Текст книги "Лайдайа. Первый человек (СИ)"

Автор книги: Александр Кондратов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)

Они приглашали Суорика погостить у них, отдохнуть, но водяному была дорога к Совету, так что он вежливо отказывался. Плыл день и ночь, без отдыха. Лишь только ночью он позволял себе уснуть, отдаваясь воле течения. Питался прямо на ходу.

Вскоре начались крутые пороги, река сузила свои берега. Течение стало стремительным, водяной едва успевал уклоняться от камней и валунов, что в обилии усеивали стремительную реку. Суорик уже не раз на своем веку плыл здесь, но этот переход был особенно сложным. Ведь уже годы прошли с тех пор, как озеро стало гибнуть. Суорик стал слаб за это время, постарел. Лишь только начала возвращаться былая сила, поэтому старому водяному едва удалось без потерь преодолеть крутые пороги и выплыть в широкий залив.

И теперь держал путь к большой горе. То была гора не простая, подземная! В нее шли сотни путей, по которым приходили все хранители на свете. По воздуху прилетали драконы, через пещеру приходя в Зал Совета. Через подземные воды приходили водяные и серены – Хранительницы океанов. Через дуб, чьи корни начинались у вершины горы, приходили Хранители лесов и степей. И еще было множество путей и множество Хранителей приходило по ним.

Суорик был старейшим водяным, и ему принадлежала честь представлять водяных всего света. Суорик имел Дух Хранителя, что выдавался представителю каждого вида Хранителей. Благодаря ему Суорик знал все, что творилось в любых пресных водах. И он должен был провести долгий доклад по каждому озеру, каждому озеру и ручью. Доклад займет как обычно, пять дней и пять ночей. А потом, после всех докладов от всех Хранителей, Суорик сообщит всем важную новость.

Так и произошло. Суорик, нырнув в подводную пещеру, что вела к горе Советов, вынырнул в маленьком озерце, что принадлежала лишь ему, как представителю водяных. Озеро было практически у вершины горы. От этого озерца бежал в сторону длинный ручей, по которому спокойно проплывет один водяной.

Суорик поплыл. И вот ручей окончился в небольшой луже на возвышении, куда не меняя течения, забежал ручей. Вода в луже всегда была до краев, но не переливалась и не убывала никогда.

Суорик осмотрел огромный Зал Совета. Стены Зала были созданы из корней великого Древа Жизни, что хранят эльфы. Те пусть и не Хранители, но у них тоже были заветы хранить великое Древо. Иначе эльфы лишаться своих сил. В общем, Хранители обезопасили себя не только своими силами.

Вот приплыли сладкоголосые серены. Точнее, была одна серена. Она была самой старой из всех серен, хотя Суорик помнил ее еще мальком. Тогда Суорик уже был старым. Серена увидела водяного, приветственно помахала рукой и взмахнула длинным хвостом. Суорик тоже помахал ей.

Вот грузно опустился на огромный валун серебристый Дракон. Он был огромен, но даже он казался лишь муравьем, в сравнении с Залом. Таков он был огромен. Суорик увидел, как на ствол растущей березки, чья крона уходила под самый потолок, взобралась девчушка. Она выглядела молодой, лет десяти. Таких Суорик видел много раз, купающихся в речках. Но то были детишки, а это берегиня – Хранительница лесов. Несмотря на ангельски чистое и красивое личико она была жестока ко всем, кто рушил леса и рубил деревья. Но она так же и была доброй и благодарной. Тем, кто почитает ее, оставляет в лесах небольшие гостинцы и благодарит за каждую найденную ягодку, али гриб, берегиня помогает в лесах. Укроет от зверя хищного, наведет на полянку, полную грибов или ягод. Или на орешник. Не даст лешему заморочить.

А вот на высокий столб опустился крупный, с половину дракона, сокол. То Хранитель небес. И множество еще Хранителей пребывало. Суорик стоял, не зная усталости или сна благодаря Первоисточнику, что в сердце горы, ждал начала совета.

И были долгие дни, когда один доклад сменялся другим. Несмотря на обилие информации, ничего не пропадало в головах Хранителей, что помнят все. Видно было из слов разных хранителей, как все больше страдают леса и поля. Как горы кричат от боли. Даже Суорик, после своего доклада, внес еще больше боли в сердца Хранителей. Лишь один Дракон, что издревле был Хранителем и одним из Первохранителей, рассказал о хороших изменениях. Поведал о таинственном маге, что уже пятнадцать лет живет в мире с драконами и помогает им всеми силами. Дракон поведал, что странен маг этот, ибо не понятны помыслы его.

И вот кончились долгие дни, сказано последнее слово, принято последнее решение. Суорик смог выпросить для озера своего, и не только для него, нимф и берегинь. И в самом конце, когда все же утомившиеся Хранители собрались уходить, Суорик взял слово.

Он поведал долгим рассказом о человеке, упомянул все легенды. В точности передал образ того человека, его деяние и Дар, что Суорик, как Хранитель, смог дать человеку. Долгое молчание повисло в Зале Совета. Молчали все почти два дня и две ночи, лишь к исходу вторых суток молвил Дракон:

– Твой поступок был правилен. Человек оказался достоин твоего Дара. За сим предлагаю решить – достоин ли человек пройти испытания? Испытания каждого Хранителя? Возможно, этот человек сможет внести в наш мир гармонию.

Один за другим Хранители выносили решение. Кто-то отказывался, кто-то соглашался, но все же за небольшим перевесом было принято решение помочь человеку. Точнее сказать, испытать его. Он, возможно, сам не будет знать об испытаниях и их исходе. Но ежели сможет пройти он испытания, что будут посланы ему Хранителями, то от каждого будет получать Дар, подобный дару Суорика.

И вот после долгого времени, после многих месяцев, Совет окончился. Хранители отправились в свои дома, а Суорик, напитавшийся силой от Первоисточника, теперь мчался домой с большой скоростью, многие пороги и водопады просто перепрыгивая.

КОНЕЦ ОТСТУПЛЕНИЯ.

Попробую осознать новую информацию. В этом мире есть некие Хранители, которые охраняют природу. Я знаю о водяных и о неких Хранителях морей и океанов, которых водяные упоминали. Но ведь есть и другие Хранители! А что если им тоже требуется помощь? Не считайте меня благородным, я просто думаю, что могу от них получить в качестве дара. Одно дыхание под водой чего стоит!

Да и пользу помощь им в экологическом плане будет весомой. Раз за несколько минут помощи я смог сделать так, чтобы огромное озеро очистилось, то, что еще могу сделать? Понятно, через помощь Хранителям, сам я так и не понял, как управлять этой гребаной силой. Ох, судьба, что ты со мной делаешь? Когда же будет все спокойно и понятно? Похоже, я слишком много прошу.

И вот мы с Готнеримом встали, наконец, на привал. Нам нужно было передохнуть, да и дичь разделать. Я, немного поколебавшись, попросил бывалого охотника научить меня это делать. Тот что-то пробормотал про "безрукого неумеху", но потом с упоением стал рассказывать, как правильно сдирать шкуру, что лучше зажарить, а что лучше запечь в углях. Честно говоря, меня немного мутило от вида разделываемых тушек, но после кровавой сечи у кузницы в поселке разделка кроликов была детским лепетом.

Сегодня я первым был в карауле. До середины ночи мне предстояло сторожить сон товарища, и при этом самому не отключиться. Подумав немного, я выудил из сумки книгу. Я уже мог простые слова читать сам, не отвлекаясь на алфавит. Но иногда попадались слова, которые мог прочитать исключительно по шпаргалке. Но прогресс есть! Я практически выучил гномий алфавит! К сожалению, это лишь один из нескольких основных языков на континенте, но он один из распространенных. Да что говорить, практически все существующие книги на гномьем!

Готнерим спал. С виду его ничто не могло потревожить, но я помнил, как одной ночью он проснулся только от того, что к нашей стоянке приблизился волк. Я и за оружие схватиться не успел, как товарищ прикончил обезумевшего от голода одиночку. С тех пор я по ночам всегда держу оружие наготове, хотя с моей воинской выучкой разве что можно насмешить противника.

Весь следующий день мы двигались вдоль очистившегося озера. Я поражался его размерам. Казалось, что мы бредем вдоль моря! По моим прикидкам, озеро не такое большое, как Байкал, но и далеко не мелкое, раз мы уже второй день идем вдоль одного из берегов. Но вот дорога круто свернула.

Я завороженно смотрел на внезапно кончившуюся долину. Перед нами страшной границей была пропасть, уходящая далеко вниз. Хотя какая пропасть? Это же еще долина, только намного ниже! А мы, получается находимся на границе практически отвесной скалы. Потрясающе! Знали бы вы, какой вид открывается отсюда! Я сам замер надолго, поражаясь красотам далеких просторов.

Но это еще не все! Дорога круто уходила вправо, пересекая озеро широким и длинным мостом. Быстрые потоки воды обтекали мощные опоры, исчезая за обрывом и обрушивая всю свою мощь вниз, где берет начало длинная и широкая река. Кстати говоря, мост наверняка строили гномы. Я не эксперт, но даже я уже знаю, что масштабностью и надежностью отличаются исключительно гномьи постройки. А широкий и длинный каменный мост, подпираемый через каждые пятьдесят метров двумя колоссальными опорами, мог быть построен исключительно гномами.

По мосту перебиралось через озеро уйма народу. В основном, это были группы всадников или же целые караваны. Одиночек или малых групп, вроде нашей, не было. Причем, на кого ни взгляни, все вооружены до зубов и смотрят волками. Мне стало не по себе. Это что такое может произойти, что разумные настолько стремятся обезопасить себя? Как бы нам не нарваться на неприятности...

– Разбойники лютуют, – пояснил Готнерим, словно бы прочтя мои мысли, – граф либо не хочет, либо не может с ними разобраться. Да и много их. Если собрать всех вместе и дисциплинировать, то можно захватить все графство.

– Ого! – удивился я такому разгулу преступности, – Неужели граф настолько глуп, что не избавляется от опасной угрозы?

– Как мне кажется, граф этих разбойников подчинил и теперь имеет свою немалую долю с грабежей. Уж больно тракт этот оживлен и используем, так что и потенциальных жертв достаточно, – как-то по-звериному ухмыльнулся Готнерим, будто бы рад такой обстановке. Боюсь, мне не дано понять мыслей этого разумного.

Пока перебирались через мост, я во все глаза разглядывал обрыв, с которого срывались тонны воды. Скажу честно – было довольно жутко быть рядом с этим местом, даже Ворон беспокойно вертел головой, я едва удерживал его на ровном пути.

Вскоре, а точнее через полтора часа, мы пересекли мост. Дорога уходила далеко вперед, теряясь среди бескрайних просторов. Вздохнув, предстояла очень длинная дорога, я пустил коня галопом. Уж очень не хотелось проводить в дороге очень много времени.

Дорога быстро пустела. Медлительные караваны оставались позади, группы всадников наоборот, быстро скрывались вдали. Одни мы ехали неспешно, особо не загоняя коней. Изредка переходили в галоп, когда хотели до ночи достигнуть удобного места для привала, например.

Очень расстроил тот факт, что уже третьи сутки льет неприятный холодный дождь. Я сдавленно матерился сквозь зубы, Готнерим был намного терпимее. По краям дороги текли грязевые ручьи, превращая дорогу в полоску, из которой не выбраться ни при каком желании.

Однажды, уже под ночь, я заметил вдалеке странную грозу. Тучи клубились водоворотом над одним местом, молнии хлестали одна за другой и, казалось, пытались что-то уничтожить, так как били на глаз в одну точку. Готнерим насторожился и сказал сквозь зубы:

– Маги! Опять что-то не поделили! Что им не хватает? Итак у них от золота дома трещат, а могущество позволяет уничтожать целые отряды в прямом бою! Так нет же, им еще нужно свою силу доказывать! Как будто играются, сволочи!

– Чем ты их так невзлюбил? – поинтересовался я, хмуро глядя на грозу.

– А за что их любить?! – взъярился товарищ, – Для них простые смертные словно грязь! Даже самый захудалый маг, который и годится, что пыль вытирать, и тот смотрит как на отхожее место! Была бы моя воля, всех бы заставил как простой люд – в полях работать и не вякать!

– Неужели все маги настолько ужасны? – спросил я, стараясь скрыть свою заинтересованность в ответе.

– Все! – сказал, как отрезал, Готнерим, – Мой тебе совет, парень. Старайся с магами не связывать, а в долги и вовсе не лезть! Ты же жизнь свою погубишь!

– Учту, – кивнул я. Гроза постепенно затихала, но я чувствовал, что это не надолго.

И вот мы бредем на сонных конях через небольшой лесок. Кустарник у дороги больно густой, а деревья частые, хоть и небольшие. Мы были сонные и злые, всю ночь лил дождь, не давая спать, а гроза так и вовсе отрезала всякие попытки уснуть. Оба уснули лишь к утру, когда дождь перестал лить. А сейчас будто в отместку за дождливые сутки палило солнце, прогревая затылки.

Неожиданно в кустах что-то звякнуло, со свистом пронеслось что-то у меня рядом с головой, едва не задев. Готнерим, зажимая глубокую царапину на руке, соскочил с коня, держа наготове огромную секиру, которой человека разрубить, как нечего делать. Я с запозданием спрыгнул, но тоже ощерился сталью. Эх, жаль нет щита! Совсем про него не подумал! Ладно, в следующий раз буду умнее. Если этот "следующий раз" вообще будет...

Я ожидал, что нас снова попытаются пристрелить, но ожидания не оправдались. Из кустов, с громкими криками, потрясая оружием, начали выбегать какие-то оборванцы. Их было много, я со счету сбился, но все были какими-то ущербными. Низкорослы, едва мне до груди, кольчуги хорошо, если у каждого пятого. С мечом так же, шли в основном с топорами и оглоблями с железным наконечником.

Готнерим, не растерявшись, с ходу налетел на разрозненных нападавших, разваливая секирой одного за другим. Меня зашатало, холод обхватил горло склизкими пальцами. Я едва заставил непослушное тело дернуться в сторону, избегая удара топора. Тот лишь чиркнул по плечу, прорезав одежду и оставив небольшой порез. Боль привела меня в чувство.

Взревев, подобно Готнериму, я взмахнул клинком. Длинное оружие и руки давали мне возможность рубить на расстоянии, не подпуская к себе ни единого врага. Оцарапавшему меня нападавшему я отрубил кисть, да так, что аж до плеча достало. Второму я подрезал ноги, добавив еще в голову тяжелым сапогом. Я закрутился волчком, кровь брызгала во все стороны. Сквозь пелену ярости прорвался громкий крик Ворона. Я уж думал все, конец моему коню. Но, взглянув в его сторону, увидел, как разъяренный вороной конь втаптывает копытами неудачливого врага, а еще одного Ворон здорово лягнул в грудь задними копытами.

Развернувшись, я рванул в кусты за убегающим врагом. Прыжком прорвавшись сквозь кусты, я пригвоздил к земле упавшего врага. Вынув меч, я взмахнул им, сбрызгивая кровь. Собрался было вернуться, как в затылок получил сильный удар. В глазах потемнело, меч выпал из ослабевших пальцев. Я пытался устоять на ногах, но второй удар под дых окончательно вырубил меня. Сознание помахало ручкой и исчезло.

Очнулся я не в самом лучшем расположении духа. Затылок саднило, спина горела, а лицо и вовсе едва ощущал. Перед глазами все расплывалось, меня мутило. Наконец, я пришел в себя и попытался оценить обстановку.

Начну с хороших новостей. Я жив и относительно здоров, по крайней мере ничего не отрезано и не сломано. На этом хорошие новости кончаются. Теперь плохие. Я был в одних нижних штанах, накрепко привязан к дереву. Завязывал какой-то садист, руки, заведенные за ствол, были перетяну очень туго и практически не ощущались.

Продолжим оценивать обстановку, близкую к безнадежной. Я привязан к дереву, стоящему в центре лагеря. Лагерь был разбойничьим. Повсюду сновали грязные, ужасно одетые люди. Многие были вдрызг пьяны, лишь несколько не только держались на ногах, но и нормально переговаривались между собой.

Передом мной горел большой костер, на котором на вертеле жарили крупного кабанчика. Разливался запах подгорелого мяса, но тем не менее он был очень аппетитным. Вокруг костра суетилась пара человек.

Осмотревшись, обнаружил в нескольких метрах Готнерима. Господи, что же с ним сделали?! Бедный варвар был жутко избит. Лицо превращено в сплошную маску из крови, на теле следы побоев, причем, очень жестоких. Я вздрогнул. Похоже, меня не меньше лупили, судя по ощущениям. Надеюсь, он сможет быстро прийти в себя. Я не собираюсь тут с жизнью расставаться!

Неподалеку, на большой расстеленной шкуре лежали все наши вещи. Золото, которое иногда подтягивали проходящие разбойники, затравленно озираясь. Я скрипел зубами. Сволочи! Я за это золото потерял друга и сам едва не погиб! Ну, погодите! Вырвусь, всем глотки порву!

Немного успокоившись, я стал разглядывать остальные вещи. Так, меч были, кинжалы и ножи были, секира была. Одежда тоже, к счастью. Так, а где Ворон?! Если эти твари убили моего коня, то я... слава Богу! Ворон вместе с конем Готнерима стояли привязанные у столба неподалеку, на мордах были туго стянутые мешки. Видимо, чтобы не перегрызли веревки, а то вона как дергаются, не признают в разбойниках главных!

Мимо прошел один разбойник, с гнусной ухмылкой помочился на меня, с силой пнул в лицо и ушел. Я сплевывал кровь, старался не дышать, хотя от клокочущей ярости сердце разогналось до немыслимых пределов. Нужно что-то делать, но что именно...

– Так, кто тут у нас? – услышал я заискивающий голос сбоку. Повернув голову, встретился взглядом со странным незнакомцем. Странность его заключалась во внешнем виде. Среди толпы отморозков он выглядел на диво хорошо. Добротная одежда, хороший меховой плащ на плечах. Лицо волевое, без тени презрения, гнусности или опьянения. Он смотрел пристально, насмешливо, его взгляд стальных глаз прожигал во мне дыру, в которую спокойно пролезла бы упитанная кошка, – что же ты за птица такая? И не зверолюд, и не гном, и не орк.

– Тебе не все ли равно? – усмехнулся я, в душе надеясь, что во мне пока никто не признал человека.

– Как ни странно, мне не все равно, – пожал плечами он, – а хочешь, я расскажу, кто ты?

– Расскажи, – сказал я с вызовом.

– А все просто. Я уже ловил таких, как ты. Мне плевать, зачем ваши вожди посылают таких бездарных шпионов. Но знай – я убил очень много варваров, и ты лишь очередная смазка для моего клинка.

– Мне кажется, что эта кучка разбойников совсем для тебя не главное. Я бы даже сказал, что они для тебя пешки, – сказал я, пристально смотря странному гостю в глаза, – ты кто-то из верхних слоев.

– Об этом не сложно догадаться, – пожал плечами тот, усевшись рядом на землю, – знаешь, варвар, в чем ваша основная проблема? Вы считаете нас низшими, недостойными. Знаешь, у вас есть на это причины. Сколько я не отбивал ваши набеги на прибрежные города, всегда поражался вам. Вы бьетесь до последнего, не теряете головы в сражении и очень стойки. А ваша магия! О, это дивная магия! Умение повелевать ветром и водой одновременно – это заслуживает уважения! Но и мы не лыком шиты.

– Конечно, вы же оборотни, – усмехнулся я, внутренне размышляя. Какие же эти варвары? Я не видел никакой информации о них, а на картах не было ни единого указания их обитания. Судя по словам незнакомца, варвары атакуют прибрежные города, значит, они живут где-то на островах. Но я знаю только про один остров, и тот принадлежит дворфам! М-да, все страньше и страньше. А вообще было бы очень интересно встретиться с этими варварами.

– Да, и это тоже! – важно сказал незнакомец, демонстративно махнув волчьим хвостом, – Но, скажу я тебе, сила любого народа не в вооружении или магии. Вся сила в их душах. Вы, варвары, даже неопытными бойцами представляете серьезную угрозу! От вас буквально веет решимостью, но не яростью! Воистину, души воинов являются решающим фактором в любом сражении. А мы, оборотни, как ты выразился, имеем одно отличительное свойство. Каждому из нас присуща продуманность. Нет, гномы в составлении различных планов непревзойденные. Но мы умеем все организовать так, что в любом стечении обстоятельств получали требуемый результат.

– И скромность вам не чужда, – ухмыльнулся я.

– Отнюдь! Я вовсе не бахвалюсь! Я говорю факты. Мы – единственная коалиция, которая существует уже много сотен лет без единой внутренней распри. Эльфы даже не пытаются утраивать против нас крупные диверсии или атаковать наши границы, потому что мы давно готовы к их атакам! Был случай, когда мы уничтожили элитный егерский корпус эльфийской армии без единой потери! Это ли не доказывает наше превосходство?

– Да, на этом поприще вам нет равных, – согласился я, – но что если вы встретитесь с тем, что вам неведомо и непредсказуемо? Например, если вы встретитесь с человеком?

– О, эта старая сказка давно уже перестала морочить нам головы! – отмахнулся незнакомец, – Эх, ладно, что-то я засиделся. Удачи желать не буду, варвар, а вот безболезненной смерти искренне тебе желаю. До встречи у богов, варвар! Кстати, друга ты себе интересного завел. Жаль, что вас ни в коем случае нельзя оставлять живыми, так бы я понаблюдал за вашим тандемом.

Незнакомец поднялся и бесшумно скрылся. Несмотря на то, что шел он у меня перед глазами, он будто растворился в воздухе, лишь кусты едва шелохнулись. М-да, непростой человек, ох непростой. Надеюсь, судьба больше не сведет меня с ним. Хотя чего там, выжить бы! Ну, с этим проблем не должно быть. Я уже кое-что придумал, осталось только реализовать...

Ждать подходящего момента пришлось долго. Рук я почти не чувствовал, туго стянутые веревкой на запястье они практически онемели. Я боялся, что совсем перестану их чувствовать, и тогда весь план пойдет коту под хвост, но шанс представился раньше.

Разбойничья шайка, жутко неорганизованная и состоящая сплошь из непонятного отребья, практически во всем своем составе была пьяна. Ни караульных, ни какой-то организации, ни чего-либо еще. Они праздновали удачное ограбление, радовались "сокращению штата", не придется делиться добычей. В общем, страшный сон любого офицера.

Мимо шел, пьяно шатаясь и прикладываясь к бутылке, один разбойник. Он едва держался на ногах, но умудрялся при этом не промахиваться бутылкой мимо рта. Вот что значит частый опыт!

– Эх, мужик! – подозвал я его, стараясь особо не шуметь. Разбойник огляделся, с трудом отыскав меня глазами, – Наклонись, скажу кое-что!

– Что? – подозрительно спросил тот, приблизившись.

– Я тебе расскажу, где я спрятал очень много золота! Я смотрю, ты мужик достойный, лучше всех остальных! Мне все одно помирать, так зачем золоту пропадать? Вот и хочу тебе его отдать, только наклонись, скажу где спрятал! – придумывал на ходу, сам усмехаясь подобному бреду. Одна надежда, что этот пьяница ничего не поймет.

– Да, я самый...ик... лучший! – сказал тот, упав на колени рядом со мной. Он придвинулся, чтобы услышать важную информацию. Я, поморщившись от перегара, выбрал момент и с силой пнул пьяного разбойника в челюсть. Его голова дернулась, послышался хруст, а тело бессильно повалилось рядом.

Так, теперь нужно все делать быстро. Я стал ногами пытаться вытащить из-за пояса разбойника старый, покрытый ржавчиной, нож. Удалось мне это не сразу, но все равно удалось. Теперь самое сложное – доставить нож в руки. Для этого мне пришлось подвигаться, переходя на другую сторону дерева. Оказавшись с противоположной стороны, я нашарил руками оставленный рядом нож.

Ура! Нож у меня! Теперь перерезать веревки... готово! Я с наслаждением начал растирать затекшие руки, кровь погнала по застоявшимся жилам, прогоняя противный синеватый оттенок. Я собирался уже встать, как мимо прошел один из разбойников, не особо пьяный. Увидев, что я освободился, он крикнул и бросился на меня, потрясая топором.

Я побежал от него, стремясь скорее достичь своих вещей. Рывком отправив свое тело к оружию, я схватил меч, рубанув встававшего повара, и развернулся к нападавшему. Тот несся на меня, словно поезд, широкий и опасный. Но топор против длинного меча, что кухонный нож против арбалета. Я шагнул вперед, уколов его в живот. Запахло нечистотами, враг повалился на землю, громко крича. Его страдальческие стоны к моему удивлению, ничего не всколыхнули в моей душе. Я чувствовал лишь немое удовлетворение.

Не давая врагам времени опомниться, я бросился к оборотню. Тот очнулся, слабо двигая головой, но быстро приходя в себя. Увидев меня, он как-то странно посмотрел, а когда я разрезал его путы, в глазах его промелькнули странные эмоции, будто бы он ожидал другого моего действия.

Я помог ему подняться, пихнув в ослабевшие руки нож. Готнерим на удивление крепко сжал оружие, руки его на глазах возвращали свой естественный оттенок, а глаза удивительно быстро восстанавливающего свои силы оборотня приобрели ясность. Он молниеносным движением отправил нож в полет. Смертоносное оружие, преодолев несколько метров в считанные мгновения, пронзил горло разбойника, нацеливавшего на нас арбалет. Дернувшиеся пальцы нажали на спусковой крючок, а болт, хищно блеснув в отблесках костра, впился в дерево, пролетев в миллиметре от моего уха.

Готнерим не остановился. Он побежал вперед, на несущихся в нашу сторону, потрясая оружием, врагов. В какой-то момент он опустился на четвереньки, но уже не человеком, а массивным медведем. Зрелище заставило меня опешить, за что я чуть не поплатился головой.

Сзади раздался злой выкрик. Обернувшись, я успел заметить лишь блеснувшее лезвие топора и оскаленное в страшной ненависти лицо. Реакция была поразительной, я моментально присел, пропуская над головой топор. И тут же резко поднялся, мечом вспарывая живот врагу до самой груди.

Вывалившиеся внутренности едва не заставили меня вывернуть желудок наизнанку, благо, я справился с собой. На негнущихся ногах я побежал в кучу из орущих людей и разъяренного медведя, которого успели зацепить – на правом боку шерсть слиплась от густой крови. Я сходу врубился в толпу, сразу пронзая мечом одного из разбойников. Еще одного, едва на пробившего мне спину мечом, задрал медведь.

– Да чтоб вас всех!.. – я очень громко и нецензурно ругался на врагов, не забывая ударами отправлять к местным богам их поганые души.

Руки ломило от усталости – я хоть и силен, но мечом махать не привычен. Дыхание сбивалось, но меч раз за разом обрушивался на головы разбойников. Казалось, что эта сеча не закончится. Меня зацепили по ноге и голове, оставив неглубокие, но длинные бороздки. Левая рука от удара какой-то оглоблей безвольно висела, но правая справлялась и без нее. В какой-то момент я замер с занесенным мечом, поняв, что никого не осталось. Вокруг в неестественных и разнообразных позах лежали тела порубленных разбойников, некоторые, как я заметил, были убиты мечом или когтями будучи в спальниках – мы никого не жалели.

– Готнерим, ты как? – спросил я, подхватив едва не упавшего союзника, когда тот снова приобрел человеческий вид.

– Бывало и хуже, – сказал тот, аккуратно ощупав разодранный бок, – ну что, друг, имеем мы право собрать трофеи?

– Похоже, ты только взбодрился, – устало посмеялся я, – трофеи – дело святое. Да и в карманах этих горе-бандитов нужно пошарить, а то воровать из чужих карманов они горазды были!

И начали мы мародерствовать. По молчаливой договоренности, наиболее "попорченных" врагов обыскивал Готнерим, а я шарил в карманах умерших менее жуткой смертью, а так же собирался разбросанное оружие и обшарил спальники с шатрами. Добыча в большинстве своем оказалась скудная – ржавое оружие, мелкие деньги, редко золотые (которые были мои), и неплохие запасы провизии. Естественно, коней своих мы тоже освободили. Но только после того, как поделили трофеи.

Готнерим согласился с тем, чтобы восстановить мои денежные запасы. Он был честен и понимал, что у разбойников столько золота быть не может, только в медном или серебряном эквиваленте. В общем, отчасти отсыпали золота в мой карман, а потом поровну разделили оставшееся. Несмотря на то, что до раздела денег мой "капитал" был меньше первоначального, я все равно прибавил на целых семнадцать золотых. Правда, деньги были мелочевкой, но, как говорить, копейка рубль бережет. Хотя, тут скорее медяк золотой бережет, да не суть.

Из оружия самым ценным трофеем оказался арбалет. Готнерим оценивающе осмотрел его и заключил – гномья работа, качественный, можно минимум за полсотни золота продать. Ржавчину, которую по ошибке судьбы назвали оружием, просто выкинули. Только вес лишний.

Покинули злосчастную стоянку разбойников как можно быстрее, благо у тех была протоптанная тропинка, как раз для коней. По ней и вышли на тракт. Уже была глубокая ночь, но мы после боя и глаз не могли сомкнуть, даже специально. Отдохнули, чтоб их, в беспамятстве! Да и адреналин бушует в крови. Поэтому сговорились ехать до небольшой речки, протекающей в паре километров отсюда. Там планировали помыться и отдохнуть, это нужно было даже не столько нам, сколько коням. Один Ворон еле ноги волочет, особенно под тюками со скудной добычей.

Добравшись до речки, оказавшейся пусть и не широкой, но достаточно глубокой, Нашли небольшую полянку, где оставили коней пастись, не забыв стреножить, а сами пошли мыться. Уже когда скидывали с себя всю одежду, я понял, что без плаща! Но, покосившись на Готнерима, не заметил в том ни малейшего интереса ко мне. Ну и хорошо, авось, и без плаща смогу сойти за жителя этого мира. Вот только как же гномы так сразу определили, что я человек? Загадка.

Приведя себя в порядок и избавившись от гадкого ощущения прошедшей бойни, устроились под кроной раскидистого дерева. Я лежал, укрывшись теплым меховым плащом, приобретением на холодные времена. Сон почему-то не шел, я ворочался, а вскоре понял, что не я один мучаюсь бессонницей.

– Глеб, можно тебя спросить?

– Конечно, – немного удивленно и настороженно ответил я.

– Объясни, как может быть такое, что ты совершенно не умеешь драться на мечах? – вопрос поставил меня в тупик. Неужели, так заметно, что я никаким местом не воин?

– Так получилось, – не нашелся я с ответом, – ты не поверишь, но я меч первый раз в руку взял в тот день, когда на нас напали у кузницы.

– Не может быть! – удивленно воскликнул Готнерим, – Я же видел и дрался с тобой, ты силен и опытен в драках! Твои движения всегда четкие, ничего лишнего, спину держишь, как воин. Как же ты не сражался на мечах?!

– Просто... я из таких краев, где никого с детства не учили обращаться с оружием. На мечах практически никто не сражался, да и не было необходимости.

– Это как? – совсем обалдел варвар.

– Понимаешь, у нас было немного другое оружие, – поняв, что итак успел ляпнуть лишнего, я неожиданно нашелся с ответом, – мы используем специальные арбалеты, которые стреляют очень быстро и далеко. И попадать ими очень легко.