Текст книги "Лайдайа. Первый человек (СИ)"

Автор книги: Александр Кондратов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 10 страниц)

– Лови подарок, урод! – крикнул я, отправляя в полет один за другим два метательных ножа. Один впился Когтю в плечо, а второй лишь оцарапал ногу. Монстр взревел нечеловечески, потеряв последние признаки разумного. Он понесся на меня, на ходу отбросив в сторону попытавшегося было атаковать того мужчину, что стал мне союзником. Ну куда он полез, хромая и едва стоя на ногах!

Отпрыгнув в сторону, я избежал участи быть разбитым в лепешку о горн. Вскочив, я пошарил на поясе в поисках кинжала и не обнаружил его! Черт, выронил! А Коготь, переворачивая на своем пути все, что ни попадя, несся на меня.

Я немыслимым рывком отправил свое тело в сторону. Поднявшись, я огляделся и увидел, что мой временный союзник какой-то болванкой бьет врагов, сующихся в кузницу. Его пытались достать мечами, но те были слишком коротки. Так, мне сейчас о своей шкуре нужно подумать.

Монстр надвигался на меня неумолимо. Я отступал, уже не зная, что делать. Нет, точно это мутант. Человек не может быть таким огромным и злобным! А тем временем Коготь опустился на четыре лапы и стал преображаться. Шерсть стала гуще, тело вытянулось и увеличилось. Когти на руках, ставших лапами, превратились в короткие версии клинков. А голова вытянулась, превратившись в оскаленную медвежью пасть. Вот же черт...

Я уже прощался с жизнью, но вдруг все резко переменилось. Сбоку выскочил кузнец, яростно взмахнувший длинным мечом. Тот со свистом разрезав воздух опустился точно на голову зверя, попросту расколов ту напополам. Огромная туша еще прошла несколько шагов, а потом грузно повалилась у моих ног. Я ошалело смотрел на нее, на хлещущую кровь и на половину оскаленной пасти, не веря случившемуся.

– Вставай, парень, – кузнец ухватил меня за руку, рывком поставив на ноги, – не ожидал, что ты так шумно за мечом придешь.

– Да я как бы и не собирался вот так... – я не знал, что сказать, но кузнец только смотрел стальным взором на дверь, откуда уже не высовывались рисковые враги. Временный союзник устало держал в руках болванку, переводя взгляд с двери на кузнеца и обратно.

– Вот твой меч, а теперь уходи, – сказал кузнец, – разбирайся со своими проблемами сам!

– Хорошо, – сказал я ошарашенно. Может, я надеялся на помощь, но суровая реальность такова, что за свою жизнь придется бороться самому. Я только поднял лежащий рядом плащ, быстро накинув его на себя. Вроде никто не успел заметить ничего.

Взяв в руки меч, которым кузнец убил медведя, я мельком оценил его и восхитился. Потрясающий меч! Надеюсь, он поможет мне сейчас. Я. Пошел к выломанной двери и, кивнув стоявшему с болванкой мужчине, рывком выскочил наружу.

Тут же я со всех сил ударил новым мечом сверху вниз по бросившемуся на меня противнику. Тот не ожидал такой подставы и, не успев остановиться, попал под удар. Меч разрубил его точно от плеча до сердца, выскользнув из разрубленной груди. Адреналин кипел в крови, я просто бил.

В какой-то момент все кончилось. Я держал меч опущенным, тяжело дышал и рыскал глазами по сторонам. Вокруг была лишь залитая кровью брусчатка, на которой лежали трупы и стонали раненые. Вдалеке виднелся улепетывающий враг, но я был не в силах гнаться за ним. Меня затрясло, руки задрожали. С большим трудом я пихнул меч в перевязь на спине и пошел вперед, не глядя на трупы. Мутило.

– И зачем ты на меня напал? – спросил я у старика, которого за ворот держал усталый мужчина.

– Твои... ножи... – сказал он с хрипом, – ты ведь даже не представляешь... что у тебя в руках!

– Что такого в моих ножах? – спросил я устало.

– Они принадлежат... эльфийским офицерам... не знаю, откуда они у тебя... но они стоят целое состояние... – старик закашлялся, сплевывая кровь. Он захрипел и, дернувшись, повис безвольной куклой.

– Готов, – устало ответил союзник, бросив тело на дорогу, – вот и все. А теперь наш разговор...

– Только не говори, что ты хочешь дальше драться.

– Нет. Я хочу идти с тобой.

– Что?! – удивился я.

– Мне нет места в этом поселении, особенно после этой драки. А с тобой я бился вместе, да и вдвоем безопаснее будет двигаться. И у меня есть конь.

– Ладно, – я махнул рукой. Я настолько устал, мне настолько было плохо, что я был не в силах спорить. Договорившись встретиться за западными воротами, мы разошлись. Я как мог быстро пошел за Вороном.

Стоило мне подойти к стойлу, как почуявший кровь конь заволновался. Успокоив его, я быстро прицепил все сумки и, запрыгнув на уже оседланного коня, быстро помчался прочь из города.

ГЛАВА 4.

Я честно ждал у западных ворот. Наконец, я увидел знакомого всадника на гнедом коне. Он быстро поравнялся со мной, и мы молча пришпорили коней, быстро уходя в лес. Когда ненавистный город остался за спиной, мы притормозили. Какое-то время ехали молча, а потом я спросил:

– Как тебя зовут хоть?

– Готнерим, – ответил он, хмуро глядя перед собой.

– А я Глеб. Будем знакомы, – сказал я, а потом замолчал.

Мы долгое время ехали молча. Я не знал, что роилось в голове у оборотня, а я пытался осознать произошедшее. Когда напали эльфы, было не так страшно и ужасно, а сейчас... кровь, медведь, смерти... это кошмар. Я не знал, что в настоящем сражении будет настолько ужасно. А еще я думал о том, что уже во втором поселении, которое я посещал, меня хотят убить. И если в Рикависе все было относительно хорошо, а нападали эльфы, то тут меня просто пытались ограбить. И ради чего? Ради чертовых метательных ножей! Кстати, один так и остался в кузнице вместе с кинжалом.

– Слушай, Готнерим, – начал я, пытаясь завести разговор, – куда ты собираешься идти?

– Не знаю, – ответил тот, – где работа попадется, там и останусь.

– Почему все-таки ты так взъярился на меня? – спросил я, – Разве так неприятно, что я тебя ударил? Да и остальные посудачили бы да забыли.

– Ты не понимаешь, – процедил сквозь зубы он Готнерим то ли от неприязни ко мне, то ли от того, что я затронул эту тему, – в моем племени любая драка священна. Победить в поединке более сильного противника – значит, стать более почитаемым и уважаемым. И об этом все знали. А ты... ты просто избил меня, как юнца. А я считался сильнейшим воином в поселении!

– Подожди, ты сказал "в племени"? – зацепился я за слово.

– Ты что, из пещеры выбрался недавно?

– Можно сказать и так, – кивнул я, желая получить подробности, – так что?

– Либо ты действительно ничего не знаешь, либо что-то замыслил, – недоверчиво сказал он, а потом махнул рукой и заговорил, – да будет тебе известно, что на территории графств деллиев, помимо живущих в городах разумных, живут разные племена. Они живут... общинно. Живут в небольших деревнях, кто занимается земледелием и иногда общается с внешним миром, а кто так и остался в первобытном состоянии. Тем не менее, никто насильно не принуждает их жить по законам графств, только по желанию самих племенных жителей. Я тоже из племени. Как-то в наши земли зашел странный воин. Он был весь в блестящих одеждах, а в руках держал странную секиру – длинную и блестящую. Он оказался очень сильным, я едва смог его убить. А потом мне стало интересно, где же создают такие замечательные и надежные вещи и оружие. И я ушел. С тех пор я наемником хожу по стране, обучаюсь, при возможности, различным умениям ну и сражаюсь часто.

– Ух ты! – удивился я, – Это удивительно! И давно ты так путешествуешь?

– Уже двенадцать лет, – нехотя ответил Готнерим.

– М-да, это не мало, – задумчиво сказал я.

– Зато за все время я не утратил ни грана тех знаний, что получил в племени! – гордо сказал он, – Идя в бой, я пою нашу победную песню! С ней я становлюсь поистине непобедимым!

– Интересно, – хмыкнул я, – споешь?

– Зачем? – удивился Готнерим.

– Просто хочу ее послушать. А я в ответ спою песню, которую ты никогда не слышал, – предложил я.

– Хорошо, – он набрал в грудь побольше воздуха и запел.

Признаюсь, песня меня поразила. Она пелась на необычном, рычащем и грубом языке, который, тем не менее, оказался очень богат на выражения. В песне пелось о воине, который ушел далеко от дома за славой, как сражался он с полчищами врагов, как полюбил и как погиб. Эта песня оказалась наполнена таким смыслом, в ней было столько эмоций, что я невольно хватался за оружие. Удивительно, впервые я попал под воздействие местных песен.

– Это восхитительная песня! – оценил я, когда Готнерим умолк.

– Это да, – гордо кивнул он, – а теперь спой ты, послушаю.

Я, немного поколебавшись, все же незаметно отпустил амулет-переводчик, который сжимал под плащом. Лучше спою так, как это звучит на самом деле. Задумавшись, какую лучше спеть песню, я, наконец, определился. Хотелось поддержать военную тематику, вот только песня была не боевая, а победная. Думаю, она знакома каждому.

– День Победы. Как он был от нас далек... – я прикрыл глаза, полностью отдавшись песне. В голове крутились различные картины. Но перед глазами наиболее ярко стояли марширующие солдаты и толпы людей с цветами. Вспомнились ветераны, девятое мая, уже недавнее. Все было настолько ярко и эмоционально, что я буквально выпал из реальности. "Очнулся" только тогда, когда спел последнюю строчку.

Открыв глаза, я обнаружил, что мы стоим. Кони нее двигались, замерев. А Готнерим смотрел прямо, а глаза его предательски блестели. Он еще пару секунд так пробыл, потом пришел в себя. На лицо наползла прежняя маска сурового воина, но в глазах была тоска.

– Глеб, твоя песня великолепна! Мне почему-то сразу вспомнились те дни, когда я возвращался из длительных походов и наймов после тяжелейшей битвы. Я не знаю, почему. О чем твоя песня? Я такого языка не слышал.

– Песня о великой победе над великим злом, – ответил я, особо не вдаваясь в подробности. Не хватало еще выдать свою "иноземность". Нужно поосторожнее с песнями, они слишком меня выдают.

Ладно, главная цель достигнута – Готнерим больше не считает меня врагом. По крайней мере, я на это очень надеюсь. Очень не хочется путешествовать с обозленным воином, а вот союзник, который поддержит в бою, особенно опытный воин, умеющий владеть холодным оружием, может стать для меня билетом на безопасный проезд по дороге. Конечно, черт их знает, этих разбойников, но все же.

Дорога потянулась надоедливой лентой. Спасали разговоры, которые часто завязывались сами собой в особенно тоскливые и скучные моменты. Готнерим оказался на удивление очень интересным собеседником. Но меня удивил один интересный момент. Готнерим складывал песни. Точнее, пытался их сложить, и его строки были потрясающими стихами, но для песни на мой взгляд они не подходят.

Вообще, сказал про это Готнерим случайно, когда мы обсуждали различные песни, а потом минут пятнадцать бил себя в грудь и потрясал кулаками, отвергая данный факт. Но всеобъемлющее любопытство русского человека сломили сопротивление племенного человека, и он все рассказал.

Оказалось, что втайне от всего люда он писал стихи. В основном, они были на военную и боевую тематику, но в них было столько смысла и чувств, что я ничуть не сомневался – стоит Готнериму влюбиться, как стихи резко станут романтичными. В общем, поэт из него был талантливый. Свои стихи он хранил в голове, потому как плохо владел письменностью. Точнее, в его племени не было письменности, а сам Готнерим писал только на родном языке. Но стоит отметить, что его голова обладала очень долговечной памятью, так что все стихи Готнерим помнил наизусть.

В общем, так мы и ехали. Я постепенно привыкал к коню, Ворон тоже уже пообвык, наше передвижение стало намного комфортнее, а управление конем упростилось. Двигались мы практически весь день, встав на привал только тогда, когда дорога пошла вдоль небольшой, но быстрой и глубокой реки.

Речная прохлада приятно дула в лицо, остужая его после на удивление жаркого перехода. Похоже, передвижение на юг делало свое дело. Если в Рикависе было прохладно, даже холодно, то здесь была температура относительно приемлемая, как в конце весны. Не думаю, что надолго она сохраниться, но все же было приятно наслаждаться этими моментами.

На привале ужинали настоящим деликатесом. Готнерим оказался не только опытным охотником, но и рыбаком. Он острогой, наскоро сделанной из обломанной у дерева ветки, прямо у берега наловил с десяток рыбин. Эти рыбы были очень похожи на осетров, точнее, ими и оказались. Это был первый раз, когда я полакомился черной икрой.

И вот нас ждала вскорости большая деревня. Река, вдоль которой мы двигались, впадала в огромное озеро. Это озеро раскинулось на огромное пространство и, как рассказывал Готнерим, было глубже самой глубокой реки и шире самой широкой реки. Да еще, как оказалось, в дальнем краю этого озера, где оно сужалось, предоставив возможность построить мост, был отвесный обрыв, с которого срывались излишки воды озера.

Я заинтересовался. Мне сразу представилась картина изумительной красоты. Бескрайнее озеро, на которое падают отсветы яркой зари. У бережка плавают несколько лодок, часто скрываясь за нависшими над озером деревьями.

И вот, уже к полудню мы подошли к деревне. Еще издали я увидел, как река впадает в озеро. Вода у места впадения была кристально чистой, а вот спустя пару десятков метров... я сначала подумал, что мне просто кажется, но потом действительно уверился, что озеро было грязным. Повсюду плавали гнилые стволы деревьев, вода была темной от грязи. Растительность у берегов была чахлой, умирающей. Да и само озеро умирало.

Деревушка оказалась не лучше. Среди низких, небольших домов валялось множество мусора, повсюду грязь. Самым чистым местом был тракт, по которому мы двигались. И надо же такому случиться, что у Ворона слетела подкова. К счастью, обошлось без падений и травм. Но мы вынуждены были остановиться в деревне на какое-то время, чтобы поставить новую подкову.

Я брезгливо поглядывал на окружающую обстановку. Когда уже подошли к местному кузнецу, мимо нас прошло четыре разумных, несущих странное существо. Оно было низким, ноги-руки короткие, перепончатые. Голова без шеи, лицо не сказать, что уродливое, но и не прекрасное. Большущие глаза были прикрыты, груди существа едва вздымалась, а изо рта лилась тонкой струйкой ярко красная кровь.

– Что это? – спросил я ошарашенно.

– Водяные, – ответил Готнерим, – полуразумные существа, живущие в реках и озерах.

– И зачем этого поймали? – спросил я.

– Местные алхимики вытапливают из них жир, который подмешивают в свои зелья. Так же их любят подавать на стол в дорогих заведениях. Эта деревня занимается промышленным ловом водяных, вот только их становится все меньше. Вообще я давно заметил, как подорожали зелья из их жира. Похоже, повсюду водяных осталось мало.

– Господи, – шепотом сказал я, потрясенный этим. Ну, я ничего не смогу изменить, да и не хочу. Меня это не касается.

Местный кузнец, имевший вид ну очень ненадежного человека, а конкретно – пьяницы, взялся за подкову. Я хоть и пригрозил, что за плохую работу отлуплю нерадивого работника, но, видимо, особо ничего не добился. Мне только и оставалось, что вздохнуть и пойти прогуляться. Конечно, не по деревне, а по берегу. Кузнец затребовал времени до вечера, так что нужно было чем-то заняться. Готнерим сказал, что хочет сходить на охоту, поэтому с конем скрылся в далеком лесу. А я пошел.

Чем дальше от деревни, тем больше жесткая и мертвая земля сменяла грязь и мусор. Наконец, спустя целый час ходьбы, я набрел на небольшую заводь. Она оказалась закрыта от основного озера большим завалом из кучи деревьев. На ложке и пытаться не стоит пролезть. Вода была на удивление чистой, не настолько, как могло быть, но и не грязной. По берегам зеленели деревца и трава, которые уже к осени медленно засыпали.

Я, не удержавшись, скинул с себя все вещи, аккуратно и неприметно сложив их под большим кустом. Потянувшись, я с разбегу нырнул в воду. Ледяная жидкость прошлась по всему телу, вызвав приятную дрожь. Вынырнув, я поплыл середине заводи, где снова нырнул.

Задержав дыхание, я рывок за рывком погружался все глубже. И вот я достал до самого дна, удивительно чистого и мягкого. Вода практически не резала глаза, поэтому я спокойно осматривался. Над головой была ошеломляющая толща воды, завораживающая и необычная. Я уже собрался всплывать, так как не мог особенно долго удерживать дыхание, как чьи-то пальцы ухватили меня за щиколотку.

Я рывками рвался наверх, больше от страха задерживаясь, чем от довольно слабого захвата неведомого существа. Вырвавшись с шумным вздохом наверх, я стремительно понесся к берегу. С разгону выскочил на него в том месте, где под кустами скрывалось мои вещи. Моментально выхватив меч, я обернулся к воде, держа перед собой оружие.

На берег медленно вышел водяной. Он немного отличался от виденного мной в деревне, имел не зеленую, а серую кожу, сгорблен, едва стоит на кривых ногах. Он смотрел на меня пристально, прожигая насквозь злобой, даже ненавистью.

– Глупый зверь! – услышал я шипящий голос. Оглянувшись, я никого не обнаружил, потом взглянул на руки. Вместе в мечом я случайно ухватил амулет-переводчик. И тут я с ужасом осознал, кто именно говорил.

– Твою же мать! Говорящая рыба! – от избытка эмоций я не удержался и громко воскликнул.

– Сам ты рыба! – с обидой сказал водяной, а потом до него тоже дошло, что я с ним говорил на понятном языке. Он вылупил глаза, ставшие, как два блюдца, – Говорящий зверь!

– Ты... – я не находил, что сказать.

– Откуда ты знаешь наш язык, зверь? – с напором спросил водяной. Ему удалось на меня надавить, имея при этом небольшие габариты. Я начал говорить.

– Я не зверь. Я человек, – я тоже нашел повод обидеться, а потом понял что сказал, но слишком поздно прикусил язык. Слово сказано.

– Ложь! – воскликнул водяной, – Человеки ушли! Очень давно ушли!

– А я пришел, – хмыкнул я.

– Не может быть! – водяной, казалось, только сейчас осознал, с кем говорит. Он стремительным движением оказался в воде, скрывшись в глубине.

Вскоре ровная гладь заводи забурлила, на воздухе стали появляться все новые и новые водяные. Их набралось около пяти десятков, но я заметил, что практически все какие-то болезные. Кто-то едва ходит, кто-то кашляет, не переставая, а кто-то и вовсе без руки. Вскоре показался и мой недавний собеседник.

– Вот, я же говорил! Человек! – воскликнул тот. Остальные водяные заахали и заохали, рассматривая меня. Никто не приближался, так как я все еще держал меч перед собой, но многие порывались. Водяной, бывший у них, похоже, старшим, раз он только говорил, сказал:

– Все вы знаете, что мне уже две тысячи лет! Но даже мои прадеды слышали о людях только от своих прадедов! И все говорили о том, какие они великие! И я, Суорик Старый, говорю тебе, человек, от всего нашего народа – помоги!

– Ч-чего?! – я аж опешил от такого заявления. Ну а вы бы не обалдели, если бы пятьдесят огромных лягушек в голос просили о помощи. Я даже сел от обалдения, – Что же вы от меня хотите?

– Спаси наш дом! Это озеро! Наш дом гибнет, звери убивают водяных каждый день! Нас почти не осталось! А ведь мы, водяные, являемся Хранителями!

– Прости меня, Суорик, но я очень мало знаю об этом мире, я тут недавно. Что за Хранители?

– Это я должен просить у тебя прощения, человек, что сразу не догадался. Ты ведь слишком юн, чтобы знать многое! Слушай же! – при этих словах практически все водяные уселись в воду, лишь одни макушки торчали. – Хранители – это множество народов, стерегущих Природу! Мы, водяные, стережем пресные воды! Благодаря нам рыбы весной уходят на нерест, благодаря нам воды рек питают леса и долины, благодаря нам живет вода! Остальные Хранители зовут нас Хранителями Вод, ставя вровень с Хранителями морей и океанов. Благодаря нам это озеро было прекраснейшим местом на свете!

– Но сейчас оно ужасно, – сознался я.

– Это потому, что звери стали убивать нас. Они чуют водяного, выплывшего в озеро, и сразу ловят его! Так погибли почти все водяные в озере, остались лишь мы! Наша заводь надежно укрыта от остального мира охранными заклятиями! Никто не может найти нас!

– Но я же нашел, – удивленно сказал я.

– Ты, человек, обладаешь особой силой. Против тебя нужны особые заклятия, которые забыты очень давно, – пояснил водяной. Я, конечно, обрадовался данному факту, но вспомнил, что маги могут и огнем пуляться, а я как-то не особо похож на огнеупорного. Сгорю за раз! Или еще что...

– И мы просим тебя, человек! Дай нам силу! Помоги нам спасти озеро! – взмолился водяной, упав на колени. Я опешил, не зная, что сказать. Только выдавил из себя:

– Но я не могу! Я не обучен магии! Что я могу сделать?!

– Похоже, ты, человек, лишен великого дара. Такое случалось, как говорят легенды, с некоторыми людьми, провинившимися перед остальными. Но в тебе есть дар, ты просто не обучен! Я не могу понять мудрейшего замысла вождей человеческих, но я знаю выход. В тебе, человек, заключена огромная сила, и ты ей можешь повелевать даже сейчас. Просто скажи – ты желаешь помочь нам?

– Да, – ответил я на удивление резво. Не знаю, что на меня повлияло. То ли откровения водяного, то ли просто сюрреалистическая ситуация. В общем, я просто тихо охреневал. Надеюсь, я не сошел с ума?

– Тогда иди за нами. Дай мне руку, – сказал старик. Я покорно дал ему руку. Водяной повел меня в воду.

Похоже, я очень сильно охренел. Потому что когда я с головой погрузился в воду, ведомый водяным, то не сразу понял, что не задержал дыхание. Сразу я судорожно вздохнул и... у меня получилось! Я шел по дну заводи, спокойно дыша в воде! Я точно с ума сойду в этом сумасшедшем мире!

В какой-то момент мы остановились. Старик не выпускал моей руки, а остальные водяные кругом расположились, так, что мы со стариком оказались в самом центре этого круга. Я с удивлением наблюдал за этими действами, лишь только крепко сжимая в руке меч, который так и не выпустил.

Вдруг началось твориться странное действо. Водяные начали странно и удивительно синхронно двигать руками и что-то петь. А старик, повернувшись ко мне, начал громко говорить странные слова:

– Сим мигом я призываю великие духи Воды! Сим мигом я призываю великую душу человека! Соединитесь, слейтесь в едином танце, одарите друг друга великими дарами! Делитесь силой между собой! Согласны ли вы, великие духи Воды?

По воде прошла странная рябь. По ушам ударил вроде бы тихий, но одновременно глушащий звук, ни на что не похожий. Я дернулся, но старик держал на удивление крепко. Он облегченно выдохнул и обратился ко мне:

– Согласен ли ты, человек?

– Согласен, – помимо воли ответил я, даже не удивляясь тому, что спокойно говорю в воде.

– И сим мигом признаю единство! Призываю великих духов принять великий дар человеческой души!

И тут во мне начало происходить нечто странное. Справа в груди загорелся яркий огонек. Он был очень похож на сердце! И правда, он пульсировал, пуская по всему телу яркие потоки, которые быстро "сворачивали", покидая тело. Они рассеивались в воде, но я каким-то внутренним чувством осознал, куда идет эта... энергия? Господи, что же твориться за чертовщина?! Во что я вляпался?

Это все дело происходило по субъективным ощущением не меньше часа. И вот странное "сердце" перестало пульсировать и погасло, а старик с благоговением взглянул на меня. Он выдохнул, все вокруг перестали петь и двигаться. Потом старик неожиданно подплыл вплотную и крепко обнял меня. Я опешил о такого. Чего это он?

– Спасибо тебе, человек! Воистину в легендах правда, что люди самые великодушные и светлые создания! Ты спас наше озеро!

– А что сейчас произошло? – спросил я, чувствуя странную слабость и пустоту внутри

– Ты добровольно передал свою силу духам воды. Скоро они впитают в себя всю силу и защитят наш дом!

– Я рад, что помог вам, – сказал я, борясь с сонливостью, – пожалуй, я пойду.

– Подожди, – придержал меня старик. Вода заметно просветлела а сам старик стал явно здоровее. Удивительное явление! – я не могу знать, почему тебя никто не обучил великому искусству. Великое Искусство людей намного превосходит ту магию, которой пользуются звери. Ты, человек, заслуживаешь научиться тем толикам Искусства, что смогли сохранить Хранители. Так прими же дар водяных!

Рука старика засветилась ярко-зеленым светом. Он стал медленно перетекать в мою руку и расползаться по всему телу, даря очень странное ощущение. В какой-то момент мне будто сдавило горло и сердце, едва не лишив сознания, но потом все мгновенно прекратилось. Я тяжело дышал, стоя на коленях на дне.

Придя в себя, я поднялся, встретившись взглядом с Суориком, ставшим очень усталым. Он посмотрел на меня и хрипло прошептал:

– Теперь ты знаешь язык Хранителей. Теперь ты всегда желанный гость в водах Водяных. Спокойно ступай в воду, ты боле не можешь захлебнуться. А теперь прощай, человек. Счастья тебе!

– Спасибо, Суорик Старый, – я поклонился водяному, тем самым выразив признательность и скрыв обалдевший взгляд, – и вам, добрые водяные! Прощайте!

Пусть я теперь и мог дышать под водой, но, всплыв, все равно жадно вздохнул. Удивительно, но стоило мне всплыть, как в организме будто что-то перестроилось, а непривычное ощущение переполненности водой мгновенно исчезло. Так, это вроде теперь моя особенность7 Дар водяных? Черт, я уже скучаю по спокойной жизни на Земле...

Я быстро оделся, помахал на прощание заводи и водяным. И сразу же понесся обратно к деревне. Мне почему-то хотелось свалить подальше из этого места и прийти в себя. Клянусь, еще немного и я свихнусь. Мне нужно отдохнуть.

Добравшись до деревни, я тут же кинулся к кузнице. Оказалось, что меня не было всего пару часов, то есть почти все время, что я отсутствовал, я провел в дороге? Мне казалось, что у водяных я пробыл никак не меньше часа. Странная штука – магия...

Готнерима еще не было. Отыскав кузнеца, который собрался уже осушить бутылку со странным мутным содержимым, я наорал на него, заставив тут же приступить к работе. Конечно, пришлось расколошматить бутылку мечом, но так нужно было. Этот пьяница не понимал добрых слов, поэтому хотел сначала меня послать по всем известному адресу. К его несчастью, мне нужно было на кого-то выплеснуть эмоции.

Нет, я в принципе очень положительно отнесся к водяным и был рад, что удалось помочь. Но все произошло настолько неожиданно, быстро и странно, что мне просто нужно было выплеснуть накопившиеся эмоции. И я это сделал немного.

Как ни странно, ускоренный тумаками, а потом и стимулированный обещанием серебряной монеты кузнец начал работать очень споро и ловко. Вскорости, почти одновременно с приходом Готнерима с дичью Ворон был полностью готов.

– Уходим отсюда, – поторопил я Готнерима.

– К чему спешка? – удивился тот.

– Вот к этому, – совсем потерянно сказал я, указав пальцем в сторону озера.

Готнерим обернулся и распахнул рот от удивления. А удивиться было чему. Вода в озере бурлила, всю грязь закручивало огромными водоворотами. Лодки, что были в воде, было перевернуты волнами и погребены в толще воды, только разумных, бывших в них, выбросило на берег. Я, предчувствуя большую неприятность, сказал:

– Бежим!

Ворон и конь Готнерима неслись стремительно. Я почему-то даже добравшись до тракта, поскакал дальше, в поле. Ворон скакал необычно, как я услышал от удивленного моим движением Готнерима, конь обходил норки и ямки.

Сзади раздался гул. Обернувшись, я увидел огромную грязевую волну, стремительно рванувшуюся на берег. Она неслась вперед, снося дома и разумных. Остановилась волна едва не достав до нас. Готнерим смотрел на все это с ошеломлением, я тоже удивлялся. И если моя попутчик удивлялся самому событию, то я был удивлен способом, которым водяные очищали озеро и наказали убийц.

– Пойдем, нечего нам здесь задерживаться, – переборов себя, сказал я, направив Ворона к тракту.

– Боги разгневались на этих людей! – убежденно сказал Готнерим, когда мы шли по тракту, оглядываясь то на выбиравшихся из-под грязи разумных, то на кристально чистое озеро.

– Может, это водяные отомстили? – поинтересовался я, усмехнувшись.

– Может и водяные, кто знает, какие у этих существ боги и какие силы они дают им, – пожал плечами Готнерим, – зачем пугаешь-то? Мне теперь и рыб страшно есть, вдруг мне тоже отомстят?

– Сомневаюсь, – хмыкнул я и продолжил дорогу молча, размышляя.

ОТСТУПЛЕНИЕ.

Суорик Старый смотрел на мгновенно очистившееся озеро. В его мокрой душе сейчас был праздник. Человек на Лайдайе! И этот человек, пусть он и не обучен, оказался очень великодушным! Он помог водяным спасти озеро, почти полностью погубленное зверьми!

– Суорик! – подплыл к водяному дин из молодых, – Икринки! Они ожили!

– Хвала Богам! – воскликнул обрадованный водяной.

Из икринок рождаются новые водяные. Рождаются лишь тогда, когда они нужны. Раньше икринки спали, потому что озеро лишилось жизни. Суорик уж было подумал, что благословенные икринки, которые водяные откладывали столетиями, погибли! Но тут такое счастье! Уже через месяц озеро заполнят детишки, которые вскоре станут прекрасными защитниками озера! Водяные больше не допустят прежних ошибок, они теперь будут уничтожать любые лодки в озере сразу!

Суорик лично, вместе с остальными оставшимися в живых водяными, возрождал озеро. Он своим особым дыханием передавал часть жизненных сил, заставляя приплывавших через многочисленные притоки рыб сразу метать икру. Пусть уже осень, но водяные успевали своими силами за несколько недель восстановить всю жизнь в озере, вплоть до каждого погибшего малька!

Энергия человека, к сожалению, была полностью израсходована на удар по зверям и на очистку озера. Но теперь последним водяным предстоит защищать озеро до прихода пополнения. Они должны прогонять упырей, Хранителей болот, извечных врагов водяных. Должны привлекать нимф, что так любят красивые места. Они помогут вернуть озеру былое величие. Правда, придется для их привлечения плыть на Совет Хранителей, что так удачно состоится буквально на днях.

– Так, ребята! – собрал Суорик всех водяных на собрание, заодно давая им отдых, – Я отбываю на Совет! Не знаю, как скоро вернусь, но наверняка вернусь с пополнением и подмогой! Вы уж тут продержитесь без меня! За старшего назначаю Диорика, моего сына! Ежели ты, сынок, сможешь удержать озеро в порядке, да остальные тебя признают, то я дарую тебе второе имя!

– Благодарю, отец! – склонил голову молодой водяной, очень похожий на Суорика, – Это огромная честь для меня! Я постараюсь оправдать твое доверие!

– Удачи тебе! И вам всем! Да хранят Вас Боги!

– И тебя, Суорик! – воскликнули хором остальные водяные, – Попутного тебе течения!

И Суорик отправился в путь. Пересек все озеро и, повинуясь течению, сорвался с водопада. Дальше его путь был проще. Хранители этой реки встречали его, поздравляли. Река пополнялась из вод озера, так что все местные водяные знали о конце несчастья озерного племени.