Текст книги "Идеальность (СИ)"

Автор книги: Александр Матюхин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава 9

Вадик стоял на пороге – всё такой же красивый, вихрастый, высокий, как много лет назад. Лере сразу захотелось броситься ему на шею, прижаться и не отпускать. Хотя бы до тех пор, пока не перестанет бешено колотиться сердце, а мысли в голове снова не сделаются ясными.

Три таблетки «Ревинола» разом – особенно в похмелье – это перебор, это американские горки с горячим кофе в руках. Но Лера сейчас была не в том состоянии, чтобы размышлять о передозировках.

Прошлое в который уже раз за несколько дней ворвалось в Лерину жизнь. Сначала Толик, теперь вот Вадик. Люди, которых она сознательно сторонилась, которых вычёркивала из жизни, снова оказались рядом. Может быть, они не были так далеко? Мертвецов, говорят, надо закапывать поглубже, чтобы не выбрались. Так же и с прошлым. Не разорвала до конца связи – и вот они пробились свежими ростками, как раньше.

– Привет, Лерчик. – произнес Вадик. – Я ехал и размышлял, сколько же мы не виделись. Года четыре точно, ага. А может быть и больше! Можно сказать – сколько лет, сколько зим!

– Прости, – пробормотала Лера и ее голос гулко разнесся по лестничному пролёту. – Прости, что позвонила. Это всё Пашка. Вы же с ним друзья, вместе работаете, ну я и подумала…. Не знаю, к кому еще обратиться. Ты как звено между нами. Больше никого нет. Я бы не беспокоила, честно. Но мне кажется, всё очень серьезно.

– Пока из твоего бормотания ничего не понятно, – улыбнулся Вадик. – Поведаешь подробности?

– Да, конечно. Проходи, не стой в дверях! – она посторонилась, пропуская Вадика в коридор. Осмотрела площадку, почему-то подумав о том, что где-нибудь за лифтом, или у мусоропровода обязательно должен спрятаться молоденький блогер, которого она вчера едва не спустила с лестницы. Неприятности ведь никуда не делись. Зря она себя обнадеживала утром. Жизнь продолжает идти, волоча за собой ворох проблем.

Но никого не было. Или блогер слишком хорошо затаился…

Вадик сутулился, одетый в потертую джинсовку – такие уже давно никто не носит – поверх яркой жёлтой футболки. Осмотрелся.

– Старый фонд, хрущевка, да? Я в такой как-то жил. Снимал с двумя геями. Не знал, что они геи. Но в целом не жалею. Хорошая жизнь была, студенческая, вольная. Ни о чём не думалось, ничего не боялись. Как-то выпивали брют. Купили на рынке за сто рублей, как сейчас помню. То еще пойло. Шутили на разные темы, в том числе гейские. Я говорю, значит, что за миллион рублей поцеловал бы гея без проблем. Вот прямо в губы, с языком. А они между собой переглядываются и хихикают…

Вадик ни капли не изменился. Его тягучая речь была бесконечна и притягательна. Он разулся, зашел в ванную, тщательно вымыл руки, затем переместился на кухню. Рюкзак плюхнул на стол и принялся извлекать содержимое.

– В общем, и я не миллионер, и им не обломилось… − закончил он. − Скорая компьютерная помощь прибыла. Ноутбук. Роутэр. Где у тебя шнуры, дорогая? Вам же хватило ума не резать провода и отключать тариф? Давай сюда. Ага, сейчас проведем и всё будет по высшему, стало быть, разряду.

Лера будто никогда с Вадиком не расставалась. Будто только вчера вышла из его квартиры, а сегодня встретились вновь по какому-то будничному делу. Осталось вернуть жаркие поцелуи и лёгкое безумство тех дней. Вернуть всё, без финала – поправила она себя. Потому что финал был самым страшным событием в её жизни.

Недолгий роман, растянувшийся всего на пять месяцев, закончился отвратительно. Лера сломала Вадику нос. Обматерила. Сбежала из его квартиры, удалила номер, закрылась и оборвала все попытки пообщаться. А самое ужасное, что подробностей она не помнила. Воспоминания походили на размягченные куски бумаги, медленно опускающиеся под воду. Их можно было выхватить, но бумага расползалась по пальцам, и собрать воедино историю не получалось… Болели костяшки пальцев, там, где до крови была содрана кожа. В корзине для белья валялась окровавленная футболка. Шатался левый зуб (о том, как ударилась лицом о дверной косяк она внезапно вспомнила года три спустя). А еще было глубокое чувство ненависти к этому человеку. Будто Вадик сделался чужой, вредный. Будто надо было немедленно перестать с ним общаться… Она не помнила сути спора. В её состоянии могло произойти что угодно. Лера тогда срывалась по любой мелочи. Может быть Вадик просто переставил фотографию Насти (там, где ей три месяца, ямочки на щеках и хитрый прищур глаз) с одного места на другое, мало ли…

Пашка выступал посредником, пытался договориться, но неудачно. Потом случилось несчастье с могилой Насти, следом – реабилитационная клиника. Стало не до отношений с бывшими. Тут бы выкарабкаться. После клиники Лера не вспоминала о Вадике еще почти год. Если честно, она вообще ни о ком тогда не вспоминала. Общение с людьми свелось до минимума. Прошлое вырезали, подобно гниющей опухоли, и выбросили на помойку воспоминаний. Вадик тоже не напоминал о себе, и они увиделись много позже, когда Пашка попросил помочь с переездом их студии. Лера тогда удивилась, что не испытывает к Вадику никаких чувств. Он был незнакомцем, случайным прохожим, о котором можно забыть через пять минут после встречи.

Но сейчас она была рада его видеть. Даже почувствовала легкий укол совести. Это надо же, как понадобился – сразу вспомнила. Ведет себя, как молоденькая девушка с френдами, разбирающимися в компьютерах.

– Вот и готово! – торжественно произнес Вадик, бегая пальцами по клавиатуре ноутбука. – Теперь у тебя снова цивилизация и порносайты под рукой. Только сразу пообещай, что Пашке ни слова, идет?

– Кстати, о Пашке, – ответила Лера. – Настало время подробностей, как и просил. Дело ведь не только в интернете. Пашка пропал и не появлялся в сети с прошлой ночи. Сейчас почти полдень. Даже для моего вечно сонного брата это перебор. С ним что-то случилось.

– Например?

– Например, моя двоюродная сестра. Ты же её знаешь? Ната. Живёт в особняке в «Эльдорадо». Как бы тебе рассказать…

– Давай по порядку, чего таить?

Он смотрел на Леру большими красивыми глазами. Вадик не постарел за эти годы, а просто стал старше. Из долговязого юнца превратился в мужчину средних лет.

– У тебя всё в порядке? Пашка говорил, что приступы вернулись.

Черт, черт, черт.

– В этом и проблема, – пробормотала Лера, не зная с чего начать. – Они вернулись, потому что кто-то хочет, чтобы я снова свихнулась. Круто звучит?

Вадик кивнул, продолжая улыбаться. Лера неловко поёрзала.

– Знаешь, не ожидала, что вот так всё произойдет. Мне казалось, что мы с тобой уже давно стали чужими людьми. А ты пришел, и я чувствую, что ты не чужой, а близкий. Как будто мы всё еще вместе. Ну, то есть я вспоминаю все наши мелочи из жизни. Мы ведь обросли мелочами. Запахи, детали, какие-то вещи. Твоё кольцо серебряное на мизинце. Ты ведь всё еще его носишь. Я любила его крутить, когда лежала на твоём плече. Вот сейчас снова захотелось. Это глупо, правда?

– Немного. Особенно, если ты сейчас приняла лекарства, и они меняют твоё сознание. Как в тот раз, когда сломала мне нос.

– Ты злопамятный! – она хихикнула. – Шубин, какой же ты злопамятный! И там были не лекарства, а наркотики. Какая-то синтетическая херня!

– Каждый раз, когда сплю на спине, вспоминаю тебя добрым словом. А мой раскатистый богатырский храп будит людей в радиусе трех километров!

Они рассмеялись. Вадик встал с табурета, по-хозяйски осмотрел кухню, включил чайник и осведомился, где можно найти чай и сахар.

– Давай сделаем вид, что порог неловкости уже прошел. Рассказывай, и ни в чём себе не отказывай, – предложил он. – Я очень сильно сомневаюсь, что ты меня сможешь удивить.

– И всё же, извини за нос, – ответила Лера. – Я не хотела, правда. Не оправдываюсь, а просто констатирую факт. Не было возможности извиниться.

– Замётано. Я же приехал и принёс тебе интернет. Надеюсь, мои труды не пропадут даром.

– Будь уверен.

Её рассказ занял около получаса. Лера старательно избегала подробностей про связь с Денисом. Понятно было, что они любовники – а дальше Вадик пусть додумает сам, если пожелает.

А вот про Нату и про то, как Пашка забрался вчера в её дом, она рассказала во всех деталях. О чём смогла рассказать, разумеется.

Вадик сначала шутил, потом сделался серьезным. Полез в телефон, попробовал дозвониться. Нарвался на «абонент недоступен». Проверил два других номера, рабочих, которые Пашка вообще никогда не отключал. Тем не менее они тоже были недоступны.

– Это в стиле Пашки, – произнес Вадик задумчиво. – Полезть напролом. Чем он думал, интересно? Как бы он оправдал свой поступок, если бы наткнулся на Нату?

– Мне кажется, в том-то и проблема, что он наткнулся. Ната явно мне дала это понять сегодня утром. Она не просто так приехала в кафе.

– Но что она сделала бы с Пашкой? Убила? Я помню Нату. Из богатеньких. Её отец вовремя соскочил, иначе бы мы за него взялись. Идеальный вариант для разоблачительного фильма. Но мозги у него есть, тут не откажешь. Не лезет в политику… А Ната вся такая из себя светская львица местного масштаба. Но она из тех девушек, которые при виде пчелы начинают повизгивать от страха.

– У меня всё путается в голове, – сказала Лера. – Я не понимаю, что происходит. То есть, конечно, понимаю, но не могу структурировать. Есть смерть Дениса. Несчастный случай. Есть Ната, обнаружившая, что Денис ей изменяет. Я не знаю, как давно она узнала, но мне кажется, что это произошло до несчастного случая. Можно ли полагать, что смерть Дениса была не случайной? Есть какая-то взаимосвязь?

– Разрыв аорты может быть подстроенным? Я, конечно, не врач, но что-то мне не верится, что кто-то может заказать убийство при помощи аневризмы.

– Не знаю. Но уверена, что Ната начала мстить мне сразу после смерти мужа. Может быть, она готовилась к мести заранее, или это просто спонтанные какие-то действия. Слишком много совпадений, которых не должно быть.

Вадик склонился над ноутбуком, бегая по страницам в браузере. Лера встала за его спиной. В голове зародился знакомый зуд. Хотелось сохранить вкладки, перебросить на флешку и спрятать. На будущее. Полезной информации не бывает слишком много. А потом как-нибудь, когда обязательно будет много свободного времени, взять флешки и разобрать все вкладки. Почитать. Запомнить. Переписать.

– Я искала информацию про разные виды аневризмы, – вспомнила она. – Пару дней назад… Пашка забрал ноутбук и флешки. Там, наверное, есть много информации.

Она не стала упоминать, что информация, добывая в момент нервного срыва, как правило хаотичная, не структурированная и бесполезная. Сокровищница флешек – самая ненужная вещь на свете.

Вадик «бегал» по новостным сайтам.

– Звонки с телефона Дениса, фэйк о твоей попытке самоубийства, запугивание… точно не совпадение. Это у нас на работе называется «поймать рыбку». Тебя хотят не просто вывести из равновесия. Хотят подловить на чём-то серьезном и вынудить, скажем так, поступить неправильно.

– Например?

Вадик пожал плечами.

– Девушку, которая раньше занималась сексом на камеру и лежала в психушке, застукивают обнаженной на крыше дома, – сказал он. – Она ломает антенны, рвет кабели и кричит о том, что за ней кто-то следит и хочет убить. Выясняется, что она много пьет, принимает психотропные вещества, вернулась, так сказать6 к старым грехам. В сеть выкладывается ряд статей о том, что таблетки – запрещенные, девушка опасна для общества, её следует изолировать. Вспоминают о её активном прошлом, поднимают разную неприглядную информацию, обсасывают косточки. Сейчас интернету доверяют больше, чем телевизору. Сначала волна возмущения, петиции о твоём заключении под стражу. Потом подается коллективный иск о порче имущества. Девушку сажают в психушку, обкладывают неподъемной суммой, которую она должна выплатить пострадавшим. Вуа-ля. Ты на пару лет изолирована от общества, а затем уезжаешь куда-нибудь подальше и всю оставшуюся жизнь платишь проценты. Сидишь себе тихонько в деревне под Псковом и не высовываешься. Молишься, чтобы никто о тебе больше никогда не вспомнил.

– Картинка не самая жизнерадостная, – Лера закурила. Сто лет не курила в квартире, а тут за несколько дней задымила всё вокруг. – Думаешь, Ната что-то такое и хочет провернуть?

– Доведение до нервного срыва. Хороший план. Роберт Блох о таком рассказ написал почти сто лет назад. В качестве мести – идеальный вариант. Сразу приходит в голову.

– Это в стиле Наты – мыслить штампами из книг. Допустим. А что тогда с Пашкой?

– Вот это второй вопрос. – нахмурился Вадик. – И это очень серьёзно. Потому что если допустить, что Ната действительно планировала месть, то Пашка оказался той занозой, которая мешает. А с занозами что делают? Правильно. Удаляют.

– Но ты же сам сказал, что Ната безобидная.

– Отец у нее с тёмным прошлым. Значит, есть близкие к семье весьма опасные люди. Понимаешь, к чему клоню? – он показал несколько вкладок. – Вот, смотри. Это беглый поиск по открытым источникам информации. Василий Ильич, её отец. Вот его друзья по бизнесу. Сугубо социальные сети, новостные сайты… вот эти двух я знаю. – он ткнул пальцем в раскрытое фото. В сауне сидело пять человек. Всё, как положено. Раскрасневшиеся потные лица, шапочки на головах, веники в углу. Стол ломится от раков, пива и икры. – Один держит небольшой банк, другой обналичивает деньги разных мелких предпринимателей. Люди из девяностых. Если кто-то из них был в доме Наты в тот момент, когда туда забрался Пашка – то они сначала стреляли, как понимаешь, а потом разбирались.

– Что значит – стреляли? И почему им быть в доме Наты?

Вадик пожал плечами:

– Ну Денис же бывал в твоей квартире, хотя его здесь не должно было быть. Так и у Наты. Мало ли. Ты следила за её домом? Собирала информацию? Вообще знаешь, что у неё с личной жизнью? Может быть, у неё есть любовник, о котором не знал Денис. Вот из таких, состоятельных, из её круга общения.

– Ната не позволила бы себе… – произнесла Лера, хотя только сейчас поняла, что действительно знает о жизни Наты очень мало. Только то, что рассказывал Денис.

А он вполне очевидно мог не догадываться о многих вещах. Если даже не прятал от жены рабочий сотовый, в котором хранилась вся личная переписка с Лерой, считая Нату простушкой, влюбленной в него по уши…

– Итого, мы не знаем, где Пашка, что с ним и как с этим связана Ната, – подытожил Вадик, попивая чай. – Но есть определенные подозрения, и они не беспочвенны. Угостишь сигареткой?

– Да, конечно.

Вадик открыл форточку, сел на край подоконника, закинув ногу на ногу.

– Я заеду к Пашке, проверю квартиру. У меня есть ключи.

– А потом?

– Может быть, он просто спит. Мало ли.

– Он не спит. Это точно. Что будем делать потом?

– А теперь давай нечистоту, Лерчик, – произнес Вадик, пуская дым в форточку. – Мне чертовски не хочется в это лезть. Мне не нравится множественно число в твоём вопросе, потому что у меня день расписан, работы много, а мой работодатель не любит, когда материал задерживается. Я понимаю, что происходит. Тебе тяжело. В очередной раз судьба совершила неприятный вираж, и теперь надо выкручиваться. Но, опять же, давай серьезно. Ты ведь сама впуталась. Как в прошлый раз. Во все прошлые разы. Ты чертовски плохо просчитываешь свои ходы. Семь лет назад ты была неопытной девчонкой. Сейчас – взрослая, разумная женщина. Так зачем ты в это влезла? – он затянулся еще раз. – Это риторический вопрос, можно не отвечать. Я знаю зачем. Ты хочешь счастья для себя, но каждый раз делаешь только хуже. Вот сейчас ты на дне ямы. Можно выбраться, но, понимаешь, тут я тебе не помощник. Я уже давно в твоей жизни ничего не значу, чтобы ты себе сейчас не надумала. Пусть у нас сейчас неловкая встреча, старые воспоминания, извинения и мой сломанный нос – но все это не имеет значения. Мы разные люди, давно закрывшие гештальт.

– Ты даже не знаешь, что эта фраза означает? – фыркнула Лера.

– И не хочу знать. Потому что она из твоего мира. Из мира психологии, лечебниц, таблеток и измененного сознания. А у меня другая жизнь.

Он замолчал, неторопливо докуривая и разглядывая что-то на улице. Лера тоже молчала. Ей казалось, что горло забито криками, а глаза – слезами. Надо же быть такой дурой! Всерьез решила, что этот человек вернулся из прошлого, чтобы помочь! А он ведь прав. Между ними давно нет никакой связи. Прошлое не восстановить, мосты сгнили и развалились. Впереди только будущее. Так с чего вдруг в будущем взяться давно забытому Вадику?

Черт, черт, черт.

– Оставишь мне ноутбук до завтра? – попросила она негромко. – Я закинулась таблетками, так что срыва не будет. Обещаю. Завтра завезу, куда скажешь.

– Могу и на несколько дней оставить, если нужно. – Было видно, что Вадику очень неловко говорить. – Занесешь, когда решишь вопрос.

– Но если с Пашкой действительно что-то серьезное…

– Я заеду к нему, проверю.

– А дальше? Что мне делать дальше? Я одна не справлюсь.

Она вдруг разревелась. Беззвучно и сдерживаясь. Слезы потекли по щекам, она вытирала их рукавом и размазывала по лицу. Вадик повернулся, взгляд его сделался печальным.

– Лерчик, ну…

– Она меня убьет, – произнесла Лера, шумно хлюпая носом. – Я исчезну, как Пашка. И всё. Нате всегда всё сходит с рук. Она, блин, пуп земли. Мир крутится вокруг неё. А я всего лишь заноза. Ты правильно сказал. Вытащит меня и выбросит, а потом будет жить дальше своей хорошей богатой жизнью.

Она высморкалась в салфетку, взяла новую сигарету, хотя еще не докурила первую. Слёзы текли сами собой.

– Я уверен, что это недоразумение, – сказал Вадик. – Несколько лет назад у меня так подруга пропала. Всё было хорошо, утром разошлись по работам, обещали созваниваться, а потом у неё телефон оказался выключен. Я ей звоню, дозвониться не могу. Чуть с ума не сошел. Поехал к ней на работу, а она не появлялась. Родителям её позвонил, все дела. И знаешь, что?

– Сбежала от тебя к другому, красивому и адекватному?

– У неё машину эвакуировали, а телефон был внутри. Она решала вопрос и так забегалась, что не подумала даже кого-то предупредить.

– Смешно, – сквозь слезы фыркнула Лера.

– Я это к тому, что не надо себя накручивать раньше времени. Найдется наш Пашка, что с ним сделается?

– Ты сказал «наш».

– Ну здесь не поспоришь.

Некоторое время они молчали. Лера докурила, Вадик выпил чай и затушил сигарету в пепельнице.

– Сделай, пожалуйста, еще одну вещь, – попросила Лера, когда Вадик встал с подоконника. – Пока ты не ушел, ладно? Посмотри информацию о Подольской. Про которую писал Пашка. Я пока… не в состоянии…

Вадик кивнул, сел за ноутбук. Лера пошла умываться, отметила в отражении припухшие от слез веки, раскрасневшийся нос. Красавица, блин.

Вернулась на кухню и обнаружила, что Вадик хмурится.

– Что-то случилось? – она подсела рядом на табуретку и сразу же увидела открытую на ноутбуке новостную заметку.

«Вероника Подольская – внезапная трагедия»

Внизу два фото. На одном крупным планом – девушка, голубоглазая, чуть полноватая, с длинными каштановыми волосами. На втором: общий план какого-то сгоревшего здания.

«Мало кто мог подумать, что жизнь успешной молодой предпринимательницы оборвется таким трагическим способом, – прочитала Лера, – в ночь с двадцатого на двадцать первое апреля две тысячи восьмого в магазине «Сладкая парочка» произошел пожар. Находившиеся в помещении два кондитера и Вероника погибли, не успев выбраться. По предварительным данным, люди находились в подвальном уровне магазина, где располагалась кондитерская мастерская. Все они умерли от отравления угарным газом»

– Господи. – пробормотала Лера. – Ей же всего двадцать было. Молодая совсем.

– Такое иногда случается, – ответил Вадик. – В семнадцать она начала вести бизнес. В девятнадцать открыла магазин и мастерскую. Крутая карьера. Жаль, что оборвалась таким вот ужасным образом.

– Поджог? Не захотела с кем-то делиться? Конкурировала?

– Малый бизнес, не интересен крупным игрокам, – пожал плечами Вадик. – Вот, еще одна статья. По итогам расследования причиной пожара назвали короткое замыкание и халатность при установке противопожарной системы. Люди, находящиеся в подвале, не знали о пожаре, пока не стало слишком поздно. Они просто не смогли выбраться.

Лера кусала губы, вчитываясь в статью. Фото здесь было тоже самое, растиражированное по интернету – молодая улыбающаяся девушка с вьющимися каштановыми волосами.

– Поиск по фото, – попросила она. – Пожалуйста. В чём связь между Натой и Вероникой? Зачем ей старые журналы и заметки, о которых писал Пашка?

Вадик вывел результат поиска. Полностью фотография выглядела так: это был групповой снимок кулинарной студии. Пожилая преподавательница в окружении десяти подростков. Надпись внизу: «Юные поварята, 2002». Вероника на фото стояла крайней слева. А с другой стороны, справа – Ната. Молоденькая, четырнадцатилетняя Ната.

Лера вдруг вспомнила.

– Она ходила на кулинарные курсы. Это была её страсть. Ната хотела стать кулинаром, открыть своё дело, магазин… Каждый раз, когда мы с мамой приходили к ним в гости, Ната что-то готовила. Не для того, чтобы порадовать нас кулинарным шедевром, а чтобы показать, как круто она умеет, например, запекать утку или фаршировать куропаток.

– Они были там вместе, – подытожил Вадик. – Тогда понятно, почему Нате была интересна судьба Вероники. Скорее всего, они дружили.

– Ни разу не слышала об их дружбе.

– Мы это уже проходили. Ната хорошо скрывает свою личную жизнь, а ты не слишком-то ею интересовалась, верно? Мало ли, что между ними было. Может быть, она хотела помочь расширить бизнес, или еще что-нибудь.

– Или завидовала. Вероника воплотила её мечту. Вот тебе и конкуренция малого бизнеса.

Вадик хмуро покачал головой.

– Не верится мне. Ты еще скажи, что это Ната устроила поджог. Сколько ей лет тогда было? Двадцать? Становление маньяка, не иначе.

– Но зачем тогда она хранит журналы о Веронике? Должна же быть какая-то связь. Подумай сам! Прошло десять лет со смерти девушки. А журналы лежат у Наты в отдельной комнате. Какая-то психологическая фигня, уж поверь, я в этом отлично разбираюсь.

– Если бы Вероника как-то навредила Нате своим бизнесом, то Ната бы могла привлечь папу, разве нет? Но у Наты, если я правильно понимаю, никогда не было кондитерского магазинчика, а, значит, и конкуренции. – пожал плечами Вадик. – Я вообще не вижу зловещей связи между ними. Да, есть совпадение. Да, у Наты какие-то тараканы в голове. Возможно, она хранит заметки обо всех своих знакомых, с которыми когда-то дружила. У тебя вот флешки. А у нее – вырезки из журналов. У каждого человека свои скелеты в шкафу.

Вадик поднялся.

– Не зацикливайся на этом, хорошо? – попросил он. – Выпей еще… что ты там пьешь. Отдохни. Ната тебе мстит, тут вопросов нет. Но это мелкая, шкодная месть, ничего большего. А если начнёшь реагировать, у тебя снова будет срыв.

– Она этого и добивается.

– Тем более. Лучший способ противостоять Нате – не делать так, как она хочет. Попробуй расслабиться.

– О, сколько человек мне это уже сказали! – взмахнула руками Лера. Она почувствовала себя опустошенной и уставшей. – Я расслаблюсь, не переживай. А ты разузнай про Пашку. Это и твоя проблема тоже. Вы ведь работаете вместе. Нет Пашки – нет хорошей роботы.

– Я вспомнил, какая ты иногда бываешь грубая, – Вадик улыбнулся и направился в коридор.

Лера осталась на кухне. Она увидела, как Вадик подошел к двери, обернулся, неловко взмахнул рукой. Потом пару секунд возился с замком, вышел на лестничный пролет. За его спиной было пусто, блогеры и журналисты не обивали порог квартиры.

– Я позвоню, – сказал Вадик и закрыл дверь.

Лера стояла еще несколько минут без движения. В тишину квартиры начали медленно пробираться знакомые и привычные звуки. Где-то шумела вода и звенели тарелки. Где-то играли на фортепьяно. Кто-то шаркал тапками и покашливал. Работало радио. Жизнь продолжалась. Ничего критичного.

Светящийся экран ноутбука манил. Хотелось прыгнуть за стол и искать информацию. Лера знала, что найдет что-то ценное. Это можно будет сохранить и припрятать на чёрный день. Главное – сконцентрироваться на фоне и забыть про задний план. Гештальт должен быть доведен до логического завершения.

Заболело в области копчика, холодок поднялся по позвоночнику и отдался в затылке.

Нельзя так. Нужно сопротивляться. И почему, чёрт побери, не действуют таблетки?

Она взяла телефон и долго выбирала между номерами мамы и Толика.

Обещала ведь заехать к маме на днях. Завтра уже на работу, а, значит, несколько суток тихой ночной смены и утреннего беззаботного сна… Если получится. Но для начала, надо отвлечься, чтобы не сидеть перед монитором. Чревато.

Лера набрала Толика.