Текст книги "Лекарь из Пустоты. Книга 4 (СИ)"

Автор книги: Александр Майерс

Соавторы: Алексей Ермоленков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)

Демид Сергеевич лежал на носилках, быстро и прерывисто дыша. В его животе зияла глубокая рана, вся форма залита кровью. Заметив меня, он что-то еле слышно произнёс, и в ту же секунду потерял сознание.

– Твою мать, – пробормотал Иван.

– За дело. Я уберу осколок, а ты исцелишь рану, – сказал я, направляясь к капитану.

– Артефакты! Всем в укрытие! – тут же раздалось снаружи, и миг спустя земля вздрогнула от очередного вражеского удара.

– Работаем, – невозмутимо произнёс я, засучив рукава.

Помимо Демида Сергеевича, в блиндаже лежало ещё несколько «тяжёлых». Но помочь одновременно всем мы не могли, а жизнь капитана, как бы цинично это не звучало – важнее. Его потеря сильно скажется и на боевом духе, и на командовании.

Осколок оказался большим, размером с половину ладони, ещё и изогнутым. Помимо него, я обнаружил ещё несколько мелких осколков. Вытаскивать всё это хирургическим путём было бы сложно и долго. Но хорошо, что у меня есть Пустота.

Иван наложил кровоостанавливающее заклинание и достал из сумки хирургические инструменты. Я тем временем призвал Пустоту. Она ринулась вперёд с непривычной агрессией – еле успел остановить, чтобы не поглотила внутренности капитана.

Какого хрена?

Видимо, после поглощения жизненной силы тех магов Пустота стала сильнее и своевольнее. А мне, истощённому после схватки, не хватало контроля.

Пришлось напрячься. Заставить себя отрешиться от всего – стонов раненых, грохота взрывов и стрельбы снаружи. Контролируя каждый миллиметр, я впустил Пустоту в живот Демида Сергеевича и добрался сначала до большого осколка, а затем до всех мелких.

Они обратились в ничто.

– Готово, – выдохнул я.

– Отлично. Сейчас заштопаем, – кивнул Иван.

Он действовал сосредоточенно и не спеша, но в то же время не мешкал и использовал не только магию. Ловко пережал зажимом кровоточащий сосуд, прихватил нитью края раны – это позволяло сэкономить ману. Потом его руки засветились мягким, золотистым светом.

Когда рядом упала мина и с потолка блиндажа посыпалась земля, Курбатов лишь на мгновение прикрыл собой живот капитана, чтобы туда не попала грязь, и продолжил.

Я не стал мешать и принялся за других раненых. Залечить осколочные и пулевые повреждения я не мог, но хотя бы останавливал кровь и обращал в ничто застрявшие инородные тела.

– Всё. Будет жить, – проговорил Иван, обрабатывая зельем уже заросшую рану на животе.

– Займёшься остальными? Мне нужно вернуться в усадьбу, – сказал я.

– Конечно. Как только закончу, эвакуируем их к вам, – кивнул Курбатов.

– Спасибо, – я хлопнул его по плечу и вышел из блиндажа, забрав на ходу рацию капитана.

Я отправился к машине, по дороге запросив доклады со всех направлений. Офицеры принялись отчитываться. Общую картину можно свести к одной фразе: обстановка тяжёлая, но контролируемая.

Когда я приехал в усадьбу и поднялся в кабинет, один из связистов резко вскочил:

– Юрий Дмитриевич, наконец-то!

– Докладывай, – устало произнёс я, наливая воды в стакан.

– Донесение из городского цеха, ваше благородие. Там такое…

Российская империя, город Новосибирск. Городской цех рода Серебровых.

Старший лейтенант гвардии Строговых по имени Игорь Карелин сидел на крыше, откуда открывался отличный вид на подъездные пути и прилегающие промзоны. Внизу, за укрытиями, замерли в готовности его люди – сорок проверенных бойцов. Ветераны локальных стычек и патрульной службы.

Город спал тревожным, приглушённым сном. Во владениях Серебровых, как доложили, с вечера шли интенсивные бои. Но здесь пока что царила тишина – зловещая, напряжённая.

Карелин знал – эта тишина обманчива. Разведка Строговых сообщила, что стоит ждать гостей.

Старлей поправил автомат и приложил к глазам бинокль. В объективе проплывали тёмные силуэты складов, заборов, одиноких фонарей. Пока ничего.

– Командир, я Стриж. Вижу колонну противника, – из рации раздался голос дозорного.

Игорь хмыкнул. Наконец-то. Измайловы что-то не слишком торопятся.

– Сколько? – спросил он, подтянув рацию к губам.

– Два грузовика, БТР и броневик. Едут, как на параде, – усмехнулся Стриж.

– Тогда мы им сейчас устроим фейерверк. Внимание всем! Гости на подходе. Приближаются со стороны железной дороги. Огонь не открывать без моего приказа, – велел Карелин.

Старший лейтенант увидел в бинокль, как колонна остановилась на подъезде к цеху. Из грузовиков вылез десант – десятка три гвардейцев. Под прикрытием БМП они двинулись вперёд, а командирский броневик остался в тылу.

Слишком уверены в себе. Видимо, не ожидают серьёзного сопротивления и думают, что охрана Серебровых – это пара испуганных сторожей.

– Гранатомётному расчету приготовиться. Огонь по офицерской машине и БТР. По моей команде.

Карелин подождал ещё немного. БТР вышел на открытый участок перед цехом и повернул башню к воротам. Пехотинцы застыли, видимо, ожидая команды.

Ну, теперь не дождутся.

– Работаем, – спокойно произнёс Игорь.

Раздалось характерное резкое шипение орудий, а миг спустя один снаряд ударил прямо в лобовое стекло броневика. Ещё через миг огненный цветок расцвёл у двигательного отсека БТР. Машина тут же задымила, а прячущихся за ней бойцов раскидало в разные стороны.

Следом заработали автоматчики. Пули посыпались на бойцов Измайловых со всех сторон, и они запаниковали. Принялись метаться туда-сюда в попытках найти укрытие, но без толку. Все возможные укрытия были заранее определены и пристреляны.

– Группа «Беркут», заходите слева, отрезать путь к отходу, – отдал Карелин следующий приказ. – Группа «Факел», захватить грузовики. Остальные, продолжаем работать.

Гвардейцы Измайловых, поняв, что попали в капкан к профессионалам, дрогнули. Кто-то пытался отстреливаться, укрываясь за мусорными контейнерами, но их быстро подавили точными выстрелами. Большинство бросилось бежать. Их встретила очередь из крупнокалиберного пулемёта, установленного на крыше соседнего здания.

Через десять минут всё кончилось. Возле дымящегося БТР остался десяток трупов. Ещё около пятнадцати человек, раненые и контуженные, оказались захвачены в плен. Нескольким повезло, и они успели разбежаться по промзоне.

Карелин хмыкнул.

– И это всё? Слабо подготовленная шобла.

Город вокруг по-прежнему спал, не зная, что одна маленькая, но важная битва этой ночи уже окончена. И окончена победой союзников рода Серебровых.

Старлей позволил себе усмешку. Барон Серебров знал, кого просить о помощи. А род Измайловых, выходит, окончательно скатился, если шлёт на захват вражеских объектов таких недотёп.

Дело за малым – дождаться утра и посмотреть, как отреагирует на этот провал сам «глава рода» Станислав.

Российская империя, город Санкт-Петербург. Зимний дворец

В кабинете его Императорского Величества в Зимнем Дворце стояла тишина. Только отделанные золотом напольные часы издавали негромкое тиканье.

Полковник Воронцов стоял навытяжку перед огромным письменным столом. Перед ним, сосредоточенный на принесённых главой СБИ документах, сидел сам император – Пётр Алексеевич, тёзка своего великого предка, когда-то основавшего Петербург.

– Продолжайте, Юрий Михайлович, я внимательно слушаю, – сказал император, не отрываясь от бумаг.

– Ситуация на Кавказе, в целом, стабильна, несмотря на отдельные провокации. Контрабанду кадмиевых артефактов удалось полностью пресечь. Всё под контролем.

– Хорошо. Эти ядовитые артефакты из Ирана вызывали беспокойство у ваших коллег из полиции, – сказал Пётр Алексеевич.

– Рады стараться, Ваше Величество, – кивнул Воронцов.

Император перелистнул страницу и слегка нахмурился.

– В Сибири, я вижу, обстановка нестабильная?

– Никак нет. Локальные инциденты, не более того. Недавно под Иркутском была ликвидирована банда опасных тёмных магов… – начал полковник.

Пётр Алексеевич приподнял палец, прерывая его, и затем ткнул этим же пальцем в документ.

– Меня гораздо больше волнует Новосибирск. «Локальный вооружённый конфликт между дворянскими родами Мессингов, Измайловых и Серебровых»… Интересно. Два графских рода против одного баронского. И баронский, если мне не изменяет память, находится в упадке. Как же так вышло, что Серебровы обратили против себя двух графов? – император поднял серые, как свинцовое небо Балтики, глаза.

– Конфликт, Ваше Величество, имеет комплексный характер. Начинался с экономического противостояния – род Серебровых, под руководством Юрия Сереброва, запустил крайне успешную линию эликсиров, что нанесло удар по доходам алхимических предприятий Мессингов. С Измайловыми имеет место быть личный конфликт. На Серебровых оказывалось скрытое давление, однако наследник рода проявил удивительную выдержку и сообразительность. Вышло так, что все попытки причинить Серебровым вред обернулись против их противников. и теперь всё вылилось в открытое противостояние, – объяснил Юрий Михайлович.

– Надо же. Мессинги всегда казались мне достойным и честным родом. Александр Викторович – талантливый целитель.

– Был им некогда, Ваше Величество. В последние годы он слишком увлёкся накоплением капитала и претендует на главенствующую роль среди сибирского дворянства.

– Жаль. И почему же вы не вмешиваетесь? Разве допустимо, чтобы слабый баронский род в одиночку сражался против двух графских? – спросил император.

– Серебровы не одни, Ваше Величество. На их сторону открыто встал род Строговых. Также есть признаки негласной поддержки со стороны рода Курбатовых. Один из сыновей рода находится в тесном контакте с Серебровым. Сам Юрий Серебров проявил себя как исключительно эффективный организатор, способный на жёсткие и нестандартные решения. У него есть шансы, – доложил полковник.

Пётр Алексеевич отложил папку и устремил на Воронцова свой пронзительный взгляд.

– Вы говорите о нём с определённым знанием дела, Юрий Михайлович. Служба взяла его в разработку?

– Так точно. Интерес к Сереброву-младшему возник ещё до эскалации конфликта. Юрий демонстрирует уникальный целительский дар, который особенно ярко проявился на недавнем съезде целителей, и он согласился помогать нам в сложных случаях. Наследник Серебровых представляет собой редкий тип людей: эффективный, прагматичный, но при этом не лишённый принципов. В условиях, когда многие старые родЫ погрязли в коррупции и интригах, такие люди – ценный актив для империи.

– Очень любопытно. Уникальный дар, говорите? Сильные целители – редкость в последнее время. Будет жаль, если он погибнет в этой мелкой войне… Вы уж приглядите за ним, Юрий Михайлович, – попросил император.

– Уже приглядываю, Пётр Алексеевич. И моя оценка такова: он не просто выберется из этой передряги. Он выйдет из неё ещё более сильным. Я уверен, что в ближайшее время мы услышим о его успехах. В перспективе он может стать весьма полезен для государства и Вашего Величества.

– Что ж, это радует. Надеюсь, со столь талантливым юношей не возникнет проблем.

– Буду откровенен – он очень строптив, не терпит угроз и принуждения. Первая попытка вербовки провалилась именно поэтому. К нему можно найти подход только через договорённость. Он прагматик, и готов к взаимовыгодному сотрудничеству, – ответил Воронцов.

Пётр IV несколько секунд молча смотрел на полковника, размышляя. Затем кивнул.

– Хорошо. Свободолюбивые, но умные вассалы иногда полезнее покорных глупцов. Следите за ситуацией. Если он действительно выйдет из этого конфликта победителем или хотя бы с сохранением лица… тогда, возможно, стоит подумать о том, чтобы поручить ему более серьёзные задачи.

– Так точно, Ваше Величество. Я буду держать вас в курсе, – пообещал Воронцов.

Император махнул рукой – знак того, что аудиенция окончена. Воронцов отдал честь, развернулся на каблуках и вышел из кабинета.

Российская империя, пригород Новосибирска, владения рода Серебровых

Ближе к утру обстрел, наконец-то, сошёл на нет. Не думаю, что у Мессингов закончились боеприпасы – но их солдатам тоже требовался отдых, а орудиям и артефактам – обслуживание после интенсивной ночной работы.

Но это не значило, что наступила пауза. Именно теперь, в предрассветный час, в дело могли вступить диверсанты. Попытаться просочиться через ослабленную оборону и нанести удар в спину или уничтожить важные объекты.

Я вышел на балкон усадьбы. В прохладном воздухе всё ещё стоял запах пороха и гари. На восточной стороне ночное небо коптил догорающий танк Мессингов, подбитый из артефакта. На севере тлела уже сгоревшая после сражения берёзовая роща.

По траншеям и уцелевшим укреплениям двигались тени наших бойцов – смена караулов, поднос боеприпасов, эвакуация раненых в тыл. На лицах, подсвеченных тусклым светом фонарей, читалась смертельная усталость.

Я взял рацию и поднёс её к губам:

– Командирам на всех направлениях, говорит барон. Выставить караул, обеспечить смены через каждый час. Выдать караульным «Бодрец», пусть не смыкают глаз.

– Так точно, господин. Принято, – ответили мне.

«Бодрец» не панацея, конечно, но он добавит бойцам энергии и внимательности.

Я и сам откупорил банку, уже не первую за эту ночь. Залпом выпил половину, и волна бодрости смыла накопившийся в голове туман.

Пора действовать. Группа Шрама уже получила от меня задание – атаковать полевой командный пункт на западном участке. После того, как враг совершил там удачный прорыв, я предполагал, что грядущим днём главный удар может быть нанесён именно там. Если получится уничтожить офицеров или боеприпасы, это сорвёт их планы.

Допив эликсир, я мысленно призвал своего невидимого помощника:

«Как дела, малыш? Пора выходить на охоту».

Передо мной появилась чёрная фигурка с хитрыми красными глазками.

«О-хо-хо! Наконец-то! Чем займёмся, хозяин? Что сломать?» – с готовностью спросил Шёпот.

«Для тебя есть очень ответственное задание. Слушай…»

Глава 3

Российская империя, пригород Новосибирска

Шёпот нёсся над землёй, полный восторга. Ночь казалась ему не тёмной, а яркой, пёстрящей палитрой вкусов и запахов. Здесь – терпкий, маслянистый след разлитого топлива. Там – резкий, щекочущий, дразнящий аромат маны, сочащейся из перегретых артефактных батарей.

А вон там, в той брезентовой палатке, – просто пиршество!

Дух переместился во фляжку солдата, сидящего рядом с палаткой. Заставил её треснуть, а затем просочился сквозь щель в полотне палатки. Внутри, в тусклом свете фонарей, штабелями лежали ящики с боеприпасами, свёртки с руническими гранатами, аккуратные ряды жезлов с трепещущими на концах энергетическими сферами.

Дух Пустоты завис на мгновение, как ребёнок в кондитерской. С чего начать?

С жезлов! Они такие красивые и полны вкусной магии.

Шёпот переместился в один из них и попробовал энергию на вкус. Не стал поглощать полностью – просто «надкусил», сделав крошечную дырочку в защитной оболочке сферы. Из жезла с шипением вырвался сгусток нестабильной энергии и, булькнув, погас.

Дух фыркнул от смеха и перелетел к следующему. Надкусил. Шипение. Ещё один. Весело!

Он принялся методично портить их все, оставляя после себя ряды бесполезных палок.

Наигравшись со складом, он вылетел наружу. А что это там такое громкое урчит? Ах да, эта железная штука на гусеницах – кажется, она называется танк.

Шёпот переместился между несколькими предметами и оказался у задней части машины, где в решётчатых отсеках мерцали и переливались большие кристаллы-аккумуляторы, питающие орудие. Он с любопытством ткнулся в один.

Кристалл прямо-таки сочился энергией. Вот это вкуснятина… Но хозяин велел не слишком проказничать и выполнить задание. Скучное задание, само собой. Юрий редко поручал что-то весёлое.

Эх. Пришлось ограничиться тем, чтобы надломить питающие большую машину кристаллы. Теперь, если он соберётся ехать, то наверняка заглохнет. Вот враги удивятся!

Шёпот носился туда-сюда, не в силах устоять перед десятками искушений, которые его окружали. Он уничтожил растяжки у палатки офицеров, и она с глухим шлепком накрыла спящих. Переместился к группе связистов, настраивающих рацию, и проник в чувствительный микрофон, вызвав пронзительный визг в наушниках у всех на линии. Солдаты матерились и недоумевали, почему новый аппарат дал сбой.

Шёпот настолько увлёкся, что не сразу заметил, как объелся. Он же не поглощал энергию целиком ни из одного магического предмета, а только пробовал по чуть-чуть. Но пробовал много и разного.

Его сущность, сотканная из Пустоты, стала плотнее, насыщеннее, начала слегка фонить невидимым для обычных глаз, но ощутимым для чуткой аппаратуры излучением.

И поэтому его обнаружили.

Где-то неподалёку запищал сторожевой артефакт. Потом ещё один, ближе. И третий. Лучи сканирующего поля, настроенные на аномальную магическую активность, начали сходиться в той области, где он кружил.

– Что за хрень? – пробормотал один из часовых, глядя на мигающие огоньки на сторожевых столбах.

Шёпот почувствовал, как его касается чужеродная магия. Похоже, кто-то из вражеских магов почувствовал сработавшую сигнализацию и выпустил широкий псионический импульс на обнаружение.

Импульс скользнул по Шёпоту, как липкая паутина. Он стремительно переместился между несколькими предметами, как учил хозяин, но оказалось уже поздно.

– Враждебный дух! Он где-то здесь, возле склада! Разведка Серебровых прислала невидимку! – раздался встревоженный возглас.

Шёпоту моментально стало не до веселья. Хозяин будет очень недоволен. Надо валить! Но сначала не помешает выполнить то самое задание, из-за которого он здесь.

Глушилка. Юрий сказал, что это большая машина с кучей антенн и тарелок, которая мешает связи. Хозяин просил найти её и сломать.

Шёпот принялся метаться по лагерю, чувствуя, как враждебный импульс следует за ним и становится сильнее. Ой-ой, это плохо. Вдруг злые маги сумеют ему как-то навредить?

Ага, вот и она! Та самая большая машина.

Глушилка стояла на небольшой возвышенности, прикрытая с трёх сторон бронещитами. Грузовик с кучей торчащих во все стороны антенн, а на крыше – огромная, медленно вращающаяся тарелка, покрытая светящимися рунами.

И над всей этой конструкцией висел защитный купол, который генерировал стоящий рядом артефакт. А его, в свою очередь, охраняла группа гвардейцев.

Шёпот рванул к куполу, намереваясь пробиться сквозь него. При соприкосновении с барьером раздался отчётливый хлопок, и поле в точке контакта ярко вспыхнуло синим.

– Что это⁈ – заорал один из часовых, вскидывая автомат.

Шёпот отпрянул, испуганный и раздражённый. Вот блин, а защита сильнее, чем казалось! А сзади уже слышались крики и чувствовалось, как к месту происшествия сходятся другие магические импульсы. Его искали, и довольно успешно.

Духа охватила злость. Ему приказали сломать эту штуку, и он её сломает!

Если нельзя пройти через щит – значит, нужно уничтожить то, что его создаёт.

Шёпот переместился в автомат одного из солдат, и его взгляд упал на основание установки. Там, в бронированном ящике, мерцал и гудел силовой кристалл, питавший и глушилку, и защитный артефакт.

И тогда Шёпот вспомнил, как хозяин создавал те большие, жадные сферы – очаги Пустоты. Дух сжался в тугой, раскалённый от переполняющей его чужой магии комок и со всей дури ударился в защитный купол.

Эффект превзошёл ожидания. Щит с треском лопнул, как мыльный пузырь. Шёпот с аппетитом поглотил рассеявшуюся энергию.

– Какого хрена⁈ – завопили оглушенные часовые.

– Здесь дух! Активировать подавляющие артефакты, скорее! – приказал кто-то.

Но Шёпот уже находился внутри бронированного ящика. Он обволок собой большой, трепещущий энергией кристалл и… не стал его поглощать. Это было бы долго.

Он сделал проще. Резко дёрнул за все магические нити, которые держали матрицу кристалла в стабильности.

Раздался оглушительный писк. Гвардейцы пороняли автоматы и схватились за уши. Из всех щелей глушилки посыпались искры. Вращающаяся тарелка замерла, антенны затрещали и полопались. От машины повалил густой, едкий дым.

Задание выполнено. Сломал. Да ещё так эффектно!

Довольный собой, Шёпот выскользнул из дымящегося ящика. Перескакивая из одного предмета в другой, он рванул прочь, в сторону дома, оставляя за собой хаос и панику. Он летел и предвкушал, как будет хвастаться хозяину о своих подвигах.

Правда, о том, что его чуть не поймали из-за обжорства, он, пожалуй, умолчит.

Российская империя, пригород Новосибирска, усадьба рода Серебровых

Час перед рассветом выдался обманчиво тихим. После бесконечной ночной канонады грохот артиллерии стих до отдельных, редких ударов где-то на дальних подступах. Но это означало лишь то, что враг готовился к новому мощному удару.

Разведчики и дозорные на всех участках докладывали одно и то же. Гвардейцы противника перегруппировывались, подтягивали резервы, подвозили боеприпасы к передовым точкам. Проще говоря, готовились к штурму.

Попытки диверсионных групп просочиться на нашу территорию были пресечены все до единой. Кое-где их заметили заранее и отогнали пулемётами. Где-то нашим бойцам пришлось вступить в затяжной стрелковый бой. Но враги так или иначе не смогли пробраться в наш тыл.

Я покинул командный пункт, оставив младших офицеров координировать предутренние приготовления. Нужно проверить раненых.

Под усадьбой, в подвале, превращённом в импровизированный госпиталь, царила иная, не менее суровая реальность войны.

В воздухе стояла густая смесь запахов: антисептика, крови, пота и эликсиров. Горели керосиновые лампы и магические фонари, на стенах плясали длинные тени. Будто призраки, готовые забрать наших гвардейцев в мир мёртвых.

Вдоль стен на носилках и разложенных матрасах лежали десятки раненых. Тишину нарушали сдавленные стоны, прерывистое дыхание, тихие голоса санитаров.

В центре комнаты, у большого стола, заваленного перевязочными материалами и пузырьками с зельями, работал Дмитрий. Он выглядел измотанным, но собранным. Он уверенно накладывали жгуты, очищал раны, вытаскивал осколки и накладывал нужные заклинания.

И, к моему удивлению, я заметил здесь Свету. Которая, вообще-то, должна находиться в бункере под казармами.

Она сидела на табуретке возле молодого гвардейца с перебинтованной головой и поила его водой, поддерживая за плечи. Светлана не владела целительством, но нашла, чем помочь: меняла повязки, подносила инструменты отцу, успокаивала и поддерживала словами тех, кто находился в сознании.

Увидев меня, сестра чуть улыбнулась, коротко кивнула и снова вернулась к своему подопечному.

– А где мама? Полагаю, тоже не в бункере? – спросил я, подойдя к Дмитрию.

Тот, не отрываясь от формирования очередного заклинания, мотнул головой в сторону выхода.

– На кухне. Помогает готовить для бойцов. И прачечную устроила в подсобке. Говорит, санитария в таких условиях – это не менее важно, чем патроны, – Дмитрий усмехнулся.

Не поспоришь. Плохая гигиена отрицательно скажется как на здоровье, так и на духе гвардейцев. Не говоря уж о том, что есть риск распространения инфекций. Даже если мы с ней быстро справимся, это будет означать спад боеспособности наших войск на какое-то время.

У меня в груди что-то сжалось. Как же приятно видеть, что все члены моего рода участвуют в общем деле, каждый на своём месте. Не прячутся, не скулят, а вносят свой вклад в победу.

Это и есть та самая сила, которая отличает настоящую семью от случайного сборища людей под одной фамилией.

Я прошёл дальше, к отгороженному ширмой уголку, где находились тяжелораненые. Там под капельницей лежал Демид Сергеевич. Он выглядел ещё плохо, но Иван сделал своё дело безупречно. Капитан будет жить.

Когда я подошёл, он приоткрыл глаза.

– Юрий… Дмитриевич… – хрипло выдохнул он, пытаясь приподняться.

– Лежите, лежите, капитан. Как себя чувствуете? – я мягко прижал его к постели.

– Как выжатая половая тряпка, – пробормотал он, морщась от боли. – Какова обстановка?

– Враг готовится к штурму. Но мы держимся. Все участки под контролем.

– Мне нужно… в строй, – капитан снова попытался сесть, и на лбу у него выступил пот.

– Никуда вы не пойдёте, Демид Сергеевич. Ваша задача сейчас – отдыхать и приходить в себя. Давайте начистоту, всё равно от вас пока что будет мало толку. Поэтому лежите и набирайтесь сил, – велел я.

Он явно хотел возразить, но слабость взяла своё. Капитан лишь кивнул и снова закрыл глаза, его лицо расслабилось. Я постоял рядом ещё минуту, убедившись, что он заснул, а не потерял сознание, и направился обратно.

Именно в этот момент меня чуть не согнуло пополам от резкого толчка в грудь. Шёпот вернулся.

«Хозяин! Хозяин! Я всё сделал! Всё сломал! Там было столько шума и дыма!» – возбуждённо похвастался он.

Я ощущал, что его сущность, обычно невесомая, оказалась переполнена чужеродной магией. Он явно не только выполнил моё задание, но и плотно перекусил по пути.

«Молодец. Теперь отдыхай. Вкусняшку получишь позже, когда переваришь то, что уже съел».

«Так нечестно!» – возмутился он.

«Честно, честно. И я сейчас всё равно не могу тратить энергию впустую. Позже, малыш. Спасибо за помощь», – отрезал я и вышел из подвала на свежий, холодный воздух. Почти сразу же телефон у меня в кармане принялся без остановки вибрировать.

Я взглянул на экран. Множество уведомлений – беспокойные сообщения от Алисы Волковой, официальные письма из Совета родов и куча всего другого. Большинство – абсолютно ненужный, особенно сейчас, информационный шум.

Но главное – связь работала. Не идеально, с перебоями, но работала. Информационная блокада прорвана. Это означало, что мы снова можем координировать действия на расстоянии и получать данные разведки в реальном времени. Всё благодаря усилиям Шёпота и наших артиллеристов, которые смогли обнаружить и уничтожить другие, менее защищённые глушилки.

И тут на меня обрушился шквал звонков.

Первым позвонил Некрасов. Его голос звучал взволнованно:

– Юрий Дмитриевич, как хорошо, что вы на связи! У меня новости. Во-первых, со мной всё в порядке. Ко мне сегодня ночью наведались гости от Измайловых, видимо, хотели взять в заложники или просто убрать. Но мою безопасность обеспечивали люди Строговых – они заранее выставили охрану. Противников взяли в плен.

– Рад слышать. А во-вторых? – поинтересовался я.

– Во-вторых, спецназ Строговых провёл точечные операции в городе. Они взяли под контроль несколько офисов Измайловых и Мессингов. Изъяли документы, пленили работников. Это сильный удар по их легальным доходам и репутации! – радостно закончил адвокат.

– Отличная работа. Будьте осторожны, – сказал я и тут же переключился на другой звонок, от Артура Строгова.

Он снова рассказал мне про успехи их спецназа, уточнил информацию о перестрелке возле нашего городского цеха, а затем убедил меня, что основные силы Строговых уже движутся к нашим владениям. Это порадовало меня гораздо больше, чем изъятые документы.

Следующий доклад пришёл от нашего наблюдателя на дальних подступах. Его сообщение оказалось куда менее обнадёживающим.

– Барон, вижу колонну гвардии Измайловых. Большую. Не меньше батальона пехоты на грузовиках, несколько единиц бронетехники, БТРы. Идут по шоссе в вашу сторону. Расстояние – около сорока километров, – доложил дозорный.

Наконец-то. А то я уже забеспокоился – где же войска Станислава.

Сорок километров – это немного, даже с учётом того, что колонна движется медленно. Силы Измайловых как раз прибудут к утру и смогут присоединиться к штурму.

Я уже собирался вернуться на командный пункт, когда увидел Ивана. Он стоял у беседки в саду, прижимая к уху телефон и горячо с кем-то спорил.

– … понимаю, отец. Но нет. Я не уеду. Ты слышишь меня? Я отказываюсь! – твёрдым тоном заявил он.

Всё понятно. Барон Курбатов-старший узнал о войне и решил, что его сыну не место в осаждённой усадьбе. Правда, поздновато он опомнился.

Иван помолчал, слушая длинную тираду в трубке. Потом его лицо ожесточилось.

– Ну и что⁈ Не этому ты меня учил всю мою жизнь! Да, я целитель! Но я ещё и сын главы боевого рода Курбатовых! Я не побегу, когда моего друга хотят убить! Он держит оборону против двух родов, и я здесь, потому что это правильно! Ты сам говорил – честь не в титуле, а в поступках.

Иван снова замолчал, и на этот раз пауза была дольше. Я видел, как по его лицу пробегают разные эмоции: гнев, обида, а потом – удивление и облегчение. Его плечи расправились.

– Спасибо, отец, – Курбатов опустил телефон и тут заметил меня.

Смущённо улыбнувшись, он подошёл и без вопросов объяснил:

– Мой отец хотел меня эвакуировать. Говорил, что для меня здесь слишком горячо и что вообще это не наша война и так далее.

– И что ты ответил? – спросил я, хотя уже слышал большую часть.

– Что я остаюсь. Что не брошу тебя и твоих людей. А он ответил, что услышал меня.

– И всё?

– И всё. Надеюсь, он не только услышал, но и понял, – вздохнул Иван.

Мы постояли молча несколько секунд, глядя на начинающее светлеть небо. А потом ко мне подбежал один из связистов с командного пункта, держа в руках планшет.

– Юрий Дмитриевич! Иван Алексеевич!На родовую почту пришло срочное сообщение! Вам обоим надо это видеть…

Я взял протянутый планшет, и мы с другом вместе посмотрели на экран. Небольшое, сухое письмо, которое пришло… от рода Курбатовых!

'В связи с эскалацией вооружённого конфликта на территории Новосибирской области, непосредственной угрозой жизни и здоровью члена нашего рода, находящегося на ваших землях, а также учитывая неспровоцированный характер агрессии со стороны родов Мессингов и Измайловых, род Курбатовых заявляет о своём вступлении в указанный конфликт на стороне рода Серебровых.

Алексей Васильевич Курбатов, глава рода Курбатовых'.

Иван присвистнул.

– Вот это да. Видимо, он слишком хорошо меня услышал.

– Знаешь, по-моему, это жест настоящего уважения. Он понял, что тебя нельзя отговорить, и поднял весь род, чтобы помочь тебе. Поверь, это не ради меня, – заверил я друга.

– Это… удивительно, – тихо проговорил Иван.

Рассвет уже по-настоящему занимался, разгоняя багровые отблески пожаров. Скоро начнётся штурм.

Но мы встретим его не в одиночестве. У нас за спиной теперь не только собственная гвардия, но и сила двух могущественных союзников.

И это меняло всё. Война вступала в новую фазу.

Российская империя, где-то в пригороде Новосибирска

Проклятая ночь, проклятые поля и проклятая гонка. Шрам лежал в ледяной канаве, стиснув зубы так, что, казалось, они вот-вот треснут. Воздух вырывался из его лёгких со свистом и хрипом. Рядом, не менее живописно раскинувшись, пыхтели его пацаны.

Задание барона было выполнено – командный пункт на восточном направлении они нашли по координатам и обработали как следует. Два выстрела из РПГ по палатке, длинная очередь и парочка гранат в сторону скопления солдат у полевой кухни.

Хаос, крики, пожары – всё как любил Шрам. Быстро, жёстко, без лишнего геройства.