Текст книги "Слёзы Лимба: Книга вторая (СИ)"

Автор книги: Александр Нефёдов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

Бывали случаи, что пациент пытался напасть на кого-то из-за того, что он видел перед собой не людей, а марсиан, другие же делали попытки покончить с собой. Разумеется, острых предметов в душевых не наблюдалось, оставалось только специально удариться головой о стену или поскользнуться на мокром полу. Но ни один из санитаров не позволил кому-либо свести счеты с жизнью или же навредить окружающим, по большей части это достигалось с помощью насильственных методов. Каждого душевнобольного, который решил нарушить общий покой, помещали в специальный изолятор, после каждое утро обливали холодной водой в течение часа, заставляя провинившегося выкрикивать слова прощения. Нередко санитары избивали пациентов до полусмерти, а после связывали и не кормили двое суток. Теперь все эти сошедшие с ума бедняги попросту боялись шелохнуться, так как знали, что умереть здесь раньше времени не получится.

Мария пыталась бороться с такими методами воспитания пациентов, делала все возможное, чтобы самые проблемные душевнобольные находились в изолированном месте, тем самым создавала более-менее комфортные условия для возможного выздоровления. Одним из первых таких пациентов стал девятнадцатилетний Ричи, самый необычный пациент их заведения. Он не отличался агрессивностью, был послушен, ни разу не пытался кого-либо разозлить. Ричи молчал, ни с кем не разговаривал. В столовой он садился за самым дальним столиком и маленькими шагами опустошал тарелку с едой. Мария старалась наблюдать за ним издалека, желала понять, что же выделяло этого молодого человека из всей этой грязной массы.

Он был переведен сюда из психиатрической лечебницы Доктора Ломана, где уже восемь лет числился постоянным пациентом. Парень не закончил школу, плохо читал и каким-то образом застрял в прошлом. Сложно было увидеть в нем зрелого парня, это, фактически, десятилетний ребенок. Бывали моменты, когда в нем просыпался некто взрослый, совершенно не похожий на него самого, но такое событие происходило крайне редко, чаще при беседе с Марией. Женщина полагала, что он прекрасно осознавал свою сущность, но прятал под маской невинного мальчика, это была некая защита, будто молодой человек не хотел, чтобы кто-то узнал нечто из его реальности, настоящей жизни. Для этих целей Ричи и создал альтернативное настоящее, где он являлся отсталым в развитии подростком. Но Мария иногда видела его настоящее лицо, слышала эти твердые уверенные слова. Нужно всеми силами пытаться вытащить настоящего Ричи наружу на долгое время, узнать, познакомиться поближе, но пока не за что зацепиться, он все чаще и чаще пребывает вне зоны досягаемости.

«Полагаю, его альтер-эго, которое он демонстрирует в редких исключениях во время наших бесед, является своеобразным образом его умершего брата, частичкой воспоминания. Он взял имя брата не случайно, у него некое помешательство своим родственником, Уильям взял его характер, манеру общения. В данный момент у него имеются три личности. Первая – это он сам, именно эту личность, настоящую, искреннюю мы так и не встретили, вторая – его брат, третья – он в десятилетнем возрасте. В данном случае вторая личность лидирует над первой, подавляет, отчего ее можно считать основной на данный момент.

Мальчик был обвинен в убийстве своих родителей в тысяча девятьсот девятнадцатом году, трагедия случилась двадцатого декабря, незадолго до Рождества. Обоих супругов полиция обнаружила на следующий день, никаких признаков насилия найдено не было, но официальное заявление, данное после судмедэкспертизы, говорит, что смерть наступила в результате удушья. Хотя истинные причины гибели этих людей так и не была раскрыты. Мальчика отправили на допрос, где, скорее всего, насильно выбили из него признание в убийстве, чтобы не ставить на этом деле столь ненужный гриф „Совершенно секретно“. Ричи же старается не отрицать свою причастность к этому преступлению, хотя никаких ярких подробностей о том моменте не помнит, он нашел родителей уже мертвыми и сам же вызвал полицейских. Если так подумать, то все это расследование от мозга до костей сфабриковано. Нет никаких точных доказательств, что Ричи действительно лишил жизни родителей. В квартире в тот вечер мог быть кто угодно из посторонних. Но следствие решило не отягощать себя, поэтому вся вина легла на плечи несчастного мальчика, который за один вечер остался круглой сиротой».

Мария закончила запись в своем личном дневнике и, размяв затекшие пальцы левой руки, которые целый день сжимали ручку без передышки, невольно убрала прядь светлых волос, которая выбилась из ее небрежного пучка, затянутого на затылке. Немного отдохнув и посидев в тишине, Мария вновь открыла дневник и решила сделать еще одну запись своих плодотворных мыслей:

«Я изучила документы этого загадочного дела, выяснила, кто именно занимался расследованием тех убийств восемь лет назад. Этого человека зовут Брайан Аддингтон, тридцати девяти летний детектив с большим стажем, в годы войны работал в государственной разведке и расстреливал изменников прямо у подъезда их дома, он ничуть не стыдился своего прошлого и успешно продолжил убивать всяких подонков уже в качестве опытного сыщика. Возможно, он продолжает работать на правительство, вряд ли ему бы захотелось оставлять такую высокую должность. Но информация о сторонней деятельности полностью отсутствует в его досье. И это усиливает мои подозрения! Именно Аддингтон вновь взялся за Ричи спустя столько лет. И добился того, чтобы парня заперли, продолжали пытать, вырывать информацию о смерти его родителей. Вряд ли он добивается признания для себя, ради правосудия. Здесь кроется нечто другое. Более извращенное. У меня складывается ощущение, что Ричи заинтересованы спецслужбы, и родители мальчика погибли от чего-то по-настоящему страшного. Запрещенные эксперименты химического оружия?»

Последнюю фразу женщина выделила красной ручкой, после чего нервно забарабанила ноготками по столу. Если этот Брайан так заинтересован в Ричи, то, возможно, верит, что мальчик видел настоящего убийцу его родителей. И теперь он хочет узнать, каким именно бесследным методом было совершено убийство. Теперь отчетливо видна его наружность работника спецслужб.

Женщина устало потерла глаза ладонями и, прищурившись, посмотрела на настольные часы. Уже второй час ночи, необходимо заканчивать с записями.

Она хотела вернуться в кабинет мужа, который находится в соседнем корпусе, но решила остаться здесь и немного вздремнуть на узком диванчике. В шесть утра ей предстоит делать обход. Нужно хотя бы немного поспать.

Мария пробудилась, так как ощутила на своем плече чье-то осторожное прикосновение. Женщина вздрогнула и резко открыла глаза. Перед ней стояла медсестра и с улыбкой наблюдала за ней.

– Вы так сладко спали, не хотела вас будить. Но вчера вечером вы попросили меня вас разбудить как можно раньше, – с заботой сказала веснушчатая девушка и помогла Марии подняться с узкого диванчика.

– Будь добра, принеси кофе. Иначе мне не суждено проснуться, – слабым охрипшим голосом произнесла та и сонными глазами стала водить из стороны в сторону, словно видела эту комнату впервые. – Какое сегодня число?

– Двадцатое декабря, миссис Аддерли, – улыбнулась медсестра и стала заваривать бодрящий напиток. – Почему вас это так интересует? Что-то должно произойти в этот день?

– Нет, – Мария поджала губы и взглянула на бумаги, которые она изучала вчера.

Сегодня очередная годовщина со дня смерти родителей Уильяма. Необходимо использовать это, чтобы выжать из молодого человека как можно больше информации о той трагедии.

Мария надела белый халат, расчесала свои светло-русые кудри, быстро умылась холодной водой, пытаясь отогнать остатки сна, после чего принялась за кофе, которое ей любезно подала медсестра.

– Ночью никаких происшествий не было? – исподлобья посмотрела на девушку Мария и сделала глоток горячего напитка.

– Одному пациенту стало плохо. Сильная рвота. Возможно, пищевое расстройство. Я рекомендовала санитарам пока его не кормить сильно калорийной пищей. Сейчас ему должны принести овсянку на воде. Никакого сахара, никакого молока и сливочного масла.

– А Уильям? Ты не заходила к нему?

– Он спал, вполне спокойно. Впервые ни разу не проснулся.

– Хорошо. Я добьюсь его скорой выписки, – Мария поставила пустую чашку на свой рабочий стол и тяжело вздохнула. – Его держат здесь на незаконных основаниях. Ему предъявили ложное обвинение в убийстве, а потом приписали стрельбу в полицейском участке.

– Стрельба в полицейском участке, миссис Аддерли? – удивленно взглянула на женщину медсестра.

– Весьма абсурдный случай, не так ли? Но этого было достаточно, чтобы вновь повесить на него старые грехи. Он лечился у Доктора Ломана, нашего небезызвестного хирурга и по совместительству блестящего психолога, но за последние несколько лет, фактически, не проходил никакого лечения и мог свободно покидать лечебницу, где, можно сказать, просто бесплатно жил.

– Почему же он не уехал оттуда? Ведь у него был шанс начать новую жизнь.

– Какой шанс? У него больше нет жизни. Вся его психика поломана за эти годы. Он того одиннадцатилетнего идеального мальчика, каким он был восемь лет назад, остался лишь призрак, не более того. Уильям обречен. Для него больше не существует реальности. Парень живет в прошлом. И переживает тот злосчастный день каждую ночь.

– Но если вы его выпишите, то что он будет делать потом? Куда пойдет? Ведь вы сами сказали, что у него больше нет жизни.

– Салли, – положила ей руку на плечо та и с улыбкой посмотрела в глаза. – Я взяла за него ответственность, и теперь я в ответе за его жизнь. Я хочу ему помочь, спасти от его демонов, которыми он окружен. После выписки я собираюсь его усыновить.

– Это же здорово! – ахнула та и хлопнула в ладоши. – А как же ваш муж? Что он скажет? Вряд ли он согласится… – медсестра с сомнением посмотрела на Марию и нервно затеребила пальцы.

– Вчера я подала документы на развод, – задумчиво произнесла женщина и грустно посмотрела в окно, через которое можно было наблюдать еще не успевшую отступить зимнюю ночь. – И ничуть не жалею о таком решении. Уильям дал мне понять, что я со своим супругом больше ничем не связана, у нас не осталось ни общих интересов, ни совместных целей, живем раздельно друг от друга. Мы уже третий год не спали вместе. У нас отсутствует какая-либо сексуальная жизнь. Возможно, это случилось после того, как умер наш ребенок при рождении, может быть, у него сильнейшая обида на меня. Ведь он так хотел этого ребенка, так мечтал стать отцом. Эта потеря лишила его всех хороших качеств. Мой муж превратился в самое настоящее ядовитое насекомое. Вряд ли я вынесу того, как он издевается над пациентами. Возможно, я просто покину эту должность. И уеду.

– Куда?

– Куда-нибудь загород, куплю небольшой дом, заведу хозяйство. Возможно, заново выйду замуж за какого-нибудь местного фермера. И буду встречать старость там. Хватит. Я уже отработала свое. Пора начать жить для себя. Я устала от этой работы. Двадцать лет, Салли, я помогала безнадежно больным людям, спасала от них самих. И что получила взамен? Я замужняя женщина, бездетная, сплю на работе, ни разу не выезжала куда-нибудь на отдых, не могла просто посидеть и посмотреть телевизор. Я смотрю в зеркало и понимаю, что старею. И через десять лет уже никому не буду нужна.

– Я вас понимаю, – кивнула Салли. – Следуйте своей мечте.

– Пойду делать обход. А ты поспи немного, тебе следует уделять больше внимания себе, – ласково произнесла женщина и покинула кабинет.

Психиатрическая клиника состояла из трех больших корпусов, которые были соединены между собой узкими переходами. В каждом был свой главврач, но после войны ситуация в данном заведении изменилась, и во главе всей лечебницы теперь стоял один человек. Но, как и раньше, он, в основном, контролировал не целое здание, а лишь его самые значимые части, остальное же находилось под руководством двух заместителей, одним из которых являлась Мария. Находиться замужем за главврачом было не просто, очень часто приходилось забывать о существовании их брака и общаться в полной деловой обстановке, что вскоре вошло в их обиход и едва ли не стало частью всей личной жизни. Мария уже не помнила, когда в последний раз забывала вместе с супругом о работе и говорила о чем-то ином, не связанным с психически больными людьми. Она мечтала поговорить об истории, искусстве, литературе, о чем-то прекрасном и душевном, что обычно делают все влюбленные. Но этого не было и вряд ли появится. Недавний случай с Уильямом окончательно поставил крест на лучшем будущем ее маленькой семьи. Мария до последнего момента надеялась, что удастся все наладить, что не следует принимать таких резких решений. Но вчера она поняла. Ничего не изменится. Ее семейная жизнь, фактически, перестала существовать, счастливый и долгий брак остался лишь на красивой бумажке с печатью. Она даже перестала носить обручальное кольцо, так как оно стало сильно натирать палец, хотя металлическое украшение было ей слегка велико. Возможно, это был знак свыше, намекавший, что пора разводиться.

Ей в этом году исполнилось сорок, на лице образовались морщины. Она не могла продолжать жить в таком ритме, жить работой. Марию тошнило от стен психиатрической клиники. Эти мрачные длинные коридоры, украшенные облупившейся краской и вздутыми половицами; хмурый персонал, который даже забывает здороваться или хотя бы раз улыбнуться вместо слов приветствия. Мария иногда полагала, что попала в самое настоящее чистилище. Повсюду были сплошные грешники, их вечные крики пропитали каждый кирпичик, обрели запах, острый, смертельный, как угарный газ. Мария не знала, что ее держало здесь. Ее ни что не связывало с пациентами, лишь жалость, скорбь. Вряд ли подобное можно назвать чувствами. Да, она боролась с насилием, пыталась изменить структуру лечения, но никому это было не нужно, ни медперсоналу, ни даже душевнобольным, многие из которых попросту перестали жить в реальности и совершенно разучились чувствовать боль.

Были, разумеется, исключения. Часть пациентов попала сюда из-за того, что была неугодна высокопоставленным чиновникам. Таких людей Мария мечтала спасти, но знала, что против власти и денег она бессильна. Каждый день перед ней мелькали опустошенные женщины – бывшие любовницы олигархов, чиновников. Они не были больны, но стали такими уже здесь. Злость, отчаяние поглотили их разум, сделали уязвимым беспомощным существом. Сюда мог попасть абсолютно каждый, а вот выходили единицы. Психиатрическая лечебница не была способна вылечить, она лишь усугубляла ситуацию, доказывала отчаявшимся, что те полностью обречены, что их жизнь разрушена и дальше идти нет смысла. Поэтому Мария перестала так усердно бороться за их выздоровление, все чаще закрывала глаза на насилие. Под ее опеку попадали лишь самые слабые, те, кто хотя бы немного боролся за право иметь светлое будущее. Но таких становилось все меньше и меньше.

Лишь Уильяму удалось произвести на нее поистине серьезное впечатление. Этот молодой человек стал ярчайшим экземпляром, своего рода феноменом в ее глазах. Его выделял ни какой-нибудь талант к творчеству, ни умение, например, запоминать сотни книг наизусть. Уильям манипулировал вниманием собеседника, обводил одним лишь словом вокруг пальца. Он мог делать это даже с помощью обыкновенных жестов. Сначала Мария предполагала, что у парня обыкновенный синдром раздвоения личности, что было частым явлением в ее практике. Но сейчас она осознала, что Уильям полностью контролирует себя, но при этом вводит в заблуждение каждого, кто посмеет заговорить с ним. Молодой человек великолепный актер и ни чуточку не переигрывает. Ему удается сканировать собеседника, анализировать его мысли, чувства. Уильяма невозможно провести, он знает, что ему должны сказать заранее. Парень великолепный психолог, сильнейший манипулятор ситуации. Поэтому он и находится здесь. Молодой человек считает всех врачей, что беседуют с ним, своими соперниками, которых тот пытается хитрейшим способом провести, вывести из себя, напугать. Все его странные фразы, размышления – обычный вымысел, умелый ход. Только для чего Уильям занимается подобным? Что им движет? Чего он добивается подобным образом? И по какой именно причине им так заинтересованы секретные спецслужбы? Что молодой человек так умело ото всех прячет в своем подсознании?

Секрет явно кроется в смерти его родителей. Мальчик видел что-то, что так ищут те высокопоставленные люди. Уильям не более чем ценный свидетель, который намеренно утаивает важную для следствия информацию. Только зачем молодой человек это делает? Неужели ему известно имя убийцы, и он был с ним в весьма близких отношениях? Это бы объяснило, почему Уильям практически ничего не рассказывает о той трагедии. Но даже если так, то какую пользу он с этого имеет? Ведь из-за того убийства вся его жизнь была в одночасье перечеркнута, было бы гораздо логичнее во всем признаться и снять с себя вину, если то требуют руководящие расследованием. Но Уильям это не делает. И не собирается менять ситуацию.

Вряд ли он кого-то боится, ни что в его внешнем облике не указывает на наличие страха перед какой-то опасной личностью. Значит, парень кого-то, теоретически, защищает. Скорее всего так и есть. Это лучше всего объясняет, почему Брайан Аддингтон так усердно лишает Уильяма свободы: все эти действия обыкновенный шантаж с целью добычи важных показаний.

Мария поднялась на второй этаж и остановилась, чтобы отдышаться. Она впервые ощущала такую усталость из-за недостатка сна, ноги с трудом преодолели такое, казалось бы, маленькое расстояние. Она проспала всего лишь четыре часа, впереди двенадцатичасовой рабочий день, который, как обычно случается, растянется на все восемнадцать. Так что о скором отдыхе можно только мечтать. Женщина прошлась по этажу и проверила каждую палату, чтобы убедиться, что с каждым пациентом все в порядке. Составив отчет, женщина снова поднялась наверх, оказавшись на последнем этаже, где находилась палата Уильяма, но та располагалась в самом конце коридора, поэтому молодой человек станет самым последним пациентом, которого она сегодня утром сможет навестить.

Проверив нескольких больных, Мария сделала очередную заметку и собиралась было открывать очередную металлическую дверь с решетчатым окошком, но внезапно ее внимание привлекли странные человеческие звуки, которые доносились откуда-то сверху. Они напоминали чей-то плач. Женщина замерла, прислушавшись. Действительно, кто-то плакал. Кажется, это был ребенок, голос был слишком тонким для взрослого человека. Мария нервно сглотнула и убрала ключи в карман халата, после чего дошла до середины коридора и снова напрягла органы слуха, чтобы с точностью определить, откуда именно доносился столь пронзительный плач ребенка. Она до последнего надеялась, что ей всего лишь показалось. Но через пару мгновений шум снова повторился. Он доносился с чердака.

В конце коридора находилась вертикальная лестница, что вела наверх, единственная в этом корпусе. Мария быстрым шагом направилась туда, чтобы выяснить, кто именно так жалостливо и громко проливает слезы. Вряд ли это был ребенок, детей в этом заведении попросту не может быть. Это должно быть один из пациентов, чей голос не претерпел сильных изменений за большую часть жизни. Вероятнее всего это была женщина, мужской голос не может ни при каких условиях так сильно напоминать детский, многие признаки, так или иначе, выдадут его реальную принадлежность.

Подойдя к лестнице, она с замиранием сердца посмотрела на люк, который вел на чердак. Тот был открыт, как и ожидалось, но следов взлома не наблюдалось. Связка ключей от чердака хранилась у ограниченного числа работников, к постороннему та попросту не могла попасть, если только не была каким-то образом украдена. Из-за отсутствия солнечного света было невозможно ориентироваться в пространстве. Свет коридора не доходил до этой области, поэтому Мария воспользовалась электрическим фонариком, который лежал в кармане ее халата на всякий случай.

Плач не утихал, а лишь усиливался. Мария ощущала в нем боль, физическую, душевная не могла издавать столь острых эмоций. Этот человек словно был ранен и плакал от неизбежности своей гибели, он полностью отчаялся и перестал верить в спасение. Женщина через пару мгновений ступила на пыльный пол и развеяла кромешную тьму фонариком, но этого света было недостаточно, чтобы осветить столь длинное помещение и увидеть хотя бы краешек человеческого силуэта.

– Кто здесь? – спросила Мария и прислушалась.

Плачущий громко всхлипнул и немного затих, но все еще можно было различить его надрывное дыхание. Мария поежилась от морозного воздуха, что моментально пронзил ее тело, и медленно стала продвигаться вперед, направляя фонарик в разные стороны, чтобы случайно не пропустить хотя бы одну важную деталь. Луч фонаря подсвечивал витавшую в воздухе пыльцу строительной пыли, от которой тотчас же разболелась голова и стало гораздо труднее дышать. Вряд ли здесь кто-либо был за последние десять лет. Непригодная мебель, которая горой наполняла чердак, сгнила и начала крошиться от малейшего дуновения ветерка. По полу были разбросаны ржавые медицинские приборы, осколки банок из-под таблеток. Самая настоящая свалка, на которую было больно смотреть. Людьми здесь даже не пахло.

– Не бойтесь. Я хочу помочь. Нет смысла прятаться, – как можно спокойнее произнесла женщина и замерла на месте.

Плач резко прекратился. Остались лишь пугавшие до мурашек завывания ледяного ветра и шум просыпавшегося города. Больше ничего. Никаких признаков, что здесь находится кто-то посторонний.

Мария нервно сглотнула и, устало покачав головой, повернулась в сторону выхода, но тут перед ней резко возник человек, отчего женщина не сдержалась и издала испуганный крик.

– Проклятье! – схватилась за голову та и громко выдохнула, пытаясь подавить приступ паники. – Господи. Как ты меня напугал. У меня чуть сердце не остановилось… Боже…

Уильям виновато улыбнулся и скромно завел руки за спину.

– Извините. Я услышал странный шум на чердаке. Он раздавался здесь всю ночь, – произнес он. – Знаю, мне не следовало покидать палату без вашего ведома. Но медсестра забыла закрыть дверь, когда уходила.

– Здесь кто-то плакал, – прошептала Мария и снова прислушалась. – Ты никого не видел?

– Нет, – поглядел по сторонам тот и шмыгнул носом. – Я слышал лишь странный шум, будто кто-то стучал по стенам каким-то тяжелым предметом. Мне показалось странным, что кто-то занимается подобным ночью. Поэтому я и поднялся сюда, чтобы проверить.

– Откуда ты взял ключи? – приняв вид грозного врача, спросила его та.

– Люк уже был открыт, мэм. Думаю, сюда действительно проник кто-то посторонний. Но, кажется, он уже ушел.

Внезапно раздался громкий шум. Мария резко обернулась и посмотрела в сторону выхода. В ужасе она поняла, что крышка люка захлопнулась.

– Черт! – вскрикнула она и кинулась к лестнице, надеясь, что крышка люка закрылась из-за ветра и не перекроет им единственный выход отсюда.

Но крышка не поддавалась, она намертво прилипла к полу. Мария в панике стала стучать по ней, надеясь, что тот, кто закрыл люк, услышит их. Но все тщетно. Женщина оказалась заперта вместе с Уильямом на этом чердаке, где они моментально замерзнут из-за отсутствия какого-либо источника тепла.

– Нет, этого не может быть, – продолжила стучать та, все еще веря, что кто-то внизу придет к ним на помощь.

– Хи-хи-хи, – раздался веселый детский голосок где-то в конце чердака, вынудивший Марию испуганно оглянуться.

Уильям удивленно взглянул на нее и проследовал за ее взглядом.

– Вы что-то слышите? – спросил он ее и немного прошел вперед. – Скажите, вы что-то слышите?! – внезапно его голос стал таким взрослым и серьезным, что Мария на секунду подумала, что видит этого молодого человека в первый раз в жизни.

– Д-д-да, – промямлила та и медленно выпрямилась. – Кажется, я слышала, как кто-то смеется.

Уильям прищурился и стал вглядываться в темноту, явно сильно нервничая, о чем говорили его быстро бегающие глаза.

– Дайте мне ваш фонарь, – все таким же взрослым голосом сказал он и повернул голову в сторону Марии, которая ошарашенно пялилась на молодого человека. – Не волнуйтесь, я вам его верну.

Женщина неуверенно протянула ему их единственный источник света и боязно отошла на пару шагов назад, пытаясь понять, что так заинтересовало Уильяма в глубинах этой кромешной тьмы. Молодой человек выглядел слишком напряженным, буквально каждая мышца на его теле напряглась, и это не могла скрыть даже одежда. Он сделал пару шагов вперед и направил луч света куда-то в угол, где стоял покосившийся платяной шкаф.

Словно испугавшись света фонаря, оттуда выбежало низкорослое существо и стрелой бросилось в сторону, спрятавшись где-то в глубине чердака.

– Оставайтесь здесь, Мария. Ни в коем случае не идите за мной.

– Что происходит, Ричи? – в недоумении посмотрела на него та, но возражать не стала. – Пожалуйста, не навреди ему.

– Это уже как получится, – подмигнул ей тот и стал медленно продвигаться вперед, стараясь ступать как можно тише, словно боялся, что шум может спугнуть незнакомца, и тот просто-напрасно выпрыгнет в окно.

Через какое-то время свет фонаря осветил край руки загадочной личности, которая, забившись в угол, жалостливо скулила и изредка всхлипывала, словно испытывала сильнейший ужас перед пришедшими сюда людьми. Уильям стал двигаться чуть в сторону и вскоре смог вытащить на свет полную фигуру этого человека.

Из-за того, что тот сидел к ним спиной невозможно было определить его половую принадлежность. Тело этой личности полностью лишено одежды, кожа была белее снега и, в буквальном смысле светилась. Незнакомец напоминал высохшее мертвое дерево, его обильными линиями опоясывали вздувшиеся вены, отдаленно напоминавшие небольших змей, что поселились в недрах человеческого организма. Подойдя чуть ближе молодой человек разглядел глубокие оставленные чьим-то зубами шрамы, коих было настолько много, что создалось впечатление, что этого беднягу пытались когда-то съесть заживо. Молодой человек медленно склонился над ним и стал осторожно протягивать в его сторону руку, пытаясь дотронуться до бледного костлявого тела.

Но незнакомец внезапно дернулся и повернул в сторону молодого человека лицо, которое оказалось до жути обезображенным и демонстрировало яростный гнев и неумолимый голод. Глаза у этого человека полностью отсутствовали, на их месте красовались черные сгустки, которые вязкими ручьями сползали вниз по щекам. Черты лица сложно было назвать женскими или мужскими, это было что-то усредненное. Даже возраст этой личности остался загадкой, так как половина головы была идеально гладкой, а вторая демонстрировала сморщенную кожу, которая настолько сильно обвисла, что могла с легкостью достать до ключицы. Незнакомец оскалил свои гнилые редкие зубы и, издав хищный крик, бросился прямо на Уильяма, не давая ему времени, чтобы увернуться.

Еще никогда в своей жизни ему не приходилось слушать столь пугавшую от мозга до костей музыку. Она походила на ритуальную, такую молодой человек слышал в Египте, когда несколько лет назад путешествовал с научной экспедицией. Ее исполняли старики, которые славили старые времена, былое могущество их государства, что сейчас погребено под вечными желтыми песками.

Джордж посещал место, где когда-то располагалась деревня, по легенде уничтоженная болезнью, которая была наслана убитой девочкой. Никто не мог рассказать с точностью, откуда именно произошло это поверье, многие ссылались на древние письмена, настенные иероглифы, оставшиеся в частично сохраненных хижинах. В этом поселении обитали, в основном, фанатики, среди них были и совершенно молодые ребята с полностью промытыми мозгами.

Джордж не желал верить в истинность этой легенды, та звучала слишком шаблонно для этих земель. Легенда выделялась лишь тем, что девочку не возносили, как богиню, не делали из нее демона. Она была обыкновенным невинным человеком, чей страх и злоба материализовалась в смертельную эпидемию. В честь этой мифической девочки возвели священный алтарь, многие считали, что это сооружение в виде статуи феникса, находится на месте ее могилы, хотя этот факт уж слишком сильно был притянут за уши. Поверье гласило, что девочку закопали живьем в пустыне, что находилась гораздо дальше от этого алтаря. Каждую ночь старики разжигали рядом со статуей костры и устраивали пляски под жуткую ритуальную музыку. Молодой человек долго наблюдал за этим процессом, вслушивался в слова их песен. Но так и не смог до конца понять, что именно эти люди хотели донести до высших сил.

Один из местных жителей, своего рода отшельник, как-то раз во время случайной беседы объяснил, что те почитали одну жрицу, которая, как некоторые считают, была бабушкой той самой девочки. Разумеется, доказательств этой версии не было, ибо ни в письменах, ни на настенных иероглифах не имелось ни единого упоминания об этом родстве. Есть лишь примерные даты из других источников, где говорится, что эта жрица и та девочка жили в одно время, обе умерли от рук солдат. Убийство жрицы еще можно объяснить, в то время это было обыкновенной практикой, если учесть, что на место египетских богов стали приходить римские. Но убиение девочки так и осталось без объяснений. Скорее всего поэтому ее гибель и связали со смертью жрицы, ведь если убили столь почтенного человека, то должны были уничтожить и всю семью приговоренного.

Музыкальное сопровождение того ритуала до сих пор не могло покинуть голову Майлза, эти стонущие звуки отпечатались в каждой клетке тела, оставили отметены на коже, своего рода татуировки. И в данный момент эта музыка вернулась снова. Но на этот раз она исполнялась не на простых самодельных инструментах, а на чем-то более сложном, массивном. Кажется, это был орган, необычный выбор невидимого музыканта. Египетские мотивы на европейский лад. Такое сочетание сделало мелодию более зловещей, пронизывающей. Хотелось закрыть уши и оградиться от нее, убежать туда, где обитала мертвая тишина. Но бежать было некуда. Джордж находился в заточении.

Он стоял посреди огромного зала. Звездное небо, что проникало сюда через огромные трещины на потолке, слегка подсвечивало древние стены этого места. Можно было разглядеть колонны, многие из которых успели обрушиться, многочисленные скамейки. А впереди стоял алтарь, сверкавший настолько сильно, что его ошибочно можно было принять за диск луны. Джордж медленно прошел вперед и осознал, что находился посреди заброшенного католического храма. Он знал это место, знал настолько хорошо, что просто не мог ошибиться. Это каменное сооружение находилось там, где когда-то Джордж впервые потерял любимого человека. С тех пор храм не сильно изменился, лишь дождевой воды, что беспрепятственно проникала сюда, стало больше, только в данный момент она замерзла и была посыпана мягким снегом. Приглядевшись, молодой человек увидел, что жидкость покрывала не только полы, но и стены. В местах, где имелось больше трещин, красовались целые застывшие водопады, отчего создалось ложное впечатление, что время попросту остановилось.