Текст книги "Завоевание 2.0 (СИ)"

Автор книги: Александр Терников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Следующие полчаса заняли у нас жалобы на жизнь, на хроническое отсутствие денег, на злую судьбу, высокие налоги и так далее. Забавно было видеть, как для дона Хулио, видимо делом чести было доказать, что он намного беднее меня. Ладно, я владелец почти туземной хижины их веток и листьев и разваливающегося на куски небольшого корабля, но обладатель наполненного предметами роскоши громадного каменного дома с жаром доказывал мне, что этот дом не его, а родственников (по бумагам), а сам мой хозяин в долгах как в шелках и почти полностью разорен высокими налогами. Разве это жизнь?

Покончив с ритуалами, мы перешли к делу.

– Дон Хулио, осторожно начал я раскрывать свои карты– этот год у меня не задался, я много болел, заказов было мало и все не выгодные, все что я заработал я уже прожил а налоги за год платить нужно.

– И Вы еще говорите мне про налоги– опять оседлал своего любимого конька дон Хулио.

– Охотно Вам верю– поспешил перебить я своего собеседника, пока он опять не поведал мне о своих бесконечных горестях– я бы охотно выслушал Вас, но я тут проездом и немного спешу. Поэтому перейдем сразу к делу, по которому я к Вам пришел. Как раз на случай подобный этому, когда я уезжал из родной Кастилии мои родные мне вручили драгоценный камень, который еще мой прадедушка сорвал со шлема мусульманского рыцаря, которого он убил в поединке в одной из славных битв. Как Вы понимаете это семейная реликвия, но мне все равно придется ее продать. Конечно мои земляки и друзья из Медельина, проживающие сейчас в Санто Доминго готовы мне предоставить хорошую сумму под залог данного камня, но Вы же знаете пословицу, что деньги портят дружбу, так что я лучше с этим вопросом обращусь к Вам. Хотя я понимаю, что наши законы весьма странные в данном вопросе.

Тут я достал один из камней и передал его дону Хулио, все же немного волнуясь за его ценность.

– Закон – что паутина, шмель проскочит, а муха увязнет– проговорил ювелир старую испанскую пословицу и весь погрузился в рассмотрение камушка.

Потом он подошел к окну на свет и даже взял увеличительную линзу со стола и принялся рассматривать камень со всех сторон. Знак хороший, будь это пустышка, то мне бы сразу вернули мой камень, да и нет сейчас искусственных драгоценностей кроме как из стекла, а это явно не мой случай.

– Я конечно же гарантирую Вам конфиденциальность– снова вступил я в разговор, натягивая дежурную улыбку на уста– но попрошу и Вас придерживаться коммерческой тайны, как народ мудро говорит: "Ешь пирог с грибами, а язык держи за зубами".

– Непременно– сухо заметил ювелир, не переставая рассматривать мой камешек.

И все же через некоторое время он озвучил свое предложение:

– Двести пятьдесят песо.

– Помилуйте великодушно, откуда такие цены! Да я на свиньях больше заработаю! Он стоит как минимум тысячу, но я понимаю, что мы в колонии на задворках и у нас тут почти нет богатых людей, так что из уважения к Вашей мудрости семьсот пятьдесят – я наугад увеличил цену в три раза, резонно рассудив, что настоящую цену мне мой семитский друг не озвучит.

– Если бы я мог я бы с радостью предложил Вам и тысячу, забирайте все что есть у бедного Хулио, но Вам придется умерить аппетит в соответствии с моими возможностями. Триста – сказал дон Хулио, сверкнув своими черными глазами.

– Да мне мой друг Гонсало Соса, под залог этого камня давал 600 песо, с правом выкупа. Так что 600 и камень Ваш– выложил я на стол еще один свой козырь.

– Да откуда у этого Гонсало Соса найдется свободные 600 песо? – до глубины души возмутился ювелир и горестно всплеснул руками– говорить все могут. Так Вам любой босоногий грузчик в порту все что угодно пообещает, а реальные денежки достать очень тяжело. Хорошо четыреста! Поверьте это хорошая цена.

После некоторого торга мы все же сошлись на сумме в четыреста девяносто песо. Когда камень и деньги перекочевали из рук в руки, я заметил, улыбаясь и поигрывая бровями:

– Уважаемый дон Хулио, я кажется Вам говорил, что мой предок сорвал с побежденного врага два камня? Разве Вы не хотите посмотреть второй?

После ритуальных торгов и второй камень сменил своего владельца. Так же мне удалось всучить дону Хулио и индейское золото, так что всего я получил 1030 золотых песо (4,8 килограммов золотых монет). Теперь заживем. Я конечно не Кортес, который вложил в экспедицию своих личных 8000 песо (половину из которых он взял в долг), но все же и это здесь немалые деньги.

Потом я нанес визиты своим друзьям и деловым партнерам. Деньги жгли мне ляжку, нужно было покупать. Я приоделся согласно здешней моде: на голове теперь у меня красовалась черная широкополая шляпа с низкой плоской тульей, причем и поля, и тулья были обшиты затейливым золотым и серебряным кружевом, также я облачился в белоснежную шелковую рубашку с высоким воротом и короткую черную куртку с серебряным галуном. Чёрные бархатные штаны были заправлены в такие же чёрные, высотой до бедра сапоги для верховой езды из сверкающей кожи. Естественно, что хорошая шпага из толедской стали стоимостью 25 песо стала для меня тоже важным и нужным предметом. Клеймо на клинке уверяло меня, что данную шпага увидела свет в славном городе Толедо в мастерских наследников знаменитого маэстро Педро де Ласама, но впрочем, подделки уже и сейчас распространяются весьма массово. Для моей будущей лошади уже была куплена сбруя: изукрашенная еще затейливее и богаче, чем мой наряд кабальеро. На отделку искусно сработанного эбенового седла с дорогими стременами из кожи и широкой черной лукой пошло немало серебра, а дополнял конское убранство нагрудник из плотной, с замысловатым тиснением, черной кожи. Потом это украшение все здесь будут называть "щитом Кортеса".

Мой чернокожий раб Хуан Гарридо, обошелся мне в совершенно немыслимую сумму в 100 песо, с ума сойти, он что, золото будет производить? Что он должен уметь делать за такие сумасшедшие деньги? Если перевести в серебряные монеты, то это будет три килограмма серебра. Разве что Кортес, после завоевания Мексики сочтет его за воина и выдаст мне его долю, как его хозяину. Но что-то сомневаюсь, что он получит за два года больше чем 40 песо. Купил его, крепя сердце, только ради исторической достоверности. Также приобрел килограмм пять товаров для обмена с индейцами, бусы и зеркальца, стеклянные побрякушки, медные колокольчики, цепочки, гвозди, ножи, словом все, что любят наши краснокожие друзья. Купил и килограмма четыре черного пороха, я его собираюсь производить и сам, а этот пусть пока будет на первое время. Хотел прикупить новую аркебузу, но потом подумал, что мне не годиться лезть в первые ряды, не я же один должен всех ацтеков завоевывать, так что пока обойдемся и старой. Цены кусаются: за новый арбалет надо было платить 35 песо, за аркебузу – 70. Куплю себе лучше кавалерийское копье за три песо.

Деньги неумолимо таяли. Если учесть, что меня внезапно нашли налоговые факторы Санто Доминго и содрали авансовый платеж в 150 песо (большую часть годового налога), то дело складывалось довольно скверно. Так скоро и в долги залазить придется. Заплати налоги и спи спокойно, вышло как-то ни к месту, знал бы, так не тратился на роскошный костюм и сбрую. Учитывая, что боевая лошадь на Санто-Доминго стоила где-то 700 песо, то я уже уходил в минус, а я еще не скупал необходимое продовольствие.

Тут нужно сказать, что только самые богатые люди могут здесь себе позволить роскошь приобрести кобылу для верховой езды и ездят лишь те, кто имеет свою лошадь. Естественно, что и используют они эту кобылу по полной, постоянно оттачивая свое мастерство. На лошадях они тут состязаются в метании копья, и сражаются, так как лошади были обучены здесь всему этому, есть такие, которые заставляют своих кобыл танцевать, делать курбеты и прыгать под звуки гитары. Но у меня с верховой ездой беда, мне тут в выездке ни с кем мериться нельзя. И все же лошадь очень нужна, это же будет в походе Кортеса такой статус, что упускать его никак нельзя. Проехав то окрестностям города по советам своих друзей, я все же сторговал себе гнедую кобылу, правда она была уже беременна, за 660 песо. Итого расходов я понес 1120 песо, пришлось залазить в судовую кассу. Кристобаль был очень недоволен этим обстоятельством, но я упирал на уплату налога и на инвестиции в будущее задуманное мной мероприятие. Более того, поскольку мне нужны были вещи для обменного фонда для индейцев, не только для покупки продовольствия на Кубе, но и для экспедиции с Кортесом, а там будут и Косумель, и Ютатан, и Мексика, а только здесь я смогу приобрести безделушки более или менее дешево, то от займов не уйти. Пришлось залазить в долги у друзей и знакомых, я занимал по два или пять песо на время, а у пары торговцев взял товарный кредит, в общем, у меня уже на сто песо долга. А что делать? Терпение, конечно, это прекрасное качество, но жизнь слишком коротка, чтобы долго терпеть.

Забыл сказать, что когда ездил по фермам заодно и привился от оспы, чтобы потом не заболеть. Хуан в детстве переболеть оспой не успел, здесь в Новом Свете ее пока нет (кто же будет больного оспой на корабль грузить), а завезут ее только негры рабы, привезенные из Африки. Но лошади тоже этой оспой заболевают, и от них тоже можно прививаться. Даже вспомнились сведения, что среди кавалеристов заболеваемость оспой намного ниже, чем среди пехоты… Но это неточно, хотя укладывается в теорию. У одной кобылки на ферме я заметил, что всё вымя в оспинах, так что соскреб простерилизованным ножом содержимое одной язвочки. Нож и руки протер в вине из своей фляжки, затем без тени сомнения слегка ткнул этим же ножом в свою руку в области предплечья, придавив содержимое оспины лезвием и втерев его в кровь. Было слегка больно, но я терпел. Теперь надо подождать неделю, должно проявиться заболевание, которое будет очень легким, почти незаметным, как-то так. Хотя я могу и ошибаться, и эта зараза быстро вгонит меня в гроб. Но я понадеялся на приобретенный иммунитет после переноса. Не болею же с тех пор? Значит, и не заболею. А прививка? Была в той жизни, значит и тут пусть будет.

Теперь пора в обратный путь, когда мы приедем, то уже будет самый конец ноября, а мне еще целый корабль продовольствия закупать. Нужно мне где-то пятьсот песо, у нас на Кубе продовольствие довольно дешево, а в наличии, если удачно распродамся, дай бог, чтобы 350 песо образовалось. Остальное придется брать в долг, залог у меня есть: хижина в Гаване, склад, корабль и индейцы с эконмьенды песо 40 соберут (а можно набрать продовольствием, так и все пятьдесят получиться). Как-то прорвемся. Как на Востоке говорят: "Если принял ты решение, пусть не дрогнет твоя рука: можешь выбрать ты смелость советчика или выбрать совет смельчака".

ГЛАВА 17.

Отплываем, оставляя позади раскаленный воздух острова, тухлую вонь порта и всепроникающею пыль, мы торопимся на Кубу. Теперь каждый день будет играть большую роль. Но для начала завернем на северное побережье Ямайки, все равно мимо плыть. На востоке Кубы, возле Сантьяго уже многие знают о сборе экспедиции, так что там цены на продукты, наверное, уже поднялись, а на Ямайке пока еще нет. В Мелилью, главное в тех местах поселение испанцев, мы не заглянем, а посетим там пару индейских деревушек. Пристали к берегу возле одного крупного индейского селения. Меняемся, мой шаман Уареа, уже вернувший свою внешность в привычное мне состояние, успешно посредничает, за разные европейские безделки покупаем фасоль и кукурузу в зернах, маниок в клубнях, муку из маниока и маиса в мешках, лепешки из кассавы. Торговля выгодная, но нет у индейцев больших товарных запасов, получается ерунда, выменяли только килограмм 50 продовольствия, мизер. Приплыли в другую деревню, там повторилась почти та же картина. Похоже, мы здесь просто теряем свое время, на Кубе испанцы уже больше развернули сельскохозяйственное производство, нам необходимо быстрее туда.

Нужно быстро скупить продовольствие в городках и энкомьендах южной и западной части острова пока туда не добрался Кортес и цены не поднялись. Кто раньше встал того и тапки, или как испанцы выражаются: "Кто первый палку взял, тот и капрал (начальник)". В окрестностях Тринадада, Гаваны и некоторых энкомьендах, которые мы посещали ранее, заказы на продукты длительного хранения уже мной сделаны, теперь нужно посетить и другие места и посмотреть, чем там можно разжиться. Кортес тоже пойдет 17 ноября в Тринадад, отсчет ведется уже по минутам, а пройти вдоль всего побережья Кубы займет четыре дня. А времени у меня всего до января.

Теперь мы останавливались почти у каждой мало мальской энкомьенды, находившийся на побережье. Наличных денег было немного, но мы везли нужные товары из Европы, закупленные в Санто Доминго: железные вещички, медные побрякушки, стекляшки, ткани, вино (испанское и уже местное с Гаити) все это продавалось и менялось на сахар, маис, турецкий горох, кацаби (маниок), стручковый перец, фасоль, шпик, солонину, окорока. Брали также соль (индейцы выпаривают ее из океанской воды) и даже живую птицу и живых свиней. Нечего моему негру бездельничать, пусть понемногу режет, разделывает и засаливает солонину в бочках. Двигались медленно, но верно.

Прибыли в небольшой городок Макака, пока еще раньше Кортеса, удачно. Посетил местную скотобойню и скупил все находившиеся там запасы солонины, подкупив сторожей бутылью вина. Как говорит испанская пословица: "Несмазанное колесо громко скрипит". Также прошлись и по остальному продовольствию, скупились по списку. Пока цены не взлетели нужно этим пользоваться. Неплохо расторговались стеклянными бусами, зеркальцами, ножами, ножницами, металлическими пуговицами, ношеной одеждой, головными платками и прочей дребеденью, до которой так охочи индейцы. Зашел в мясную лавку и не торгуясь закупил весь товар. Все подчистую – свежатину, солонину, птицу, свиней еще по два песо за штуку. Давай Хуан Гарридо принимайся за работу. Мясник удивился, разволновался, никак не мог сосчитать общую сумму – пальцы дрожали. Все жаловался мне– чем же я завтра буду горожан кормить? Но ничего себе не оставил, все продал подчистую. Бизнесмен. Этот городок обчищен мной дочиста, теперь в Тринадад.

В Тринададе картина повторилась, за двумя исключениями. Во-первых, нами уже были сделаны заказы заранее, так что брали уже готовую продукцию длительного хранения: солонину, окорока, муку из кассавы, готовые лепешки из этой муки, сухари сделанные из кукурузной муки, в общем, хлебобулочные изделия. Во-вторых, далее вверх по реке город Санкти-Спиритус, там тоже наши заказы были размешены, пришлось дожидаться, пока это все привезут на индейских лодках. Успели, ушли всего за несколько дней до прихода Кортеса. Теперь мне нужно обработать и другие территории острова.

Плыли не торопясь, посещая прибрежные индейские деревни, кукуруза и маниок мне лишними не будут, да и индейки пригодятся. Уареа очень помогал мне, как посредник в торговле. Потом пошли опять энкомьенды, в которых, мы уже сделали заказы заранее, так что грузили продукты длительного хранения, в основном хлеб из кассавы. Все, товары и деньги кончались, теперь прямиком в Гавану. Там растрясем свой склад, продадим все что можно, да и попробую немного нанять денег, где-то сотни песо не хватает.

Прибыли в Гавану, дел море. В порту увидел четыре новых корабля, это уже вернулась из Мексики предыдущая экспедиция Грихальвы, хорошо, что они пока не знают, что им сразу нужно собираться назад. Пока же приехавшие конкистадоры отдыхают, хвастаются, рассказывают различные небылицы, но собираются плыть дальше в Сантьяго. "Тому врать легко, кто был далеко" – говорят испанцы и они правы.

Уареа щедро награжденный различными безделушками, которые так любят индейцы, сразу отправился к себе в деревню. Но я дал ему массу заданий. Во-первых, срочно заготовить продукты в счет уплаты налога, при этом желательно длительного хранения не маниок, а муку из маниока, не индеек, а вяленое мясо и т. д. Во-вторых, во время его отсутствия мой тесть Ауребио должен был изготавливать селитру, и самогон (надеюсь он его не пьет, я ему сказал, что это слабый яд), так что нужно все проверить, сделать еще некоторое количество древесного угля и размешать порох один к шести, пока без серы (потом я разбавлю привезенный с собой порох). В-третьих, совершить еще со мной одно небольшое путешествие в Мексику (я поклялся ему, что там мы пробудем недолго, всего пару месяцев). В-четвертых, передать небольшие подарки Вале и ее семье. Везти ее я с собой не могу, но на обратном пути, наверное, придется ее забрать, жить на Кубе я больше не буду, и возможно, что мою энкомьенду губернатор Веласкес передаст кому-то другому, так что в деревне есть оставаться будет нельзя, будем думать.

Мы же пока разгрузили наш корабль, (стояла невыносимая жара, и самая легкая одежда липла к телу), отправили продукты на склад, часть товаров со склада я распродал и обменял на продовольствие в Гаване, оставшиеся загрузил на "Мудреца" для обмена. Сам же я попытался раздобыть денег. А кого у нас в Гаване свободные деньги есть? Правильно, у любимого градоначальника Педро Барбы. Есть тут еще один тип, по прозвищу Рохас Богатый, но я к нему обращаться не буду, больно уж хитрый, лучше уж иметь дело с нашим важным, напыщенным, гордым, но не слишком умным господином Барбой. Два дня заняли утомительные переговоры о условиях займа, сорок песо мне удалось получить под залог моего дома Гаване и склада, еще сорок в счет будущего дохода с энкомьенды на следующий год. Корабль заложить не удалось (и я не хотел и мэр не соглашался, утонет и все, страховых компаний здесь нет). А денег явно не хватало, мне еще и жалование нужно своим морякам платить. В общем, пришлось мне расстаться со своей роскошной отделанной серебром сбруей для лошади, градоначальник мне ее сменял на свою, попроще для каждодневного использования, и уже бывшую в употреблении не первый год, так что необходимые двадцать песо я раздобыл. Но ничего, как говорят: "Съешь и морковку, коли яблочка нет". И снова в дорогу, плыть по побережью и забирать в прибрежных экономьендах заготовленные сухари, хлеб из кассавы и маисовую муку. А что еще нужно человеку в походе? Хлеб и сало, наша любимая пища, она нас никогда не подводила.

Так в делах и заботах прошел весь декабрь, приближался новый 1519 год. Мы прибыли в Гавану и теперь нужно было загрузить продукты со склада – это я поручил проделать Кристобалю и матросам и привести продукты со своей экономьенды, а там придется задействовать в качестве носильщиков наверное почти половину мужского населения деревни на два дня. Да и Ласточку, так я назвал свою лошадь придется припахать. Вот же получается, купил себе лошадь а ездить на ней не могу, так как она беременна и в феврале ей уже рожать. Но ничего пару мешков понести сможет. Я бросил прощальный взгляд на то, как Кристобаль с матросами начинают понемногу грузить наше продовольствие, что такими большими усилиями только и можно было собрать на Кубе, в Макаке, Гаване, Тринидаде, Санкти-Спиритус и по индейским деревням: хлеб из кассавы, вино, масло, сахар, маис, турецкий горох, кацаби (маниок), стручковый перец, фасоль, шпик, солонину, и даже живую птицу… Поехали! А я захватил с собой небольшие сувениры для Вали и ее родственников, взял свою лошадь за повод, пусть пока животное отдохнет, и тронулся в путь по знакомой тропинке.

Сейчас вторник 30 декабря, отпраздную Новый год в кругу родных и близких, потом погрузим продукты из экономьенды на мой корабль и придет время сдаваться Кортесу. Он уже явно сообразил, кто у него из под носа увел значительное количество продовольствия, без которого его экспедиция не может состояться. Выкупить он его у меня не может, денег у него нет, все вложил в предстоящий поход, да еще и влез в долги по уши. Его сейчас кредитуют богатейшие кубинские купцы: Хайме и Херонимо Трия, а также Педро де Херес. Так что выход у него один или договориться со мной по-хорошему, или просто взять и захватить, семь бед один ответ. Как только он узнает, что я в Гаване, то может послать конный отряд наперерез через остров, и мой корабль с продуктами конфискуют для нужд предстоящей экспедиции. А выплыву в море, так у Кортеса 10 кораблей плавают вокруг острова, собирают людей и продукты, если меня захватят в море, то будет еще хуже. Так что поплывем прямо к нему в лапы, сдаваться и договариваться по-хорошему.

Сезон сейчас сухой, путь через лес был не так труден, как раньше, и к вечеру я был уже в деревне. Радость Вайнакаоны была неописуема. Мы едва успели поужинать и я раздать ее семье небольшие сувениры, как она увлекла меня в нашу пристройку. Девушка она у меня оказалась смышленой, и знала, что мне было нужно. А именно, поразвлекаться с моей очаровательной красоткой, пока есть такая возможность. Я был без ума от нее. Беда только, что все происходило в кромешной тьме, а мне нравится наблюдать за материалом, над которым я работаю. Кожа у нее была чистый бархат, а груди упругие, как мячи, и вытворяла она ими совершенно невероятные трюки – какая досада, что здесь проблемы со светом! Начало шестнадцатого века, причем вдали от цивилизации, здесь даже свечей нормальных нет. Пришлось больше привлекать на помощь осязание и обоняние, так что я наслаждался наполняющим нашу хижину благоуханием запаха любимой. Как сказал восточный поэт: "Влюбленный слеп. Но страсти зримый след, ведет его, где зрячим хода нет". Так я блаженствовал, сидя в нашем маленьком душном домике, пока Вайнакаона скакала у меня на коленях, как угорелый жокей, потом она закончила, обмякла и спросила меня, мурлыча от удовольствия, словно котенок:

– Как сильно ты любишь меня, Хуан?

Я тут же наплел ей про целое море-океан, и что только что это доказал, но она не отставала, щекоча меня своими прелестными губками. Глаза Вайнакаоны, словно звезды, ярко блестели в полумраке, и я уверил ее, что она для меня единственная на всем белом свете, без дураков. Так что этой ночью я выспался очень плохо.

А с утра предстояло много работы, подготовка к перевозке груза. Я нашел нашего касика Кибиана и мы осматривали приготовленные запасы, Уареа тоже присоединился к нам, у него тоже все было готово и спирт и полуфабрикат пороха. Набрали индейцев, половина понесет груз завтра (Новый год я все таки считаю праздником, будем веселиться), а часть займется упаковкой груза сейчас, чтобы его было удобней нести. За это я раздал индейцам множество мелких сувениров в виде небольших гвоздей и кусочков металлического обода для бочек. Пустячок, а приятно. Когда упаковали груз в мешки оказалось, что всего тут 16 мешков приблизительно по 25 кг в каждом. Четыре мешка можно погрузить на мою Ласточку, а для остального, мне нужны 12 носильщиков индейцев. Еще пойдет Уареа и я, мы понесем порох и самогон в тыквенных бутылях. Остальные теперь свободны и могут заниматься своими делами.

Вечером мы своей семьей устроили небольшой праздничный ужин (Новый год для остальных индейцев пока не праздник, да и испанцы больше празднуют Рождество). Опять все сидели вокруг костра, вкушая местные деликатесы: лепешки из кассавы (как они мне уже надоели, только горячие они еще вкусные, а так картон картоном), сладкие жареные листья агавы, запеченное мясо кролика с перцем чили (тут уже поняли, что собачье мясо я не уважаю), сладкую печеную тыкву. Посидели душевно, даже я плеснул тайком в местную брагу несколько капель своего самогона для аппетита (и для здоровья), так что было весело. Долгая ночь опять была посвящена сладкому прощанию с молодой женой.

Утром я вновь попрощался со всеми, предупредил Вайнакаону, что через полгода постараюсь ее забрать с собой, так что пусть готовиться, расставил носильщиков и мы двинули в путь. "Позвольте мне прийти к Вам вновь. Иной не требую я платы, нужны мне вовсе не дукаты, и не богатство, а любовь". Ауребио решил немного проводить нас и полпути важно шествовал впереди нас по тропинке, и кое-где применял подаренное мной мачете, расширяя тропу, при этом гордо поглядывая на остальных индейцев. К вечеру прибыли в Гавану, я быстро нашел Кристобаля и мы загрузили наш груз на корабль. Все индейцы ушли обратно, и остался один лишь Уареа. Я пока разместил его у себя в доме и там он принялся подмешивать понемногу свой полуфабрикат (не более 1/4), к привезенному мной черному пороху из Санто-Доминго. Присмотрит пока здесь за моим домом и полезным делом займется. Ехать ему со мной пока не надо, нам все равно отплывать из Гаваны, так что я сюда вернусь. Мы же с командой поутру посетили нашу церковь и прослушали утреннюю молитву. Душевно. Теперь можно и в дорогу, отплываем. Как здесь говорят: "Стойло портит лошадь больше, чем скачки". Тишину нарушил отдаленный звон колокола. В вышине прокричал орел. Через час бухта Гаваны уже скрылась за горизонтом.