Текст книги "Ночная Охота (СИ)"

Автор книги: Александр Кронос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)

Глава IX

На подготовку ушло двое суток.

Первые – на разведку. Обошёл здание трижды. Два раза глубокой ночью, один – в сумерках. Четырёхэтажка в грязном аппендиксе портовых кварталов. Осыпающийся фасад, наглухо заколоченные окна первого этажа, шаткая пожарная лестница с торца. Снаружи – типичная развалина.

Изнутри – гнездо «Драконов». Здание подмято целиком. Верхний этаж – их версия пентхауса. Верхушка банды. Деньги, документы, решения. Не так много, как в «бухгалтерии», но тоже немало. Остальные три – казарма, бордель, склад и кухня в одном флаконе. Что-то среднее между всеми тремя.

Бить нужно было сюда. Никто в здравом уме не ждёт удара в сердце. Когда вокруг два десятка вооружённых бойцов, а ты посреди своих владений, расслабляешься. Перестаёшь проверять замки и караулы. Зря.

Вторые сутки – планирование с Тэкки. Маршрут. Порядок зачистки. Роли. Точки отхода. Что делаем, если всё пойдёт по наихудшему. Варраз слушал молча, моргал и кажется немного охреневал от такого поворота событий. Он-то наверняка думал, что мы тупо кинемся через главный вход. Стрелять и резать. А тут целая тактическая схема с инструктажем. Ничего – втянулся по итогу. Даже начал гордиться. То ли собой, что всё понимает, то ли мной – что у него настолько башковитый тарг оказался. Сходу не скажешь.

Сейчас наступила третья ночь. Безлунная, затянутая тучами. Идеальная для моей затеи.

Стою на углу соседнего дома, сливаясь с кладкой. Тэкки – за контейнером в нескольких шагах. Дышит бесшумно. Рука на рукояти боевого ножа.

Здание исторгает настоящие потоки запахов. Табачный дым, чад жареного мяса, застарелый пот. Приторные духи и музыка. С четвёртого этажа – голоса и пьяный смех.

Снаружи – двое часовых. Один на перевёрнутом ящике у входа, смолит сигарету. Второй бродит маятником вдоль стены, исчезая за углом. Три минуты на неспешный круг. Засёк позавчера.

Жду. Сидячий затягивается, огонёк высвечивает расслабленное лицо. Ходячий скрывается за углом.

Касаюсь плеча Тэкки. Показываю пальцем. Сжимаю кулак.

Кивнул в ответ. Тенью скользнул вдоль стены. Для его комплекции – впечатляюще.

Наблюдаю. Считаю секунды. Сидячий бросил окурок. Полез за новой сигаретой, потеряв обзор.

Рывок. Раскрыть нож на бегу. Левая – на рот. Правая – лезвие под ухо и поперёк горла. Влажный хруст. Горячее и липкое на пальцах. Тело обмякло. Гашу вес, опуская обратно на ящик. Минус.

Из-за угла – шорох. Варраз. Окровавленный нож в правой руке, левой показывает кулак. Чисто.

Входная дверь не заперта. Зачем, если снаружи свои. Толкаю. Проскальзываю внутрь. Первый этаж.

Запахи наваливаются, сбивая с ног. Снаружи были цветочки. Вот теперь – ягодки. Внутри совсем другой расклад.

Коридор. Тусклая жёлтая лампочка бьёт по глазам. Двери по обеим сторонам. За одной – храп. За другой – бормотание то ли телевизора, то ли ноутбука.

Справа – приоткрыта. Заглядываю. Кровати, спящая женщина, детская одежда на стуле. Из-за ширмы – мелкое сопение. Запах молока. Вот же. Не ожидал, что тут могут оказаться дети.

Следующая – заперта снаружи на засов. Из-под щели тянет потом, испражнениями и страхом. Пленники. Занятное соседство. Немедленно уничтожившее ростки зародившихся сомнений. Вокруг много людей и среди них полно мужчин. Но здесь мы не задерживаемся. Судя по запахам, тут полно женщин с детьми. И если отправить на тот свет первых я смогу, то вот резать глотки вторым как-то не тянет. А они ведь однозначно станут орать.

Лестница. Голый бетон, металлические перила. Иду первым. Тэкки – на несколько ступеней ниже, контролирует тыл.

Второй этаж. Тут всё иначе. Больше алкоголя, табака, оружейного масла. Запах мужского пота.

Длинный коридор. Семь дверей. За большинством – храп. За одной – скрип пружин и громкие женские стоны. За одной – тишина.

Начинаем с храпящих. Первая. Двое на матрасах. Ножи и стволы на тумбочке. Бесполезный металлолом, когда не замечаешь угрозы.

Подхожу к ближнему. Лезвие в горло. Глубоко, рассекая связки. Проворачиваю. Булькающие звуки. Пытается дёрнуться, но внутренний зверь даёт достаточно сил, чтобы сдержать. Сходу вырезаю метку прямо на его груди. Крупную – чтобы заметили сходу.

Со вторым расправляется Тэкки. Вгоняет узкое тяжёлое лезвие в висок, разрушая мозг.

Следующая. Заходим с Тэкки синхронно, как отрабатывали.

Всего один. Раскинул руки. Под подушкой торчит рукоять пистолета. Храпит. Лёгкая задача. За следующей дверью тоже один.

Ещё две двери. Одну за другой забираем жизни. Жёсткое сокращение штата. Только вместо должностей – жизни. Такого в программе MBA точно не было. Режу глотки и вырезаю метки. Ноздри заполняет запах свежей крови, который перебивает собой все ароматы вокруг.

Комнату со стонами пропускаем. Правильно говорят – секс продлевает жизнь.

Пустая комната в конце коридора. Свет из-под двери. Стол, заваленный бумагами. Недопитый чай. Кто-то сидел тут минуту назад и работал. Документов целая груда и все разные – сложно сказать, какие из них важные. Однако, на общем фоне выделяется пара записных книжек, которые я благополучно захватываю с собой. Возможно, ерунда, но может и пригодиться.

Третий этаж. Музыка бьёт по перепонкам. Басы сквозь стены. Запахи пота, алкоголя и секса.

Сразу от лестницы видна открытая дверь в комнату. Там – трое. Не спят. Карты, пустые бутылки, стволы на виду.

Показываю пальцем. На себя, потом на дверь, следом на него и тычу в коридор. Пусть присмотрит за подступами.

Тот скалится. Кивает. А я вхожу. Спокойным медленным шагом. Пока пьяные мозги сообразят, что зелёного гобла тут быть не должно, пройдёт секунды три. Как минимум.

Тот, что на диване, открыл рот. Когти тут же вспарывают горло. Кровь веером на обои.

Один за столом поднял голову. Удивлённо уставился на красные капли, покрывшие столешницу. И тут же получил ножом в горло. Минус.

Третий дёрнулся к обрезу, одновременно открывая рот. Я резанул по лицу, сбивая крик, тут же превратившийся в стон. Вонзил когти в горло. И неожиданно для самого себя, рванул с такой силой, что натурально вырвал ему кадык.

Музыка так и играет. Никто не услышал. Или списали на пьяную «дружескую потасовку».

Выхожу в коридор. Вторая комната. Дверь приоткрыта. Полоска света, пьяные голоса. Двое.

Замираю у косяка. Слушаю.

– … завтра контейнер привезут. Чжун лично проверять будет.

– А чё он психует? Кто сюда полезет?

– Да хрен знает. После мертвяков меченых трупов он дёрганый малость. Ему виднее.

Стук стакана о стол.

– Слышь, а этот наверху, маг, он ваще чё может? – звук отрыжки. – Хрен ли с ним все так носятся?

– Без понятия. Но Чжун с ним строго на «вы», – подчёркнуто важным тоном отвечает собеседник. – Это те о чём-то говорит?

Значит, как минимум один маг на четвёртом этаже и правда есть.

– Ладно, я отолью и наверх, – первый голос. – Поболтать надо…

Шаги к двери. Интересно, кстати, чего они на русском говорят, если сами китайцы?

Отступаю в тень. Выходит – рубашка нараспашку, бутылка в руке. Не видит меня. Поворачивается спиной.

Скользнуть следом. Кивнуть замершему варразу на дверь комнатушки. Прыгнуть. Колено – в позвоночник пьяного ханьца. Лезвие – в горло. Вот и всё. Отправляйся в китайское посмертие. Или что там у вас.

Тэкки-тап всё сделал. На пороге – вытирает кровь с ножа. Несколько секунд стоим на месте. Прислушиваемся. Тут есть ещё бандиты. Но резать их всех будет не слишком рационально. Слишком высоки риски.

Лестница на четвёртый. Последний пролёт. Ну что ж. Сейчас мы узнаем, чего стоят лидеры банды в бою.

Глава X

Четвёртый этаж вонял иначе. Густой дорогой табак вместо дешёвых сигарет. Что-то вроде виски, а не палёная сивуха. И под всем этим, въевшаяся в стены – сладковатая химическая нотка. Белая дрянь. Здесь ею пропитан даже воздух. Зверь внутри мгновенно ощетинился.

Замираю у последней ступени. Тэкки – чуть ниже. Тяжёлый нож в правой, взведённый револьвер в левой. Готов.

Голоса из-за двери. Приглушённая музыка. Смех. Человек пять, может шесть – если раскладывать запахи по слоям. Нет. Восемь.

Звучит голос – негромкий, без мата. Говорит что-то про логистику поставки и безопасность. Остальные тут же замолкают. Слушают. Теперь отвечает ещё один. Судя по словам, которые я улавливаю – лидер банды.

А говоривший, – это тот, к кому Чжун на «вы». Маг. Один из двух.

Левая рука ложится на дверную ручку. По миллиметру опускаю её вниз. Не заперто. Сердце территории – зачем запираться, если внизу два десятка стволов?

Сюрприз, китаёзы. Ваших бойцов в здании стало куда меньше.

Зафиксировать в голове расположение целей. Сконцентрироваться. Отпустить вожжи зверя.

Рывок. Дверь распахивается. Три стремительных скользящих шага. Маг стоит ко мне спиной. Отлично.

Прыжок. Проверенная схема – колено в позвоночник, а нож в висок. Спрыгнуть.

Грохочет разбитое стекло небольшого столика. Медленно поворачиваются пьяные морды бандитов. Спускаю курок, отправляя пулю одному из них прямо в лоб.

От двери стреляет Тэкки. Я снова жму на спусковой крючок. Минус двое. Уже трое!

Грохот опрокинутого стола. Звон стекла. Внезапно выключившийся свет. Орут. Стреляют – вспышка на долю секунды высвечивает перекошенное лицо. Вгоняю ему пулю в голову. И тут же прыгаю в сторону. К ещё одной цели.

Прыжок. Когти левой руки вспарывают горло. Рву на себя. Кровь заливает пальцы. Туша с бульканьем валится под ноги. Готов.

Тэкки стреляет снова. Попадает. Кто-то палит в ответ, но мимо.

Движение впереди. Только что упавший на пол мужчина, встаёт. Хотя в него точно попали. Может тот самый второй маг? Он ведь пока так и не показался.

Втягиваю ноздрями запах. Белая дрянь. Вот чем несёт от этого ублюдка. Парочка из бандосов тоже ею баловались, но они мертвы. А этот жив.

Револьвер пуст. Поэтому бросаюсь в атаку сам. Запрыгнув на диван, вспарываю когтями левой руки щёку. Лезвием ножа, что зажат в правой – рассекаю горло. Темно. Выродок не видит, что происходит.

Он хрипит. Кидается назад. Падает на колени. Слышу, как на пол падает пустой магазин пистолета – Тэкки взял на вылазку именно его. Ещё какой-то звук из угла. Поворачиваюсь. И мир взрывается.

Нет. Не мир. Воздух. Пространство мгновенно наполняется болью – тысяча добела раскалённых игл одновременно впивается в каждый сантиметр кожи. Ослепительный свет, от которого глаза вспыхивают болью. Разряд. Бьёт не в меня конкретно – бьёт по площади, заливая всю эту часть комнату. И не иглы это, а реакция моих глаз на электроразряды.

Тело выгибается дугой. Мышцы каменеют. Сердце как будто пропускает удары. Глаза слепнут. Как же больно!

Падаю лицом в пол. Не чувствую ни рук, ни ног. Ноздри забивает едкий запах горелой проводки и палёного мяса. Моего.

Попытка вдохнуть. Больно. Сердце бьётся – рвано, с перебоями, каждый толчок отдаётся чугунной ломотой в грудине.

Электромаг. Второй. Их тут было двое – тот мутный, о ком шептались внизу, и этот, боевик. Параноик издевательски хрипит – говорил же. Зверь яростно рычит, приходя в себя.

Часто бьёт пистолет Тэкки. Варраз что-то кричит, но с ушами у меня сейчас тоже проблемы. Тело сводит и выкручивает.

Внутри что-то с треском рвётся. Зверь бешено ревёт. Кожа стягивается, пузырится и трещит. Больно так, что сознание меркнет.

Зато конечности снова работают. Пальцы скребут по ковру. Рывок. Зверь толкает вперёд, а картинку перед глазами заливает алым.

Вижу его. Силуэт около дальней стены. Вот запаха почти не ощущаю – нос ещё не восстановился.

Когти в живот снизу вверх. Под рёбра. Потрошу его. Зверь внутри ликует. Я швыряю тело на пол. Рычу в лицо ошеломлённого ублюдка. Нос улавливает целый коктейль запахов. Уши как будто раскладывает – я снова слышу звуки.

– Снова встал, тарг! – голос Тэкки-тапа. – Резать надо! Кусками резать!

Чжун действительно снова на ногах. Рассечёное мной горло в порядке. Кровью воняет ужасающе, но главарь банды жив.

Хлопают три выстрела подряд – пули бьют в грудь. Китаец не обращает внимания. А в следующий момент кидается прямо на меня.

Рывок. Когти вспарывают бедро. Разрывают артерию – сейчас должен ударить фонтан крови.

Боль в левом боку. Хруст рёбер. Перед глазами мелькают очертания предметов. Ещё через секунду ощущение полёта заканчивается – я врезаюсь в стену.

– Гоблин, – хрипит китаец. – Тот самый гоблин.

Умный какой. Догадался. И уже приближается. Быстро и тяжело шагает по полу.

Не успею. Рёбра ещё сращиваются, внутри всё сводит болью. Правая рука слушается с трудом.

Внутренний зверь ревёт, готовясь к последней схватке. А рациональная часть сознания неожиданно подсказывает выход.

Сместить взгляд. Сконцентрироваться. Представить себе нужную картину. Спустя секунду рот становится абсолютно сухим, а меня скручивает от голода. Кажется, внутри не осталось ничего кроме позвоночника и прилипшего к нему живота. Китаец же орёт от боли.

Не знаю, зачем у них на столе лежали толстые металлические иглы. Но сейчас одна из них прямо в его ступне.

Выстрел. Ещё один. Третий. Тэкки снова перезарядился и всаживает в него пулю за пулей.

Бросок. Мчусь на четырёх конечностях. На ходу подхватываю большой нож одного из китайцев, валяющийся на полу. Взлетев на стол, отталкиваюсь. С размаха вгоняю его сверху вниз в корпус Чжуна.

Тот машет рукой. Почти достаёт, но я всё же оказываюсь быстрее.

Боль. Кажется сейчас я состою из неё полностью. Переломанные кости, лопнувшие внутренние органы, разорванная плоть. Слишком сильно он кинул меня в стену.

Тем не менее, я двигаюсь. Сам не понимаю как. Сознание почти гаснет – тело действует на рефлексах.

Вот место, где меня накрыло электричеством. Подхватываю собственный нож. Разворачиваюсь.

Чжун орёт что-то невнятное на китайском. Тэкки высадил в него целый магазин, но ханец жив. Только под правыми нижними рёбрами что-то пульсирует. Прямо там, где обычно находится печень.

Бросок. Отталкиваюсь от трупа. Удар. Лезвие входит в надутую кожу, под которой что-то пульсирует.

Япская хреновина! Меня обдает настоящий фонтан жидкости. Воняющей белой дрянью. Желудок выворачивает наизнанку – отпрыгнув в сторону, я попросту валюсь на пол. Воняет невыносимо.

Чжун хватает за свои рёбра. Тэкки, который обнаружил цель, начинает снова палить. Варраз внутри. Стреляет почти в упор.

– В голову! – рявкаю я, чувствуя как искажается собственный голос.

Гоблин слышит. И наконец меняет прицел. Укладывает три пули подряд прямо в лицо Чжуна. Сразу бы так.

Всё? Они все сдохли? Надо бы достать кубик. Тот самый, что сделан по технологии свенгов – сегодня я прихватил их с собой.

Выстрел. Что? Куда это Тэкки снова долбит?

Приподнимаюсь. Поворачиваю голову. Варраз стреляет по дверному проёму, через который мы сюда ворвались. Что куда хуже – оттуда тоже отвечают пулями.

Глава XI

Кубики. Сначала они. Мешочек на поясе. Пальцы дрожат так, что попасть в завязки удаётся с третьей попытки. Вываливаю сразу три на ладонь. В рот. Зубы раскалывают прессованное мясо. Челюсть отзывается вспышкой боли. Жую. Глотаю. Ещё два.

Чтоб им совет директоров голышом вести! Как меня сейчас выкрутило.

Жажда. Она хуже боли и сломанных рёбер. Рот – сухая пещера, в которой язык разбух и просто висит без дела. Глотка склеилась. Телекинез выжрал из меня всю воду до капли, а свенгские кубики всосали остатки жидкости. Желудок едва не рвёт на куски.

Вода. Где-нибудь должна быть вода.

Тэкки стреляет. Гильза звенит о пол. Ответная пуля выбивает крошку из стены. Варраз ещё держит позицию. Значит, у меня есть время. Немного.

Позволяю инстинктам взять навигацию на себя. Тело разворачивается и несётся к стене – там полки. Шкаф. Бутылки. В темноте не разобрать, но нос работает. Сивуха, какой-то вискарь, чистый спирт – от всего этого станет только хуже. А вот это… Широкий пузатый кувшин, литра на три. Запах – с горчинкой пережаренного зерна. Холодный чай. Лучшая вещь на свете.

Срываю крышку. Припадаю губами к широкому горлу. Поднимаю кувшин дрожащими руками. Чай течёт по подбородку на грудь. Прохладная горечь. Желудок принимает с такой жадностью, будто внутри не орган, а воронка.

Регенерация взвывает. Жар прокатывается по телу. Рёбра хрустят, срастаясь в единое целое. Ожоги стягиваются, покрываясь свежей кожей. Чувствую себя так, как будто кто-то чинит меня изнутри паяльником. Без анестезии.

Ещё кубик. Запить. Повторить. Мясо и чай – не самое изысканное сочетание, но зверю внутри всё равно. Он жрёт, и тело слушается всё лучше.

Снова стрельба. Щёлкает затвор пистолета Тэкки и тот меняет магазин. Последний, если я правильно считал.

Хватит жрать. Пора приниматься за дело.

Ставлю кувшин на пол. Вытираю рот тыльной стороной ладони. Пальцы больше не дрожат. Мозг начинает работать.

Рациональная часть меня оценивает ситуацию. В коридоре – минимум четверо. Показаться все и сразу они не могут – одновременно стреляют только двое. Но это всё равно немало.

Пути отхода? Есть вариант уйти через крышу, куда можно попасть отсюда. Внутренний параноик неожиданно протестует. Ему кажется, что надо вырезать всех в этом здании. Но я всё равно не собираюсь отступать. Не сейчас.

Револьвер. Откидываю барабан. Вытряхиваю стреляные гильзы – шесть латунных цилиндров звенят по ковру. Достаю патроны из кармана. Вгоняю в каморы на ощупь.

Скользящими шагами добираюсь до двери. Тэкки – у косяка, целится в темноту коридора. Хлопаю по плечу. Показываю кулак – стоп. Варраз замирает.

Наклонившись, поднимаю с пола откатившуюся сюда кружку. Тяжёлая керамика, с отбитым краем.

Присаживаюсь у проёма. Вслушиваюсь. Дыхание – двое рядом, метров пять-шесть. Шёпот. Ещё пара дальше, у лестницы – слышу, как о чём-то спорят. Один из ближних перезаряжает – металлический щелчок магазина. Ждут, что мы выйдем? Или придёт подкрепление снизу?

В любом случае – не дождутся.

Замах. Кружка летит в проём – вверх, в потолок. Звонкий хлопок разлетающейся керамики. Крик на китайском. Один с перепугу лупит вверх – пуля высекает бетонную крошку.

Их стволы смотрят вверх. Внимание тоже обращено туда же.

Выскальзываю в проём. Зверь воет, умоляя выпустить когти и порвать их на куски. Рациональная часть накидывает на него стальную удавку. Никаких когтей. Сейчас – только свинец.

Первый – высунулся из-за угла. Ствол ещё задран к потолку. А мой палец на спусковом крючке. Выстрел. Пуля в лицо. Валится.

Вот и второй. Высовывается, собираясь стрелять. Моё тело ещё переполнено болью, но мощь внутреннего зверя позволяет его опередить. Вгоняю пулю в голову.

Третий вдруг выскакивает на середину коридора. Сразу с двумя пистолетами, по одному в каждой руке. Пьяный и излишне уверенный в себе. Не успевает сделать ни единого выстрела – пуля бьёт в лоб.

Четвёртый оказывается умнее. Бросается вниз по лестнице. Слишком медленно – я оказываюсь на площадке, когда он ещё не промчал пролёт. Укладываю пулю точно в затылок.

Теперь назад. Через пропахший пороховым дымом коридор.

– Магазины трофейные собери, – бросаю на ходу Тэкки. – Если не подойдут, замени ствол целиком. Дежурь у лестницы. Стреляй во всё, что движется.

Варраз кивает. Исчезает в коридоре. Я же делаю ещё несколько шагов. Снова открываю барабан, выбрасывая стреляные гильзы. И обвожу взглядом комнату.

Времени совсем мало. Уходить надо бы прямо сейчас. Через крышу, по пожарке, а потом раствориться в предрассветных сумерках.

Но покидать самое сердце этого осиного гнезда с пустыми руками мне абсолютно не хочется.

Глава XII

Оставлять сердце вражеской территории без досмотра – непозволительная роскошь. Рациональная часть меня требовала компенсации за потраченные ресурсы и риск.

Взгляд скользнул по стене за разбитым столом. Массивный стальной сейф, вмурованный в кирпичную кладку. Дверцу перекосило от случайного разряда электромага, но металл держал. Без автогена тут ловить нечего. Паролей я не знаю, а мертвецы кодов не выдают.

Однако, у денег есть запах. Особенно когда их много. Старая бумага, типографская краска и человеческий пот. Зверь внутри мгновенно взял след, отсекая вонь пороха и горелого мяса.

Шаг влево. Под ковром, у массивной ножки стола. Доски здесь пахли иначе.

Отшвырнул край ковра ногой. Выпустил один коготь, подцепил скрипучую половицу и с хрустом вырвал из пазов.

Тайник. Плотный, увесистый пакет в целлофане. На ощупь – купюры. Заметно шире обычных имперских рублей. Но с этим буду разбираться потом. Пакет отправился за пазуху.

Теперь – маги. У «электроника» на левом запястье тускло блестел широкий браслет из тёмного металла, покрытый мелкой вязью. Сдёрнул. Шагнул к тому, которого уложил первым. С закоченевших пальцев снял массивный перстень с мутным камнем. Оба трофея – в карман штанов. Потом разберёмся, что за хреновины.

Оставался Чжун. Присел над развороченным телом. Быстро прохлопал карманы, стараясь поменьше пачкаться. В заднем нащупал плоский тяжёлый смартфон. Забрал. Телефоны – кладезь контактов и переписок. Это я усвоил ещё на прежней работе. Правда, тогда речь шла о корпоративных айфонах, а не о мобильниках мёртвых китайских бандитов.

Что ж. В квартале уже выли сирены, но оставался ещё один момент, который никак нельзя упускать. Метка.

Три глубоких борозды на лбу Чжуна. Контур глаза. То же – на лицах всех остальных.

Снизу – топот и хриплые крики на китайском. Похоже спорят, кто пойдёт первым. Но пока не рискуют.

Хватаю пару бутылок с полок. Убойное пойло – судя по запаху, спирта там под шестьдесят градусов. Отзываю назад Тэкки-тапа. Плещу алкоголь на ковёр и деревянный пол. Поднимаю с пола коробок длинных спичек, которыми любят прикуривать местные азиаты.

Секунда и огонёк полетел на пропитанный ковёр. Спирт вспыхнул мгновенно. Синее пламя взметнулось к потолку, отрезая комнату от коридора. Серьёзного пожара не произойдёт – его быстро потушат. Но на небольшую панику рассчитывать можно.

– Наверх, – повернувшись к варразу, указывая на люк с лестницей. – Уходить будем через крышу.

Ночной воздух после сдавленной атмосферы комнаты показался идеальным. А вот звуки мне не понравились – сирены завывали всё ближе.

– Сюда, тарг! – Тэкки махнул в сторону тёмного края крыши.

Перебежали по хрустящей поверхности. Перемахнули на соседнее здание. Промчали ещё десятка полтора метров. Внизу – узкий, заваленный мусором проулок. Вдоль стены тянулась ржавая пожарная лестница. Та самая, которую я присмотрел при разведке.

Наконец подошвы коснулись мокрого асфальта. И тут же рядом полыхнул свет фар.

Две патрульные машины с визгом тормозов остановились около выхода из переулка, в который мы спустились. Дверцы распахнулись. Из салонов полезли городовые с оружием. С другой стороны, из темноты – ещё двое. Пеший патруль. Обычные мундиры. Но их слишком много для узкого пространства.

Тэкки вскинул ствол. Пришлось схватить его за руку. Нас пока не видели. К тому же нашей задачей не было их истребление. Нужно было лишь добраться вон до того поворота, в десяти метрах. Сделав так, чтобы нас не подстрелили по дороге.

– Я первый, – зашептал, не отрывая взгляда от фар. – Ты – по пешим. Строго по ногам. Как стреляю – разряжай и ныряем вон туда.

Варраз кивнул. Впился взглядом в приближающиеся фигуры.

Поднимаю револьвер. В прицеле – фигура полицейского, который стоит около патрульной машины с автоматом. Палец давит на спуск. Выстрел. Пуля входит в висок.

Тэкки вступает в ту же секунду. Жмёт на спусковой крючок, стремительно опустошая магазин. Один из пеших вопит, роняя оружие и валится на асфальт, зажимая простреленную ногу. Его напарник ныряет за выступ стены.

– Ходу! – рявкаю гоблину.

Срываемся с места. Ныряем в черноту прохода между домами. Бежим, петляя по грязным лабиринтам. Сзади – крики, беспорядочная пальба, рёв новых сирен. Бьют по пустым теням. Нас там давно нигде нет.

Остановились только в нескольких кварталах, между двумя зданиями. Я привалился к холодной стене. Тэкки – напротив.

Варраз скалился так, что клыки блестели в темноте.

– Тарг! Это ваще! – гоблин возбуждённо взмахнул пистолетом. – Как котят! Бам-бам – и в минус! А мундир-то, мундир! Как за ногу схватился и завизжал! Япь, лучшая ночь! Я столько стрелял!

Его энтузиазм порой здорово умилял. Тем не менее нам стоило двигаться дальше. Вот только отдать команду я не успел – пространство вдруг заполнила мелодия вызова, а в кармане завибрировало устройство. Звонил телефон мёртвого Чжуна.