Текст книги "Лекарь из Пустоты. Книга 4 (СИ)"

Автор книги: Александр Майерс

Соавторы: Алексей Ермоленков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

Достаточно вспомнить историю об офицере, который едва не утонул в выгребной яме…

Штаны добежали до решётки и протиснулись между прутьями.

– Стой! – Леонид пополз следом на четвереньках.

Поздно. Они оказались вне досягаемости, взмахнули одной штаниной и вприпрыжку побежали по коридору к лестнице наверх.

В соседней камере кто-то откровенно заржал. Остальные тоже не стали сдерживаться – по подвалу прокатилась волна хохота. Слуги, гвардейцы, даже повар, которого тоже здесь заперли – все смеялись над наследником великого рода Мессингов, который ползал по полу в трусах, пытаясь дотянуться до своей одежды.

– Заткнитесь! Это не смешно! Это… это какое-то колдовство!– взвизгнул Леонид.

– Колдовство. Ага. Злые духи украли штаны молодого господина. – хмыкнул один из гвардейцев.

Новый взрыв хохота.

Леонид с трудом поднялся на ноги. Его лицо пылало от стыда и злости.

– Я приказываю вам замолчать! Я ваш господин! – крикнул он.

– Был, – поправил кто-то.

Александр Викторович медленно поднял руку и закрыл лицо ладонью.

Проиграть войну какому-то захудалому барону – унизительно. Потерять всё, что он строил десятилетиями, – больно. Но видеть, как его наследник, последняя надежда рода, ползает по полу без штанов на глазах у слуг…

Это уже слишком.

– Отец, ты видел⁈ Они сами уползли! Может, Серебров что-то сделал, может… – Леонид продолжал тараторить, не замечая, как нелепо выглядит.

– Сядь, – тихо сказал Александр Викторович.

– Но штаны…

– Сядь и успокойся.

Что-то в голосе отца заставило Леонида замолчать. Он посмотрел на него и медленно опустился на скамью рядом. Смех в соседних камерах постепенно стих.

– Всё кончено. Мы проиграли. Подпишем капитуляцию, – произнёс Александр Викторович. Его голос звучал глухо и безжизненно.

– Но, отец…

– Никаких «но». Посмотри на нас. Сидим в собственном подвале, в наручниках, которые я сам заказывал. Наши гвардейцы и слуги смеются над тобой. Даже повар, который двадцать лет готовил нам завтраки, ржёт над своим господином.

Леонид открыл рот, но не нашёл, что ответить.

– Род Мессингов существует четыреста лет. Мы пережили семь родовых войн и бесчисленное количество интриг. И всё это закончилось… вот так.

Он обвёл рукой камеру.

– Серебров победил не потому, что он сильнее или умнее. А потому, что мы сами себя уничтожили. Наша гордость, наша жадность, наша глупость… – Александр Викторович замолчал и снова закрыл лицо ладонями.

Леонид сидел неподвижно, не зная, что сказать. Впервые в жизни он видел отца таким – сломленным, опустошённым.

– Когда придут за нами, мы подпишем всё, что они потребуют. Безоговорочная капитуляция. Передача земель. Роспуск гвардии. Всё.

– А как же честь рода? – тихо спросил Леонид.

Александр Викторович медленно опустил руки и посмотрел на сына. На его лице мелькнуло что-то похожее на горькую усмешку.

– Честь рода? Сын, ты только что гонялся за своими штанами на четвереньках. О какой чести ты говоришь? К тому же без рода про нашу честь скоро забудут.

Леонид скривился, а затем пробормотал:

– Мы хотя бы живы. Может, у нас получится встать на ноги?

– Может быть. Но придётся помнить, что своей жизнью мы обязаны милосердию барона Сереброва, – ответил Мессинг-старший и замолчал.

Он сидел, глядя сквозь стены, и думал о том, как низко пал великий род Мессингов.

А где-то наверху, по двору бегали штаны Леонида, и сидящий в них Шёпот не мог перестать хохотать.

Российская империя, город Новосибирск

Объявление о капитуляции рода Мессингов разнеслось по всей империи за несколько часов. Официальное заявление сделали одновременно мы и сами Мессинги – чтобы ни у кого не осталось сомнений в легитимности произошедшего.

Оставшиеся силы противника сложили оружие без сопротивления. Те немногие отряды, которые ещё держались на отдалённых позициях, получили приказ лично от Александра Викторовича и подчинились. Видимо, граф понял, что продолжать бессмысленно.

Военное положение в Новосибирске сняли на следующий день. Комендантский час отменили, блокпосты убрали, жизнь начала возвращаться в нормальное русло.

Совет родов собрался через три дня после капитуляции. Заседание проходило в большом зале городской администрации.

В этот раз представители новосибирских родов смотрели на меня совсем по-другому. Без презрения, без снисхождения. Некоторые – с уважением, некоторые – с опаской. Но никто больше не считал Серебровых захудалым родом целителей.

Процедура утверждения итогов войны заняла несколько часов. Юристы зачитывали пункты соглашения, представители сторон подписывали документы, секретари фиксировали каждое слово.

Шрам, как и обещал, отыскал того алхимика. Он рассказал, что продал яд посреднику, а тот, в свою очередь, признался, что работал на Станислава. Даже предоставил в качестве доказательства телефон с перепиской.

Покойный Измайлов вообще не заботился об анонимности. Я тоже показал его телефон – тот самый, который Шёпот утопил в петербургском канале. А также привёз Ригу и его сообщников, которые сознались – Станислав нанял их, чтобы сжечь наши плантации.

Таким образом, обвинения в отравлении Владимира Анатольевича сняли с нашего рода. А репутация Измайловых, и без того запятнанная, оказалась окончательно покрыта грязью.

Их род фактически прекратил существование. Все их владения и активы переходили победившему союзу. В том числе – имение и виноградник в Туапсе, которые покойный Станислав так любил упоминать в светских беседах.

Младший брат Станислава отказался прибыть на совет, передав право принимать решения и подписывать документы своим юристам. Там вообще сложная ситуация – перед смертью Станислав лишил его права наследовать, но поскольку других мужчин в роде не осталось, имперский суд вполне мог восстановить его в правах.

Впрочем, меня это не волновало. Раз последний мужчина Измайловых не пожелал никак бороться за своё имущество – мне же проще.

С Мессингами обошлись мягче. Род сохранил дворянство – всё-таки четыреста лет истории, корона не хотела полного уничтожения столь древней фамилии. Но всё остальное – усадьба, земли, активы – переходило нашему союзу.

– Также на победившую сторону возлагается обязанность восстановить повреждённую инфраструктуру на пострадавших от боевых действий территориях. Разминирование, ремонт дорог, восстановление коммуникаций… – зачитал секретарь.

Ни у меня, ни у моих союзников не имелось возражений на этот счёт. Справедливо. Мы разрушили – нам и восстанавливать. К тому же побеждённые всё равно не смогли бы ничего сделать. У них не осталось ни денег, ни людей, ни ресурсов.

После официальной части началось самое интересное – раздел имущества между союзниками.

Мы собрались в отдельном кабинете: я, Алексей Васильевич Курбатов и Гордей Васильевич Строгов собственной персоной.

Глава рода Строговых выглядел неважно. Похудел, осунулся, под глазами залегли тёмные круги. Но он был жив и даже передвигался самостоятельно, хоть и с тростью.

– Барон Серебров. Позвольте выразить благодарность. Без вашего вмешательства я бы сейчас лежал в фамильном склепе, – Гордей Васильевич первым протянул мне руку.

– Рад, что вы поправились, – ответил я.

– Поправился… – он криво усмехнулся. – Провалялся всю войну в постели. Стыдно признаться, но я даже не знаю толком, что происходило.

– Артур отлично справился. Без поддержки Строговых нам пришлось бы туго, – сказал Курбатов.

Гордей Васильевич улыбнулся.

– Да, мой сын молодец. Истинный Строгов! Но всё равно… Хотелось бы самому поучаствовать. Мессинг – мой давний враг.

– Теперь он уже никому не враг. Разве что сам себе, – пожал плечами я.

Строгов-старший хмыкнул и опустился в кресло.

– Ладно, господа. Давайте к делу. Нам есть что обсудить.

Алексей Васильевич разложил на столе карты и документы. Списки активов, оценки стоимости, юридические заключения. Курбатовы подготовились основательно.

– Итак, – начал он. – Общая стоимость конфискованного имущества впечатляет. Земли, недвижимость, предприятия, счета, ценные бумаги… Вопрос в том, как делить. Предлагаю начать с земель Мессингов.

Я посмотрел на карту. Владения графа обширны – десятки гектаров вокруг Новосибирска, включая ту самую территорию, где располагалась моя «мусорная империя».

– Земли Мессингов я хотел бы забрать себе. Целиком, – произнёс я.

Курбатов приподнял бровь.

– Целиком? Это почти треть всех активов.

– Знаю. Но у меня есть причины. Во-первых, там находится арендованный мной участок со свалкой. Во-вторых, там же стоит завод Мессинга, который мы с вами захватили во время войны. Хочу восстановить производство и запустить его под своим управлением, – объяснил я.

Строгов и Курбатов переглянулись.

– Разумно. Земли логично отдать тому, кто уже имеет там интересы. К тому же у нас с Алексеем боевые рода, мы не можем владеть землями целителей. Но взамен вы должны уступить в чём-то другом, – чуть сведя брови, сказал Гордей Васильевич.

– Разумеется. Что вас интересует?

Начался торг. Жёсткий, но честный. Без закулисных игр и попыток обмануть друг друга. Мы все понимали, что нам ещё работать вместе, и испорченные отношения никому не нужны.

Строговы хотели получить долю в транспортных компаниях Измайловых – это укрепило бы их логистический бизнес. Курбатовы претендовали на военные контракты и связи с поставщиками вооружений.

– Также я хотел бы получить небольшую часть денежных средств со счетов Мессингов. Для восстановления завода понадобятся инвестиции. – добавил я.

– Сколько? – уточнил Курбатов.

– Пятьдесят миллионов.

– Сорок.

– Сорок пять.

– Договорились.

Мы пожали руки. Строгов одобрительно хмыкнул.

– Мне нравится, как вы ведёте дела, барон. Без лишних слов, по существу.

– Стараюсь, – ответил я.

Остаток активов поделили между Строговыми и Курбатовыми. Недвижимость, ценные бумаги, доли в различных предприятиях – всё было расписано и задокументировано. Часть имущества решили продать и разделить выручку пропорционально вкладу каждого рода в победу.

– Как поступим с землями Измайловых? – спросил я.

– Я так полагаю, вам они не интересны. Общих границ нет, а мы и Строговы не можем ими владеть. Я так и вовсе из другого княжества. Поэтом предлагаю продать владения Измайловых князю Пушкарёву. Он проявил большое терпение, не вмешиваясь в конфликт, и будет разумно таким образом отблагодарить его, – предложил Алексей Васильевич.

– Так и сделаем, – кивнул я.

Князь Пушкарёв – крупнейший дворянин в Новосибирске и при этом фигура почти мифическая. Он редко покидал своё имение на берегу Обского моря и вершил все дела, не выходя из кабинета. При этом редко проявлял открытый интерес к делам других дворян. Хотя, по сути, все они, включая наш род, входили в его княжество.

То, что он не стал вмешиваться в войну, – в целом, логично. У дворян есть право воевать друг с другом. Но я уверен, без тайного влияния князя не обошлось. Военное положение, объявленное короной, вполне могло случиться с его подачи.

– Хорошо, с этим разобрались. А что с имением в Туапсе? – поинтересовался я.

Курбатов пожал плечами.

– Виноградник, честно говоря, никому из нас он особо не нужен. Слишком далеко, слишком специфический бизнес.

– Тоже продадим, – решил Строгов.

Я кивнул. Виноградник меня тоже не интересовал. Хотя мысль о том, что любимое имение Станислава будет продано каким-нибудь незнакомым людям, доставляла определённое удовлетворение.

– Что ж, господа. Кажется, мы обо всём договорились. Предлагаю отметить это событие! – Алексей Васильевич откинулся на спинку кресла и широко улыбнулся.

– Сейчас? – удивился я.

– Нет, конечно. Через несколько дней, когда разберёмся с послевоенными делами. Разминирование, передача территорий, оформление документов… Работы хватает. Но потом – обязательно устроим праздник. Большой, с размахом. Что скажете?

– Поддерживаю. Люди заслужили отдых. Да и нам не помешает, – кивнул Строгов.

– Тогда договорились. Отпразднуем у меня в поместье. Приезжайте с семьями, – произнёс я, поднимаясь.

Мы пожали друг другу руки и разошлись. На выходе из здания меня ждал Демид Сергеевич с машиной.

– Домой, Юрий Дмитриевич?

– Домой, – кивнул я.

Дорога заняла около часа. Я смотрел в окно на проплывающие мимо улицы и думал о том, как всё изменилось за последние недели. Ещё недавно мы были на грани уничтожения, а теперь не только вернули свое, но и заполучили земли графского рода и круглую сумму на родовой счет.

Странная штука – жизнь.

Машина остановилась у ворот нашей усадьбы. Охранники отсалютовали и пропустили нас внутрь. Я вышел из автомобиля и направился к дому.

Семья ждала меня в гостиной. Дмитрий сидел в кресле, Татьяна – на диване рядом со Светланой. Все трое смотрели на меня с каким-то странным выражением.

Дмитрий поднялся и обратился ко мне непривычно официальным тоном:

– Здравствуй, Юра. Присядь. Нам надо серьёзно поговорить.

Глава 14

Российская империя, пригород Новосибирска, усадьба рода Мессингов

Я сел в кресло напротив Дмитрия и приготовился к чему угодно. Он тоже вернулся в кресло. После всего, что произошло за последние недели, меня, конечно, сложно удивить. Но тем не менее семья ведёт себя как-то странно. Столь официального настроя я у них ещё не видел.

Приготовили мне какой-то сюрприз в честь победы? Очень может быть. Интересно, какой?

– Юра! Мы с матерью и Светой долго это обсуждали. И пришли к единому мнению, – начал Дмитрий. Он выглядел непривычно торжественно.

Я молча кивнул, ожидая продолжения.

– Ты выиграл войну. Спас нашу семью. Превратил захудалый род целителей в одну из самых влиятельных сил региона. То, чего я не смог добиться за всю жизнь, ты сделал за несколько месяцев.

– Отец, я просто…

– Не перебивай, пожалуйста. Дай мне закончить, – Дмитрий поднял ладонь.

– Хорошо, я слушаю.

– Я всегда старался быть хорошим главой рода. Защищать семью, работать, сохранять честь. Но давай посмотрим правде в глаза – у меня получалось плохо. Мы выживали, но не более того. А теперь, – он широким жестом обвёл вокруг, – у нас крепкий бизнес, своё производство, строится клиника. Владения увеличились в несколько раз. Завод. Влияние. Союзники.

Мать положила руку Дмитрию на плечо. Света сидела, молча кивая и соглашаясь с каждым словом отца.

Глубоко вздохнув, Дмитрий произнёс:

– Поэтому я принял решение официально передать тебе должность главы рода Серебровых.

Я ещё не успел ничего сказать, как он уже поднял руку, прерывая возможные возражения.

– Это не обсуждается, Юра. Так будет правильно. Род должен возглавлять тот, кто способен вести его вперёд. Ты доказал, что способен.

– Я только за. Юра, ты уже давно принимаешь все важные решения. Пришло время оформить это официально, – подала голос Татьяна.

– И я тоже за! Братик, ты самый крутой, – с улыбкой добавила Света.

Я оглядел всех троих. На Дмитрия, который смотрел на меня с гордостью и облегчением одновременно. На Татьяну, которая едва сдерживала слёзы. На сестру, которая улыбалась во весь рот.

Они – моя новая семья, ради которой всё это изначально и затевалось. Если бы Мессинг оказался добропорядочным человеком, я не стал с ним конфликтовать. Я не планировал войну, однако мне пришлось бороться. Много сил ушло на то, чтобы поднять наш род из грязи, а затем – чтобы отстоять всё то, чего мы успели достичь.

И они правы – я способен вести род вперёд даже в самые тяжёлые времена.

Если Дмитрий сам готов передать мне должность главы – отказываться не стану.

– Хорошо. Я принимаю ответственность, – согласился я.

Дмитрий кивнул и протянул мне руку. Я крепко пожал её.

– Но есть условие, – добавил я.

– Какое? – поправив очки, уточнил Дмитрий.

– Ты останешься управляющим хозяйством и производством. «Бодрец», новый цех, клиника, завод – это всё на тебе. Я буду заниматься стратегией, политикой и гвардией. А ты – обеспечишь нам надёжный тыл.

Дмитрий усмехнулся.

– Честно говоря, я и сам хотел предложить именно такой вариант. Политические игры никогда не были моей сильной стороной.

– Тогда договорились, – улыбнулся я.

Мать всхлипнула и обняла меня. Потом отца. Потом нас обоих вместе. Светлана присоединилась, и мы стояли так некоторое время – вчетвером, обнявшись посреди гостиной.

– Ладно, хватит сантиментов! У нас есть повод для праздника, – сказал я, отстраняясь.

– Вот именно! У меня в кабинете есть бутылка вина, которую я хранил для особого случая! – Дмитрий хлопнул в ладоши.

– Вот и особый случай настал, – кивнул я.

Через полчаса мы сидели за накрытым столом. Ничего особенного – просто семейный ужин с хорошей едой и вином, которое Дмитрий берёг десять лет. Даже Свете налил бокал. Она отпиралась, конечно, но только для вида.

– За нового главу рода! – поднял бокал Дмитрий.

– За Юру! – поддержали Татьяна и Света.

Мы выпили вина, приступили к еде. Обалдеть, как же я, оказывается, соскучился по этим тихим семейным ужинам. Прекрасная традиция – каждый вечер собираться всем вместе за одним столом. За время войны нам ни разу не удалось этого сделать, поэтому теперь трапеза ощущалась особенно уютной.

Дмитрий отложил приборы и задумчиво посмотрел на меня.

– Знаешь, Юра… Когда ты был маленьким, я переживал. Думал, справишься ли. Потянешь ли груз наследника, сможешь ли вытащить наш род из нищеты, если я не успею. А теперь смотрю на тебя и понимаю – зря волновался.

– Ты меня смущаешь, – усмехнулся я.

– Привыкай. Теперь тебя будут хвалить часто. Ты это заслужил, – Дмитрий поднял бокал.

Светлана подвинула ко мне тарелку с пирожками.

– Ешь давай, глава рода. Отощал за войну.

– Ты тоже, между прочим, – заметил я.

– Ну так война же! Какой аппетит, когда вокруг стреляют? Зато теперь! – Света схватила пирожок и откусила большой кусок.

Мы рассмеялись. И я вдруг ощутил, как с этим смехом из меня выходит вся тяжесть.

Война закончилась. Мы победили.

Уверен, роду Серебровых предстоит ещё немало вызовов. Но мы уже преодолели самый важный из них – первый.

Российская империя, город Новосибирск, временное жилище рода Мессингов

Александр Викторович сидел в съёмной квартире и смотрел в окно. За стеклом моросил дождь, серый и унылый. Под стать его настроению.

Всё кончено.

Род Мессингов пережил многое. Возвысился от аристократов без титула с крошечным наделом в глуши до графов с обширными владениями. И вот теперь – конец.

От былого величия остались только имя и дворянский титул. Даже усадьба, в которой жили поколения его предков, теперь принадлежит Серебровым.

Серебровым. Этим жалким выскочкам, которые ещё недавно ничего из себя не представляли!

Александр Викторович стиснул кулаки и ударил по заляпанному подоконнику.

Ненависть. Ярость. Жажда мести. Всё это клокотало внутри, требуя выхода. Но он понимал – сейчас любое действие против Серебровых станет самоубийством. У него не осталось ни армии, ни союзников, ни денег.

Хотя нет. Деньги остались.

Много лет назад, ещё когда его отец был жив, Александр начал откладывать на чёрный день. Тайные счета, анонимные вложения на предъявителя, наличные в банковских ячейках, оформленные на чужое имя. Никто не знал об этих запасах – ни Леонид, ни жена. Это личная страховка.

И вот она пригодилась.

Денег хватит, чтобы начать жизнь заново. Не роскошную, конечно, но достойную. Побираться не придется. Можно прикупить приличное жильё на окраине столицы и открыть частную практику. Он всё ещё граф, всё ещё один из лучших целителей империи. Богатые клиенты найдутся.

Восстановить репутацию после такого поражения будет непросто… Но он как-нибудь справится. Заслужит уважение делами.

Александр Викторович вздохнул и снова посмотрел за окно. Дождь усилился.

Он уедет из Новосибирска. Здесь ему больше нечего делать. Остались одни лишь напоминания о поражении на каждом шагу.

В столице можно начать с чистого листа. Заработать денег, восстановить связи, найти новых союзников. А потом…

Потом посмотрим.

Серебровы думают, что победили. Пусть думают.

Род Мессингов умеет ждать.

А месть, как говорится, – блюдо, которое подают холодным…

Российская империя, город Санкт-Петербург. Зимний дворец

Император Пётр Алексеевич отложил документы и посмотрел на стоящего перед ним полковника Воронцова.

– Юрий Михайлович, доложите по ситуации в Новосибирске.

– Война завершена, Ваше императорское Величество. Полная победа союза Серебровых, Строговых и Курбатовых. Род Измайловых фактически уничтожен, Мессинги капитулировали.

– Вы ведь не сомневались, что именно так всё закончится, правда? – император приподнял уголки губ.

– Так точно, Ваше Величество. Это моя работа, – кивнул Воронцов.

Пётр Алексеевич откинулся на спинку роскошного кресла. На чёрной коже золотом блестел герб империи.

– Подробности? – уже сугубо деловым тоном спросил император.

Воронцов кратко изложил события войны – начиная от блокады усадьбы Серебровых и заканчивая полным разгромом гвардии Мессингов и захвата уже их усадьбы. Пётр Алексеевич слушал внимательно, изредка кивая.

– Интересно… Этот Серебров оказался ещё способнее, чем я думал. Значит, это вы попросили его оставить Мессинга в живых? – уточнил он.

– Так точно, Ваше императорское Величество.

– И он согласился?

– Нам пришлось договориться. Я позволил себе вновь испытать барона Сереброва на прочность, но он не поддался на давление. Даже угрожал расправой.

– Кому? Вам? – император приподнял брови.

– Так точно. Не напрямую, само собой. Речь шла о том, что если Мессинги попробуют снова навредить его роду, то он призовёт к ответу уже меня, – невозмутимо ответил Воронцов.

Пётр Алексеевич хмыкнул и встал. Подойдя к высокому окну, за которым открывался вид на Дворцовую площадь, он заложил руки за спину и задумчиво произнёс:

– Юрий Михайлович, не кажется ли вам, что вы слишком ограничиваете молодого барона? Насколько я помню, вы обещали помогать решать его проблемы, а не создавать новые.

– Это работа на будущее, Ваше императорское Величество, – ответил полковник.

– Поясните.

– Серебров не остановится на провинциальной победе. Он амбициозен, умён и расчетлив. А также весьма прозорлив, что тоже немаловажно. Скоро он продолжит подниматься. Выйдет на уровень сильных столичных родов, столкнётся с по-настоящему влиятельными игроками.

– И? – Пётр Алексеевич посмотрел на Воронцова через плечо.

– Вот тогда ему и понадобится реальная помощь СБИ. Не просто совет или информация, а серьёзная поддержка против серьёзных противников. И он будет знать, что мы способны её оказать, – закончил Юрий Михайлович.

Император кивнул и снова повернулся к окну.

– Вы играете вдолгую, полковник.

– Как всегда.

– Хорошо. Продолжайте наблюдение. И держите меня в курсе – этот Серебров становится всё интереснее.

– Слушаюсь, Ваше Величество.

Воронцов коротко поклонился и вышел. Император вернулся к столу, всё ещё размышляя о молодом бароне-целителе, который только что изменил расклад сил в своём регионе.

Талантливый мальчик. Очень талантливый.

Интересно будет посмотреть, как далеко он зайдёт.

Российская империя, Новосибирск, усадьба Серебровых

Праздник удался на славу.

Наша усадьба, пережившая осаду и несколько попыток штурма, теперь сверкала праздничным освещением и флагами родов-победителей.

Погода пошла нам навстречу. Дожди закончились, серое осеннее небо посветлело. Деревья цвели золотом и багрянцем – бабье лето во всей красе.

Во дворе установили шатры, столы ломились от еды, а приглашённые музыканты играли что-то торжественное.

Гостей собралось много. Строговы приехали в полном составе – Гордей Васильевич, Артур и Борис в парадных мундирах, Милена в красивом серебристом платье, и, конечно, их мать. Она была неотразима. Курбатовы тоже не поскупились на делегацию – сам Алексей Васильевич, его сыновья, включая Ивана, который за время войны стал мне ещё ближе.

Волковы, разумеется, тоже здесь. Максим, который отличился на передовой, стоял рядом с Иваном – они о чём-то оживлённо беседовали. Алиса держалась рядом с родителями, но я несколько раз ловил на себе её взгляд.

Некрасов приехал с небольшой свитой. С моего позволения он пригласил на торжество нескольких почётных горожан – не все из них дворяне, но каждый обладал влиянием в регионе и желал поздравить нас с победой.

Члены Совета родов, первый заместитель губернатора, другие высокие чиновники. Их появление о многом говорило. Глава торговой гильдии выглядел особенно довольным – война закончилась, бизнес можно возобновлять.

Андрей Лузин и граф Сергей Арзамасов, мои деловые партнёры, тоже приехали. Несмотря на то, что они не стали вмешиваться в войну, всё равно остались моими союзниками. Лузин, например, всячески поддерживал наш род в интернете, а Арзамасов пустил все деньги от продажи «Бодреца Атлант» на помощь родственникам погибших солдат.

– За победу! – громогласно провозгласил Алексей Васильевич, поднимая бокал.

– За победу! – откликнулись гости.

Мы выпили. Хорошее шампанское – Строговы привезли из своих запасов.

Я выслушал несколько официальных поздравлений, а также заверений в том, что род Серебровых отныне обладает особым положением в Новосибирске. Глава торговой гильдии обещал подать в столицу прошение о налоговых льготах для моих эликсиров. Заместитель губернатора надеялся, что род Строговых согласится провести совместные учения вместе с местным имперским гарнизоном и поделиться бесценным военным опытом.

Проще говоря, нас чествовали, нами восхищались и пытались успеть получить свою выгоду. Нормальная ситуация, которой не грех воспользоваться.

После ужина, когда официальная часть закончилась и гости начали потихоньку рассасываться, Гордей Васильевич подошёл ко мне и крепко пожал руку.

– Юрий. Я слышал, отец передал тебе должность главы рода?

– Новости быстро расходятся, – усмехнулся я.

– В нашем кругу – моментально. Ты это заслужил, и я поздравляю тебя. Но подошёл не за этим… Позволь ещё раз поблагодарить за спасение моей жизни. Без твоего вмешательства род Строговых остался бы без главы, а мои дети – без отца, – Гордей Васильевич крепче сжал мою руку.

– Я рад, что смог помочь.

– Это не просто помощь. Ты дал мне возможность увидеть нашу победу, почувствовать гордость за наследника. Потом я увижу, как возмужает Борис, как расцветёт Милена, как мои дети создадут свои семьи. Благодаря тебе я рано или поздно увижу своих внуков. Этот долг я не забуду.

– Гордей Васильевич, мы союзники. Союзники помогают друг другу.

– Именно так. И я надеюсь, что наш союз продлится долго, – кивнул он.

Артур и Борис подошли следом. Старший брат пожал мне руку и обнял.

– Поздравляю с победой. Спасибо за отца и за всех гвардейцев, которых вы с Иваном спасли.

– И я тебя поздравляю. Спасибо, что привёл этих гвардейцев сражаться за нас. Ваш вклад в эту победу трудно переоценить, – ответил я.

– Мы делали то, что должны были делать, – ответил Артур.

Борис рядом с ним молчал и выглядел странно взволнованным. Он переминался с ноги на ногу, явно желая что-то сказать, но не решаясь. Я вопросительно посмотрел на него.

– Э-э… Юрий Дмитриевич. Можно вас на минуту? И вашего отца тоже, – произнёс, наконец, он,

– Конечно, – пожал плечами я.

Я позвал Дмитрия, и мы втроём отошли в сторону.

– Что случилось, Борис? – спросил я.

– Я… В общем… – он глубоко вздохнул и выпалил: – Я хотел бы просить разрешения ухаживать за Светланой.

Я моргнул. Посмотрел на Дмитрия. Тот тоже выглядел удивлённым.

– Мне послышалось? – поправив очки, уточнил Дмитрий.

– Нет, ваше благородие. Мы… мы уже некоторое время вместе. Во время войны, когда мы прибыли в лагерь из своей усадьбы, я прокрался сюда и… В общем, признался ей.

– В любви? – с улыбкой уточнил я.

Боря покраснел и кивнул, а затем протараторил:

– Простите, я понимаю, что должен был сказать раньше, но события развивались так быстро… Клянусь, что никак не опорочил её честь. Мы даже за руку не держались! Она только один раз меня поцеловала. В щёку, – поспешно уточнил он.

Я повернулся к Дмитрию. Тот задумчиво потёр подбородок, а затем улыбнулся:

– Борис, несмотря на твои прошлые выходки, я знаю тебя, как честного и достойного юношу. Твоя семья – наши союзники и друзья. Если Света будет с тобой счастлива, я не вижу причин возражать.

Строгов-младший просиял.

– Спасибо, Дмитрий Игоревич! Я обещаю…

– Не надо обещаний. Просто заботься о ней, – перебил его Дмитрий.

– Конечно! Обязательно!

Борис быстро поклонился и поспешил к Свете, которая стояла в стороне и явно нервничала. Увидев его радостное лицо, она тоже расцвела.

– Вот так новость, – хмыкнул Дмитрий.

– Ну, Света же ещё до войны говорила, что Боря проявляет к ней внимание. Следовало ожидать. Пойдём к гостям? – я хлопнул Дмитрия по плечу.

Мы вернулись к столу. Я взял бокал и поднял его, обращая на себя внимание. Все замолчали.

– Друзья. Союзники. Те, кто рисковал жизнью ради общей победы. Позвольте сказать несколько слов, – начал я.

Гости подняли бокалы, готовясь слушать. Гордей Васильевич встал, следом за ним поднялись и остальные, выказывая уважение.

– Род Серебровых был на грани уничтожения. Нас атаковали, нас оклеветали, нас хотели стереть с лица земли. И если бы не вы, нас бы уже не было.

Я обвёл взглядом зал.

– Вы пришли на помощь, несмотря на ни что. Род Строговых и род Курбатовых оказали неоценимую помощь в подготовке нашей гвардии и на поле боя. Волковы поддержали нас в тылу, занимаясь ранеными. Каждый внёс свой важный вклад.

Главы упомянутых родов кивнули. Георгий Волков, кажется, слегка смутился – ведь они, в отличие от остальных, не смогли предоставить никакие ресурсы и тем более войска.

Я заметил это и добавил:

– Георгий Максимович и все Волковы! Ваша помощь была особенно неоценима. Если бы не вы, многим раненым бойцам пришлось бы расстаться с жизнью. От лица всех моих гвардейцев примите мою благодарность.

– Мою тоже, – кивнул Гордей Васильевич.

– И мою, безусловно! – пробасил Курбатов-старший.

– Спасибо вам, господа. Мы делали всё, что в наших силах, – негромко сказал Георгий Максимович.

Ну а я продолжил:

– Сегодня мы празднуем не просто победу в войне. Мы празднуем начало нового союза. Союза, построенного на взаимном уважении, доверии и общих интересах. Я надеюсь, что наше сотрудничество продолжится и в мирное время.

Я поднял бокал выше.

– От имени рода Серебровых я хочу предложить всем присутствующим особые условия. Любые наши эликсиры мы готовы продавать вашим родам по исключительной цене. Это меньшее, чем мы можем отблагодарить за вашу поддержку, – закончил я.

По шатру прокатился одобрительный гул.

– За наших союзников! За победу! За будущее!

– За победу! – откликнулись гости.

Мы выпили. Музыка заиграла снова, разговоры возобновились. Праздник продолжался.

Через пару часов я незаметно выскользнул из шатра. Взял ящик хорошего вина и направился к казармам.