Текст книги "Метка Дальнего: Портовый Хищник (СИ)"

Автор книги: Александр Кронос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц)

Глава V

Развлекаюсь. Ну да. Только этим и занимаюсь.

Смотрю на неё. Исхудавшая, бледная, с тёмными кругами под глазами. Но взгляд живой. Злой. Это хорошо. Злость – это энергия. А энергия – это жизнь.

– Как себя чувствуешь? – интересуюсь, запирая дверь.

– Как дерьмо, – сипит она. – Но лучше, чем было. Кажется.

Подхожу ближе. Сегодня я окно ещё не открывал. Потому запах в комнате застоявшийся – пот, болезнь, несвежее бельё. Зверь внутри морщит нос. Терпимо, но неприятно.

На тумбочке – пустой стакан. Тот, что я оставил на всякий случай.

– Воду всю выпила? – машинально спрашиваю я, хотя прекрасно вижу всё сам.

Дарья в ответ только угукает. Обезвоживание. Логично. Организм восстанавливается и требует жидкости. Нужно принести ещё. Да и поесть ей тоже не помешает.

Стянув рубашку, бросаю её на пол. Так и не сходил за новой. Завтра придётся нацепить что попадётся под руку, лишь бы добраться до магазина.

– Жди, – приоткрыв окно, возвращаюсь в коридор. Принесу пожрать.

Выхожу в коридор. Тихо. Дом погружён в ночную тишину. Время повторного налёта на кухню.

Из готового там почти ничего не обнаруживается. Мы сожрали всё, что было. В готовке лапши я не силён. К тому же для такого требуется разобраться с техникой. Которая тут установлена так, что кроме бабули Мэй и деда Олега, запустить её наверное никто и не сможет.

Запахов здесь столько, что обоняние бесполезно – обшариваю помещение вручную. И всё-таки нахожу остатки лапши. А потом – двухлитровый кувшин, доверху наполненный холодным чаем. Негусто. Но пока сойдёт.

Собираю всё на поднос. Наливаю плюсом большую бутылку воды. И тащу всё это наверх.

Дарья приподнялась на подушке. Смотрит, как я вхожу с подносом.

– Обслуживание номеров? – хрипит она. – Не ожидала.

– Не привыкай, – машинально отвечаю я, невольно удивляюсь её настрою.

Ставлю поднос на край кровати. Первым делом тянется к воде. Жадно пьёт. Вода стекает по подбородку, капая на простынь…

Когда бутылка на треть опустела, перевела дыхание. Посмотрела на еду. Потом на меня.

– Рил-тап? – пытаясь отдышаться после солидной порции воды, произносит моё имя.

В ответ молча смотрю на неё. Сейчас я впервые вижу Дарью с её настоящим лицом. Она больше не умирает. Две порции зелья, которые я купил у того парня, сработали.

– Что со мной было? – спрашивает девушка. – И как я выжила?

Вопрос, который стоило ждать. Смотрю на неё. Решаю, сколько рассказывать. Определяюсь – ничего. Почти.

– Ты гнила заживо, – говорю ровно. – Я потратил груду времени и сил, чтобы это остановить. Так что жуй, пока я добрый.

Она замирает. Глаза сужаются.

– Гнила? – в слабом и хриплом голосе прорезается что-то от чего внутренний зверь сразу же просыпается и впивается в девушку взглядом.

– Гнила, – киваю я. – Уже не гниёшь. Этого достаточно. Ешь.

Пауза. Дарья смотрит на меня. Криво усмехается.

– Сколько я тебе должна? – в голосе чувствуется некоторое сомнение, но взгляда она не отводит.

– Потом посчитаю, – ухожу я от прямого ответа. – Не начнёшь есть – я сожру это сам.

Девушка фыркает. Но берёт контейнер с лапшой. Начинает есть – сначала медленно, но дальше всё быстре быстрее. Палочки рассекают воздух, отправляя в рот всё новые порции лапши. Делает глотки холодного чая из кружки, которую я тоже принёс в студию.

Хороший знак. Если организм требует энергии, значит восстанавливается.

– Сколько я провалялась? – спрашивает между глотками.

– Несколько дней, – отвечаю я со своей кровати. – Точно не считал.

– А где мы? – она мельком бросает взгляд на дверь. – Что это за место?

– Безопасное, – говорю я. – Насколько возможно.

Она кивает. Не лезет с расспросами. Умная. Или слишком устала. Впрочем, я тоже не спешу задавать свои вопросы. Всё равно полностью сейчас ответить не сможет. А услышав, подготовится и в следующий раз выдаст мне заранее подготовленную версию.

Параноидальная часть меня тут же намекает, что девушка может продумывать вариации прямо сейчас. В процессе еды. Слишком очевидно, что я поинтересуюсь её прошлым.

Доедает лапшу. Делает ещё один глоток чая. Откидывается на подушку.

– Мне нужно в душ, – смотрит на меня. – Я воняю.

Зверь внутри согласен. Она действительно воняет – потом и болезнью. Но встать сама вряд ли сможет.

– Хватайся, – подхожу к её кровати.

Она колеблется. Смотрит на мою руку, как будто я целюсь в неё из револьвера.

– Я мыл тебя, – напоминаю. – Абсолютно во всех местах.

Ещё секунд пять она размышляла. Потом вцепилась в мою руку и попыталась сбросить ноги на пол. Предсказуемо неудачно.

Осторожно спустив их, опускаюсь ниже. Развожу её бёдра.

– Ты! – она задыхается от возмущения и пытается оттолкнуть рукой. – Какого хрена ты…

– Проверяю раны, – легко выдержав её невесомый толчок, веду пальцами по отверстиям, которые раньше были окружены серым. – Всё отлично.

Лицо у неё недовольное. А процесс мытья в душе становится неожиданным испытанием. Сама она почти ничего не может. Просить меня – стесняется. Вдобавок ко всему – злится. Убойный коктейль. Особенно после недавней схватки на улице и превращённых в крошево рёбер.

Та часть тела до сих пор болит. Регенерация залечила рану – иначе я бы так спокойно не ходил. Вот боль осталась. Странно. Впервые такое.

Наконец водные процедуры завершаются и я тащу её назад. Перед самой постелью задерживаюсь. Контраст между свежестью Дарьи и запахом постельного белья слишком велик.

Но другого у меня нет. Значит придётся сегодня поспать на этом.

Стоит мне её уложить, как девушка прикрывает глаза. Что-то бормочет, но даже тонкий звериный слух не может разобрать слова. А потом засыпает.

Зверь внутри снова принюхивается к запаху брезгливо морщится. Гнездо грязное. Воняет. Инстинкт требует чистого логова.

Но где его взять? Мэй и Олег спят. Стучаться посреди ночи – глупо. Других вариантов у меня нет.

Просчитал лечение, достал зелье и организовал всё. А про бельё забыл. Логистика. Ошибка новичка.

Ничего. В шахтах спал в крови и грязи. Выжил. Она тоже переживёт.

Но в следующий раз, нужен запасной комплект. Чтобы лежал в студии. Комфорт – это тоже ресурс. А планирование нужно не только в бою.

Дарья храпит. Тоже хочется спать, но перед этим я открываю сумку Тэкки-тапа с трофеями.

Первое – телефоны. Четыре штуки. Два совсем дешёвых кнопочных и пара смартфонов. Симки на месте – не вытащил. Зато вырубил сами устройства.

По-хорошему. стоит избавиться от сим-карт подальше. Но снова выходить на улицу опасно. Поэтому разламываю их и спускаю в унитаз.

Второй лот – часы. Две пары. Обычная штамповка, ничего особенного. Хорошие уже отдал Олегу. Эти навскидку стоят совсем немного. Зато у меня остались часы того вьетнамца, которого я грохнул вместе с полицейскими. Они будут подороже тех, что ушли на взятку. Осталось только найди, кому продать.

Третье – бумажники. Роюсь внутри. Мелочь, какие-то карточки, визитки. И деньги. Пересчитываю.

Двести семьдесят. Двести восемьдесят. Триста десять рублей.

Неплохо. Еда, одежда, мелкие расходы – сумма покроет всё необходимое.

Четвёртое – банковские карты. Три штуки, которые раньше принадлежали мужчине с фляжкой… Плюс те, что забрал у мёртвого вьетнамца – до сих пор лежат.

Смотрю на пластик. Там могут быть деньги. Сотни. Тысячи. Зверь внутри хочет вцепиться зубами и вытрясти эти цифры. Деньги – тоже своего рода власть. Ими можно карать и наказывать. Убивать. Не так приятно, как рвать когтями, но зато эффективно.

Рациональная часть тормозит. Попытка снять – блокировка и отслеживание. Засветишься на камере банкомата, и всё. Риск слишком велик. В голову тут же приходит воспоминание о том, как украли данные моей карты. И списали несколько сотен баксов в юсовской сети пиццерий. Известной и международной. Которая использовалась мошенниками всего мира для кражи денег.

Может и тут есть что-то такое? Если нет, то хотя бы ресурс на котором данные этих карт можно продать. Внутренний рационалист сразу же интересуется, чем я буду принимать платёж? Отличный вопрос. Этот момент окружающего мира я как-то упустил. Надо будет восполнить пробел.

Наконец, – оружие. Два револьвера – дешёвые, китайские, но рабочие. Проверяю барабаны. Патроны есть. Один пистолет – получше, какой-то неизвестный производитель. Щёлкаю затвором. Нормально.

Три ствола. Плюс то, что уже есть. Арсенал растёт. Надо бы отнести в схрон, – но это потом. Не сейчас. Сегодня я слишком устал.

Рухнув в кровать, закидываю руки под голову. Пялюсь в потолок. Размышляю. Выстраиваю список задач, если быть точным. Настоящий антикризисник не рефлексирует, пока не выберется из шторма. В таком раскладе, рефлексия – верный путь к поражению. Она пригодится потом. Чтобы понять, как больше не влезать в такое дерьмо.

Что касается задач – нужно купить одежду. Для себя, Тэкки и Дарьи. У меня вообще ничего не осталось, у варраза только пара вещей, да и у девушки только вещи, которые я купил перед её отключкой. Не слишком удобно, если не во что переодеться. Я только что на собственной шкуре проверил.

Документы. Тэкки – у него вообще ничего нет. Для Дарьи – надо узнать, есть ли у неё хоть что-то. Без бумаг в этом мире никуда.

Дарья. О ней я знаю меньше всего.

Кем она была до того, как попала к «Кроликам»? Откуда? Семья? Долги? Враги?

Я вытащил её из ямы. Рисковал. Но она для меня – чистый лист.

Завтра надо поговорить с ней. Обстоятельно.

Прогнав в голове список дел на завтра, достаю телефон. Открываю новостной агрегатор. Привычка – проверять, что происходит в мире.

Листаю. Скольжу взглядом по заголовкам. Стоп.

Клацаю по названию статьи. Пробегаю взглядом по тексту. Перехожу в раздел с «горячей темой». Листаю. Усмехаюсь.

Шеф-повар оказался не тряпкой. Личная мотивация – лучший рычаг. Теперь механизм запущен. Система против бандитов. Пусть жрут друг друга – а я посмотрю со стороны.

Глава VI

Сон отступает. Только что хотелось провалиться в темноту – а теперь пялюсь в экран, не чувствуя усталости. Новость о расследовании в порту зацепила. Потянул за ниточку – и вытащил целый клубок.

Листаю ленту. Одна статья, вторая, третья. Всюду порт. Заголовки мелькают, сменяя друг друга

'Похищения жещин в портовом районе". «Полиция обещает разобраться». «Жители требуют ответов». «Работорговля в Дальнем».

Их десятки. За несколько часов тема лихо залетела в информационное пространство города.

Эффект домино.

Одно грамотно направленное письмо – и цепная реакция. Система получила удар под неожиданным углом. От разгневанного отца с деньгами и связями.

Тру глаза. Болят, но останавливаться не хочется. Интересно.

Пытаюсь отследить хронологию. Когда появилась первая публикация? Кто её выпустил?

Скроллю назад. Ищу точку входа. Нахожу.

«Дальневосточный вестник». Крупная частная газета. Даже не совсем жёлтая пресса. Скорее на самой грани Статья вышла… семь часов назад. Потом подхватили мелкие издания. А следуом в тему влились остальные городские порталы.

Классическая схема разгона. Кто-то вбросил информацию в нужное место – и она разлетелась сама.

У мужика хорошие связи. Раз сумел пропихнуть материал в такую газету – значит кормит правильных людей. Или хорошие друзья. Неважно. Главное – не стал ждать. Ударил сразу. Я дал ему патроны, и он сходу начал стрелять.

Идеальный исполнитель. Личная мотивация – лучшее топливо. Ему не нужно платить и не требуется угрожать. Он сам хочет крови тех, кто украл его дочь. А я просто указал направление.

Зверь внутри довольно урчит. Врагов рвут чужие клыки. Отлично.

Продолжаю листать. Официальные заявления, комментарии экспертов, даже возмущённые письма читателей. Шум нарастает.

И тут натыкаюсь на свежую новость. Совсем свежую – полчаса назад. Кликаю.

Пробегаю глазами текст. Перечитываю. Кладу телефон на грудь. Смотрю в потолок.

Вице-полицмейстер города Дальний лично приезжает в портовый район. Официальная цель визита – встреча с населением. Чтобы ответить на вопросы и успокоить народные волнения.

Не какой-то капитан из местных. И не майор. Заместитель полицмейстера всего Дальнего.

Снова беру телефон. Перечитываю ещё раз. Ловлю глазами детали. Добрю остальные материалы про визит. Реалистичных резонов его появление не так много.

Первый – показуха. Приедет, поторгует лицом перед камерами, пообещает «найти и наказать», пожмёт руки каким-нибудь «представителям общественности». Газеты напишут про «решительные меры власти». Толпа успокоится. И всё затихнет до следующего скандала.

Второй – он приехал разбираться. По-настоящему. Значит, кто-то наверху недоволен тем, что здесь творится. Кто-то, кому хватило власти отправить сюда своего человека копать.

Конечно, есть и третий. Совмещённый с первым. Его отправили, чтобы затереть следы. На тот случай, если происходящим заинтересуется некто повыше городской полиции. На мой взгляд не слишком вероятно. Такой расклад значил бы, что гниль добралась до самой верхушки.

Зверь внутри настораживается. При любом раскладе, здесь появится крупный хищник. Это может быть опасно.

Рациональная часть возражает. Крупный хищник – это ещё и отвлечение внимания. Пока все смотрят на заместителя главного полицейского, никто не обратит внимания не нечто иное.

В любом случае – это серьёзно. Такие фигуры просто так не приезжают. Независимо от того, показуха это или реальное расследование – процесс вышел на новый уровень.

Интересно. И опасно.

Откладываю телефон в сторону. Какое-то время пялюсь в темноту.

Он приезжает уже послезавтра. Запланировано публичное выступление перед горожанами. Надо бы наверное сходить. Посмотреть. Послушать. Последние дни постоянно облачно – возможно получиться выбраться днём.

А сейчас – спать. Глаза уже совсем слипаются. Даже выставить будильник на телефоне получается с большим трудом.

Зверь внутри сворачивается клубком. Забивается в ментальную нору. В темноту. Зализать раны. Набраться сил для новой охоты.

Тело до сих пор ноет и болит. Регенерация спасла меня, но при этом выжрала все запасы бодрости. Такое чувство, как будто пропустили через мясорубку, а потом заново собрали.

Вспоминаю, как выглядел корпус после удара противника и меня неожиданно разбирает смех. Какой-то части меня кажется забавным, что я и в самом деле выглядел, как настоящий фарш. Частично по крайней мере.

В голове мелькает мысль, что раньше меня такие вещи не смешили. А потом, наконец отключаюсь.

Глава VII

Проснулся от тишины. Странное ощущение. Обычно что-то будило – шум с улицы, скрип половиц, чьи-то голоса внизу. А тут просто открыл глаза и понял, что выспался.

Шорох. Повернул голову, обхватив пальцами рукоять револьвера под подушкой.

Дарья смотрела на меня. Не спала. Глаза ясные, осмысленные. Не то мутное состояние, в котором она была раньше.

– Давно не спишь? – поинтересовался я, отпуская оружие.

– Не знаю, – голос хриплый, но связный. – Минут двадцать? Тридцать? Тут нет часов.

Сел на край кровати. Она следила за мной взглядом. Попыталась приподняться на локте и тут же упала обратно.

– Тренировать мышцы надо не так, – поморщился я. – И вообще ты не восстановилась. Отдыхай.

– Я пытаюсь, – в голосе проскользнуло раздражение. То ли себя, то ли на меня. – Ноги не слушаются. Руки тоже.

– Пройдёт, – поднялся я на ноги. – Ты почти сдохла. Организму нужно время.

Она помолчала. Скрипнула зубами, смотря в потолок. Снова глянула на меня.

– Мне в душ нужно, – выдавила всё-таки девушка. – Поможешь?

Кивнув, подошёл ближе. Откинул одеяло.

Дарья вздрогнула. Попыталась прикрыться руками. Отвела взгляд. Правда уже через секунду убрала руки и посмотрела мне прямо в глаза.

– Выгляжу небось как живой мертвец, да? – она даже улыбнуться попробовала.

– Уже лучше, – качнул я головой, протягивая ей руку. – Малость порозовела.

– Это комплимент? – девушка неожиданно выгнула бровь.

– Констатация факта, – машинально выдал я ответ.

Совсем худая. Белая дрянь истощила организм настолько, что она сейчас выглядела, как после немецкого плена, если от архивных фото отталкиваться.

Мыть её снова пришлось самому – Дарья пусть и выглядела бодрее, но сама была почти ни на что не способна. Из-за чего злилась на саму себя и постоянно пыталась всё сделать самостоятельно. А когда не получалось – психовала ещё больше.

В конце концов, я с ней закончил. Довел до кровати. И спустился вниз.

Спустился по лестнице до поворота. Остановился.

Снизу доносился гул голосов, звон посуды, запах еды. Вечер. Лапшевня работает. В зале полно народу.

А я полуголый. В обрезанных шортах, которые сделал из своих штанов. Светиться перед посетителями – не лучшая идея.

Постоял, думая, что делать. Можно подождать, пока Мэй или Олег поднимутся наверх. Или подойти к углу и попытатся окликнуть.

Скрип ступеней снизу. Кто-то поднимался.

Мэй. С подносом, на котором была порция лапши и говядина. Заболел что ли кто-то? Или дед Олег так накидался, что сам спуститься не может?

Увидев меня, китаянка остановилась. Окинула взглядом – цепко, оценивающе.

– Лил-тап, – она чуть наклонила голову. – Встал наконец. А девка?

– Пришла в себя, – сказал я тихо, чтобы не услышали снизу. – Слабая, но живая.

На мгновение в её взгляде мелькнуло что-то похожее на облегчение. Потом она кивнула.

– Клепкая, – на лице женщины появилась усмешка. – И ты уплямый. Детишки будут те ещё улодцы. Зато волевые.

Говоря, поставила поднос на ступеньку. Вытерла руки о фартук. Посмотрела на меня, чуть сбитого с толку неожиданным поворотом беседы.

– Ей нужен бульон, – сказала деловито. – И курятина. Желудок после такого слаб. Бельё смени. Старое сожги.

– Тогда нужно новое, – кивнул я. – Курятина тоже лишней не будет.

Она хмыкнула. Постояла, сверля меня взглядом.

– Жди здесь. Принесу, – через пару секунд уже исчезла за поворотом. Оставив рядом поднос с вкусно пахнущей лапшой.

Вернулась через несколько минут – миска с бульоном, хлеб, куриная грудка и аккуратная стопка белья в холщовой сумке.

– Возьми, – протянула мне. – Хлеб мочи. Маленькими кусками.

– Сколько? – я принял всё.

– Потом, – отмахнулась. – Сначала наколми.

Подхватив поднос, который всё это время стоял на ступенях, бодро помчала наверх. Я тоже двинулся следом.

Дарья не спала – лежала с закрытыми глазами. Когда вошёл, сразу открыла. Не отключилась. Неплохо.

Первый десяток ложек съела сама. Даже кусок курицы умудрилась оторвать. Потом в дело пришлось включаться мне – сил у неё почти не осталось. Едва ложку на пол не уронила.

Поменял бельё – пришлось временно переложить её на свою кровать. А когда вернул её обратно, она всё-таки вырубилась. Горячая еда подействовала – организм отключился, чтобы переработать порцию калорий.

Вот у меня появилась проблема. Нужно спуститься вниз и поесть самому. Но в чём? В одних шортах? Не слишком удачный ход. Надо было у бабушки Мэй что-то из одежды спросить ещё. Хотя бы такой, чтобы до магазинов добраться.

Снова шаги на лестнице. Теперь – сверху кто-то спускается. Андрей. Внук Олега и Мэй. Увидев меня, притормозил. Уставился.

Ну а я спросил насчёт какой-то одежды наверх. Мол, моя пришла в негодность, потом две куплю, если надо. Андрей замотал головой – в том ключе, что не надо ему ничего. Ушёл к себе, вернулся через минуту с футболкой. Старая, выцветшая, но чистая.

Натянул. Великовата – он повыше меня будет. Но сойдёт. Считай римская туника. Только футболка.

В ответ на короткую благодарность, парень только кивнул. И помчал вниз. От денег, которые я ему предложил, тоже отказался. Что показалось странным. Непонятно, что он такого обо мне думает, раз даже деньги не берёт.

Запахи лезли в нос последние полчаса, потому к лестнице я натурально помчался. Спешил скорее добраться до зала и заказать порцию фирменной лапши.

Ступени. Свет. Голоса внизу. И чьё-то большое пузо, в которое я практически врезаюсь. Затормозить успеваю в последний момент. Иначе протаранил бы.

Китаец. Пузатый, лет тридцати пяти. На руках татуировки – цветные, сложные. Напоминают те, которые были на убитых «Драконах».

Зверь внутри настораживается. Что-то не так. Во взгляде не просто злость на торопливого гоблина. Там интерес. Оценка.

– Это что, про тебя Чжан говорил, да? – почти без акцента интересуется пухляш.

Машинально отступаю назад, поднявшись на ступеньку. Пальцы ныряют в карман. Обхватывают складной нож.

Глава VIII

Китаец смотрел на меня сверху вниз. Толстяк с татуированными руками занимал пространство, как занимают его те, кто привык к безнаказанности.

– Чжан говорил, тут живёт кто-то опасный, – он усмехнулся, оглядывая меня с головы до ног. – Я вижу дохляка в чужой майке. Чжан, жирная скотина, вечно преувеличивал.

Зверь внутри рванулся к горлу. Я почувствовал, как напряглись мышцы, а пальцы в кармане сжались на ноже. Рациональная часть немедленно одёрнула – не сейчас. Наверху Дарья. В зале полно гостей. Шум – полиция. Полиция – вопросы. Вопросы – конец. Элементарная логическая цепочка.

Китаец шагнул вперёд – пришлось отодвинуться на ступень назад. От него несло дешёвым одеколоном, сладковатым и приторным. Этот аромат я запомню.

– Значит так, ушастый, – он ткнул мне пальцем в грудь. Больно. – Чжан мёртв. Нашли его в переулке вместе с двумя нашими. Полиция ковыряется, но это не их дело.

Палец давил на грудину. Я буквально слышал его сердцебиение – ровное, уверенное. Чувствовал тепло чужого тела. Хотелось схватить этот палец и вывернуть. Услышать хруст. Увидеть страх в глазах. Рассечь сухожилия на ногах. Схватить за голову и долго-долго бить его лицом о ступени.

Не сейчас. Нельзя. Не думать об этом!

– Я не видел его, – начал я, стараясь, чтобы голос звучал жалко. – С тех пор, как он пытался вломиться в мою студию.

– Конечно не видел, – китаец убрал палец, вытерев его о штанину. Демонстративно, с показной брезгливостью. – Кто-то их троих на куски порезал. Но это не твоё дело. И не моё.

Он помолчал, разглядывая меня. В глазах – расчёт.

– Чжан перед смертью кое-что рассказал нашим. – ухмыльнулся азиат. – Говорил, у тебя водятся деньги. Работящий маленький гоблин, который ловко подрезает кошельки, но никому не платит.

В коридоре послышались шаги. Показалась фигура деда Олега.

– Закрой пасть и дверь! – рявкнул китаец, обернувшись на него. – Не твоё дело, дед!

Тот немедленно отступил назад. А я получил короткую передышку. Немного успокоил нервы. Заодно осмыслил услышанное. Значит вот как Чжан притащил сюда сразу двух бандитов. Всего лишь соблазнил их лёгкой добычей.

Китаец снова повернулся ко мне. Улыбка стала шире.

– Теперь это моё дело, – причмокнул он губами. – Мои братья сдохли – я забираю их территорию. Их долги тоже остаются мне.

Пауза. Он ждал реакции. Заранее зная, какой она будет. А я предполагал, что именно услышу в ответ. Фраза про долги – стара, как мир. Классика. Повесить на кого-то несуществующий долг, убедить того, что он реален и заставить начать платить. Ну а потом можно делать всё, что угодно. Например выставить бешеные проценты и за месяц увеличить его в сотню раз.

– Денег у меня нет, – сказал я уверенно. – И я никому ничего не должен.

– Есть, – он снова ткнул пальцем, теперь в плечо. – Чжан чуял бабло как крыса гнильё. Ломать тебя прямо тут, я если что не стану. Пойду и выложу всё Кроликам. Они как раз ищут отмороженного гобла. Под описание попадаешь – тоже прирежут на всякий случай.

А ведь он и правда не верит, что я могу быть той самой целью, на которую охотится банда. Жирный придурок считает меня относительно безобидным зеленокожим лопоухом, который ни в жизнь не кинется драться без веского повода.

– Сколько? – спросил я.

– Для начала – всё, что есть в карманах, – оскалился азиат. – А целый долг тянет на четыре штуки. Двушку они с тебя хотели состричь и отдать мне, потому что сами торчали. Ещё две – за моральный ущерб от их смерти.

Бесхитростно. Прямо в лоб. Попросту орёт мне в лицо, что хочет обвести вокруг пальца и навсегда превратить в раба. Внутри дико рычит зверь – этот требует ударить когтями. Вскрыть ублюдка от паха до глотки и сделать ожерелье из его кишок. Как же сложно сдерживаться!

В карманах у меня и правда есть деньги. Не все, естественно. Часть трофейных. Суммарно семьдесят рублей.

Одну из купюр незаметно прижимаю к ладони. Там, где только недавно зацепился за острый край стола. Регенерация уже сработала. Но капля крови снаружи осталась.

Моя метка. Свой запах я найду где угодно.

Протянул деньги. Рука тряслась – китаец, наверное, думал, от страха. На самом деле из-за напряжения. Мышцы были готовы к рывку, а внутренний зверь непрерывно требовал ударить. Рациональная часть едва держала его на поводке.

Китаец взял деньги. Пересчитал. Скривился.

– Семьдесят? – он сплюнул на ступеньку. – Издеваешься?

– Больше нет, – скрипнул я зубами.

Он посмотрел на меня. Начал поднимать руку – то ли хлопнуть по щеке, то ли схватить за шею. И замер.

Не знаю, что он увидел. Может, зверь, несмотря на усилия, всё-таки выглянул наружу. И что-то мелькнуло в глазах. В любом случае – рука опустилась. Китаец отступил на полшага. В его взгляде появилось что-то новое. Не страх, нет. Осторожность.

– Через три дня зайду снова, – сказал он, и голос стал чуть тише. – Четыреста рублей за тобой. Слышал, у тебя там какая-то девка есть. Больная. Сосет за еду. Пристрой – пусть отрабатывает.

Он развернулся и пошёл вниз. Спокойно. С чувством полного собственного достоинства. А я стоял. Отчаянно сопротивлялся желанию убивать.

Какая-то часть меня упорно шептала, что можно прямо сейчас выскользнуть через вход для постояльцев. Догнать. Проследить. И выбрав удачный момент – ударить. Забрать жизнь ублюдка. Жестоко. На максимуме.

Вот остатки здравого смысла твердили, что стоит держаться. Слишком многие его видели. Убью сейчас – неминуемо вызову подозрения. А враг и так рядом. Настолько близко он ещё не подбирался.

Правда, спустя пару секунд всё-таки рванул с места. Наверх, в свою комнату. И высунувшись в окно, успел увидеть на чём именно уезжает этот потный кабан.

Китаец садился на мопед – старый, ржавый, с вмятиной на переднем крыле. Который взревел и умчался в сторону порта.

Запомнил всё. Цвет. Вмятину. Направление. Возможно пригодится. Например, завтра. Когда я пойду его убивать. Или послезавтра.

Когда вышел в коридор, опять спустившись вниз, почти столкнулся с Олегом. На лице которого был отчётливый страх.

– Рил-тап… – начал старик. – Драконы. Это нехорошо. Они же…

– Всё нормально, – тихо сказал я, оказавшись рядом. – Недоразумение. А за твои нервы я уже заплатил.

Олег помедлил. Но в конце концов всё-таки кивнул. Я же прошёл мимо. И оказавшись в зале, уселся за столик. Достал телефон.