Текст книги "Метка Дальнего: Портовый Хищник (СИ)"

Автор книги: Александр Кронос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)

Глава IX

Телефон убрал через пару минут. Ничего нового. Всё те же новости про визит вице-полицмейстера и обещания «навести порядок». Зато желудок напомнил о себе – скрутило так, что на секунду потемнело в глазах.

Адреналин схлынул. И организм немедленно выставил счёт.

Зал был полупустой – вечер, но не пик. Трое докеров за угловым столом, парочка свенгов у входа. Несколько одиночных гостей. Никто не обращал внимания на гоблина за дальним столиком. Я поймал взгляд Мэй и показал на миску. Женщина кивнула, не задавая вопросов. Через пару минут передо мной стояла лапша. Бульон, свинина, зелень.

Первый глоток обжёг нёбо. За ним последовал второй. Теперь лапши. Кусочек мяса. Ещё бульона. Хорошо!

Звериная часть сознания затихла. Довольное урчание где-то глубоко внутри. Как голодный хищник, который наконец добрался до туши. Рациональное ядро разума тоже расслабилось – впервые за последний час перестала считать угрозы.

Свинина закончилась – доедал лапшу, вылавливая со дна разварившийся лук и куски чеснока. Уже сыто и отчасти лениво.

Пока ел – думал. Не о том, что случилось. О том, что будет. В нос всё ещё бил отголосок дешёвого одеколона – сладковатого и приторного. Заставляющего думать о насилии.

Меченая купюра у него в кармане. Если окажется на пути – учую.

Три дня. Вернётся за деньгами. Четыреста рублей – сумма, которую он не получит никогда. Вместо этого азиат сдохнет. Но это потом. Сейчас голова занята другим. Завтра – выступление вице-полицмейстера. Сходить. Посмотреть. Послушать. Понять, что именно означает этот визит для портового района. Для нас. Не хочу распыляться на два дела одновременно.

Антикризисник не гонится за двумя целями. Он выбирает приоритет и давит его до результата. Впрочем, раньше, если сходу добиться результата не получалось, допускалось сменить точку давления. Теперь я вынужден доигрывать партию до конца. Независимо от обстоятельств.

Доел. Расплатился. Пора на улицу.

Ночной воздух встретил запахами – всё разом. Гниющая рыба. Сгоревшее масло из забегаловки в конце улицы. Нечистоты из канавы. Табачный дым. Кислый пот толпы. Дешёвые духи – кто-то из уличных шлюх прошёл совсем рядом.

Глаза не резало. Ночь – моё время. Фонари горели один через два, бросая отсветы на мостовую, и этого хватало с избытком.

До того я постоянно держался около стен. В густой тени. Прятался. Сейчас – попробовал другой формат. Шёл по улице не таясь и не спеша. Руки в карманах, голова опущена. Обычный гоблин, один из десятков. Не прячусь – вливаюсь. Разница принципиальна. Прячущийся привлекает внимание, если его кто-то заметит. Обычный – нет. Мы тут невидимки. Жмёмся к стенам, шмыгаем в переулки, не поднимаем глаз. Идеальная маскировка – быть тем, кого не замечают.

А вот я замечал их всех. Пьяные матросы вывалились из кабака – трое, свенги, широкоплечие, с красными мордами. Орали песню, фальшивя так, что уши закладывало. От них несло рисовой водкой и пивом. За ними два человека – докеры, судя по робам. Эти шли молча, пошатываясь. Дальше, у борделя, стояли девицы. Одна курила, выпуская дым через ноздри. Запах дешёвого табака и ещё чего-то – сладкого. Белая дрянь? Нет. Просто духи. Правда рефлекс всё равно успел сработать – внутренний зверь на секунду напрягся и тут же отпустил.

Эльфы. Двое, в толпе у рыбной лавки. Высокие, тонкие, с заострёнными ушами – но не как у гоблинов. У этих уши короткие и строго вверх, а у нас – длиннее и чуть в стороны. Редкость для портового района.

Нарезал два круга. Внутренний зверь работал как сканер – нюхал воздух, ловил звуки, оценивал каждого встречного. Угроза? Нет. Добыча? Нет. Пустое место.

Повторяющихся лиц – ноль. Никто не стоял на углу слишком долго и не шёл следом. Ржавого мопеда с вмятиной на крыле тоже нигде не видно. Ожидаемо – тот умчался в сторону порта. Тем не менее, безумная надежда вдруг обнаружить его тут, всё равно имелась.

Район жил обычной ночной жизнью. А за мной никто не следил – после двух кругов по кварталу, внутренний параноик, со скрипом, но дал своё добро. Можно действовать.

Первый магазинчик – китайский. Узкая дверь, тусклая лампа, ряды дешёвого тряпья на верёвках. За прилавком – мужик с плоским лицом, лет пятидесяти.

Я вошёл. Показал три десятирублёвки – веером, чтобы видно было. В этот раз помогло.

Китаец заорал. На своём, разумеется, – хриплый лающий поток, из которого я разобрал только интонацию. А интонация была простой – пошёл вон, зеленокожий.

Банкноты его не интересовали. Даже не посмотрел. Орал и тыкал пальцем в дверь.

Внутренний зверь взвыл. Разорвать. Горло. Сейчас. Залить тут всё кровью, чтобы следующий сразу понял, с кем имеет дело. Пальцы в кармане нащупали складной нож.

Рациональная часть разума ухватила за загривок и дёрнула назад. Тихо. Спокойно. Уходим. Двадцать свидетелей на улице. Полиция через два квартала. Нельзя.

Развернулся и вышел. В спину летел визгливый крик. Руки тряслись. Не от страха. От попыток сдержать желание резать и рвать.

Второй магазин нашёлся через два переулка. Побольше и грязнее, с кучей барахла навалом. За прилавком – старая свенга. Широкая, как шкаф, с обвисшими щеками и маленькими глазками, утонувшими в складках кожи.

Показал всё те же деньги. Три десятки.

Глазки оживились. Мгновенно.

– Чё надо, малой? – прохрипела она. – Выбирай.

Купил всё быстро и почти не торгуясь. Две пары штанов из грубой ткани. Сразу пять футболок. Столько же дешёвых рубашек с длинным рукавом. Ботинки закрытые, на шнурках, размера на полтора больше. Для Тэкки – штаны и пару рубашек с футболками. У варраза тоже почти ничего не осталось.

Орчанка считала медленно, шевеля губами. Итого – сорок три рубля. Отдал полтинник. Сдачу она выковыряла из жестяной банки и сунула мне, даже не глядя в глаза.

С этой – сработало. Покажи деньги – и ты человек. Даже если гоблин. В прошлой жизни я заходил в магазины в костюме за три тысячи долларов – и продавцы улыбались точно так же. Разница только в количестве нулей.

Забрал свёрток. Вышел. Переоделся в переулке, за мусорными баками. Стянул великоватую футболку Андрея – она успела пропахнуть потом. Натянул новую. Штаны. Рубашку с длинным рукавом поверх – застегнул до запястий. Ботинки сели нормально, несмотря на размер. Выйдя, мельком глянул на себя в отражении витрины. А неплохо. Можно сказать, цивилизованный гоблин.

В студии пахло мылом и болезнью. Дарья не спала – лежала на боку, пялясь в стену. Услышала шаги, медленно повернула голову.

Выглядела лучше, чем вчера. Скулы всё ещё торчали остро, запястья – тонкие, как ветки. Но глаза ясные. Осмысленные. И злые. Запах болезни тоже стал слабее – я это отметил сразу. Внутренний зверь дёрнул носом и довольно оскалился – самка больше не пахнет падалью. Живая. Тёплая. Внутри тут же зашевелились иные мысли. Не имеющие никакого отношения к лечению.

Положил свёрток на стул. Она проследила взглядом.

– Одежда. В этот раз для меня, – сказал я, подходя к окну. Вроде бы никого. С момента визита жирняша, никак не могу успокоиться.

– Мне нужен телефон, – хрипловато и неожиданно озвучила Дарья.

Обернулся. Не просит ведь. Констатирует. Правда есть одно «но» – я о ней ничего не знаю.

– Потом, – качнул я головой. – Завтра, например.

Она помолчала. Пальцы смяли одеяло. Снова глянула на меня.

– Любой, – выдохнула рыжеволосая. – Хотя бы новости читать.

Какое-то время раздумываю. Потом киваю.

– Будет, – отвечаю ей утвердительно. – А пока спи.

– Да не хочу я спать, – в голосе прорвалось раздражение.

– Тогда лежи, – не стал спорить я. – Отдыхай.

Вышел в коридор. Прикрыл дверь.

Она начинала превращаться из проблемы в человека. Хочет связь – значит, думает о мире за стенами. Хороший знак. Осталось только выяснить, кем девушка была ранее. И какую пользу сможет принести в будущем. Не зря же я потратил столько сил, чтобы спасти её жизнь.

Акира. Образ полукровки тут же встаёт перед глазами и внутренний зверь рычит от ярости. Погасить которую получается с большим трудом. Она бросила меня с такой потрясающей лёгкостью, что это заставляет сомневаться в каждом, кого я встречаю. Особенно, если речь идёт о женщинах.

Рационал пытается переключиться. Подкидывает другую мысль. Барахло. У меня на руках – целый склад трофеев с мертвецов. Пистолет того мужика с фляжкой. Два револьвера от «Драконов» – дрянь, но стреляют. Крупнокалиберный – от орка, которого я заминусил вместе с вьетнамцем. Мелкокалиберный дамский. Плюс часы, телефоны, ножи. Целая коллекция.

Слишком много. Хранить опасно. Пора сбывать.

Даже если стволы уйдут по тридцатке – это пара сотен, минимум. Часы – ещё столько же. Или больше. А ещё ведь есть телефоны. Итого можно наскрести пару сотен сверху. Вопрос – кому. Нужен скупщик, который не будет задавать вопросов и не сдаст.

Спустился вниз. Тэкки сидел в подсобке. Перед ним – точильный камень, а вокруг – ножи. Десятки ножей. Дешёвые, с деревянными ручками – Коста приволок новую партию.

Пахло мокрым металлом и камнем – от этого запаха звериная часть меня каждый раз настораживалась.

Рядом с общей кучей лежал его собственный – боевой, с толстым узким клинком. Отдельно от остальных. И револьвер за поясом. С тех пор, как я вручил ему огнестрел, варраз с ним не расставался.

– Тарг! – он вскинул голову. Ухмыльнулся. – Коста забрал наточенные и притащил ещё. Говорит, старые. Обещал сверху накинуть.

– Сколько? – я сел рядом, бросив ему свёрток с одеждой.

– Сотню с лишним, – Тэкки-тап покосился на свёрток и прервавшись, заглянул внутрь. – О. Норм. А то я как бродяга ходил.

Вернулся к заточке. Металл тихо визжал по камню.

Я молчал. Раскладывал в голове задачи.

Завтра – вице-полицмейстер. Это первое. Самое важное. Всё остальное подстраивается под этот пункт. Выступление дневное – чиновники не работают по ночам. Значит, придётся рискнуть. Последние дни облачно – может получиться выбраться. Кепку надвину пониже, рубашку застегну до горла. Если выглянет солнце – уйду в тень и буду слушать оттуда. Глаза не сожжёт. Наверное.

Китаец – второе. Найти и разобраться. Но после. Меченая купюра оставит след. Мопед запомнил. Даже если сегодня же банкнота с моей кровью уйдёт кому-то ещё, запах всё равно запомнил. Распознаю. И выпотрошу.

Стволы – третье. Убрать из студии. Всё лишнее – в схрон. Если сюда заявятся с обыском – должно быть чисто.

Барахло – сбыть. Сим-карту для Дарьи купить. Сразу, как с ней поговорю.

Вот и всё. Список готов. Рациональная часть разума была довольна – задачи расставлены, приоритеты ясны. Звериная часть меня тоже не возражала. Она чуяла, что охота впереди. Просто не сегодня.

– Тэкки, – я посмотрел на поднявшего глаза варраза. – Ночью идём стрелять. Потренируешься. И в ещё одно место по дороге заглянем.

Глава X

Перед уходом, уже ночью, заглянул на кухню. Забрал миску бульона, варёную курицу и пару булочек – Мэй оставила на плите, накрыв полотенцем.

Дарья не спала. Лежала на боку, рыжие волосы разметались по подушке. Услышав скрип двери, тут же повернула голову. В ясных глазах – злость. Неплохо. Глядишь, через несколько дней оклемается настолько, что сможет ходить. Или нет. Истощение у неё всё же серьёзное. Но и голод – почти перманентный. Принесённую мной порцию, пусть и с моей помощью, но смолотила стремительно.

Тэкки-тап ждал внизу. Приняв в руки холщовую сумку, охнул. Тяжёлая – несколько стволов, завёрнутых в тряпьё, плюс патроны и часть барахла, которое я решил переместить подальше. Варраз закинул её на плечо так, будто нёс мешок картошки.

Варраз двигался уверенно. Не оглядывался ежесекундно по сторонам и не сбавлял шаг. Привык уже к городу. Как минимум, отчасти.

Вот с оружием гоблин ещё не свыкся. Когда просто носит – вроде всё нормально. Но сейчас, когда речь зашла о стрельбе, у него буквально руки начали дрожать.

В этот раз патронов у нас было больше – в карманах убитых бандитов их нашлось ровно шестьдесят. Тэкки-тап отстрелял восемнадцать. Я же опустошил один пистолетный магазин. Тоже потренировался.

Дальше – добрались до схрона. Добавили новое содержимое. Покружили по округе, убедившись, что никто не примчался на звуки выстрелов. И двинулись обратно.

В одном переулке дорогу перегородили. Трое. Силуэты в темноте – здоровые, широкие. Свенги. Один шагнул вперёд.

Тэкки, не замедляя шага, вытащил револьвер. Не поднял, не прицелился – просто достал и держал у бедра. Стволом вперёд.

Те расступились. Молча. Быстро. Убрались с дороги. А мы прошли, не сбавив шаг. Тэкки убрал револьвер только через два квартала. При этом довольно ухмыльнувшись. Ему нравилось. Оружие – это статус. Для варраза, выросшего с ножом, револьвер был настоящей цивилизационной ступенью.

Лапшевня встретила тишиной. Зал пустой, стулья подняты на столы, пахло мыльной водой – Мэй вымыла пол перед уходом. Свет не горел. Только в дальнем углу, за стойкой, тлел огонёк папиросы.

Олег. Сидел на своём «обычном» месте, привалившись спиной к стене. Бутылка на столе – початая, рядом стакан. Перегар я учуял ещё от входа.

Мы с Тэкки-тапом переглянулись. Я кивнул варразу – иди спать. Тот понял без слов. Подхватил сумку с оставшимся барахлом и двинул к подсобке.

Я сел напротив Олега. Тот помолчал. Ждал, пока заговорю. Не дождался.

– Слушай, – он наклонился, понизив голос. Пальцы нервно крутили стакан. – Тот жирный. Который приходил. Он ведь вернётся.

– Вернётся, – подтвердил я.

– И что тогда? – пьяно уточнил старик, которому сейчас и море было по колено.

– Ничего, – пожал я плечами. – Разберусь.

Олег глотнул из стакана. Поморщился.

– Это «Драконы».Не шпана дворовая. У них связи, – он цокнул языком. – Опасные типы.

Внутри плеснула ярость. Настолько мощная, что я был готов ударить. Он в самом деле ведёт всё к новому платежу «за беспокойство»? Такое надо пресекать на корню.

– Умирают все одинаково, – улыбнулся я. – Дохнут ради бабла, которое не могут забрать с собой.

Его рука уже поднимающая стакан, остановилась. Взгляд сместился ко мне. Мышцы напряглись. На миг мне показалось, что старик попробует надавить. Но уже через секунду он влил в себя содержимое стакана. Крякнул. Заел солёным огурцом. И сдавленно пожелав мне удачи, побрёл наверх.

Сам я чуть посидел. Зашагав к лестнице только после того, как успокоился.

Дарья спала. Дыхание ровное, глубокое. Волосы разбросаны по подушке. Из-под одеяла выглядывает голое тело.

На миг задержался. Втянул носом её запах. Почувствовал, как мир подёргивается красноватой пеленой. Только в этот раз ту спровоцировала совсем не агрессия.

Нет. Сейчас это точно ни к чему. Да и она на самой грани. Только начала приходить в себя. Ходить ещё даже не может самостоятельно.

Правильные мысли. Рациональные. Тем не менее, заснуть я не мог ещё долго. Отключившись только через час после того, как забрался под одеяло.

Из сна, в котором я летал на громадном крылатом динозавре и сбивал из пулемёта парящих рядом дельфинов с лицами деда Олега, меня выдернул будильник.

Резкий звук. Непривычный. Чужой. Раньше я его не использовал и сейчас чуть не разбил телефон.

Открыл глаза. Сквозь занавешенное покрывалом окно пробивался свет. Неприятно. Но не настолько, как в самые первые дни. Ещё одна хорошая новость – снаружи однозначно было облачно. А до выступления вице-полицмейстера оставалось ещё полтора часа.

Глава XI

Рабочая кепка. Рубашка с длинным рукавом. Воротник – повыше. Очки от солнца – в карман, на случай, если облака разойдутся. Глянул в зеркало. Из мутного стекла смотрел обычный портовый работяга. Ничего примечательного. То, что нужно.

Тэкки-тап встретил в коридоре. Стоял около стены, ковыряя её коротким запасным ножом, который при моём появлении тут же запрятал куда-то под ремень.

– Сиди тихо. Охраняй, – я кивнул на дверь. – Никуда не выходи. Никого не впускай.

Варраз молча кивнул. Серьёзный. Понял.

Вот Дарью я будить не стал. Меньше вопросов.

Дневной свет ударил по глазам даже сквозь облака. Серое небо казалось нестерпимо ярким. Первые секунды глаза слезились, мир расплывался в молочном тумане. Проморгался. Привык. Почти. Пришлось надвинуть кепку до самых бровей – и первую минуту я шёл больше по запаху и звуку, чем по зрению. Под ногами – мокрый камень и гниль. Справа – жарка мяса. Значит, лапшевня Мэй осталась позади. Верное направление.

Всё вокруг казалось блеклым и плоским. Ночью мир был объёмным – глубокие тени, контрастные силуэты, каждый предмет читался чётко. Днём – словно кто-то выкрутил яркость и убрал резкость. Размытые фигуры, тусклые цвета, дома сливались в одну серую массу.

Ещё и шум – сейчас город орал на десяти языках сразу. Моторы, голоса, лязг металла, где-то вовсе визжала пила.

Внутренний зверь рвал и метал. Без привычной темноты он чувствовал себя голым. Нет теней – значит нет укрытия. Инстинкт требовал вернуться, забиться в нору, дождаться ночи.

Сложно это – спокойно двигаться по улицам, когда внутри всё плавится от ярости.

До площади – минут двадцать. Шёл быстро, не поднимая головы. Кепка низко на глаза. Руки в карманах. Пистолет за поясом, прикрытый рубашкой. Внешне – как толпа таких же работяг, которые двигались в одном направлении. К управе.

Площадь я учуял сильно раньше, чем увидел. Запахи обрушились лавиной – пот, свежий и застарелый. Дешёвая еда – жир, лук, горелое тесто. Табачный дым. Рисовая водка. Гниющие зубы. Кто-то рядом не мылся неделю. Другой – месяц. И под этим всем – кислый, тревожный аромат ожидания. Люди боялись. Не знали, чего ждать. Боялись неизвестности. И при всём этом, заявились посмотреть на выступление вице-полицмейстера.

Зверь внутри взвыл. Слишком много чужих запахов. Плотная толпа. И открытое пространство. Параноид, обычно шепчущий где-то на задворках сознания, сейчас орал в полный голос. Ловушка. Толпа – это западня. Побежишь – затопчут. Останешься – заметят.

Тут действительно было не протолкнуться. Докеры, грузчики, продавцы, зеваки. Женщины с детьми. Старики на ящиках – заняли места заранее. Мелкие торговцы – пирожки, чай, папиросы – протискивались сквозь толпу с лотками на ремне.

От лотка с пирожками потянуло горячим мясом и луком. Желудок сжался. Рот наполнился слюной. Не время сейчас пирожки жрать. Но запах лез в нос, цеплялся, выкручивал нутро. Зверь жадно втягивал воздух. Требовал купить. Или отнять. Сожрать! Потом облапать зад той девушки, что воняла поменьше прочих. И вырвать глотку докеру, который слишком презрительно на меня пялится.

Шум давил на уши. Толпа гудела, как улей. Сотни голосов. Летящие со всех сторон обрывки фраз.

«…говорят, новые порядки будут…»

«…всех нелюдей в расход…»

«…а мне Кузьмич сказал, что наоборот…»

Протиснулся ближе к центру. Не в первые ряды – слишком опасно. Туда, где много зрителей и легко раствориться. Стал между двумя здоровыми портовыми грузчиками – те даже не посмотрели в мою сторону. Ещё одна уставшая от жизни морда. Никому дела нет. Тем более этим – стоят, обсуждают бригадира, у которого скоро будет третий внебрачный ребёнок.

Слушаю. Сначала, чтобы отвлечься, а потом становится интересно. Не в каждом сериале такие повороты встретишь. Параллельно рассматриваю всё вокруг, морщась от слабого солнечного света, что пробивается через облака.

Само здание управы – двухэтажное. Из серого камня, с колоннами у входа. Перед ним – деревянная трибуна. Свежая, пахнет сосновой стружкой. Поставили вчера или сегодня утром.

А дальше я начал замечать то, чего не видела толпа.

Снайперы. Двое – на крыше управы. Один – на складском здании справа. Ещё один – на водонапорной башне слева. Четыре ствола на четырёх точках. Не то чтобы я был профи в таких делах, но выглядит грамотно.

Внутренний параноик притих. Даже он понимал – дёргаться сейчас нельзя. Только стоять. И не привлекать внимания.

Это не для охраны трибуны. Это для контроля площади.

Дальше. «Тихари» – переодетые мундиры в толпе. Насчитал шестерых за минуту. Слишком прямые спины. А ещё чистая одежда. Они честно старались её испачкать, но вышло не очень удачно.

Все – в определённых точках: у выходов с площади, рядом с трибуной, у перекрёстков. Не охрана – оцепление. Если кто побежит – стрелять.

Рациональная часть разума прокрутила картинку. Это не встреча с народом. Скорее уж полицейская операция. Кто-то серьёзно готовился. И вовсе не к разговору – к демонстрации.

Хорошо, что не стал лезть в первые ряды. Внутри и так сейчас бьётся мысль, что всё это – ради меня.

Ждём ещё минут тридцать. Толпа потеет, ворчит, шаркает ногами. Торговцы с лотками делают дневную выручку. Кто-то курит рядом – дым лез в глаза.

Потом – движение. Шум начинает стихать. Собравшиеся вытягивают головы.

Кортеж. Три чёрных автомобиля. Тяжёлых, с гербами на дверцах. Подъехали к управе и встали. Двери открылись одновременно – оттуда полезла охрана. Автоматы на виду, не стесняясь.

Последним вышел он. Полковник Зубов. Вице-полицмейстер. Не толстый чиновник. Совсем не похож на лоснящегося бюрократа с портфелем. Подтянутый, среднего роста, широкоплечий. Коротко стриженный. Двигался так, как люди, которые привыкли, что перед ними расступаются – потому что страшно оставаться на пути.

Внутренний зверь среагировал мгновенно. Шерсть дыбом. Не страх – ярость. Вот так пахнет хищник, который пришёл на чужую территорию, чтобы её забрать. Не воевать – забрать. Потому что уже знает – она его.

Зубов поднялся на трибуну. Встал. Оглядел площадь – медленно, спокойно. Секунд десять молчал. Тишина легла на толпу, как мокрое одеяло.

Потом заговорил. Голос – негромкий и без надрыва. Но беспощадно усиленный динамиками.

– Жители Портового района. Я полковник Зубов, вице-полицмейстер Вольного города Дальний, – начал он. – Прибыл сюда по личному распоряжению губернатора.

Пауза. Неплохо. Знает, как работают базовые схемы. Не первый раз на трибуне.

– Я здесь, чтобы навести порядок. Настоящий порядок, – тут же уточнил он, перечёркивая образ, который появился в головах слушателей. – Не тот, к которому вы привыкли.

Ещё пауза. По толпе прошла рябь – переглядки, шёпот.

– Портовый район стал клоакой. Притоном для нелюдей-преступников, торговцев живым товаром, иностранных контрабандистов и убийц. Вы это знаете лучше меня. Вы с этим живёте, – вот теперь голос чиновника почти звенел.

«Нелюдей-преступников». Не просто «преступников». Нелюдей. Отметил. Любопытная расстановка акцентов для человека.

– Это кончится, – Зубов ударил ладонью по трибуне. Негромко. Но площадь вздрогнула. – Прямо сейчас. Не завтра, не через неделю – прямо сейчас.

Красиво работает. На толпу – как на казарму. Короткие фразы, паузы, удар по трибуне. Учебник публичных выступлений, глава «как запугать аудиторию за три минуты».

Он кивнул кому-то за трибуной. Из-за здания управы вывели группу. Человек десять-двенадцать. Руки за спиной. Наручники. Выстроили перед трибуной – лицом к толпе. Помятые китайцы. Свенги. Два гоблина.

– Это – первая партия. Задержаны вчера ночью по подозрению в организованной преступной деятельности, контрабанде и торговле людьми, – отчеканил Зубов.

Толпа загудела. Кто-то свистнул. Кто-то заорал «Правильно!». Докер рядом со мной одобрительно крякнул и сплюнул под ноги.

Мышцы разом напряглись. Если бы этот докер опустил взгляд и увидел гоблина, его восторг быстро бы закончился. А может, и нет. Может, просто заорал бы громче.

Вот арестованным не повезло. Наверняка взяли первых попавшихся. Возможно вообще случайных прохожих, которые в тот момент ничего не нарушали.

Тем не менее, толпе нравилось. И не только той её части, в которой стоял я. Первые рядом тоже одобрительно гомонили. Крепкие мужики в хорошей одежде, с цепкими взглядами. Не мелочь – бригадиры и всякое руководство. А вон там – похоже лидеры мелких банд. Которые слушают вице-полицмейстера. Забавно.

Зубов продолжал. Что-то про патрули, комендантский час для нелюдей после десяти вечера, про проверку документов. Про новый отдел по борьбе с контрабандой. И содействие граждан, само собой.

Комендантский час. Для нелюдей. То есть для меня. Правда, не представляю, как они его планируют соблюдать. Никаких патрулей не хватит. Да оружия у всех вокруг полно – те же свенги запросто начнут палить по мундирам.

Я вполуха слушал, размышляя о своём и пропуская мимо крючки, на которые полковник цеплял местных. А потом подул ветер.

Одиночный порыв. Даже не слишком сильный. С той стороны, где стояла трибуна.

Зверь ощетинился. Пальцы сжались. Хрустнули суставы – я едва не начал трансформацию прямо тут. У всех на глазах.

Белая дрянь. Тот самый запах. Его я чуял от мужика с фляжкой. Им провонял склад, откуда я вытащил Дарью.

Вице-полицмейстер вонял этой гадостью.