Текст книги "Мишени стрелять не могут"

Автор книги: Александр Волошин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)

– Лесополоса, командир. Я ее хорошо просматриваю, пока ничего не наблюдаю.

– Хорошо, пять минут наблюдай и продолжаем движение. Видишь Т-образное пересечение лесополос?

– Да, вижу. Оно прямо по нашему курсу.

– Добро. Наблюдай и ожидай команду.

Дозор сел вкруговую и прислушивался ко всему, что возможно. Я смотрел назад, в сторону лесополосы, где располагалась группа, но видел только черную полосу деревьев на фоне неба.

Я взглянул на часы, прошло восемь минут.

– Туман, вперед.

Встал Туман, за ним все остальные, и мы, уже немного пригнувшись, начали движение к нашей назначенной точке.

Довольно быстро мы дошли до лесополосы, Туман еще пару раз сажал группу, всматриваясь в местность, и, со словами: «Все чисто», мы вставали и продолжали идти. Подойдя к лесополосе, углубились в нее немного, чтобы нас не было видно, и сели. Я достал карту, кто-то дал свитер, я им накрылся и, лежа под свитером, включил фонарик, тоже заклеенный изолентой, стал смотреть на карту. Этот район я уже знал наизусть и мог нарисовать его, наверное, по памяти, но все равно смотрел на карту, так как цена ошибки была очень велика. Поняв, что мы вышли в нужную точку, и что двигаться нам надо строго на юг, вдоль лесополосы, я выключил фонарь, встал, отдал свитер и убрал карту.

Посидев еще минут пять, мы стали пробираться через лесополосу, чтобы начать движение в южном направлении. Двигались, как мне показалось, очень громко. Бриз своей огромной разгрузкой ломал много веток, издавая приличный шум.

Мы оказались в северо-восточном углу поля. Южную сторону поля видно не было, так как рельеф поднимался прямо на середине поля, что, собственно, было изображено на карте. То есть самое интересное должно начаться как раз там, на подъеме, где будет видно их и нас. Мы начали движение вдоль лесополосы. Белые брюки маскхалата и темный верх от зимней куртки очень хорошо маскировали нас на фоне зимней лесополосы, можно сказать – идеально. Через метров пятьдесят Туман резко, ломая ветки под собой, вспыхивает[42]42
  Вспыхнуть – упасть на землю


[Закрыть] в лесополосу и мы, с определенной задержкой, вслед за ним. Я ничего не понял, но не время было выяснять обстоятельства, мы просто лежали. Я изготовился на всякий случай для стрельбы и открыл подсумок с гранатой, чуть вытащив ее наверх. Прошло около минуты, никаких звуков, стрельбы и тому подобного мы не услышали. Я очень тихо подполз к Туману:

– Что было?

– Справа в лесу увидел огонек, как от сигареты, я и рванул. Но сейчас пытаюсь разглядеть, не видно нихера.

– Сигарета? А кто тут, блядь, может быть? Свои? Почему тогда не предупредили? А если противник, почему не стрелял? Проебал фишку? Так, вроде, опорник на той стороне поля, вряд ли они бы здесь НП поставили. Чужая ДРГ[43]43
  ДРГ – диверсионно-разведывательная группа


[Закрыть]? Тогда не должны курить, слишком палевно, – гло-балил я, вглядываясь в сторону увиденной сигареты.

Я уже сел на колено и хотел дать команду Туману на продолжение движения, как вдруг, по нашей лесополосе, метров двести впереди отработал АГС. Не очень мощно, но очень неприятно. Мы снова залегли. Через некоторое время в поле стали прилетать снаряды, с небольшим упреждением в нашу сторону, скорее всего от восемьдесят второго миномета. Далеко, вроде и не страшно, но, понимая, что это, скорее всего, по нам – неприятно.

– Бриз, отход обратно, за тобой радист, потом мы с Туманом. Идем обратно в поле, откуда пришли.

Дозор встал и, пригнувшись, быстро побежал обратно. Снова преодолели лесополосу, которая шла с запада на восток, и сели:

– Либо спалили, либо спалились, и они на звук отработали. Значит, охраняют. Сейчас мы их взбодрили, до утра они уже хер лягут, значит, следующей ночью пойдем еще раз, но уже с учетом того, что знаем. Все, возвращаемся.

Я взял обратный азимут, показал на какую звезду можно ориентироваться Туману, чтоб он держал курс, и сказал радисту, чтобы он вышел на связь и передал ротному, что мы возвращаемся с определенной информацией.

В тот момент, когда мы «вспыхнули» в лесополосе, и глобалили, что да как, я и забыл, что по группе прилетели снаряды, а сейчас, когда мы начали движение обратно, я подгонял свой дозор, чтобы как можно быстрее понять, что там произошло.

Подходя к лесополосе, где осталась группа, я достал навигатор и прям по нему вышел в ту же точку, откуда начинали, с ошибкой в 3 метра. Мы преодолели лесополосу, прошли пятьдесят метров вправо, но группу не обнаружили. Зато обнаружили воронку от разрыва снаряда в насыпи щебня, на которой находилось железнодорожное полотно.

– Туман, иди влево, прогуляйся. Посмотри, может я ошибся в координатах, и мы не там вышли. Бриз, ты вправо сходи, посмотри там группу.

Мы остались с радистом вдвоем, я попробовал вызвать Старого, но попытки были тщетны. Через некоторое время пришел Бриз и сказал, что он ничего не увидел, в лесополосе пусто. Секунд через сорок в темноте послышалось знакомое «Чи-Чи», и мы выдвинулись туда.

– Группа метров сто отсюда, – доложил Туман.

– Все целые? – спросил я Тумана и, не дождавшись ответа, рванул вдоль лесополосы.

– Здорово, командир, ну как сходили? Это по вам там работали? – спросил меня Парфей, выйдя из-за дерева.

– Да у нас все нормально, как вы? Вас не задело? Это по вам прилетело? Где, сука, Старый?! – нервно спросил я у своего снайпера.

– По нам, не по нам, хуй его знает. Но первый снаряд прилетел за полотно, примерно туда, где мы чай пили. Старый сказал уйти дальше, метров на сто, и поглубже сесть в лесополосу. Только сюда пришли и легли, как второй снаряд прилетел, уже на нашу сторону, осколки не долетели, но щебень долетал, хорошо, все были в спальниках. Старый там, где-то лежит в толпе.

Ночь стала намного темнее, чем когда мы уходили, я видел не дальше пяти метров.

– Старый, ты где? Почему на связь не выходишь, а? – с наездом я задавал вопросы в темноту, надеясь получить ответ.

– Я тут, – ответил Старый, сидя в спальнике.

Я подошел к нему и сел на колено:

– Старый, что за хуйня? Я же сказал, что связь всегда включенная, какого хуя ты молчишь? Почему, когда у вас тут ебнуло, ты не выходил на связь? А если бы там с нами какая хуйня случилась, я бы вас как вызывал?

– Я не выключал, смотри, работает… – он достает радиостанцию из спальника, нажимает тангеиту. Связь есть… Наверное не добивала, – добавил он.

– Пиздишь ты, Старый, это мозг у тебя не добивал, – ответил я замку и пошел искать свой рюкзак.

– Так, господа разведчики, через пять минут рюкзаки на себя и возвращаемся на станцию. И живее, блядь, вылезаем из спальников! Хули как тюлени на пляже?

Группа стала собирать рюкзаки, я пару раз толкнул землю, так как становилось немного прохладно, набросил рюкзак и через три минуты дал команду на выдвижение группы к железнодорожной станции.

Возвращались таким же маршрутом, через железку. Ночь стала явно темнее, головняка я уже не видел, но слышал, так как снег стал скрипучее. Пройдя уже знакомый жилой массив, состоящий из пяти-шести домиков дачного типа, мы вышли прямо к южной стороне нашего места эвакуации, если это можно было так назвать. На входе стояли наши соседи. Самое удивительное, что никаких паролей и прочих радостей пропускного контроля не было, мы просто прошли и поднялись на второй этаж. Будь у противника ДРГ понаглее и посмелее, она могла бы здесь навести шороха. Но не та война, чтоб так нагло действовать.

Услышав, что бойцы зацепились языками с так называемым охранением, я быстро их одернул:

– Поднимаемся все наверх и ждем моих указаний, никто внизу не остается.

Кто-то из бойцов забурчал в темноте, так и не успев закурить сигарету, и минуты через полторы Старый доложил, что вся группа в сборе.

– Балдейте пока что, я сейчас к ротному на доклад, потом вернусь с более точной информацией.

– Здорово, Юстас, – поприветствовал меня ротный, как только я перешагнул порог его помещения.

За время нашего выхода, ротный со старшиной, радистом и одним моим бойцом, который не мог с нами идти на задачу из-за своего неудовлетворительного морального состояния, немного навели порядок в своей временной канцелярии. В проемы окон наложили всякий мусор, парты и прочее, оставив только щель для наблюдения за местностью, сообразили стол, лавку, кровать, которую представляла собой дверь, лежащая на стульях, а также угол радиста, над которым было отверстие в стене, куда они ловко вытащили антенну. В общем, придали немного уюта этой серой бетонной коробке с многочисленными пробоинами в стенах.

– Уютно тут у вас… И холодно, – ответил я, протягивая руку всем находящимся в комнате.

– Давай, рассказывай, что там. Меня тут пиздец как прессуют, каждые полчаса твой статус запрашивают, требуют чего-то постоянно. Я им еще не докладывал, что ты возвращаешься, немного времени потянем. Быстро ты вернулся. Чего так? Решил ну его нахуй? Ну рассказывай… И угощайся, – ротный пододвинул большую кружку с чаем и галеты с повидлом.

– Если кратко, то четверкой там делать нечего, информации очень мало по объекту, хоть бы снимки какие-нибудь были, что ли… На другой стороне в лесополосе Туман увидел огонь от сигареты, «вспыхнули», нашумели, стали нам набрасывать в лесополосу из АГСа, но далеко от нас, потом еще в поле стало прилетать. Я решил уйти. Готов попробовать еще раз этой ночью, но поглобалить надо серьезнее, идти по максимуму налегке… В общем, я подумаю, как это организовать, но побольше бы информации, и особенно та сигарета не дает мне покоя… Кто там был? Свои или чужие? – говорил я, указывая карандашом на карту и отпивая из кружки горячий сладкий чай.

– Мне никто не говорил, что там кто-то из наших соседей должен ползать, а для чужих далековато.

– То-то и оно. Не стал лезть на рожон. Я понимаю, что сейчас тебя там отхуесосят в эфире, но ты скажи, что все пошло не по плану, что обстановка изменилась, и что готовы этой ночью выдвинуться заново.

– Ладно, буду докладывать, ты иди пока к группе, позову, если что.

Я вернулся к группе, отстегнул коврик, достал теплые вещи из рюкзака, утеплился, сел на каремат, и стал смотреть через огромную дыру в стене, на звездное небо. Из-за стены было слышно, как радист вышел на связь с Центром, потом к гарнитуре подошел ротный и стал передавать информацию.

Дело шло к рассвету, где-то на востоке небо уже светлело сквозь ночную мглу. В группе все спали, за исключением меня, Бриза, и бойца, который стоял в охранении на входе на наш этаж.

– Юстас, зайди ко мне, – произнес Филин откуда-то из темноты.

– Ну что сказали? Что я пидарас? Или что мы оба пидарасы?

– Пидарас – это было самое мягкое слово из эфира. Отхуесосили знатно. Командующий сказал, что ему похуй, пиздуйте обратно, под танк.

– Хм, какой мудрый человек. Под танк, к противнику на сто метров, в светлое время суток. Идеальный план проебать всю группу. Ему-то, скорее всего похуй, группой больше, группой меньше, но мне как бы не похуй. Не знаю, что там произошло, и почему этот танк так важен для них, но ради него они идут по головам, и это пугает. Ладно, какой итог?

– Надо идти.

– В рассвет? Нет, я не пойду, можешь так и передать. Хотят, пусть увольняют, мне по хую, но по светлому я не пойду. Ты меня извини, но я такой, тут я залуплюсь на все сто, и командующий мне не указ, потому что он там нихуя не видит и не знает обстановку здесь. А ради двух трупов сделать еще с десяток двухсотых – это не со мной. Я готов прямо тут написать рапорт на увольнение, могу ему в эфир это сказать, мне насрать. Пусть, блядь, сначала снимки даст, хоть посмотреть, что там вокруг, а потом уже спрашивает. Нахуй эти беспилотники летают просто так, пусть хоть полезное дело замутят, – очень яростно, но стараясь сдерживаться, ответил я ротному.

Я понимал, что он тоже заложник этой ситуации, но – се ля ви, как говорится. Своих людей надо отстаивать, а не кидать бездумно во всякую жопу. Ротный – это всегда дежурная жопа, особенно если он поехал с группой. Филин знал мой нрав, знал, что я очень быстро закипаю от долбо-ебизма и абсурдных задач, поэтому не очень-то и удивился.

– Ладно, давай так. Я сейчас передам, скажу, что ты ушел, а как рассветет, мы передадим, что ты возвращаешься, так как в светлое время суток задача невыполнима.

Я позвал Тумана, Бриза и радиста, и сказал им расположиться в соседней комнате от ротного, ввел их в курс дела и сказал, что, если что, то мы вернулись четверкой, уже с рассветом.

– Нам сказали идти повторно, но мы не успеем по времени, и нужно другое решение на случай, если спалимся. Но начальство только орет матом, называя меня долбоебом, больше ничего слушать не хотят. Радиоигра – это очень плохо, но положить группу сейчас в поле – еще хуже. Поэтому выбираем из двух зол меньшее.

– Да пошел бы он в очко! – произнес Туман возмущенным голосом.

– Так, хорош. О командирах либо хорошо, либо… Ну, ты понял. Поэтому просто приняли информацию, и ждите указаний. Спите прямо здесь, отдельно от группы. Я чувствую, мы еще получим пиздюлей за эту задачу.

Вся моя четверка легла спать в каком-то чулане, а я пошел к ротному глобалить над задачей. И при том, что заканчивались мои вторые сутки без сна, спать я не хотел. Но решение по задаче с ротным что-то не складывалось, все было не то, много было «а если», которые я пытался избежать по максимуму.

Наступило утро. Ротный стал докладывать в Центр, что Юстас возвращается, не успел по времени. Через некоторое время Филина вызвали еще раз в эфир, и по его лицу я понимал, что там разнос. Я очень ждал, что член командующего появится в гарнитуре и начнет тыкать ротного в ухо, но этого, к счастью, не произошло.

– Принял, – ответил ротный и отдал гарнитуру радисту.

– Запиши в свой блокнот этот сеанс связи, поставь время и распишись, – сказал ротный радисту, глядя ему в затылок.

– Юстас, сказали, если завтра ночью ты не дойдешь до танка и не выполнишь задачу, тебя уволят с позором.

– Ну слава Богу, что сейчас не уволили, еще сутки побуду старлеем. Хотя, дерзким старлеем уволиться не стремно, зато хуй у них не сосал, как тут принято. Ладно, поживем – увидим.

– А теперь хорошая информация, я еду к командующему с комбатом, и вроде как пообещали дать аэрофотоснимки этого района.

– Аллилуйя! – заорал я, поднимая руки вверх, – Разум восторжествовал! Надо попросить, чтобы Бриз помолился за это, реально помогает, походу.

Мы выпили кружку кофе, я проводил ротного до железной дороги, где его уже ждала машина, привязал коня[44]44
  Привязать коня – сходить в туалет по-маленькому


[Закрыть]под соседним деревом и поднялся наверх. В этот момент я понял, что очень сильно хочу спать, что накопленная усталость сейчас из меня просто брызжет, и меня рубит на ходу. Я достал спальник, взял коврик и пошел искать удобное место для сна. Зайдя за угол, я увидел какую-то дверь, открыл ее и улыбнулся:

– То, что доктор прописал.

Там стояли два стула, один из них на трех ногах, и на них лежала деревянная дверь. Еще плюс этой комнаты был в том, что там не было окон, было темно и теплее, чем везде. Я бросил на свою будущую кровать каремат, разложил спальник, снял ботинки, поставил их под стул, достал из кармана влажные салфетки, чтобы протереть ноги, но желание спать было настолько сильным, что я передумал, бросил салфетки в ботинок и залез в спальник. Время было в районе девяти утра.

– Так, выходить будем в районе часа ночи. Вечером продумаю задачу и расскажу группе весь замысел по эвакуации тел убитых.

На этих словах я и уснул. Отрубился, наверное, за полсекунды.

Открыв глаза, я долго не мог понять, где я, и почему так тихо и так темно. Сначала я подумал, что лежу в спальнике с головой, но, когда я понял, что я спальником только укрыт, а голова находится наружу, я вскочил. Долго соображал, где ботинки. Фонаря с собой не оказалось, поэтому все делал в полной темноте. Обуваясь, я вспомнил, что рядом с ботинками я еще оставлял радиостанцию, на которой есть фонарь. Я включил его, убрал спальник в компресси-онник, свернул коврик и открыл дверь своей новоиспеченной спальни, со словами:

– А почему так тихо? Где все?

Мое удивление смешалось с легким переживанием, так как в комнате, где находилась моя группа, когда я ложился спать, никого не было. Комната была пустая, в разбитых окнах виднелись яркие звезды и гулял холодный сквозняк.

– Не понял, нахуй, где все?

Я пошел к ротному, но в его помещении осталась только чайная подготовка, один каремат и чехол от радиостанции.

– Бля, они что, про меня забыли? Ну, правильно, я же никому не сказал, где я буду спать, вот и забыли. Да как, блядь, командира можно забыть? – шальные мысли бегали у меня в голове.

Мой рюкзак остался там, где я его положил. Я быстро убрал в него спальник, закрепил коврик, надел сверху чехол, достал фонарик и, надев рюкзак, пошел вниз.

На лестнице было тихо. Никого. Охранения на двери тоже не было.

– Что за дерьмо?! Где все?!

Я выглянул на улицу. Никого. Пульс ебашил, волнение внутри меня только усиливалось. И тут за спиной, где-то в темноте первого этажа, открывается дверь и выходит незнакомый мне мужик.

– Холодно, ссать так охота… Пропустишь, уважаемый?

Я отошел от дверного проема, и этот товарищ пошел ссать к тому же дереву, что и я утром. Я развернулся и пошел по первому этажу. За каждой дверью кто-то сидел, но не моя группа и не ротный. Открывая очередную дверь, я услышал знакомый голос:

– О, командир проснулся. Выспался? – бодро и радостно спросил меня боец.

– А вы что тут делаете? Почему меня не разбудили?

Я уже подумал, что вы уехали.

– Да по нам «Град» отработал. Не то, чтобы прямо по нам, но пару снарядов в здание прилетело. Ротный приказал съебать всем вниз, мы и рванули. Когда сюда прибежали, Старый вспомнил, что ты наверху остался. Но обстрел, вроде, закончился, будить тебя не стали, ты так сладко спал там у себя в опочивальне.

– А когда обстрел был? Я вообще ничего не слышал.

– Часа два-три назад. Да это понятно, ты уже двое суток на ногах, тебя хер чем разбудишь.

– А ротный где?

– Он со старшиной в соседней комнате.

Я забросил рюкзак в комнату к группе и пошел к ротному.

– Ебать ты спишь, Юстас. Нам тут в крышу снаряд прилетел, ты даже не проснулся. Выспался? – спросил старшина, широко улыбаясь.

– Да вроде того. Хотя еще бы поспал. А который час? – спросил я у всех присутствующих, и сам одернул руку с часами.

– Уже половина одиннадцатого, надо на задачу выдвигаться. Вот, возьми аэрофотоснимки.

Я взял листы бумаги, ротный включил свой фонарик, и я стал рассматривать снимки, сделанные беспилотником. На них был виден танк, точнее его очертания, вокруг много всякого мусора, каких-то деталей, черные объекты на белом снегу. Также на снимке очень хорошо были видны окопы и техника опорного пункта противника. Опорник и танк разделяли сто метров местности, асфальтированная дорога и редкая лесополоса вдоль этой дороги.

– Пиздец как близко – произнес я сам себе, начиная придумывать план действий.

Ротный тоже подкинул пару идей, в совокупности получился очень интересный замысел.

– Так, группа, поднимаемся на второй этаж и заходим в то помещение, где я спал. Там поставлю задачу каждому на сегодняшний выход. Всем перессать и через пять минут все там, – сказал я, открыв дверь, где спала моя группа и, набросив рюкзак на одно плечо, пошел на второй этаж.

– Все, Юстас, – доложил Старый, и я, разложив на двери, на которой проспал весь день, различную мелочь из рюкзака, стал выкладывать замысел всей группе и каждому бойцу в частости:

– Итак, север у нас в направлении стрелки, остальные стороны света соответственно, – указал я на стрелку, нарисованную маркером на лежащей двери, – наша группа имеет задачу эвакуировать тела или останки тел в районе подбитого танка, который находится здесь, – я обозначил место на карте своим складным ножом и продолжил:

– Мы высаживаемся вот здесь, – я положил камень на расстоянии от ножа, – и сразу занимаем оборону вдоль лесополосы как можно шире. Делаем все тихо, но быстро. Никто не пиздит от момента посадки в машину до моего разрешения. Все молча, а иначе кто-то из нас сегодня может не вернуться. Обращаю внимание на вашу самодисциплину и вашу ответственность. Выполнение задачи лежит на каждом из нас, не надо подводить товарищей. Далее двигаемся на юг вдоль лесополосы, с теневой стороны, в походном порядке, который определю позже, – указал я на своем макете местности, двигая маркером, как указателем, вдоль длинного куска изоленты.

Немного помолчав, чтобы дать бойцам впитать информацию, я продолжил:

– От машины до танка примерно полтора километра. Где-то посередине – наивысшая точка, откуда будет видно и нас, и их. Не доходя до высшей точки, я оставляю два человека, тебя и тебя, – указал на своих разведчиков, – вы соединительное звено. Если Лазер с Толстым начнут отходить, вы занимаете их позицию и ждете группу, в готовности заменить людей на носилках. Как только доходим до середины лесополосы, Лазер и Толстый, вы останавливаетесь там. Ваша задача – в случае пиздеца прикрыть отход группы и уйти в противоположную сторону поля. Пункт сбора у машины. Вы будете самые тяжелые. У вас у обоих пулеметы заряженные «двухсоткой», и по четыре ленты «сотке» в разгрузке. На отход должно хватить. Поливать, не жалеть. Также у вас по два гранатомета двадцать шестых. Это на случай, если техника появится в поле, вы услышите, я думаю. Уничтожить, может, и не уничтожите, но, ехать дальше или нет, они задумаются. Плюс, у каждого из вас по две красные ракетницы на случай, если прое-бете машину и начнете отходить дальше. В общем, вы наша надежда и наш маневр. Затупите, зассыте, не сделаете нужного – убежать нам станет в разы сложнее. Вам отходить на северо – запад, как можно дальше. Отошли, засели, если связи не будет, и не знаете куда идти, тогда ракета вверх и в следующую лесополосу на север, так как в вашу лесополосу скорее всего начнет прилетать. Там уже, в следующей лесополосе, буду вас искать. Но желательно выйти на машину. Я думаю, что движок будет далеко слышно. Вопросы есть? – бойцы промолчали, но по их лицам я понял, что они настроены очень серьезно и свою задачу уяснили.

– Дальше, проходим от них двести метров, садятся еще два человека, ты и ты, – назвал я бойцов по именам. Ваша задача – ждать группу и поменять людей на носилках. Отходить будем очень быстро. Руки и ноги будут затекать, поэтому должна быть постоянная смена людей. Лазер, Толстый, если мы до вас добежали, и стрельбы сзади нет, тогда вы остаетесь на месте и наблюдаете. Засекаете две минуты и отходите без команды. Лазер, ты старший, – сделал я паузу и осмотрел бойцов в свете фонариков. Все были предельно внимательны.

– Дальше в лесополосе будет небольшой прогал, его преодолеваем вшестером: я, Бриз, Туман, Парфей, Сеня и Болт. Все, после этого максимальная сосредоточенность. Как только пробежим прогал, падаем в лесополосу и ждем две минуты. Если начинается какая-то возня, быть в готовности стартануть обратно. Кто остался в лесополосе до прогала, наблюдайте за нами, в эфир лишний раз выходить не будем. Выйдем, если нужна будет помощь, либо информация для вас. Во всех остальных случаях соблюдаем режим тишины. Добежали до лесополосы, упали, слушаем. Если не спалились, Болт, остаешься там, наблюдаешь по сторонам, ждешь моих указаний. Если надо будет, я либо приползу, либо уже голосом что-то скажу, – Болт кивнул в ответ головой.

– Отходим от Болта метров пятьдесят и начинаем смотреть направо, там где-то должен стоять танк, на удалении метров пятидесяти от лесополосы, по которой мы поползем. Как только увидели танк, Парфей и Сеня, ползете к нему. Предварительно, вам нужно приготовить веревку, чтобы хватило от лесополосы до танка, так как труп может быть заминирован. Если находите то, что нам нужно, аккуратно привязываете веревку к нему и отползаете обратно, в лесополосу. На счет «три» дергаем. Если взрыва нет – тянем. Если происходит взрыв, то «на тапок» и бежим как можно быстрее. С этого момента по нам, скорее всего, начнут стрелять. Поэтому, чем быстрее добежим до наших братишек через прогал, тем больше шансов, что по нам не попадут. Пока думайте, где возьмете такую длинную веревку, – Парфей нервно улыбнулся, а Сеня стал крутить головой.

– Я вам потом еще по фотоснимку отдельно задачу поставлю. Бриз, ты остаешься у того места, где будет привязан фал. Туман, ты проползаешь вперед, насколько это возможно, и наблюдаешь. Ты – наши глаза и уши, пока мы будем в районе танка. Не проеби вспышку, – я указал точку на макете и посмотрел на Тумана. Он был серьезен и внимателен, как и вся группа.

– Теперь главное. Вот здесь, за дорогой, – я провел линию маркером, – находится опорный пункт роты противника. БМП у них столько, сколько у нас автоматов. От нас до них сто метров. Все тир у нас на стрельбище помнят? Вот это сто метров. До противника ровно столько же. Опалиться нам нельзя, последствия будут самые печальные. Поэтому еще раз, обращаю внимание на ваше бесшумное передвижение и отсутствие любых разговоров. Говорить могу только я. Против техники, в данном случае, мы бессильны. Их закрывает редкая лесополоса, которая идет вдоль дороги. Поэтому наши РПГ там бесполезны. Их же пулеметы, наоборот, будут кромсать и нас и поле, – я снова сделал паузу и посмотрел на группу.

– Для тех, кто идет со мной к танку. Я бы советовал по максимуму освободить разгрузку, или вообще не брать. Я брать не буду, так как, в нашем случае, важна скорость съеба оттуда и маневренность. Соревноваться с техникой в меткости – так себе затея. Поэтому я иду без разгрузки. Ствол за спиной, пара магазинов в боковых карманах, за пазухой граната. Я пойду так. Сейчас решать вам, как вы пойдете, налегке или груженные, всю ситуацию я вам обрисовал. Задача – пятьдесят на пятьдесят, врать не буду. Если где-то спалимся, будем уже смотреть по факту. Вы, в основном, все опытные, не первая командировка уже, поэтому должны понимать, чем все это пахнет. Но если каждый выполнит свою задачу на отлично, никто не затупит и не зассыт, то все у нас будет хорошо. Считайте, что мы выполняем диверсию прямо под носом у противника. Мы как мишени – нам стрелять не надо, а по нам могут. Туман, с собой берешь тент, чтобы нести груз, если он там еще лежит. Вопросы есть, товарищи разведчики? – сделал я очередную паузу и заглянул каждому в глаза, – Вопросов нет. Парфей, Сеня, Старый на месте, остальные – вперед, готовиться, выход в час ночи.

Указанные лица остались в комнате, к ним присоединился ротный:

– На макете все выглядит ровно и красиво.

– Не сглазь, Филин, ну его нахуй. Так, Парфей и Сеня, вот крупный снимок местности, где стоит танк. Вам необходимо осмотреть его со всех сторон и заглянуть внутрь. Любая из этих черных точек на снимке может быть тем, что мы ищем. Парфей, ты ползешь с этой стороны, Сеня, ты ползешь с дальней, ближе к противнику. Осмотреть надо все. Если есть тело, то работаем по плану, который я озвучил ранее, если нет, то спокойно уползаем в лесополосу и отходим обратно.

– Старый, ты остаешься возле машины, с тобой радист. Он мне там с радиостанцией не нужен. Вот тут, смотри, с другой стороны лесополосы, не теневой, вроде как должна быть полевая дорога. Если я говорю тебе голосом или запускаю ракету, значит мчишь на машине прямо до прогала, а там уже по ситуации, я сам не знаю, что там может произойти. А так, ждешь нас, предварительно развернув машину в сторону отхода. Понял? Только давай, не как вчера, хорошо? – сказал я и хлопнул его по плечу.

Я пошел к ротному, выпить чая и перекусить, так как не жрал уже почти сутки.

– Командир, мы старый шланг гидранта разрежем, там метров сто будет. Его и возьмем, – предложил Сеня.

– Отлично, пойдет, – ответил я своему снайперу.

– Да все нормально будет, ночью будет небольшой туман, поэтому все пройдет заебись, – поддержал старшина.

– Очень хотелось бы, чтобы так и было, и все прошло по плану.

Время прошло быстро, и у меня на часах запикал будильник. Это означало, что уже без десяти час, а, значит, пора одеваться. Хотя одевать было толком нечего. Я набросил на грудь автомат, убрал по магазину в боковые карманы, засунул туда РСП[45]45
  РСП – реактивный сигнальный патрон


[Закрыть], за пазуху положил гранату и вышел на улицу. Ночь была звездная, морозная, стояла полночная тишина. Это был редкий момент, когда ничего не взрывалось и не бабахало, было подозрительно тихо.

Группа построилась, я стал проверять людей. Вся моя шестерка, за исключением Бриза, вышла, как и я, без разгрузок. Бриз не вытащил ни единой вещи из своей здоровенной РПСки[46]46
  РПС – ременно-плечевая система


[Закрыть], только сказал, что помолился за нас, и что все будет хорошо. Не хватало только радиста:

– А где радюга? – спросил я в толпу.

– Он гнездо антенны вырвал, со старшиной там сейчас колдуют.

– Началось, блядь. Но я, почему-то, не удивлен. В любом случае, радист остается с замком у машины, у него будет время починить радиостанцию.

В этот момент вышел мой радист, и со словами: «Вроде работает», – встал в строй.

– Так, группа, сюда внимание. С этого момента тишина полная, никаких сигарет, воды и прочего, никаких, блядь, сникерсов, конфет и шоколадок. Понятно? Грузимся в машину.

Группа неспешно залезала в кузов бронеурала. Тихо прикрыв тяжелую холодную дверью, водитель спросил:

– Едем, командир?

– Едем, – ответил я и повернулся к ротному, – радист с замком остается, мы радиостанции все выключили. Смотри в небо, если взлетит ракета, значит мы встряли. Как выйду обратно с поля – сообщу.

Ротный молча пожал руку, крепче обычного, улыбнулся и отошел немного в сторону. Я залез в кабину Урала, где уже сидел Бриз, оставил ногу на подножке кабины и, держа открытой дверь, произнес:

– Ну, с Богом! Поехали.

Водитель включил первую передачу, Бриз три раза перекрестился, произнес негромко какие-то слова, и наша машина поехала по ночному снежному полю с выключенными фарами. Ночь была довольно яркая, звездная, холодная, и в тоже время присутствовало ощущение какой-то прозрачности, как будто это было не в настоящее время.

Мы медленно двигались вдоль лесополосы, периодически заваливаясь то в одну, то в другую сторону, переезжая многочисленные колеи и воронки от разрывов снарядов.

– Вот тут прогальчик. Главное – не тормози и не газуй, спокойно поворачивай, там полевая дорога должна быть, – пытался я сказать, как можно тише, водителю, периодически осматривая местность через лобовое стекло и свою открытую дверь.

Машина повернула. Во время поворота я увидел небольшой костер в лесополосе, который был чем-то завешан со стороны противника. Приближаясь к этому месту, нам навстречу вышел пожилой мужик и поднял руку, указывая, чтобы мы остановились.

– Это, блядь, еще кто? – возмущенно произнес я и переложил автомат в левую руку, – Притормози, узнаем, что к чему.