Текст книги "Лекарь из Пустоты. Книга 4 (СИ)"

Автор книги: Александр Майерс

Соавторы: Алексей Ермоленков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

Глава 19

Российская империя, пригород Новосибирска, усадьба рода Серебровых

Звонок раздался ранним утром, когда я только закончил завтракать.

– Барон Серебров? Вас беспокоят из Совета родов. Из столицы пришёл ответ на ваше прошение.

Сердце ёкнуло, но я сохранил спокойный тон:

– Каково решение?

– Мы не знаем. Пришёл конверт с императорской печатью. Вскрывать его будут в вашем присутствии, на заседании Совета. Можете подъехать сегодня к одиннадцати?

– Буду, – коротко ответил я и отключился.

Положил телефон и посмотрел на семью. Все сидели за столом – Дмитрий, Татьяна, Светлана. Иван тоже здесь, он теперь часто завтракал с нами.

– Что-то случилось? – спросила Татьяна.

– Пришло письмо из Петербурга. Насчёт графского титула, – ответил я.

Света вскочила.

– И что там⁈

– Не знаю. Конверт вскроют только при мне. Предлагаю поехать всем вместе. Иван, хочешь с нами?

– Спрашиваешь! – он залпом допил кофе и вскочил из-за стола.

Все эти дни, пока мы ждали ответа из столицы, он едва ли не больше нас беспокоился, что решит император. Приятно было видеть, что друг так искренне переживает за судьбу нашего титула.

Сборы заняли какое-то время. Татьяна настояла, чтобы все оделись парадно, на всякий случай. Дмитрий надел свой лучший костюм, Света – новое платье.

Дорога до Новосибирска показалась длиннее обычного. Никто не разговаривал. Татьяна нервно теребила перчатки, Дмитрий хмуро смотрел в окно. Только Света не выдержала и спросила:

– А если откажут?

– Тогда подадим повторно, но чуть позже. Рано или поздно добьёмся своего, – ответил я.

– То есть могут отказать? – осторожно поинтересовалась Татьяна.

– Как знать, что решил Его Величество, – пожал плечами я.

– Но ведь Пушкарёв одобрил…

– Одобрил. Но окончательное решение за императором.

Татьяна замолчала и взяла Дмитрия за руку.

Я сам не был уверен в исходе. После разговора с Воронцовым казалось, что всё решено. Но кто знает, что могло измениться за эти дни?

В здании городской администрации оказалось непривычно тихо. Заседание ещё не началось, коридоры пустовали. Сегодня суббота, большая часть чиновников отдыхала.

Секретарь провёл нас в зал Совета и указал на места в первом ряду.

– Ожидайте. Князь Пушкарёв скоро прибудет.

Мы сели. Постепенно зал начал заполняться. Все члены Совета с любопытством посматривали в нашу сторону.

Конечно, сегодня они собрались не только ради Серебровых, но мы наверняка гвоздь программы.

Ровно в одиннадцать двери распахнулись, и вошёл Пушкарёв.

Князь выглядел так же, как в прошлый раз – пронзительные глаза, военная выправка. Он прошёл к председательскому месту, сел и обвёл зал взглядом.

– Доброе утро, господа. Сегодня у нас короткая повестка. Всего один вопрос – ответ императора на ходатайство о присвоении графского титула роду Серебровых, – объявил он.

Кажется, я ошибся. Сегодня, в выходной день, Совет родов собрался исключительно ради нас.

Любопытно. Но, видимо, это необходимая процедура – они должны засвидетельствовать решение государя.

Богдан Романович взял со стола конверт с красной сургучной печатью на нём.

– Я попрошу подойти главу рода.

Я встал и вышел в центр зала. Пушкарёв протянул мне конверт.

– Вскрывайте.

Я взял конверт и сломал печать, треск которой показался оглушительным в наступившей тишине. Казалось, все затаили дыхание, не только моя семья.

Я достал сложенный лист.

Развернул.

В начале шли длинные, витиеватые официальные фразы. Я пробежал их глазами и нашёл главное.

«Принимая во внимание заслуги перед империей и соответствие всем установленным требованиям, повелеваю присвоить Юрию Дмитриевичу Сереброву и его роду титул графа со всеми причитающимися правами, привилегиями и обязанностями…»

Я поднял глаза, и улыбка сама расцвела на лице.

– Вы должны прочитать документ вслух, ваше благородие… Хотя, судя по вашему лицу, мне следует сказать «ваше сиятельство», – произнёс Пушкарёв и тоже улыбнулся.

– Вы правы, Богдан Романович. Император одобрил прошение! Род Серебровых отныне – графский! – объявил я, подняв письмо над головой.

В зале повисла секундная тишина. А потом Света вскрикнула и бросилась ко мне, едва не сбив с ног. Татьяна заплакала. Дмитрий поцеловал её в щёку, а затем подошёл ко мне и крепко обнял.

– Сын… Мы сделали это.

– Сделали, – кивнул я.

Иван с радостным воплем обхватил меня и приподнял над полом.

– Юра, ты теперь граф! Представляешь? Ты теперь граф! – повторял он.

Пушкарёв усмехнулся, глядя на наше ликование, а затем громко произнёс:

– Что ж, полагаю, в этот раз мы можем пропустить официальную часть! Господа, прошу приветствовать графский род Серебровых!

Зал зааплодировал. Представители других родов подходили, жали руку, поздравляли. Кто-то искренне, кто-то формально – но все признавали новый статус.

Князь подошёл последним.

– Поздравляю, граф. Это важный шаг вперёд.

– Благодарю, ваша светлость. Постараюсь оправдать доверие, – ответил я.

– Я в вас не сомневаюсь, – кивнул Пушкарёв и чуть понизил голос. – Между нами – я рад, что император принял верное решение. Империи нужны такие люди, как вы. Не подведите.

– Не подведу.

Он кивнул и отошёл. Я повернулся к семье и сказал только два слова:

– Едем праздновать.

«Империал» считался лучшим рестораном города. По пути сюда я позвонил заказал отдельный зал – большой, с высокими потолками и панорамными окнами с видом на площадь. К нашему приезду стол уже был накрыт.

– Юра, как здесь роскошно! – ахнула Татьяна, оглядывая зал.

– Мы стали графами. Можем себе позволить, – улыбнулся я.

По дороге я позвонил Строговым. Гордей Васильевич приехать не смог – оказывается, они с супругой решили провести выходные за городом. Но вот Артур, Борис и Милена с радостью прибыли.

– Поздравляю, граф! Заслуженно. – Артур крепко пожал мне руку.

– Спасибо, что приехали.

– Как мы могли пропустить такое событие! Поздравляю, Юрий Дмитриевич, – обворожительно улыбнулась Милена и сделала книксен.

– Благодарю, баронесса, – я ответил лёгким поклоном.

Борис тем временем уже оказался рядом со Светой. Они о чём-то тихо разговаривали, и сестра улыбалась так, как я редко видел.

Мы уселись за стол, подняли первый тост. Официанты принесли закуски от шеф-повара и хлеб только что из печи.

Мой телефон начал разрываться от звонков. Князь Баум поздравил первым.

– Граф Серебров! Как звучит! Рад за вас, Юрий Дмитриевич. Надеюсь, наше сотрудничество продолжится?

– Безусловно, Мирон Сергеевич.

– Превосходно. Увидимся в Петербурге, когда представится возможность. Отметим как следует!

– С радостью, ваша светлость, – ответил я.

Следом позвонил Алексей Курбатов, который жалел, что не может поздравить лично. Один за другим присылали сообщения или письма мои деловые партнёры. Слухи о присвоении нам титула разошлись быстро.

Граф Арзамасов прибыл лично и привёз подарки – именные сабли мне и Дмитрию, кулоны с изумрудами для Татьяны и Светы. Оказывается, он заранее подготовился.

В разгар обеда официант принёс в зал огромную корзину цветов.

– Графу Сереброву от князя Бархатова, – сообщил он.

К цветам прилагалась записка: «Поздравляю с заслуженным титулом. Жду на следующем съезде. С уважением, Бархатов».

Коротко и по делу. Князь напоминал о себе.

Ещё через полчаса прибыл курьер с небольшой шкатулкой.

– От кого это? – уточнил я.

– Не знаю, господин. Курьер передал.

Я открыл шкатулку. Внутри лежали серебряные запонки с гравировкой в виде имперского орла. И записка, написанная от руки:

'Поздравляю, граф. Заслуженно.

p.s. В Петербурге ваш талант был бы оценён по достоинству. Подумайте об этом, тёзка'.

Я усмехнулся. Воронцов не был бы собой, если бы не попытался использовать момент в своих интересах. Впрочем, он сделал это достаточно изящно.

Столица, значит… Я уже и сам об этом задумывался. Тем более, что появились вещи, которые тянули меня туда.

Записку я убрал в карман. Подумаю об этом позже.

– Кто это передал? – спросила Татьяна, заметив шкатулку.

– Один знакомый из органов, – уклончиво ответил я.

Пока что никто, даже члены семьи, не знали о моём сотрудничестве с СБИ. И пусть так будет дальше. Это между мной и Воронцовым.

– Юра, – Татьяна посмотрела на меня с хитрой улыбкой. – Теперь ты граф. Глава рода. Тебе уже пора подумать о…

– О чём? – я сделал вид, что не понимаю.

– О графине, разумеется. Роду нужны наследники. А тебе – достойная спутница.

Света фыркнула. Дмитрий сдержанно улыбнулся.

– Мама, я пока не собираюсь торопиться с этим, – ответил я.

– Но…

– Она появится, когда придёт время. Сейчас у меня слишком много дел, – сказал я.

Татьяна хотела возразить, но Дмитрий положил руку ей на плечо.

– Оставь его, Таня. Юра знает, что делает.

Она вздохнула, но спорить не стала.

К вечеру праздник начал стихать. Гости разъехались, включая Ивана. Мы остались вчетвером – я, Дмитрий, Татьяна и Света.

В этот момент зазвонил телефон. Номер знакомый – прораб Кузьмин.

– Ваше благо… то есть, ваше сиятельство! Поздравляю с титулом!

– Спасибо, Леонид Фёдорович. Что-то случилось?

– Нет, наоборот! Хотел доложить – ремонт в бывшей усадьбе Мессингов почти завершён. Осталась только отделка восточного крыла, но жить уже можно. Как раз подарок вам к событию получился, – довольно доложил он.

– Отличные новости. Мы заедем посмотреть, – ответил я.

Сбросив звонок, я с улыбкой повернулся к семье.

– Как вы смотрите на то, чтобы переехать в новое графское поместье?

Светлана подпрыгнула.

– Правда⁈ Там же огромный сад! И бассейн!

– И библиотека, – добавил Дмитрий.

– И комнат в три раза больше. Предлагаю поехать прямо сейчас и посмотреть, как там сделали ремонт, – сказал я.

Возражений не было.

Российская империя, пригород Новосибирска, новая усадьба рода Серебровых

Прораб ждал нас на крыльце. Увидев подъезжающий автомобиль, он с широкой улыбкой спустился по мраморным ступеням.

– Ваше сиятельство! Добро пожаловать!

– Показывайте, Леонид Фёдорович, – кивнул я.

Прораб устроил нам экскурсию. Водил нас по комнатам, объясняя, что было сделано.

Полностью заменили проводку и сантехнику. Обновили систему отопления. Перестелили полы в главном крыле и сменили интерьер по ранее согласованному со мной проекту.

– А это – будет ваш личный кабинет, ваше сиятельство. Всё как вы просили, – прораб распахнул двери в просторную комнату с огромными окнами.

Я вошёл и огляделся. Дубовые панели на стенах, камин, встроенные книжные шкафы. Массивный стол у окна.

– Неплохо.

– Мебель завезём на следующей неделе. Ту, что вы выбрали, – пообещал Леонид Фёдорович.

Татьяна тем временем уже хозяйничала – проверяла шкафы, заглядывала в кладовые. Света носилась по саду, а Дмитрий с горящими глазами осматривал библиотеку. По площади она была раза в три больше нашей гостиной.

Когда экскурсия закончилась, мы собрались в гостиной.

– Ну что, переезжаем? – спросил я.

– Определённо! Дом прекрасный. Жаль, что он достался нам таким путём, но мы сделаем из него семейное гнездышко, – Татьяна выглядела по-настоящему счастливой.

– Переезд займёт время, – заметил Дмитрий.

– А мы никуда не торопимся. Думаю, мама с радостью возьмёт это на себя, – я посмотрел на Татьяну.

Она кивнула.

– Конечно! У вас и так дел хватает. Мы со слугами всё сделаем!

На обратном пути в нашу старую усадьбу я думал о будущем. Графский титул открывал новые возможности. Но и создавал новые проблемы.

Столичные уже показали зубы. И это только начало. Думаю, что многие захотят проверить на прочность новых графов…

Уже на следующий день Татьяна полностью погрузилась в организацию переезда. По дому сновали слуги с коробками, грузчики выносили мебель, кто-то постоянно звонил и уточнял детали. Я старался не вмешиваться – Татьяна справлялась лучше, чем любой управляющий.

Мы с Дмитрием продолжали работать. Завод «Аргентум» вышел на плановую мощность. Клиника принимала пациентов. Новый эликсир, основанный на родовом рецепте Мессингов, прошёл первые испытания.

В один из дней я принимал пациентов в клинике. Артур попросил, чтобы я принял офицера их гвардии по имени Павел Андреевич Громов. В карточке значилось: посттравматический синдром, бессонница, панические атаки.

Громов вошёл в кабинет и сел напротив меня. Худощавый, с запавшими глазами и с заметным лицевым тиком. Его руки чуть заметно дрожали.

– Здравствуйте, ваше сиятельство. Спасибо, что приняли.

– Просто Юрий Дмитриевич, майор. Расскажите, что вас беспокоит, – попросил я.

Он помолчал, собираясь с мыслями.

– Во время войны я командовал участком на западном направлении. Уже когда мы взяли войска Мессингов в клещи, они пошли в контратаку. Нас атаковали наёмники. Тяжёлый был бой… Погибла половина моей роты. С тех пор не могу спать нормально. Кошмары. Иногда днём накатывает – сердце колотится, дышать не могу, кажется, что снова там… – тихо рассказал он.

– Панические атаки, – констатировал я.

– Да, так говорят. Я лечился у целителей нашего рода, пил успокаивающие эликсиры. Не помогает. Артур Гордеевич сказал, что вы можете попробовать помочь, – Громов с надеждой посмотрел на меня.

Я кивнул. Стандартная ситуация. Целители отлично справлялись с телесными болезнями, но психические расстройства оставались за пределами их возможностей. Считалось, что здесь нужны немагические методы, а именно помощь психологов.

Но я думал иначе.

– Ложитесь на кушетку и расслабьтесь. Я проведу диагностику.

Громов кивнул, лёг и закрыл глаза. Я положил руки ему на виски и сосредоточился.

Его аура выглядела странно. Тело здорово, никаких физических повреждений. Но в области головы я увидел нечто необычное – тёмные сгустки, словно узлы, вплетённые в энергетическую структуру.

Интересно. Очень интересно.

Я углубился в изучение. Эти узлы не являлись болезнью в привычном понимании. Скорее – следами психической травмы, которые продолжали влиять на его состояние.

А что, если…

Осторожно, очень осторожно я направил Пустоту к одному из узлов. Он поддался и начал рассыпаться.

Громов вздрогнул и распахнул глаза.

– Лежите спокойно. Не двигайтесь, – велел я.

Один узел, другой, третий. Пустота поглощала их без следа. Каналы, проводящие эмоциональную энергию, освободились от преград и начали пульсировать ровнее.

Через двадцать минут я закончил.

– Как вы себя чувствуете? – спросил я, отходя от кушетки.

Офицер молчал. Потом медленно сел, поднял руки и посмотрел на них.

– Не дрожат.

– Прекрасно. Что ещё?

– Я… не знаю, как объяснить. Легче. Словно камень с души сняли. Что вы сделали? – он посмотрел на меня с изумлением.

– Убрал то, что вам мешало. Приходите через неделю на контрольный осмотр, – улыбнулся я.

– Это… всё? Вот так просто?

– Посмотрим. Возможно, потребуется несколько сеансов. Но начало положено, – ответил я.

Уверенности быть не могло. Я впервые работал с чем-то подобным и не знал, могут ли нарушения в ауре вернуться. Зная психологию – вполне возможно. Люди легко травмируют сами себя, не в силах справиться с воспоминаниями и эмоциями.

Громов поблагодарил меня и ушёл, всё ещё слегка ошарашенный.

Я сделал пометку в его карточке и задумался.

Оказывается, Пустота может лечить не только тело. Она способна устранять повреждения даже в структуре разума – те следы, которые оставляют травмы, страхи, застарелая боль.

Это открывало совершенно новые перспективы. И значило, что мой дар способен помочь людям ещё больше, чем я думал…

Российская империя, пригород Новосибирска, усадьба рода Серебровых

Через несколько дней мои столичные «друзья» напомнили о себе. Сначала появились новые грязные публикации – теперь уже про «графа-выскочку». Авторы не стеснялись в выражениях. «Кровавый путь к титулу», «Сколько трупов стоило графство Серебровых?», «Тёмные тайны новосибирского целителя».

Потом на «Аргентум» нагрянула внеплановая проверка. Какая-то комиссия из Министерства промышленности – три чиновника с кислыми лицами, которые два дня ходили по цехам и искали нарушения.

Нашли, конечно. Мелкие, формальные – неправильно оформленный журнал, просроченная пломба на весах. Выписали штраф и пообещали вернуться. Я велел Некрасову оспорить результаты проверки, потому что не собирался мириться даже с такой мелочью.

Затем ещё один поставщик разорвал контракт. Потом – отменилась запланированная встреча с сетью аптек.

Я собрал Василия и Ефима у себя в кабинете.

– Мне нужна информация. Всё, что можно найти про графа Белозёрова из Петербурга и его вассалов. Связи, бизнес, слабые места. Они давят на нас, и мы должны давить в ответ. Или хотя бы выстроить крепкую оборону, – выдал поручения я.

Вася кивнул.

– Работаем, господин. Уже кое-что накопали.

– Что именно?

– Белозёров – главная фигура. Остальные – его вассалы и партнёры. Они контролируют довольно небольшую часть медицинского рынка в столице. Но у них есть связи в министерстве, карманные чиновники, свои информационные каналы…

– Солидно, – хмыкнул я.

– Но есть и слабые места. Они ведут дела не очень чисто. Субсидии – только верхушка. Если покопать глубже – найдётся много интересного, – улыбнулся Василий.

Ефим добавил:

– У меня есть один знакомый в Петербурге. Бывший журналист, которого уволили за слишком острые материалы. Он может помочь с информацией.

– Сколько хочет?

– Немного. Больше заинтересован в реванше, чем в деньгах.

– Отлично, действуйте. Нужно понять, с кем мы имеем дело и как с ними можно бороться. И вот ещё что: наращивайте силы. Нам нужны специалисты по связям с общественностью. Профессионалы, которые умеют работать со СМИ и понимают, что такое информационная война. Наймите их в штат «Вестника».

Вася и Ефим переглянулись.

– Таких непросто найти, господин.

– Знаю. Но они нужны. И ещё – хакеры. Или, как бы их иначе называть… специалисты по информационной безопасности. В общем, люди, которые смогут копать там, куда обычным путём не добраться.

– Это ещё серьёзнее…

– А мы и не шутим. Действуйте, – приказал я и жестом отпустил помощников.

Тем же вечером я вызвал на разговор Некрасова.

– Вячеслав Андреевич, у меня для вас задание. Нам нужно создать полноценный юридический отдел. К вашей работе нет никаких претензий, но вы сами видите – мы расширяемся, и у нас появляются новые противники.

Юрист кивнул:

– Понимаю, ваше сиятельство. Я уже и сам об этом думал.

– Рад слышать. Потому что столичные не успокоятся. Нам нужны люди, которые умеют работать в судах, находить лазейки. Желательно – со знакомствами в судах и органах.

– Понимаю. У меня есть несколько кандидатур на примете.

– Вот и наймите их, но хорошенько проверьте перед этим, – кивнул я.

– Что-нибудь ещё? – уточнил Некрасов.

– Пока всё. Держите меня в курсе.

Когда юрист ушёл, я откинулся на спинку кресла и задумался.

Это противостояние с Белозёровым и его вассалами вряд ли перерастёт в открытое столкновение, как с Мессингами. Столичные слишком умны для этого. Они будут давить медленно, методично, используя своё влияние и связи.

Значит, и мне нужно отвечать тем же. Информация, юристы, пиар, осведомители. Другой тип оружия для другого типа войны.

На столе зазвонил телефон. На экране высветилось: «Строгов Г. В.»

– Добрый вечер, Гордей Васильевич, – я взял трубку.

– Здравствуй, Юрий! Как твои дела?

– Работаем. Расслабляться некогда. Как ваше здоровье?

– Лучше, благодарю. Мы с супругой отлично отдохнули в нашей загородной усадьбе. Вспомнили молодость, на лыжах покатались… Свежий воздух творит чудеса.

– Рад слышать, – ответил я, ожидая продолжения.

И оно не замедлило последовать.

– Юрий, я звоню по делу. Только что разговаривал с генералом Савельевым. Есть новости по поводу контракта на «Бойца»…

Глава 20

Российская империя, пригород Новосибирска, усадьба рода Серебровых

– … есть новости по поводу контракта на «Бойца», – закончил Гордей Васильевич.

Я выпрямился в кресле.

– Слушаю внимательно.

– Министерство обороны заинтересовано. Генерал Савельев доложил командованию, результаты испытаний их впечатлили. Однако есть одно «но».

– Какое? – уточнил я.

– Они хотят провести дополнительные испытания. И просят ещё одну партию эликсира, – ответил Строгов.

Я помолчал, обдумывая услышанное, а затем ответил:

– Нет.

– Отказываешь? – удивлённо переспросил Гордей Васильевич.

– Они уже получили бесплатную партию. Этого достаточно для любых тестов. Новая партия будет платной, – ответил я.

В динамике повисла пауза. Затем Строгов откашлялся и осторожно произнёс:

– Послушай, Юрий… не советую так давить. Военные не любят, когда им ставят жёсткие условия.

– Я не давлю. Просто хочу, чтобы они понимали – я тут не в игрушки играю. «Боец» – серьёзный эликсир, созданный по секретному рецепту. Раздавать его бесплатно я не собираюсь. Хотят новых экспериментов – пусть платят, – объяснил я.

Строгов вздохнул.

– Понимаю твою позицию. Передам.

– Благодарю за помощь, Гордей Васильевич.

Я положил трубку и откинулся в кресле.

Военные, возможно, окажутся недовольны. Но уступать нельзя. Стоит один раз показать слабость – и они будут требовать всё больше. Лучше сразу обозначить границы.

Я очень хотел получить контракт с короной. Но по опыту прошлой жизни знал, что в сделках с государством нужно действовать крайне осмотрительно. Нельзя прогибаться, иначе не заметишь, как тебя поглотят. Но в то же время надо знать, когда пойти на уступки.

На уступки я уже пошёл, проведя испытания и выдав генералу бесплатную партию эликсира. Теперь их очередь.

Российская империя, пригород Новосибирска, усадьба рода Серебровых

Зима уступила место весне.

За это время я пару раз лечил пациентов по просьбе Воронцова. Один из случаев был пустяковым и занял у меня минут десять. А вот во второй раз нужно было задействовать не только пустоту, но и целительский дар. Причем те его спектры, которые мне еще не особо давались. В результате я провозился целый час и к концу еле стоял на ногах. И то опирался о стенку. Если бы я раньше не поработал над своей аурой, то спасти пациента не удалось бы. Именно тогда я и понял, что ауральной хирургии стоит уделять больше времени.

Рабочие закончили строительство дороги к нашим владениям. Широкая, асфальтированная, она соединяла поместье с трассой и значительно сокращала время в пути.

По этой дороге мы и переехали в бывшую усадьбу Мессингов.

Татьяна проделала огромную работу. Все необходимые вещи заранее ждали намеченного дня, разложенные по коробкам, чехлам и ящикам. Всё было грамотно рассортировано и аккуратно подписано. В старой усадьбе не осталось ничего важного, но и лишнего мы с собой не брали.

А в новой усадьбе убрали все следы прежних хозяев – гербы, портреты, монограммы, которые можно было встретить в самых неожиданных места. На дверной ручке кабинета, к примеру.

Теперь повсюду красовалась символика Серебровых. Вкупе со свежим ремонтом и нельзя было сказать, что этот дом когда-то принадлежал другому роду.

Только архивы в подвале остались нетронутыми. Я планировал изучить их позже – там могла найтись полезная информация.

После нашей старой усадьбы новая казалась дворцом. Высокие потолки, просторные залы, десятки комнат. Сад, оранжерея, конюшня, отдельный комплекс для отдыха с сауной, хаммамом и бассейном. Даже небольшой пруд с беседкой на берегу, где жили утки и лебеди.

Света освоилась быстрее всех. Она носилась по дому, исследуя каждый уголок, и каждый час прибегала с новыми открытиями. Нашла потайную комнату за библиотекой! В подвале есть винный погреб! А в саду – старые качели, которые нужно починить!

– Зачем тебе качели? Ты уже не маленькая, – рассмеялся я.

– Ну и что! Они в таком уютном месте. Я бы там сидела… ну, книжку читала, – она слегка покраснела.

– Или с Борей бы целовалась, – подколол её я.

– Юра! – Света покраснела ещё сильнее и толкнула меня в плечо.

– Да ладно тебе. Всё в порядке. Я, правда, рад, что вы встречаетесь, – сказал я и обнял сестру, потрепав её по голове.

Дмитрий обустроил себе кабинет рядом с моим. Мы работали бок о бок, как и раньше. Только теперь у нас – совсем другие масштабы.

В первый вечер мы провели первый семейный ужин в новой столовой.

– Привыкну ли я к этому? – вздохнула Татьяна, глядя на закат.

– Конечно, – улыбнулся я.

– Здесь столько места… Теперь жалею, что мы не завели ещё пару детей. Хотя, может быть, ещё не поздно.

Татьяна взяла Дмитрия за руку, а тот вдруг широко улыбнулся и так посмотрел на супругу, что она даже слегка засмущалась.

– А я и не против. Здоровье позволяет, а финансовое положение тем более, – сказал он.

– Если что, я буду рад еще одному брату или сестре, – усмехнулся я.

Встав из-за стола, я посмотрел на Светлану и мотнул головой – мол, пошли. Та удивительно быстро поняла, что нашим родителям сейчас не помешает побыть наедине.

Похоже, возрождение нашего рода и переезд в новый дом благотворно сказались на их отношениях. И это меня очень радовало.

В усадьбе, помимо рабочего кабинета, у меня появился ещё один кабинет – для магических практик. Там я проводил как минимум по часу в день, усердно практикуясь как с целительским даром, так и с Пустотой.

Пустота за время войны стала значительно сильнее, и мне пришлось потрудиться, чтобы вернуть над ней полноценный контроль. Слегка беспокоило, что Рагнар ни разу со мной не связывался после войны. Может, его расстроило, что я несколько раз отказывался убивать людей и вообще не устроил тотальный геноцид противников?

Может быть. А может, он просто наблюдал и ждал, пока я достигну следующего уровня силы. Время от времени я всё же ощущал в голове присутствие Великого Ничто, но на контакт он не шёл.

Но главной моей страстью за последнее время стала ауральная хирургия.

Каждый день я практиковался не только в своём магическом кабинете, но и на пациентах в клинике, а потом и на себе. С каждым разом получалось лучше. Я начинал понимать структуру ауры так же хорошо, как хирург понимает анатомию тела.

Вечерами я запирался в кабинете и экспериментировал.

Моя собственная аура была идеальным полигоном. Я знал её досконально, мог контролировать каждое изменение. И однажды решился на серьёзный шаг.

Резервуар маны. Каждый маг рождается с определённым объёмом – кто-то с большим, кто-то с маленьким. Считается, что изменить это невозможно.

Но я решил попробовать.

Сосредоточился и направил Пустоту к нужному слою ауры. Требовалось сделать небольшой разрез в одном месте, затем соединить и укрепить с помощью целительской энергии. Благодаря этому этот участок должен был измениться, укрепиться, и, как следствие, доступный мне объём маны стал бы больше.

Боль была, но терпимая. Скорее дискомфорт, чем настоящая боль. Я продолжал.

Час. Два. Три.

Когда я закончил и открыл глаза, за окном уже светало.

Я провёл внутреннюю диагностику. Резервуар увеличился примерно на пять процентов. Немного, но для первой попытки – отличный результат.

Это только начало.

Следующие недели я работал над каналами – теми путями, по которым мана течёт от резервуара к точкам применения. Расширял их, укреплял, делал более эффективными.

А потом взялся за самое сложное – направленность дара.

Каждый целитель специализируется на чём-то своём. Кто-то лучше лечит травмы, кто-то отлично проводит диагностику, и так далее. Эта особенность заложена изначально и обычно не меняется.

Я изучил свою ауру и нашёл те участки, которые отвечали за специализацию. Потом начал их модифицировать. Опыт у меня уже имелся благодаря тому экстремально быстрому изменению, которое провёл во время экзамена на лицензию.

Процесс оказался мучительным. Несколько раз я едва не потерял сознание. Один раз Пустота чуть не вышла из-под контроля.

Но в итоге получилось.

Мой всё ещё слабый целительский дар обрёл новые грани. Теперь я мог лечить болезни, которые раньше были мне недоступны. Не все – лишь малую часть, только в одном направлении. Но это уже прорыв.

Я сидел в кабинете, глядя на свои руки, и заново осознавал масштаб открытия.

Ауру можно менять. Целенаправленно, контролируемо. Это значит, что пределы магического дара – не приговор. Их можно раздвигать.

И я понял, чего хочу достичь.

Стать целителем, который способен вылечить абсолютно любую болезнь. Любой дефект. Любое повреждение.

Для этого мне нужно преобразить свою ауру и научиться контролировать Пустоту на абсолютном уровне. Со временем я смогу усиливать магический дар и у других людей, причём не только целительский. Кто мешает таким же образом сделать сильнее боевого или стихийного мага?

Путь предстоял долгий. Но направление ясно.

Я ещё не достиг возможностей магистра в целительском деле без использования Пустоты. Но немного приблизился к этому.

В конце марта мне пришло письмо от профессора Вандерли. Причём на этот раз не электронное – обычное бумажное письмо.

Я вскрыл конверт и развернул лист, исписанный аккуратным почерком.

'Уважаемый граф Серебров!

Прежде всего, позвольте поздравить с получением нового титула. С тех пор, как мы начали общение, я наблюдаю за вашей судьбой. Приятно видеть, как целитель добивается успехов.

Напоминаю о нашем международном симпозиуме целителей, который состоится в Женеве в этом году. Буду рад видеть вас среди участников. Ваши знания и опыт в изучении ауральной хирургии, уверен, вызовут большой интерес среди нашего сообщества.

С уважением, профессор Элиас Вандерли'.

Кратко и по делу. Но раз профессор потрудился своей рукой написать обычное письмо, можно считать это знаком уважения. А также искреннего желания видеть меня на симпозиуме.

Я отложил письмо и задумался.

Это отличная возможность познакомиться с зарубежными целителями, узнать о последних достижениях в профессии. И, что немаловажно, найти новых деловых партнёров.

Европейский рынок эликсиров огромен. Если удастся наладить поставки туда… Да и со временем у меня могут появиться новые интересы в других целительских отраслях. Не только эликсиры, а те же аптеки или клиники. И это только первое, что приходит в голову.

Но дел слишком много. Производство, клиника, начавшееся противостояние со столичными дворянами. Могу ли я позволить себе уехать на несколько недель?

Я взял бумагу, ручку и написал краткий ответ:

'Уважаемый профессор Вандерли!

Благодарю за поздравление и приглашение на симпозиум. К сожалению, у меня очень много дел, и я пока не могу дать определённого ответа. Постараюсь найти время для участия.

С уважением, граф Юрий Серебров'

Я убрал листок в конверт и отдал слуге вместе с письмом от профессора, где был указан обратный адрес. После чего вернулся к работе.

А поработать есть над чем. Недоброжелатели из Петербурга притихли на какое-то время, но теперь продолжили давить. Причём на связь не выходили – видимо, хотели заставить меня понять, что бороться с ними плохая затея, а потом явиться с новым «предложением». Классика.

Грязные публикации о нашем роде появлялись регулярно. Каждую неделю – новая статья, новые «разоблачения», новые анонимные источники. Вася с Ефимом работали на полную мощность, отвечая на каждый выпад. Некрасов тоже без дела не сидел – вместе с новыми помощниками они подавали в суд за клевету и требовали опровержений.