355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Александр Омильянович » В Беловежской пуще » Текст книги (страница 11)
В Беловежской пуще
  • Текст добавлен: 9 октября 2016, 11:38

Текст книги "В Беловежской пуще"


Автор книги: Александр Омильянович


Жанр:

   

История


сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 21 страниц)

– Теперь мне все ясно, – прервал ее Штангер.

– Что стало ясно моему герою? – Хелен кокетливо взглянула на него.

– Эти намеки Завелли на последних совещаниях, этот секретный пакет шефу "Асте I", о котором я тебе рассказывал.

– Да, верно. Станция радиоперехвата в Кранце подчинена здесь только полковнику Нотцену. Слушай дальше. Специалисты радиостанции в Кранце уже провели разведку местности. С ними был представитель абвера из нашего института. Выбрали место размещения объекта. Планы строительства уже разработаны. Объект "Эйхе-ФА" будет развернут на высоте сто восемьдесят пять. Это все, что я могу тебе сообщить. Надеюсь, ты займешься этим вопросом.

– Непременно... Обязательно займусь, – ответил внимательно слушавший ее Штангер и прикурил потухшую сигарету.

– Вот еще что, – снова заговорила Хелен. -Все это содержится в глубочайшей тайне. Несомненно, ты узнал бы об этом в Беловеже, но могло бы быть уже поздно. Я дам тебе фотокопии плана объекта с указанием проектируемого минного доля и дзотов.

– Ты прелесть!

– Помни об одном: как только на высоте сто восемьдесят пять начнет работать объект "Эйхе-ФА", судьба разведывательных и партизанских раций в этом районе будет предрешена. Ты смотри не смей выходить в эфир! А теперь скажи, что думаешь предпринять?

– Думаю уничтожить объект.

– Каким образом? Учти, что в связи с активностью партизан в этом районе объект "Эйхе-ФА" получает мощную охрану и будет полностью укомплектован кадрами..

– Я понимаю, но объект будет уничтожен. И сделает это капитан Никор со своим отрядом. Я рассказывал тебе о нем. Он нанесет удар по высоте сто восемьдесят пять. Я получил указание Центра установить с ним контакт. Он тоже уже имеет соответствующий приказ.

Хелен притормозила, свернула с шоссе на лесную дорогу, которая вела на песчаный холм, и остановила машину на вершине холма. Внизу под ними, купаясь в лучах солнца, раскинулось море, подернутое легкой рябью. Они стояли, зачарованные открывшейся панорамой.

– О чел ты думаешь? – прошептала, Хелен, трогая Анджея за руку.

– О чем? О тебе, о нас, о жестокости войны, о борьбе, которую мы ведем...

– Ты всегда и везде думаешь об этом? – грустно спросила она.

– Хотел бы не думать. Хотел бы! Ты ведь понимаешь...

– Подожди, я закрою машину, и мы пройдемся вдоль берега моря. Здесь так чудесно...

Взявшись за руки, они молча шли рядом вдоль берега мимо карликовых сосен. Штангер подставлял лицо солнцу, а спиной ощущал холод долетавшего с моря ветра. Внезапно, как бы вдруг что-то вспомнив, он остановился и спросил:

– Ты но забыла свое обещание?

– Какое?

– Ты обещала рассказать о себе, когда нам удастся подольше быть вместе. Сегодня у нас много времени, и кто знает, когда еще повторится такой день...

Хелен посмотрела ему в глаза, на какое-то мгновение задумалась, а он уже больше не настаивал, так как знал, что она исполнит его просьбу. Хелен тихо сказала:

– Рассказать о себе?.. Конечно, по законам конспирации, ты не должен спрашивать об этом, а я – отвечать. Однако я понимаю тебя. Если с одним из нас что-нибудь случится, а это всегда возможно в нашей работе, тайну эту мы унесем с собой... Навсегда. Я люблю тебя, и это первая моя любовь... Наверное, все влюбленные так говорят?..

– Наверное... – ответил он неуверенно, внимательно всматриваясь в ее сосредоточенное лицо.

– Ну так слушай, но не жди сенсаций, так как их в моей жизни не было. Мой отец – я не буду называть фамилии, дело не в ней – по профессии был инженер-металлист. Он был немец, а мать – полька из Белостока. Родители познакомились в России, там поженились и жили. Матери я лишилась еще ребенком, и меня воспитал отец. Однако мать успела привить мне любовь ко всему славянскому, поэтому я знаю польский и русский языки... Меня воспитывали в духе истинного патриотизма, гуманизма и ненависти ко всякого рода насилию, ко всему, что подло, жестоко, антигуманно. Отец любил свою родину, однако не такую, какой она стала сейчас. Он обожал Гете, Шиллера, Гейне, немецких философов. Он не был коммунистом, но гордился тем, что понимал значение революции в России...

Потом к власти в Германии пришел Гитлер и его шайка. Мы узнали о концентрационных лагерях, первыми узниками которых стали немцы – и коммунисты, и беспартийные. Отец стыдился, что был немцем, и возмущался тем, что происходило на его родине. Он мог остаться в России, у него была хорошая работа, его там уважали. Однако он решил вернуться на родину и вести борьбу с фашизмом. Мне неизвестны подробности, но я знаю: когда мы отправлялись в Германию, отец уже решительно был настроен на борьбу. Он был убежден – и эту убежденность привил мне, – что свободу Германии принесет только победа русских над фашизмом, а потому русским необходимо помогать в этой борьбе. Так он стал разведчиком. Он был хорошим разведчиком. Он знал, что борется за новую Германию...

Трудностей с возвращением в Германию у нас не было. В то время по призыву Гитлера почти со всего света немцы потянулись на родину. Встретили нас хорошо. Сначала мы жили в Берлине, отец работал в одном из министерств. У него там были большие возможности для разведывательной деятельности. Я окончила среднюю школу, потом университет. Незадолго до начала войны отца по службе перевели в Кенигсберг. Отец доверял мне и, когда я повзрослела, посвятил меня в свою опасную работу. Возможно, он надеялся, что я продолжу ее. Он был осторожен и не вызывал подозрений. Внешне был лоялен к гитлеризму, не однажды громко восхвалял фюрера, пользовался доверием у начальства и даже у гестапо.

Я начала работать в институте. Не раз мы подолгу беседовали с отцом. Мы все больше ненавидели фашизм.

Приближалась война, и это ни для кого не было секретом. Отец очень много работал. Его все знали как добропорядочного человека, уважаемого специалиста. По ночам же он корпел над разведывательными донесениями. Я стала его доверенным лицом и сотрудницей.

Он работал на военном заводе "Шикау-Верке". Однажды на работе у него случился сердечный приступ, и наступила мгновенная смерть. Для меня это был удар. Я думала, что не переживу этого. Я осталась одна, без близкого мне человека. Забвения надо было искать в работе. Я понимала, что не могу не оправдать доверия отца. Так я начала свою борьбу на невидимом фронте. Так же, как и ты. Я заменила на этом посту отца. Потом получила новое, более совершенное радиооборудование... Я счастлива, что веду эту борьбу, что своей работой вношу небольшой вклад в наше общее дело...

– Скромничаешь, – неожиданно прервал ее Штангер. – Слушай, Халька, а как ты переправила ролики фотоснимков, которые я вручил тебе? Извини, но это профессиональное любопытство.

– Фотопленку? Очень просто. У меня есть несколько помощников, надежных, проверенных. Здесь находятся торговые миссии так называемых нейтральных стран. Твои ролики попали в Центр через одну из этих стран. Подробности не имеют значения. Это сейчас проверенный путь. Родную землю моей матери я впервые увидела, приехав в Беловеж, и тогда мы встретились с тобой. Мы должны защитить эту землю от уничтожения! Я говорила тебе когда-то о плане Геринга и Гитлера. Помнишь? Когда мы разрабатывали операцию по ликвидации Тирпинга и Бертеля?..

– Ты сказала тогда в общих чертах, без деталей.

– Геринг знал Беловежскую пущу еще по довоенной охоте. Он охотился там вместе с польскими вельможами. Гитлер отдал ему в собственность и Беловежскую пущу, и другие лесные угодья в районе Белостока. Геринг вместе с Гиммлером решили выселить население с белостокской земли, деревни сжечь, а всю территорию от Буга да Августовской пущи и дальше, вплоть до Ромницкой и Пиской пущ, засадить лесом. Только на западных окраинах этого района, где находятся более богатые земли, решено оставить поместья по пятьдесят гектаров. Ими будут награждаться "герои" войны. Ты понимаешь, что кроется за этим планом?

– Понимаю.

– Наш институт проводит его детальную разработку. Я внимательно слежу за этим и постоянно обнаруживаю разного, рода недостатки в замерах, классификации земель, расположении лесных участков. Этот план рассчитан на годы, но к его реализации уже приступили сейчас. Только одно спасает пока белостоискую землю от полного уничтожения: тот факт, что гаулейтер Кох находится не в Белостоке, а на Украине, которую Гитлер ценит больше, и потому держит его там. Если б Кох находился в Белостоке, преступления по своим масштабам были бы гораздо большими. С его заместителями еще можно кое-как договориться... Но не будем об этом. Я тебе все сказала.

– Ты говорила так, будто составляла шифровку, в которой выверено каждое слово. Халька... Я боюсь за тебя. Понимаешь, мне страшно потерять тебя... – почти шепотом сказал он.

– Любимый, я тоже боюсь за тебя. Но уж если что-нибудь случится со мной, то... даже пытками они ничего от меня не добьются... Ну, хватит об этом. Наша любовь не должна мешать нам в работе... – Она коснулась губами его щеки. – Идем, пора возвращаться.

Они взглядом простились с морем. Когда машина выбралась с лесной дороги на шоссе, Хелен спросила Штангера:

– Анджей, а ты... ты расскажешь мне о себе?

– Да, расскажу, но не сегодня. Мне трудно сейчас говорить после всего, что я услышал от тебя...

– Понимаю и не настаиваю. Завтра ты вернешься в Беловеж. Отпущенное нам с тобой чудесное время подходит к концу. Мы опять приступим к работе. Не могла бы я чем-нибудь помочь тебе в операции на ооъекте "Эйхе-ФА"?

– Сейчас еще не знаю. Я верю, что мы уничтожим этот объект. Операция должна быть успешной.

– Я верю, что все будет хорошо, – поддержала она его.

Всю дорогу Хелен рассказывала Штангеру о своей работе. Он узнал о ее служебных командировках в Восточную Пруссию, Литву и Латвию, где ей удавалось проникать на военные объекты. Она рассказала ему о наблюдениях за военной базой в Пиллау, о похищении секретных материалвв командования округа I и из "Асте I", то есть гестапо.

Через несколько дней должен был начать функционировать секретный объект "Эйхе-ФА" на высоте 185 в Беловежской пуще. Днем и ночью там трудились группы специалистов. Уже были возведены мачты антенн, проверена исправность сложной радиоаппаратуры и оборудования телефонной связи, радиопеленгаторов и радиоперехвата. Саперный взвод закончил строительство земляных оборонительных сооружений, установку минных полей и возведение заграждений из колючей проволоки.

Майор Завелли проявлял живой интерес к строительству объекта, Он направил туда группу офицеров разведки, которые, согласно его плану, должны были выполнить там свои оперативные обязанности. Капитану Клаузеру, специалисту по выявлению партизан и подпольщиков, поручалось завербовать агентов, которые бы обеспечивали наблюдение в окрестностях строительства, чтобы в район объекта не проникал никто из посторонних. Ему же вверено было обучение местной вспомогательной полиции. Капитану Денгелю приказано было заняться вопросами, связанными с авиацией, ибо в задачу объекта входило также радиосопровождение самолетов, направлявшихся на Восточный фронт и обратно. Лейтенант Штангер по указанию Завелли должен был проконтролировать надлежащее обеспечение объекта с точки зрения его обороны. Несмотря на то что "Эйхе-ФА" являлся филиалом радиостанции в Кранце, ответственность за деятельность объекта на этой территории возлагалась на разведывательный центр "Хорн" в Беловеже.

После недельного пребывания трое офицеров из Беловежа завершили свою работу и приняли участие в торжественном пуске объекта. Аппаратура работала безотказно. На следующий день Клаузер с двумя другими офицерами вернулись во дворец.

Их сразу же принял Завелли. Каждый офицер по очереди доложил ему о проделанной работе.

Штангер сообщил:

– Оборону объекта составляют дзоты в пулеметами, проволочные заграждения и минные поля. Ширина полей – сто метров. Личный состав охраны соответствующим образом проинструктирован, при этом особо акцентировалась важность вверенного им объекта. Оборонительные сооружения и их огневые средства в состоянии на продолжительное время задержать атаку целого батальона. О том, что бандиты могут захватить объект, не может быть и речи.

Слова Штангера подтвердил капитан Клаузер, который разработал специальную инструкцию по обороне объекта в случае нападения партизан. Затем трое офицеров представили шефу свои рапорты в письменном виде.

Объект "Эйхе-ФА" на высоте 185 начал функционировать. Разведцентр "Хорн" стал ждать результатов его работы.

Сообщение было небольшим, и его шифрование не отняло у Штангера много времени: "На высоте 185 вступил в строй центр радиотехнической разведки большого радиуса действия, освещенный современным пеленгаторным оборудованием. Там же расположена приводная станция люфтваффе. Объект обслуживают десять специалистов. Охрана состоит из взвода солдат. Личный состав ужинает в 18.00. Непосредственная атака исключается. Передаю схемы минного поля и огневых точек. Офицером разведки на объект назначен лейтенант Хассе. Для проникновения на объект пароль: "Кони". Вспомогательная полиция также имеет право входа на его территорию. Любой ценой необходимо уничтожить объект. Внимание: на станции в Беловеже стоит специальный поезд "Бауцуг". В одном из его вагонов находится радиостанция и аппаратура для подслушивания. На днях поезд отправлнется в южном направлении через Черемху".

Это сообщение он положил в один из тайников. Это было первое сообщение, переданное капитану Никору,

Было уже далеко за полночь, когда темная тень мелькнула на опушке леса. Соблюдая чрезвычайную осторожность, человек добрался до запущенного парка вокруг беловежского дворца, внимательно прислушался, подполз к дубу, достал из-под его корней маленькую фляжку и через минуту растворился в темноте. Это был Памир – начальник разведки отряда Никора. Памир присоединился к группе людей, ожидавших его в пуще, и они скрылись в зарослях.

Никор не спал. Вот уже несколько ночей подряд он направлял начальника разведки к тайникам, однако тот возвращался каждый раз с пустыми руками. Когда в темноте замаячила фигура Памира, Никор нетерпеливо спросил:

– Ну как? И сегодня ни с чем?

– Есть. Есть сообщение! – ответил радостный голос. Они забрались в шалаш, зажгли фонарик, и Никор развернул доставленную бумажку.

– Да, действительно, немцы строили там какой-то секретный объект, произнес Никор, прочитав сообщение. – Теперь нам известно, что это такое.

Они склонились над картой.

– Это вот здесь, – показал пальцем Нжкор, – вот высота сто восемьдесят пять.

– Интересное сообщение. Наш неизвестный друг пишет, что любой ценой необходимо уничтожить этот объект. Что ты думаешь по этому поводу? спросил Памир.

– Все это так, но этот орешек нелегко будет разгрызть... Завтра проведем визуальную разведку, а через пару дней нанесем удар, – ответил Никор.

– Это надежный человек?

– Мы получили приказ из Центра – установить с ним связь и выполнять его указания по вопросам проведения диверсий. Значит, это проверенный человек? Да, он работает в самом логове фашистов.

– Что с поездом? – сменил тему разговора Памир.

– Свяжешься с нашими людьми в Беловеже. Они возьмут этот поезд под наблюдение. Он не должен доехать до Черемхи... Приготовьте мины.

Разлапистые ветви ели полностью скрывали Никора, который сидел на толстом суку и не отрывал глаз от бинокля. Он сидел там уже несколько часов и самым тщательным образом изучал секретный объект. Он рассмотрел барак, где находилось караульное помещение; траншеи и ходы сообщения, соединявшиеся с двумя дзотами; проволочные загражделия, кирпичное здание, в котором размещалась аппаратура; мачты антенн. Один часовой находился у входа, другой ходил вокруг здания.

План нанесения удара по объекту был чрезвычайно рискованным, но уничтожить объект "Эйхе-ФА" без риска в любом случае не удалось бы. Операцию готовили тщательно. Провести ее запланировали сегодня, и теперь он, командир, еще раз осуществлял контрольную разведку. В чаще леса в полной готовности его ждал отряд.

Небо затягивалось тучами, постепенно они закрыли солнце. Приближался вечер. Никор спустился с дерева, спрятал бинокль, и углубился в пущу.

– Спокойно? – спросил Памир, когда командир подошел к ним.

– Спокойно. Караул обычный. – Никор взглянул на часы. – Надо посвятить людей в суть операции.

Начальник разведки жестом руки приказал партизанам собраться. Они окружили Никора плотным кольцом. Командир достал лист бумаги с нанесенной на него схемой объекта.

– Через час нанесем удар по объекту на этой высоте. – Он ткнул пальцем в схему. – Ударим только с одного направления, так как минное поле ограничивает район действий, оставляя только дорогу. Отряд сосредоточивается в этом месте, – Никор указал на чертеже, – и занимает исходную позицию. Отсюда до высоты только сто с небольшим метров. На территорию объекта пойдут Памир и я. Пойдем в мундирах вспомогательной полиции. С этого момента и до начала операции пройдет несколько минут. Когда мы зайдем в барак, ты, – он обратился к одному из партизан, подойдешь к часовому и скажешь: "К лейтенанту Хассе. Кони". Будешь стараться занять его разговором. Когда в бараке раздастся выстрел или взрыв гранаты, сразу же уберешь часового. Отряд начинает штурм. Любой ценой объект должен быть уничтожен...

Открытая местность не давала возможности скрытного подхода. Перед ними на высоте виднелся объект "Эйхе-ФА". Никор взглянул на часы.

– Через десять минут начнется ужин, – шепнул он Памиру.

– Что начнется – это точно, а вот только когда кончится? – произнес Памир, покусывая стебелек травы.

– У нас тоже его может не быть, – ответил Никор. – В каждой операции есть риск. Там тоже сидят не бараны. Они умеют стрелять. Хитрые, беспощадные, жестокие... Никто не знает своей судьбы... Внезапность, молниеносность атаки дают нам преимущество. Немаловажен и тот факт, что объект только что начал функционировать и они еще не освоились с этой местностью. Учитывая все это, можно надеяться на успех нашей операции.

– Ты прав. Сколько еще осталось?

– Четыре минуты. А если наш информатор что-нибудь не предусмотрел? Если часовой захочет нас обыскать? – спросил Памир. – Автоматы отдадим. Хватит нам пистолетов и гранат. Полицейских не обыскивают.

Они замолчали. С территории объекта донесся гул голосов. Затем все стихло. Значит, из здания, где располагалась аппаратура, часть обслуживающего персонала отправилась ужинать. Проходя по двору, немцы громко разговаривали. Теперь Никор не отрывал глаз от циферблата часов. Через пять минут они отправятся на объект. В первый раз за все это время у него мелькнула мысль, что и он может погибнуть.

– Идем, – коротко бросил он Памиру,

Они поправили на себе полицейские мундиры и вышли на дорогу, ведущую на объект. Внешне они походили на обычных полицейских.

Часовой, ходивший вдоль проволочных заграждений, приостановился. Никору и Памиру оставалось пройти несколько десятков метров. Они видели, что часовой держал оружие наготове. Подошли еще ближе.

– Xальт! – предостерегающе крикнул часовой. – Куда?

– К лейтенанту Хассе, – по-немецки ответил Памир.

– Один из вас, ко мне!

Никор подошел к часовому. Тот некоторое время подозрительно смотрел на него, а затем спросил:

– Пароль?

– Кони. – медленно ответил Никор.

– А тот, другой? – спросил часовой, указывая на стоящего неподалеку Памира.

– Он тоже к лейтенанту Хассе, У него очень важное сообщение. – И, не дожидаясь ответа часового, Никор махнул Памиру рукой, чтобы подходил к ним.

– Пароль? – спросил часовой Памира.

– Кони, – ответил тот.

– Оружие оставьте здесь, в будке. Лейтенант Хассе на ужине. Дежурный его позовет. Проходите! – Часовой мотнул головой в сторону объекта.

Никор и Памир оставили оружие и двинулись к бараку за проволочными заграждениями.

– Приготовь гранаты к бою, – шепнул Никор, доставая из-за пазухи пистолет и перекладывая его в карман,

– Готово...

– Не перепутай дверь в столовую. Окно караульного помещения – налево, направо – небольшая раздевалка, а за ней – столовая... – успел шепнуть Никор.

Вошли, Дверь, маленький коридор, окошко, за которым был виден солдат, листавший какой-то иллюстрированный журнал, а за нам – пирамида с оружием. Все это партизаны охватили одним взглядом. Солдат поднял голову и внимательно посмотрел на них.

– К лейтенанту Хассе, – сказал Никор и почувствовал, как дрогнул его голое.

– Сейчас ужин, – сказал немец. – Ждите!

Никор достал из кармана какую-то бумагу и подозвал солдата ближе к окошку. Тот высунул голову. В то же мгновение Памир схватил его мертвой хваткой за горло и ударил по голове рукояткой пистолета. Солдат конвульсивно дернулся и затих. Все это произошло в считанные секунды.

Никор толкнул дверь в раздевалку и приказал Памиру:

– Прикрывай!

Из карманов брюк они выхватили гранаты. Из столовой доносился шум голосов. Никор нажал на ручку и медленно открыл дверь в столовую.

Перед ним, как в калейдоскопе, замелькали столики, дымящиеся тарелки и склонившиеся над ними головы ужинавших немцев. Он видел все это одно мгновение, но успел заметить, как некоторые из немцев в столовой подняли головы, обратив на них внимание. Никор вырвал чеку взрывателя и, бросая гранату услышал истерические крики: "Бандиты! Бандиты!", но в тот же миг все заглушил взрыв, а через несколько секунд – второй и третий.

И хотя партизаны успели выскочить в коридор, взрывной волной их бросило на пол. Партизаны мгновенно поднялись, выбежали во двор. Из-за угла кирпичного здания на них выскочил часовой. Никор на бегу выстрелом из пистолета уложил его.

Со стороны барака послышались звуки стрельбы и взрывы гранат. Это отряд Никора пошел на штурм.

Где-то справа от них будто из-под земли заговорил пулемет. Это дал о себе знать расчет дзота. Несколько партизан ворвались во двор. Кто-то из них подал Никору автомат.

Из окна здания, где размещалась аппаратура, короткими очередями стрелял ручной пулемет. Партизаны перенесли свой огонь на это окно. Затрещали двойные двери, но тут же оттуда полоснули автоматные очереди. Памир, бежавший рядом с Никором, выронил из руки пистолет, какое-то время пытался сохранить равновесие, но рухнул навзничь...

Гранатами партизаны прокладывали себе путь к зданию с аппаратурой. Сгустившаяся темнота затрудняла видимость. Поэтому, бросая гранаты и стреляя из автоматов почти вслепую, они уничтожали все – передающую ж принимающую радиоаппаратуру, магнитофоны, аккумуляторы и телетайпы. Языки пламени охватили помещение станции. Загорелся барак. Возле него усиливалась стрельба. Это сопротивлялись те, кто уцелел из столовой, и расчеты дзотов.

Никор, выбежав из здания, склонился над Памиром, Увидел грудь, залитую кровью. Памир уже не дышал Командир еще раз взглянул на верного друга и приказан партизанам отходить. Деревянный барак горел смоляным факелом. Пламя пожара могло отрезать пути отхода.

Никор вместе с пятью партизанами достиг ворот. Но тут выстрелы противника заставили залечь их в придорожном кювете. Никор мгновенно оценил обстановку. Слева дорога находилась под обстрелом пулеметов дзота. Партизаны из двух ручных пулеметов старались подавить эту огневую точку, но немецкий станковый пулемет не умолкал. Партизан спасало то, что второй дзот находился на противоположной стороне объекта. Уцелевшие в столовой немцы выползли из горящею барака и открыли по партизанам огонь на пистолетов.

Сквозь гул стрельбы из станковых пулеметов, автоматов и пистолетов Никор вдруг различил отдаленный рокот автомашин. Это на помощь гарнизону объекта спешили гитлеровцы.

"Если успеют машины, а пехота отрежет нам отступление в пущу, останемся здесь вместе с Памиром", – подумал Никор.

Он пополз к партизанам, стрелявшим из ручных пулеметов, и приказал отходить. Спасительный ров был коротким, а низкое полотно дороги не защищало от пуль. Отходить через поле они тоже не могли: там были мины.

Одного из партизан-пулеметчиков ранило. Никор взял у него пулемет, вытащил из мешка новый диск, вставил его и, стараясь справиться с нервной дрожью, долго целился в амбразуру, откуда плевался огнем немецкий дзот.

Партизаны продвигались короткими перебежками. Никор нажал на гашетку. Промахнулся. Снова нажал на гашетку – и опять мимо. Возле него задержались два партизана.

– Товарищ командир, нас окружают... Уже прибыли машины! – крикнул один из них.

– Второму пулемету взять под обстрел дорогу! Когда увидит первую машину, пусть задержит ее. Потом всем в пущу!..

Партизан пополз выполнять приказ, а Никор продолжал стрелять в амбразуру дзота. Оттуда по-прежнему немцы вели огонь.

Пламя пожара озаряло окрестности. Каждый куст, дерево, камень видны были как на ладони.

Никор, раненый пулеметчик и еще несколько партизан отходили последними. Спасительные кусты, казалось, не приближались. На дороге к объекту блеснули фары первой машины.

"Конец!" – подумал Никор и крикнул:

– Где, черт возьми, второй пулеметчик? – Ив это же мгновение услышал длинную очередь. Пулеметчик, очевидно, попал в бензобак автомашины, так как ее охватило пламя и раздался взрыв.

Еще десять, пять, два шага. Мокрые от росы ветки терновника уже коснулись лица Никора. Наконец они в кустах. Одной рукой командир поддерживал раненого пулеметчика. Стали спешно пробираться сквозь кусты. Здесь уже было мертвое пространство. Несмотря на нечеловеческую усталость, они пробежали за мгновение большое расстояние, углубляясь в пущу.

Со стороны дороги раздавались густая пальба и крики немцев, штурмовавших невидимого противника.

Наконец партизаны остановились на поляне под раскидистой елью. Никор сосчитал тех, кто остался жив после штурма "Эйхе-ФА". Отсутствовали Памир и еще семь товарищей. Все знали, что они уже не вернутся.

Быстрым маршем, унося четырех раненых, партизаны углублялись в дебри пущи. За ними, на высоте 185, еще долго полыхало зарево пожара...

Дежурный офицер вихрем ворвался в казино и во всю глотку крикнул:

– Тихо!

Оркестр замолчал, оборвав мелодию.

– Тревога! Всем офицерам явиться на свои места! – произнес дежурный не переводя дыхания.

В казино все забурлило. Через минуту в нем остались только обслуживающий персонал и оркестр, а на столах – недопитые рюмки и недоеденная закуска.

Завелли, Фриватт и Клаузер застыли у телефонных аппаратов. Офицеры, входившие в кабинет шефа, из обрывков телефонных разговоров еще не могли понять, что произошло. Предполагали самое худшее. Наконец Завелли положил трубку и голосом, полным ярости, крикнул собравшимся:

– Господа офицеры прохлаждаются в казино! Коньяк, танцы! А бандиты не теряют времени... Объект "Эйхе-ФА" прекратил существование!

– Что?! – вырвалось у некоторых офицеров.

– А то! А в эту минуту он уже догорает. Эх, Штангер. Твой план обеспечения безопасности...

– Но, герр майор...

– Молчать! – не владея собой, кричал Завелли. – Все команды сейчас же направить к месту происшествия. Капитан Клаузер возглавит операцию. Через минуту я должен видеть вас, господа офицеры, в боевом снаряжении, отправляющимися на операцию. Разойтись!

Офицеры, толпясь, двинулись к выходу.

– Штангер и Хайден, задержитесь! – приказал За-велли.

Названные по фамилии замерли на месте. Завелли некоторое время молча смотрел на них, так как никак не мог побороть ярости.

– Иди в шифровальную комнату, – кивнул он Хайдену, – соединись с батальоном, который направлен в помощь охране объекта, и подробно обо всем расспроси, так как донесение, которое я получил, было хаотичным и неполным. Может, там все не так плохо? – Завелли старался успокоить сам себя. – Я продиктую Штангеру донесение "Валли I" ж в Кенигсберг.

Штангер сел за пишущую машинку, вставил бумагу и вытер платком вспотевшие ладони.

– Пиши! – буркнул Завелли.

– Слушаю, герр майор.

– Сейчас, минутку, донесение надо напасать так, чтобы не свалили на нас вину.

– Понимаю, герр майор. Позволю себе заметить, что захват объекта непосредственной атакой исключался. Вы ведь, герр майор, изучали мой план и схемы. Капитаны Клаузер и Денгель – тоже. Дело могли погубить только расчет объекта или его командование. Они слишком уверенно чувствовали себя на этой территории, даже шутили по поводу наших предостережений.

– Отправим с нарочным копию схемы обороны и ваших рапортов. Начинай писать. Сегодня вечером... Нет, подожди. Надо указать точное время. Завелли возбужденно ходил по кабинету, до хруста сжимая пальцы рук. Штангер краем глаза наблюдал за мрачным лицом шефа.

Через минуту вернувшийся Хайден доложил:

– Есть донесение, герр майор!

– Говори.

– Объект полностью уничтожен. Уцелели только мачты антенн.

– Личный состав?

– Потери еще неизвестны. Но... погибло много... – тихо докончил Хайден.

– Ты с ума сошел?

– Никак нет, герр майор! Со мной говорил солдат из расчета дзота...

– Каким образом этих болванов застали врасплох?

– Он этого но знает. Говорил, что во время ужина столовую закидали гранатами, а затем начался настоящий огненный ад...

Завелли сел, положил лоб на сплетенные пальцы рук и, стиснув зубы, уставился в одну точку на столе. Штангер и Хайден выразительно посмотрели друг на друга, не смея прервать угрюмого молчания шефа.

ОПЕРАЦИЯ "МАКСИМ"

Объект "Эйхе-ФА" прекратил свое существование. Скрупулезное расследование, которое проводила группа офицеров разведки из "Валли I" и люфтваффе, не установило ничего нового. Следствие зашло в тупик.

Штангер по-прежнему поддерживал связь с Никором. Однажды он получил от партизан информацию, заставившую его крепко задуматься. Никор сообщал:

"Каратели арестовали троих моих партизан. Один из них – Василь, офицер-десантник, отличный специалист по разработке и проведению диверсионных операций. Двое других – рядовые. Они находятся в тюрьме в Белостоке. Необходимо принять меры по их спасению. Хотел совершить налет на тюрьму, но лобовая атака исключается из-за неудобного расположения тюрьмы и ее сильной охраны. Жду твоих распоряжений".

Штангер прочитал все это несколько раз и уничтожил. "Как они могли попасться? Надо что-то придумать... Они на меня надеются..."

Штангер мысленно представил себе расположение белостокской тюрьмы. Он знал тюрьму, ибо в свое время ему пришлось побывать в ней. Помнил ее толстые стены и систему охраны. А теперь вот ему предстояло спасти из нее троих заключенных.

Он долго размышлял, какой план операции избрать в сложившейся ситуации. После нескольких часов раздумий ему показалось, что он нащупал хороший вариант. И он стал искать один документ. Просмотрел ряд папок и бумаг, лежавших в шкафу и на его рабочем столе. Наконец нашел то, что искал. Этот документ должен был сыграть важную роль в реализации его плана.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю