Текст книги "Смерть Сталина. При чем здесь Брежнев?"

Автор книги: Александр Костин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

И. Чигирин, обстоятельно проанализировавший данную ситуацию, находит, что никаких побудительных мотивов для поездки в Кремль у Сталина не было, тем более, что после внезапной, преждевременной смерти коменданта Кремля генерала П. Косынкина, последовавшей 17 февраля, Сталин вообще в кремлевском кабинете не работал:

«Есть ряд обстоятельств, которые мешают верить тому, что он выезжал вечером 28 февраля в Кремль, тем более, что документально этот факт не подтвержден. И Хрущев, главный и единственный автор версии кремлевского кинопросмотра, и охранники Сталина, ее подтвердившие, уж тем более могли легко и аргументированно сослаться на охрану Кремля и дачи, в Журналах дежурств которых не могло не быть зафиксировано время въезда и выезда главы государства. Однако этого никто не сделал. (Скорее всего потому, что такой важный документ не хранят, а уничтожают. Отсутствие в архивах Журналов дежурств охраны в Кремле и на даче сам по себе весьма красноречивый факт-улика.)

Есть еще факт, подтверждающий, что Сталин в тот вечер на кинопросмотр в Кремль не выезжал.

Еще до войны, когда Сталин жил с семьей в Кремле, на втором этаже Большого Кремлевского Дворца, в помещении, переделанном из зимнего сада, был оборудован небольшой просмотровый зал. Несколько рядов удобных кресел. Пол, покрытый серым солдатским сукном, которое гасило шум шагов. Тихо и строго. Здесь, в присутствии членов Политбюро, правительства и приглашенных проходил просмотр и обсуждение лент. Принимались решения о выходе кинофильмов на экран либо высказывались замечания для их доработки.

Обычно на просмотр в Кремль привозили все более или менее крупные работы – художественные, документальные, научно-популярные. Показывали и иностранные фильмы. Киноленты в Кремль привозил и представлял только сам министр кинематографии СССР И.Г. Большаков. Он же иногда выступал в роли переводчика, импровизируя по ходу сюжета фильма.

Если бы 28 февраля что-нибудь подобное в Кремле предусматривалось или происходило, Хрущев непременно бы об этом живописал в своих надиктованных мемуарах. (Кстати, в исчезнувшем Журнале охраны Кремля должны были быть отметки о прибытии и об отъезде всех участников вечернего киносеанса, если бы он действительно состоялся.)

Только из воспоминаний Н.С. Хрущева и охранников (больше никто и никогда об этом не говорил и не писал) известно, что 28 февраля к вечеру, часов в 6 Сталин якобы поехал в Кремль смотреть кино, пригласив Берию, Булганина, Маленкова и Хрущева.

При реконструкции вечера 28 февраля надо обязательно учитывать существенный момент– из-за любви Сталина к кино все дачи, на которых он жил, были оборудованы кинозалами. Кинозалы на всех дачах были разной площади. Например, на сочинской даче близ Мацесты, где Сталин лечил Зольные суставы, до сих пор сохранился кинозал со стационарной киноустановкой на первом этаже размером 70 квадратных метров.

Ближняя дача не являлась исключением. Тем более он жил здесь постоянно, и дача фактически являлась его домом.

На даче имелись наиболее любимые Сталиным фильмы, которые он с удовольствием смотрел много раз – «Волга-Волга», «Чапаев», «Веселые ребята» и другие ленты. При необходимости на дачу достаточно быстро привозили любые отечественные и иностранные кинокартины. Заказать их можно было так же просто, как паровые котлеты.

Небольшой, уютный кинозал располагался недалеко от Большой столовой, в которой при посещении Ближней дачи заседали и трапезничали члены Политбюро или другие гости.

Кинозал залом можно назвать с большой натяжкой. Это– просторная комната площадью более 40 квадратных метров. В ней стояло несколько мягких кресел и разнокалиберных стульев, которые приносили в зал при необходимости, когда зрителям кресел не хватало. Если гостей не было, иногда к Сталину, после его приглашения, присоединялся кто-нибудь из обслуживающего персонала.

В связи с тем, что зал располагался в основном доме, для того, чтобы в него попасть, выходить на двор необходимости не было.

Давайте представим себе: настроившись на картофельные котлеты и на простоквашу, Иосиф Виссарионович, вместо того, чтобы, не выходя на февральский ветер (температура в тот вечер, по данным Мосгидрометеоцентра была 7 градусов мороза), в домашних тапочках спокойно посмотреть кино дома, вдруг подхватывается и мчится в Кремль. Только за тем, чтобы провести киносеанс в компании, которая, наверное, за десятки лет ему порядочно поднадоела.

В хрущевские рассказы о том, что Сталин от нечего делать, со скуки, в выходные дни или в свободное время для собственного развлечения вызывал ближайших соратников к себе на дачу, не верится совершенно.

Разве можно поверить, что Сталин, который ежедневно, при любых обстоятельствах помимо основной работы, внимательно не просто прочитывал, а прорабатывал 300–400 страниц (свидетельство Шепилова) книжного текста, менял бы книги на не обремененных интеллектом людей? (Это почти то же самое, что смотреть сегодня телевизор).

Все дела к понедельнику, к заседанию Президиума ЦК, уже согласованы. Времени для этого было предостаточно. Все говорено-переговорено. Срочных дел нет. Можно и хочется побыть в зимнюю стужу дома. Об этом меню на 28 февраля и говорит. Кино есть. Книг– целая библиотека в двадцать тысяч томов. Зачем куда-то ехать, на ночь глядя?

Он, вероятно, тоже так подумал.

К тому же после увольнения генералов Власика и Поскребышева И.В. Сталин без нужды в Кремль не выезжал.

Хрущев с охранниками придумали версию о не менее чем 5-часовом (с 18 до 23 часов) киносеансе. Это что же они такое могли смотреть? И после такого киносеанса поехали еще на 5 часов на ночной обед?

Людям и среднего возраста два таких длительных (в общей сложности более 10 часов) мероприятия после рабочего дня нелегко перенести. А что говорить, когда уже под шестьдесят, или, как Сталину, за 70 лет?

Хрущев и охранники упорно сдвигают визит на глубокую ночь. Охранник Лозгачев утверждает, что гости приехали около 12 ночи и уехали под утро, не раньше четырех часов (по Хрущеву в 5–6 часов).

Это сделано для того, чтобы скрыть правду – Сталин никуда в этот вечер не выезжал. И состав бригады визитеров был не такой, о котором нам весьма навязчиво твердят охранники и Хрущев. Кроме них, кстати, свидетельств о составе группы гостей не оставил никто» [30]30
  И. Чигирин. Ранее цитируемое сочинение. С. 221–224.


[Закрыть].

Далее автор разрабатывает далеко не оригинальную версию, что ночными посетителями Сталина были вовсе не члены «Четверки», а лишь Н.С. Хрущев с главой МГБ СССР Семеном Денисовичем Игнатьевым, для которых, по понятным причинам, никакого банкета не закатывалось. Здесь не место и не время анализировать правдоподобие этой версии, но отметим, однако, следующее.

И. Чигирин замечает, что никто кроме Хрущева и охранников не упоминает о «бригаде визитеров» в составе членов «Внутреннего круга», но и о визите тандема Хрущев– Игнатьев вообще никто, никогда и ничего не говорил. Это чисто виртуальная версия, принятие которой за основу при раскрытии тайны смерти Сталина на самом деле может увести в сторону от столбовой дороги, ведущей к истине.

И хотя Сталин был полностью подготовлен к проведению заседания Президиума ЦК КПСС, намеченного на 2 марта, какие-то вопросы вполне могли возникнуть к концу дня в субботу 28 февраля, то есть вопросы, требующие их рассмотрения с «Внутренним кругом». А то, что этот рабочий день Сталина был посвящен подготовке к его выступлению на Президиуме, говорит тот факт, что он даже отказал в визите к нему своей дочери в день ее рождения, поскольку никаких праздничных тортов и тому подобных деликатесов в меню не значилось.

Смеем обнародовать следующую версию, на наш взгляд, вполне правдоподобную.

Уже готовясь ко сну, Сталин вдруг вспомнил, что вопросы, выносимые на Президиум ЦК КПСС, не обсуждались на Бюро Президиума, а это непорядок. Хотя большая половина состава БП, составляющая «Внутренний круг», непосредственно под его руководством и подготовила все материалы к работе Президиума, но обойти вниманием оставшихся членов БП было бы некорректно, а по отношению к старейшим соратникам Сталина – Ворошилову и Кагановичу, – просто не по-товарищески. А два других члена БП из «молодых» – Первухин и Сабуров, хотя пока и не привлекались к разработке планов предстоящих реформ, но они были представителями тех «деловых» руководителей, на которых и делал ставку Сталин при проведении в жизнь планов реформирования управленческих структур государства. И Сталину было совсем небезразлично, как поведут себя эти типичные представители кланов «старейшин» и «молодых».

Это и побудило Сталина призвать на Ближнюю дачу «Четверку», чтобы обсудить с ними всего лишь два вопроса, а именно:

– Организация обсуждения повестки, выносимой на заседание Президиума ЦК КПСС 2 марта 1953 года. Время и место заседания БП: 23.00 1 марта 1953 года, Кремль;

– Предварительно переговорить с членами БП – Ворошиловым, Кагановичем, Первухиным и Сабуровым с целью информирования их о предстоящем обсуждении вопросов, выносимых на Президиум ЦК КПСС (Исполнители – члены «Внутреннего круга БП»).

Не исключено, что при обсуждении этих вопросов кто-то из членов «Внутреннего круга» предложил пригласить на заседание БП старейших соратников Сталина – Молотова и Микояна, которые хотя и были «отлучены» от «дома», то есть от дачных посиделок у Сталина, но являлись полноправными членами Президиума ЦК КПСС и их заранее сформированное мнение по выносимым на обсуждение Президиума вопросам было бы весьма полезным. Возможно, были и другие предложения.

Вполне естественно, что такое экстренное совещание с членами «Внутреннего круга» никакого широкого застолья не предполагало, да и ассортимент закусок был весьма небогатым: «паровые картофельные котлетки, фрукты, сок и простокваша». Так что затянуться такое совещание до 5–6 часов утра никак не могло. Не исключено, что на заключительном этапе «экспромт-совещания» Сталин предложил тост «за успех нашего дела» под виноградный сок (так Сталин называл молодое, некрепкое виноградное вино, поставляемое из Грузии) и фрукты на закуску, которые всегда были на даче в богатом ассортименте.

Весь световой воскресный день 1 марта 1953 года ушел на подготовку заседания Бюро Президиума ЦК КПСС, которое намечено было провести поздно вечером, по устоявшейся сталинской традиции, где-то в 22 или 23 часа, т. е. в ночь с первого на второе марта, в аккурат перед самым началом работы Президиума ЦК КПСС.

И вот экстренное деловое совещание на трезвую голову закончено, посетители разъезжаются по домам, впрочем, не будем опережать события и предоставим слово Н.С. Хрущеву:

«Когда выходили в вестибюль, Сталин, как обычно, пошел проводить нас. Он много шутил, замахнулся, вроде бы пальцем, и ткнул меня в живот, назвав Микитой. Когда он бывал в хорошем расположении духа, то всегда называл меня по-украински Микитой. Мы тоже уехали в хорошем настроении, потому что ничего плохого за обедом не случилось, а не всегда обеды кончались в таком добром тоне. Разъехались по домам. Я ожидал, что, поскольку завтра выходной день, Сталин обязательно нас вызовет, поэтому целый день не обедал, думал, может быть, он позовет пораньше? Потом все же поел. Нет и нет звонка! Я не верил, что выходной день может быть пожертвован им в нашу пользу, такого почти не происходило. Но нет! Уже было поздно, я разделся, лег в постель».

Итак, по словам Хрущева, провожая гостей, Сталин был «навеселе», уж не от виноградного ли сока? Но не это главное в данном фрагменте воспоминаний Никиты Сергеевича. Уж больно какие-то банальные бытовые подробности он приводит, вспоминая о событиях следующего дня: ждал вызова к Сталину – не ел; не дождался – поел; снова ждет – нет звонка; отправился спать. К чему такие незначащие подробности. Обычно муссируют какие-то мелочи для того, чтобы не проговориться о главном. Что скрывается за этими «волнениями» выходного дня? Почему не говорит, зачем Сталин должен был его вызвать, но не вызвал. Зачем он и, похоже, другие члены «Внутреннего круга» по выходным якобы в обязательном порядке собирались у Сталина? Для пьянства? Не был Сталин пьяницей, даже бытует легенда, что он вообще не употреблял алкогольные напитки, под видом которых на всех застольях пил только сок, правда других, как истинный сын Кавказа, умел доводить до нужных кондиций. Например, В. Жухрай решительно утверждает, что Сталин был трезвенником, и не верить ему у нас нет никаких оснований.

Правда, в других местах своих воспоминаний Хрущев утверждает, что Сталин не мог переносить одиночества и приглашал на посиделки членов «Внутреннего круга», чтобы не быть пленником своих фобий. Так ли это? Боролся ли Сталин с одиночеством, часами просиживая за столом со своими соратниками и созерцая их пьяные лица?

Это далеко не так. Например, дочь Светлана в своих мемуарах вспоминает, что отец в последние годы жизни замкнулся от всех. А в воспоминаниях известного дипломата Трояновского промелькнул фрагмент о том, что Сталин говорил лично ему: «Я привык к одиночеству, привык, еще будучи в тюрьме» [31]31
  Цит. по: Е.Прудникова. Второе убийство Сталина. М.: «ОЛМА Медиа Групп», 2010. С. 343.


[Закрыть].

Думается, не об очередных воскресных посиделках в кругу уже давно опостылевших соратников беспокоился Никита Сергеевич. Его должны были сильно волновать иные, предстоящие события: вечером заседание «расширенного» Бюро Президиума, а на следующий день заседание Президиума ЦК КПСС, на которых будет обсуждаться судьба страны, а значит, и его судьба. Где-то он окажется и в каком качестве уже на следующий после воскресенья день? Вот какие мысли не давали покоя Хрущеву, от них ни есть, ни спокойно спать не хотелось и не моглось.

Видимо, уже в эту бессонную ночь Хрущеву пригрезились те события, о которых он повествует дальше в своих воспоминаниях:

«Вдруг звонит мне Маленков: «Сейчас позвонили от Сталина ребята (он назвал фамилии), чекисты, и они тревожно сообщили, что будто бы что-то произошло со Сталиным. Надо будет срочно выехать туда. Я звоню тебе и известил Берию и Булганина. Отправляйся прямо туда». Я сейчас же вызвал машину. Она была у меня на даче. Быстро оделся, приехал, все это заняло минут 15. Мы условились, что войдем не к Сталину, а к дежурным. Зашли туда, спросили: «В чем дело?» Они: «Обычно товарищ Сталин в такое время, часов в 11 вечера, обязательно звонит, вызывает и просит чаю. Иной раз он и кушает. Сейчас этого не было». Послали мы на разведку Матрену Петровну, подавальщицу, немолодую женщину, много лет проработавшую у Сталина, ограниченную, но честную и преданную ему женщину.

Чекисты сказали нам, что они уже посылали ее посмотреть, что там такое. Она сказала, что товарищ Сталин лежит на полу, спит, а под ним подмочено. Чекисты подняли его, положили на кушетку в малой столовой. Там были малая столовая и большая. Сталин лежал на полу в большой столовой. Следовательно, поднялся с постели, вышел в столовую, там упал и подмочился. Когда нам сказали, что произошел такой случай и теперь он как будто спит, мы посчитали, что неудобно нам появляться у него и фиксировать свое присутствие, раз он находится в столь неблаговидном положении. Мы разъехались по домам».

Итак, Хрущев гнет свою линию. На ночных посиделках Сталин не рассчитал свои силы и перепил «виноградного соку», отчего после провода гостей ему стало плохо (а может, он еще добавил, уж не скрытым ли алкоголиком был Сталин, ну, к примеру, как Первый Президент России Борис Николаевич Ельцин), он упал, потерял сознание и обмочился (хорошо, что хоть не облевался, что частенько случалось с Ельциным).

По поводу столь странного поведения всей «Четверки» очень остроумно заметила Е. Прудникова:

«Представьте себе, что у вас есть многолетний сослуживец, родственник, сосед. И вот вам звонят и говорят, что с ним происходит что-то непонятное – обморок, инфаркт, инсульт. Вы мчитесь к нему, тусуетесь во дворе или на лестнице, разговариваете с родственниками и что же, неужели вы даже одним глазком не заглянете в комнату больного? Пусть через окно или в дверную щелку, неужели не посмотрите, как он там? Однако и Хрущев, и Булганин, приехав вечером 1 марта на дачу, устояли против естественного любопытства, хотя Сталин был не то без сознания, не то спал, и удовлетворение этого любопытства ничем им не грозило. Что за трепетность такая? Если отбросить хрущевскую сказку о том, что все тряслись от страха перед грозным вождем, то удовлетворительное объяснение этому может быть только одно…» [32]32
  Е. Прудникова. Второе убийство Сталина. М.: «ОЛМА Медиа Групп», 2010. С. 381–382.


[Закрыть]Прервем на этом фразу и закончим такими словами «…только одно, такого не могло быть, потому что этого не могло быть никогда», поскольку автор цитируемого фрагмента закончил его иначе.

Действительно, могло ли такое случиться, что соратники Сталина потолкались, потолкались в караульном помещении охраны, посудачили на тему о том, ловко ли будет, если взглянуть на обмочившегося в бессознательном состоянии полубога, а затем шапку в охапку – и по домам. Как это так! Серьезные, умудренные житейским опытом государственные мужи не удосужились даже взглянуть не беспомощно лежащего человека, нет– не «сослуживца, родственника или соседа», на главу государства, вождя и учителя пролетариев всех стран, не побоявшись при этом, что дело может закончиться летальным исходом старого и больного человека, каким был на самом деле Сталин. Ответ может быть только один – Хрущев беззастенчиво лжет, и ложь эта нужна ему как защитное средство для сокрытия какой-то тайны. Какой?

Не будем торопить события и выслушаем до конца «исповедь на заданную тему» Никиты Сергеевича:

«Прошло небольшое время, опять слышу звонок. Вновь Маленков: «Опять звонили ребята от товарища Сталина. Говорят, что все-таки что-то с ним не так. Хотя Матрена Петровна и сказала, что он спокойно спит, но это необычный сон. Надо еще раз съездить». Мы условились, что Маленков позвонит всем другим членам Бюро, включая Ворошилова и Кагановича, которые отсутствовали на обеде и в первый раз на дачу не приезжали. Условились также, что вызовем и врачей. Опять приехали мы в дежурку. Прибыли Каганович, Ворошилов, врачи. Из врачей помню известного кардиолога профессора Лукомского. А с ним появился еще кто-то из медиков, но кто, сейчас не помню. Зашли мы в комнату. Сталин лежал на кушетке. Мы сказали врачам, чтобы они приступили к своему делу и обследовали, в каком состоянии находится товарищ Сталин. Первым подошел Лукомский, очень осторожно, и я его понимал. Он прикасался к руке Сталина, как к горячему железу, подергиваясь даже. Берия же грубовато сказал: «Вы врач, так берите как следует».

Лукомский заявил, что правая рука у Сталина не действует. Парализована также левая нога, и он не в состоянии говорить. Состояние тяжелое. Тут ему сразу разрезали костюм переодели и перенесли в большую столовую, положили на кушетку, где он спал и где побольше воздуха. Тогда же решили установить рядом с ним дежурство врачей. Мы, члены Бюро Президиума, тоже установили свое постоянное дежурство. Распределились так: Берия и Маленков вдвоем дежурят, Каганович и Ворошилов, я и Булганин. Главными «определяющими» были Маленков и Берия. Они взяли для себя дневное время, нам с Булганиным выпало ночное. Я очень волновался и, признаюсь, жалел, что можем потерять Сталина, который оставался в крайне тяжелом положении. Врачи сказали, что при таком заболевании почти никто не возвращался к труду. Человек мог еще жить, но что он останется трудоспособным, маловероятно: чаще всего такие заболевания непродолжительны, а кончаются катастрофой».

Здесь наш рассказчик выдал целую серию «перлов», которые ну прямо ни в какие ворота, однако к раскрытию тайны, которую так упорно упрятывал Хрущев, они имеют лишь косвенное значение, хотя – кто его знает? Начать хотя бы с того, что Маленков должен был вызвать к умирающему вождю остальных членов БП, а это, как нам известно: Ворошилов, Каганович, Первухин и Сабуров. Но прибыли почему-то лишь Ворошилов и Каганович, а двое «молодых» членов БП не появились и в мероприятиях, связанных с дежурством у смертного одра вождя, не участвовали. Почему? Не является, ли этот факт красноречивым подтверждением версии о том, что «старые» соратники Сталина не признавали выдвигаемую им на ключевые посты в управленческой структуре государства «молодежь». Подтверждением этой мысли является тот факт, что уже 5 марта 1953 года, еще при живом вожде «старики» беззастенчиво «выкинут» почти всех «молодых» из состава Президиума ЦК КПСС, вернув ему численность бывшего Политбюро ЦК КПСС.

Далее, наш рассказчик утверждает, что профессор Лукомский «перепутал» правую ногу больного с левой, поскольку он якобы заявил, что «…правая рука у Сталина не действует. Парализована также левая нога, и он (Сталин. – А.К.) не в состоянии говорить». Вот вам и профессор, не знает даже таких вещей, которые известны любому первокурснику медучилища, что при поражении левого полушария головного мозга наступает двигательный паралич правых конечностей (правой руки и ноги). Конечно, профессор Лукомский здесь ни при чем, здесь явно выпирает трехклассное образование, полученное в ЦПШ, самого рассказчика. Но куда смотрели редакторы и корректоры его рассказов, записанных на магнитную ленту, в роли которых выступали его высокообразованные потомки – сын Сергей и дочь Рада, а также зять А. Аджубей, которые наверняка изучали основы анатомии и физиологии человека, да и литературную деятельность они знали не понаслышке. Впрочем, это не имеет никакого отношения к поставленной перед нами задаче – найти ключ к раскрытию тайны, которую тщательно забалтывает Никита Сергеевич.

А вот фрагмент воспоминаний Хрущева насчет того, во что был одет парализованный Сталин, очень даже интересен: «Тут ему разрезали КОСТЮМ, переодели и перенесли в большую столовую…». О том, что Сталин в момент смертельного удара был одет в КОСТЮМ, кажется никто ни до, ни после него не вспоминал. Вспоминать, может быть, и не вспоминали, а вот некоторые исследователи настоящей проблемы УПОМИНАЛИ – это точно. Взять Е. Прудникову, она действительно УПОМИНАЕТ о том, что Н. Добрюха, в свою очередь, УПОМИНАЕТ о том, что: «…первая запись в журнале врачей, датируемая 7 часами утра (была): «Больной лежал на диване в бессознательном состоянии в костюме» (в скобках мое. – А.К.). Ей бы свериться с первоисточником, тогда бы наверное не появился в ее замечательной книге солидный абзац, посвященный критике Н. Добрюхи, что он неправомерно использовал этот факт при обосновании своей навязчивой идеи, что вместо Сталина врачам был подложен двойник [33]33
  Е. Прудникова. Роковой год Советской Истории. М.: «Яуза»-«Эксмо»/ 2008. С. 111.


[Закрыть].

Это краткое отступление к тому, что следует осторожнее пользоваться ссылками, сделанными не на первоисточники, а на производные от них сочинения. Вся обширная литература с «разгадками» тайны болезни и смерти Сталина просто переполнена такими ссылками исследователей друг на друга, в результате подобные казусы просто неизбежны, хотя и понять их можно. Истинных свидетелей, оставивших свои воспоминания, всего ничего (Н.С. Хрущев и «Охрана»), документальных источников «кот наплакал», а исследователей – легион. Некоторые из исследователей, которые первыми подступились к изучению этой проблемы, последующими поколениями писателей и любителей воспринимаются уже как непосредственные свидетели событий, а ссылки на их труды приводятся в качестве убедительных аргументов. Так, корифеями-первопроходцами являются, например, Н. Зенькович [34]34
  Н. Зенькович. Тайны уходящего века – 3. M.: «Олма-Пресс», 1999.


[Закрыть]и Ю. Мухин [35]35
  Ю. Мухин. Убийство Сталина и Берии. M.: «Форум», 2002.


[Закрыть], ссылка на которых придает сочинениям последующих писателей статус неопровержимого правдоподобия. Кстати, мы в дальнейшем также будем ссылаться на труды этих замечательных исследователей, хотя цитаты, приводимые ими из первоисточников, все равно будем уточнять– это литературная норма. И дело здесь вовсе в добросовестности или недобросовестности цитирующего первоисточник, просто могут непроизвольно возникнуть ситуации подобные вышеприведенной, случившейся с Е. Прудниковой и Н. Добрюхой.

На наш взгляд, Н. Добрюха наверняка был уверен в точности адреса своей цитаты («из журнала врачей»): «Первый осмотр больного был произведен в 7 часов утра 2 марта профессорами… в присутствии начальника Лечсанпура Кремля тов. Куперина И.И…. Больной лежал на диване в бессознательном состоянии в костюме» [36]36
  Н. Над. Как убивали Сталина. М.: «У Никитских ворот», 2007. С. 261.


[Закрыть], хотя информацию он, скорее всего, получил из мемуаров Н.С. Хрущева. А в рукописном журнале, который вели врачи у постели больного со 2-го по 5 марта 1953 года, о костюме ни слова. Не упоминается костюм и в медицинском заключении о состоянии здоровья тов. И.В. Сталина, в котором черным по белому записано следующее: «При осмотре в 7 час. утра – больной лежит на диване на спине, голова повернута влево, глаза закрыты, умеренная гипермия лица, было произвольное мочеиспускание (одежда промочена мочой)…». Про костюм опять ни слова. А вот в черновом и чистовом машинописном вариантах «Истории болезни И.В. Сталина (составлена на основании журнальных записей течения болезни со 2 по 5 марта 1953 года)» в третьем абзаце написано: «Больной лежал в бессознательном состоянии, одетый в костюм» [37]37
  И. Чигирин. Белые и грязные пятна истории. Великие Луки, 2008. С. 142,


[Закрыть].

Таким образом, нельзя исключить и такой вариант, что Н. Добрюха просто перепутал «Рукописный журнал врачебных наблюдений» с «Историей болезни И.В. Сталина…», написанной профессором П.Е. Лукомским, что придает версии «костюма» серьезную достоверность.

Мы не зря уделили столь большое внимание этому свидетельству Н.С. Хрущева, поскольку оно нам еще потребуется при обосновании нашей версии о событиях ночи с 1-го на 2 марта 1953 года. Версия «костюма» была для нас своеобразной «нитью Ариадны», даже не нитью – ниточкой, а может всего лишь паутинкой, которая помогла нам распутать «клубок» невероятных и, по своей сути, противоречивых версий о последних днях жизни Иосифа Виссарионовича Сталина. Столь же важным для дальнейшего исследования является констатация врачами, при первичном осмотре больного, факта что «…было произвольное мочеиспускание (одежда промочена мочой)…». Как видим, по крайней мере, одно из наблюдений за состоянием больного вождя со стороны Хрущева не выдумано им. Напротив, именно эта пикантная подробность, якобы услышанная им от охранников, позволила ему оправдать, исходя из этических соображений, нежелание сторонников Сталина «беспокоить» его в столь двусмысленной ситуации, когда они, не заходя в «покои» Сталина, дружно разъехались по домам.

Заканчивая эту тему, приведем в качестве курьеза один из «узлов» этого «клубка», а именно – во что был одет Сталин, когда его обнаружили или увидели свидетели? По одной из вышеприведенных хрущевских версий-баек, Сталин был одет в форму генералиссимуса, здесь же Хрущев лично увидел вождя в костюме. Охранники его нашли в белой солдатской рубахе с завернутыми рукавами, а генерал Ряс-ной увидел Сталина, лежащим на полу в полосатой пижаме. А вот Рыбин утверждает, что Лозгачев застал Сталина на ковре в нижней рубахе и пижамных штанах. Если теперь сложить все эти «свидетельства» и как следует «одеть» Сталина, то получится: вождь был одет в белую солдатскую рубаху, поверх которой натянул на себя полосатую пижаму, а затем костюм, и после всего этого облачился в строгую форму генералиссимуса (которую, кстати, он никогда не носил). И после всего этого абсурда прикажете верить свидетельским показаниям очевидцев? Но ведь во что-то же был одет вождь, когда с ним случился удар? Как бы парадоксально это ни звучало, но ответ на этот вопрос дает ключ к разгадке тайны о смертельной болезни и самой смерти Сталина. Но пока вероятность того, что он был облачен в один из названных «прикидов», равна Va или 25 процентов.

Своеобразный интерес представляет фрагмент воспоминаний Н.С. Хрущева о заключительном этапе трехдневной борьбы врачей за жизнь Сталина, когда по звонку Маленкова он срочно прибыл на Ближнюю дачу Сталина и увидел, что Сталин находился в состоянии агонии: «…услышал звонок. Маленков: «Срочно приезжай, у Сталина произошло ухудшение. Выезжай срочно!»

Я сейчас же вызвал машину. Действительно, Сталин был в очень плохом состоянии. Приехали и другие. Все видели, что Сталин умирает. Медики сказали нам, что началась агония. Он перестал дышать. Стали делать ему искусственное дыхание. Появился какой-то огромный мужчина, начал его тискать, совершать манипуляции, чтобы вернуть дыхание. Мне, признаться, было очень жалко Сталина, как тот его терзал. И я сказал: «Послушайте, бросьте это, пожалуйста. Умер же человек. Чего вы хотите? К жизни его не вернуть». Он был мертв, но ведь больно смотреть, как его треплют. Ненужные манипуляции прекратили».

Однако, как мы узнаем немного позже, команду о прекращении искусственного массажа сердца Сталина дал не Хрущев, а Л.П. Берия, что и зафиксировала в своих материалах врач-реаниматор Г.Д. Чеснокова, которая с профессором В.А. Неговским поочередно как раз и осуществляли эту процедуру. Невольно возникает ощущение, что Хрущев сам иногда искренне верит в свои выдумки. Данный пример красноречиво об этом говорит. Спрашивается, зачем взрослому, умудренному жизненным опытом человеку сочинять подобные небылицы в столь трагический момент и по столь деликатному случаю? Похоже, что, когда Хрущев при надиктовке своих воспоминаний дошел до этого момента, его душили муки раскаяния за свой поступок по дискредитации Сталина, а тут еще рядом сын Сергей, обеспечивающий техническую сторону процесса записи. Он уже и до этого вынашивал мысль о раскаянии за свои грехи перед человеком, которому обязан всем, чего он достиг в своей карьере, и тут невольно вырвались именно эти слова, которые порядочный человек и должен был бы произнести в этой трагической ситуации. И в этот момент минутной расслабленности Хрущев почувствовал себя порядочным человеком и надиктовал именно эти слова. Он, конечно же, верил сам тому, что надиктовал.

Эту сентиментальную версию мы привели неспроста. Если вернуться назад и еще раз прочитать приведенные фрагменты из воспоминаний Хрущева, то действительно возникает ощущение, что он раскаивается за свое позорное поведение по отношению к Сталину. Спрашивается, почему? А вот почему: он ни одним словом не очернил вождя, а весь свой гнев изливает на бедную голову Л.П. Берия. И вспомним, как он «полоскал» Сталина в трех других своих версиях о последних днях жизни вождя? А сколько грязи он вылил на него в своих многочисленных выступлениях, будучи на вершине власти? Здесь к месту процитировать фрагмент из выступления Хрущева в Албании, который привел лидер албанских коммунистов Энвер Ходжа в своей книге «Хрущевцы», изданной в Тиране в 1954 году [38]38
  Э. Ходжа. Хрущевцы. Тирана, 1984. С. 100–101.


[Закрыть]:

«Мы не являемся больше коммунистами времен Ленина и Сталина, коммунистами с кинжалом в зубах. Мы уже не за мировую революцию, мы за сотрудничество, за мирное сосуществование, за парламентский путь. Созданные Сталиным концлагеря мы открыли и реабилитировали Тухачевских и Зиновьевых: мы можем пойти еще дальше и реабилитировать также Троцкого. Мы выпустили на волю соложеницынов (так в тексте) и дали разрешение на издание их антисоветских книг. Мы Сталина убрали прочь из Мавзолея и сожгли его тело. Тем, кто считал преступлением этот наш акт против Сталина, мы сказали: «Хотите эту дохлую клячу? Заберите ее!» [39]39
  Цит. по: И. Чигирин. Белые и грязные пятна истории. Великие Луки. 2007. С. 312.


[Закрыть]