты умрешь, – повторил Дан, – Я не знаю, как. Но не минет год, и тебя не станет, на этот раз окончательно. Ты уже не сможешь сбежать. Незримые часы отмерят твой срок в последний раз.

Каким-то образом ему удалось договорить эту довольно длинную речь, несмотря на боль, хотя под конец от спокойствия и отрешенности не осталось и следа.

– Запомни мои слова.

– Я не запоминаю пустых угроз обреченных, – отмахнулся король, – А твоя дерзость будет стоить тебе трех цзиней плоти.

Он выразительно посмотрел на инструмент, напоминающий нож с торчащими из лезвия загнутыми зубьями, и Дан содрогнулся.

– Продолжайте, – распорядился король.

Сегодня королевский двор был взбудоражен. Дворяне и чиновники переговаривались между собой, и все вместе это создавало мерный шум растревоженного улья. Не было сомнений, что во время таинства королевского напутствия новому наследному принцу что-то пошло не так, но вот что? Слухи множились, как крысы в чумном городе, подобно болезням разнося дурные идеи и самые фантастические гипотезы. Придворные поглядывали друг на друга, подозревая ближнего в самых невероятных кознях, но истины не знал даже правый советник Цзао Гуангли.

И видно было, что его это всерьез беспокоит. Он, второй человек в стране после короля, – и чего-то не знает?!

– Его Величество здесь! – поставленный голос главного евнуха как по волшебству оборвал разговоры и пересуды.

Второй раз за день кресло с королем Шэнь Юшенгом внесли в тронный зал. Это казалось невозможным, но в этот раз король выглядел постаревшим еще больше; боль и траур печатью застыли на его лице. Усугубляла впечатление и белая ткань, укрывавшая его плечи.

И все-таки, былая сила звучала в его голосе, когда он начал вещать:

– С тяжелым сердцем сообщаю я вам дурные вести. Мой сын. Наследный принц Лиминь одержим злым духом. Могущественный демон захватил его тело, смотрит его глазами, говорит его устами и убивает его руками.

Никто не осмеливался шептаться и переглядываться в присутствии Его Величества. Однако справиться с удивлением на лице, сохранить невозмутимость, подобающую благородному мужу, удавалось далеко не каждому.

А между тем, король продолжал:

– Именно этот демон руками Лиминя убил двух других моих сыновей: первого принца Веймина и второго принца Сяолуна. В своей жадности до власти он пытался убить и меня во время таинства королевского напутствия, и тогда королевство неизбежно погрузилось бы во Тьму и отчаяние. К счастью, его план провалился, в поединке со мной он потерпел поражение и был пленен.

– Этот демон заслуживает наказания! – грянула толпа.

Никто не посмел бы сказать что-либо другое.

– Заслуживает, – благостно согласился Шэнь Юшенг, – Однако сын мой невиновен в преступлениях, совершенных его руками. Сейчас наследный принц Шэнь Лиминь брошен в темницу ради его же собственного блага. Когда злой дух будет изгнан из его тела, наследный принц будет освобожден. И в скором времени вступит на мой престол, ибо я чувствую, что срок мой подходит.

– Долголетия, Ваше Величество! – крикнул кто-то из собравшихся министров, первым сориентировавшись.

– Долголетия, Ваше Величество! – хором воскликнули остальные придворные.

Шэнь Юшенг лишь слабо улыбнулся. Их пожелания не имели никакой силы, не могли дать этому телу даже одного дня. И даже мастерство заклинателя шестнадцатого ранга, хоть и продлевало ему жизнь, было недостаточно, чтобы не чувствовать, как сжимаются на его горле костлявые руки Смерти.

– Ваши желания греют мне сердце, – заверил старик, – Однако на моих плечах судьба всего королевства, и я обязан сделать все возможное и невозможное, дабы пережило оно эту смуту. Посему я повелеваю. Слушайте и передайте другим. До тех пор, пока мой наследник Лиминь не освободится от влияния злого духа, что владеет его телом, в королевстве Шэнь будет назначен регент. Здесь, в присутствии всех вас, регенту королевства будет вручена нефритовая табличка, наделяющая его правом говорить от моего имени, буду ли я жив или же мертв. Здесь, в присутствии всех вас, регент королевства даст Клятву Заклинателя, что сдаст табличку сразу же после того, как Его Высочество наследный принц освободится от влияния злого духа, что ныне обитает в его теле. Внести табличку!

Выточенный из зеленого нефрита символ регентской власти, украшенный золоченой надписью «Волей народа, волей трона, волей Неба», полагалось носить на золотой цепи, переброшенной через одно плечо. Вот уже пятьсот лет королевству Шэнь не приходилось прибегать к этому обычаю.

Но тяжелые времена требуют тяжелых решений.

– Здесь и сейчас я вручаю табличку королевского регента самому верному и надежному из слуг Моего Величества...

Правый советник Цзао Гуангли приосанился, готовясь выступить вперед, едва прозвучит его имя. Ни на секунду не сомневался он, что миг его наивысшего триумфа наступит через считанные мгновения.

– ...Чжи Чонглину, моему личному ученику. Чонглин, выйди вперед.