Текст книги "Метка Дальнего: Портовый Хищник (СИ)"

Автор книги: Александр Кронос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 5 страниц)

Метка Дальнего: Портовый Хищник

Глава I

Нож входит в бок первого азиата раньше, чем тот успевает повернуть голову. Трофейный. От убитого свенга из «Золотых».

Глубоко. До рукояти. Провернуть – чувствую, как лезвие рвёт мышцы. Вырвать. Кровь хлещет на брусчатку, заливая мои пальцы.

Татуированный ещё падает, когда Тэкки кидается ко второму. Тяжёлый боевой нож с узким и толстый массивным клинком, обрушился на руку, которая уже достаёт пистолет.

Вопль. Кисть виснет, разрубленная почти наполовину. Пистолет звякает о камень.

Хорошо. Молодец, варраз.

Мужчина с фляжкой реагирует неестественный быстро. Слишком для обычного человека. Разворот. Смазанное движение. Дубинка в руке – та самая, которой он разносил свенгам кости. Удар.

Я пытаюсь уклониться. Не успеваю. Дубинка врезается в рёбра с правой стороны.

Хруст. Такой громкий, что слышу его сквозь собственный крик. Рёбра ломаются и крошатся. Впиваются осколками в мясо. Что-то внутри лопается. Горячее заливает внутренности. Перед глазами всё полыхает алым.

Отлетаю в сторону. Врезаюсь в брусчатку. Качусь, оставляя за собой кровавый след.

Боль. Немыслимая. Жуткая. Мир перед глазами залит красным. Мыслей нет. Только инстинкты. Рык. Хрип. Звериное рычание, что рвалось из груди вместе с кровью.

Сквозь алую пелену – размытые силуэты. Мужчина отворачивается. Шагает к Тэкки. Списал со счетов. Тварь.

Варраз кружит вокруг раненого азиата. Добивает. Клинок входит в бок – татуированный воет. Сгибается… Второй удар – в бедро. Третий – сверху вниз, в голову. Череп лопается, как переспелый арбуз. Брызжет красным и серым.

Мужчина нетороплив. Идёт. Помахивает дубинкой. Понимает, что варраз не проблема.

Тэкки едва успевает отскочить. Удар проходит мимо, рассекая воздух. Но этот тип пока лишь развлекается.

Встать. Надо встать. Зверь внутри выл. Рвался наружу. Требовал.

Рёбра хрустели, пытаясь срастись. Внутри пульсировала боль. Регенерация шла. Но слишком медленно.

Оттолкнуться. Приподняться. На четвереньки. Теперь на колени. Нет. Не выходит.

Ярость заставляет рычать. Мир качается. Красная пелена становится гуще. Встать!

Враг слышит – начинает поворачиваться. Поздно.

Врезаюсь в него сбоку. Всем телом. Рванув на четырёх конечностях. Сбиваю с ног. Катимся по брусчатке, скользкой от крови.

Он – подо мной. Дубинка отлетает в сторону. Пытается ударить кулаком – Перехватываю. Выворачиваю запястье. Наваливаюсь всем весом.

Хруст. Сустав выворачивается. Трещит кость.

Его левая рука мечется к кобуре под пиджаком. Пистолет. Успевает выхватить, но я сразу же вцепляюсь в запястье.

Грохот выстрела. Пуля проносится мимо – обжигает щёку, уходит в ночь. Снова бьёт – в сломанные, раскрошенные рёбра, под которым месиво.

Мир взрывается болью. Из горла вырывается рык. Сознание гаснест. Откатывается на задний план.

Вцепляюсь зубами в его руку с пистолетом. Чувствую, как рвётся бицепс. Ощущая выворачивающий запах белой дряни, что плещется в крови ублюдка.

Он орёт. Бьёт коленом. Отшвыривает меня от себя. Пытается подняться.

Нет! Перекатившись, бросаюсь назад. Перед глазами пелена. Руки с ногами дрожат. Голова пуста.

Прыжок. Удар. Пальцы правой руки трансформируются в когти. Вспарывают его шею сбоку. Левой вскрываю его бок. Сдохни тварь!

Боль. Туман. Такое ощущение, что внутренности распадаются в пыль.

Выстрел. Тэкки. Стоит в пяти шагах. Револьвер в вытянутых руках. Дымок из ствола.

Пуля вонзается мужчине в спину. Тот кривится. Хрипит.

Когти левой руки входят ему в живот. Глубоко. По костяшки. Рву вверх. Вбок. Чувствую, как рвут мясо, цепляют что-то скользкое и горячее.

Он всё ещё сражается. Бьёт кулаком в раскрошенные рёбра. Боль! Рычу. Рву! Почти ничего не вижу.

Выстрел! Крик. Плоть под когтями. Злость! Лютая и бешеная.

Вырываю кишки. Вспарываю его левую руку, от локтя до кисти. Превращаю в лохмотья бицепс. Тот затихает. Обмякает.

С трудом останавливаю себя. Возвращая пальцам правой руки нормальный вид. Моргаю, частично восстанавливая зрение.

– Кто… – голос не слушается. Хрип вместо речи. – Кто ты? Откуда… белая дрянь… зачем пьёшь…

Он косится. Смотрит на меня. Глаза – мутные. В них что-то мелькает. Не страх. Не боль. Нечто иное

Молчит. Стремительно выбрасывает вверх правую руку. Едва успеваю перехватить. Встретить когтями своей левой. Второй своей рукой выхватываю складной нож. Выбрасываю лезвие. Вбиваю сталь ему прямо в мутный глаз.

Тело заваливается набок. Дёргается раз, другой. Затихает. Готов.

Встаю. Шатаюсь. Красное перед глазами никуда не делось. Рёбра в крошево. Под ними – месиво; Сочится. Болит.

Соображаю туго. Мысли едва ползают. Оглядываюсь.

Первый азиат – мёртв. Лежит лицом в луже собственной крови.

Второй – тоже сдох. Тэкки постарался. Башка разрублена почти надвое. Брусчатка в красном и сером.

Чжан… Пузатый китаец лежит в десятке метров. Пытается ползти. Скребёт пальцами по камню. За ним тянется кровавый след – Тэкки достал его, когда тот пытался бежать. Глубокая рана на бедре. Ещё одна – на спине.

Жив. Пока. Скулит, зажимая рану на ноге.

Один из свенгов тоже пока не сдох. Тот, которому вспороли живот. Тоже ещё дышит. Глаза открыты. Смотрит на меня. На когти. Кровь и трупы.

Едва шевелится. Но всё видит.

Тэкки подходит. Револьвер в руке. Сам целый – ни царапины. Смотрит на меня.

– Тарг? – в голосе тревога.

Хочу ответить – но из горла снова вырывается только хрип. Сплёвываю кровь.

А где-то не слишком далеко воет сирена. Полицейская.

Глава II

Сирена снова воет. Теперь совсем близко.

Перед глазами – алая пелена. Сквозь неё едва пробивается свет фонаря. Шатает. Рёбра горят огнём. Каждый вдох, как пилой по лёгким.

Но останавливаться нельзя.

– Тарг? – голос Тэкки. Где-то справа. Или слева. Направление плывёт.

Чжан. Нужен Чжан. Спросить.

Китаец лежит в луже собственной крови. Скулит. Пытается отползти, загребая руками по грязному асфальту. Бедро рассечено. Живот проколот. Не жилец. Если ему прямо сейчас не помочь.

Шаг. Ещё один. Зверь внутри рычит, требуя добить. Согласен. Но сначала – вопросы.

Опускаюсь на корточки. Мир качается. Желудок скручивает голодный спазм. Регенерация выжгла всё, что могла. Сам не понимаю, каким чудом ещё жив.

– Кто это был? – хриплю я. – Здесь.

Сил на то, чтобы сформулировать вопрос детальнее, не хватает. Сам Чжан таращится на меня. Глаза бегают. Губы трясутся. От него воняет мочой и кровью.

– Знакомые… – выталкивает он из себя слово он. – «Драконы». Просто бухали.

Значит, двое татуированных – точно из банды. Ожидаемо.

– Третий? – едва не заваливаюсь на асфальт, в последний момент уткнувшись в него рукой.

– Н-не знаю точно… – Чжан давится словами. – Он их знал. Я сам впервые увидел.

Жаль, бандиты мертвы. Им бы я тоже задал пару вопросов. Или нет – сам сейчас едва держусь на ногах.

– Не убивай! – срывает на скулёж китаец. – Я заплачу! Сколько хочешь? У меня есть бабло! Связи! Я могу…

Он говорит дальше. Не останавливается. Мольбы, обещания, угрозы вперемешку со слезами. Белый шум.

Сирена. Вроде ещё ближе. Уши сейчас едва слышат.

– Резать? – подскакивает Тэкки.

Нож в руке. Глаза блестят. Киваю.

Чавкающий звук. Хрип. Чжан дёргается и затихает. Тишина.

– Обшарь, – с натугой выталкиваю из себя слово. – Карманы.

– Уже, тарг, – варраз помахивает сумкой, которую держит в руке.

Молодец. Когда только успел. Хочу это сказать, но не выходит – рот отказывается открываться, а перед глазами всё плывёт красным. Поэтому просто машу рукой.

Взгляд скользит по свенгу. Тому, которому вспороли живот. Может, ещё жив? Возможно, стоит…

Нет. Глаза открыты. Стеклянные. Грудь не движется. Сдох.

Одним свидетелем меньше.

– Тарг, валить надо, – Тэкки-тап дёргает меня за рукав. – Мундиры близко.

Жрать. Срочно. Вот что мне надо. Пока сам не сдох. Но гоблин прав – сначала оторваться.

Уходим. Короткий рывок по проулкам. Шатаясь, отталкиваясь от стен и пачкая всё в крови. Полицейские не преследуют. Раз убитые из банды, они и палец о палец не ударят. Внутреннее дело кварталов.

Вот и хорошо. А мы идём. Шаг за шагом. Подальше от трупов и звуков сирены.

Голова гудит. Мысли едва ворочаются внутри. Чжан. Жирный ублюдок мёртв. Что удивительным образом радует. Но «Драконы»? Что он им сказал? Успели они связать очевидное и поделиться с кем-то? Рассказать о странном гоблине, который живёт в лапшевне? Или они слишком туповаты для такого?

Япь! Как же хочется жрать!

Ноги заплетаются. Рёбра взрываются болью при каждом шаге. Регенерация жрёт меня изнутри. Требует топлива. А его нет. Из какого-то окна тянет ароматом лапши. Но слишком высоко.

Я должен был взять батончики! Идиот. Много, а не пару. Которую сожрал по дороге из трущоб назад.

Поворот. Ещё один. Где мы? Сколько ещё идти? Оглядываюсь по сторонам, пытаясь определить место, но глаза застилает красное. Почти ничего не вижу.

Не дойду. Понимание приходит в ту же секунду. Ясно. Как цифры в квартальном отчёте.

Тело сдаёт. Зверь внутри едва шевелится – измотанный и злой. Он держал меня на ногах весь этот путь. Больше не может. Если возьмёт еще немного от резервов – я всё равно сдохну.

Стена. Шершавый кирпич под ладонью. Приваливаюсь. Сползаю вниз. Ноги больше не держат.

Алый туман перед глазами становится гуще. Совсем непроглядным. А ведь всё из-за того, что не взял с собой батончики. Обидно.

– Ты чё, тарг? – голос Тэкки-тапа. Рядом. Встревоженный.

И его же силуэт. Склонившееся ко мне лицо, которое я едва вижу. Темнота.

Глава III

Кто-то бьёт по щекам.

Больно. Раздражает. Хочу отмахнуться, но руки не слушается.

Запах. Бьёт в нос. Ошеломляет. Заставляет внутреннего зверя рычать. Мясо. Тесто. Жрать!

Глаза не открываются, но удаётся распахнуть рот. Вонзаю зубы источник запаха. Жую. Глотаю. Ещё. Ещё!

Маслянистое тесто. Мясной фарш. Лук. Специи. Никогда не думал, что еда может быть настолько вкусной.

Пища проваливается вглубь. Расщепляется. Почти мгновенно. Слишком мало… Ещё.

Кусок. Другой. Третий.

Наконец получается распахнуть глаза. Красная пелена перед глазами поредела. Мысли – заворочались. Медленно. Тяжело. Но заворочались.

Тэкки. Стоит надо мной. В руке – кусок одуряюще пахнущей еды. Пирог? С мясом.

– О, тарг! – скалится гоблин. – Очнулся. Я уж думал – всё, кирдык тебе.

Скалю зубы в ответ. Протянув руку, забираю последний кусок. Сжираю. Морщусь от боли, которая заливает район изувеченных рёбер. Регенерация пошла. Вжимаясь спиной в холодную стену, около которой сижу. Стискиваю зубы. Когда чуть привыкаю к боли, поднимаю взгляд на стоящего рядом гоблина.

– Откуда? – интересусь.

– Тут свенги мимо шли. Матросы, вроде. Один нёс пол-пирога. Я ему двадцатку сунул.

Двадцатка за половину. Такая порция от силы рублей семь стоит. Но сейчас это не важно.

– Как понял, что мне жрать надо? – говорю, а сам оцениваю своё состояние.

– Ну-у, – варраз секунду колеблется. – Ты всегда жрёшь, если чё не так.

Молодец. Сообразил. Увидел, что я вырубаюсь и сразу понял, как быть.

– Молодец, – говорю вслух.

Тэкки расплывается в довольной ухмылке. А я пробую встать.

Рёбра взрываются болью. Япский япнутый япь! Там всё ещё в крошево. Регенерация работает, но медленно. Топлива мало.

Зверь внутри рычит. Рвётся наружу. Хочет помочь – взять контроль, заглушить боль. Отталкиваю. Не сейчас. Он притупит ощущения, но расплатой станет ещё больший голод. Не хочу снова свалиться на улице от истощения.

Всё-таки поднимаюсь. Ноги дрожат. Держусь за стену. Стою.

Оглядываюсь по сторонам. Переулок. Тусклый свет фонаря. Тэкки рядом – весь в бурых пятнах. Засохшая кровь на лице, на руках, на одежде.

Смотрю на себя. Не лучше. Штаны и рубашку – в утиль. Обувь пожалуй тоже.

Два гоблина, с ног до головы в крови, посреди ночной улицы.

В приличном районе нас бы уже повязали. Или пристрелили. Тут – никому дела нет. Портовые кварталы. Дальний. Такое здесь – норма.

– Идти можешь, тарг? – интересуется варраз.

– Могу, – кивнув, отлепляюсь от стены.

Лукавлю. Каждый шаг – пытка. Рёбра скрипят. Внутри что-то ёкает при каждом движении. Зверь снова рвётся помочь. Вдавливаю его на глубину сознания.

Безумно больно. Но показывать нельзя. Варраз предан и готов сражаться за своего тарга. Помочь, когда тот ранен после битвы с врагами. Но разом потеряет уважение, если увидит, что ты слаб и тебе больно. Знаю. Добрил. Занятные у них стандарты.

Поэтому стараюсь держаться прямо. Идти ровно. Экономить силы.

Жареное мясо. Лук. Что-то острое. Совсем рядом – запахи обволакивают со всех стороны.

Вот и источник. Впереди – заведение. Маленькое и тёмное. Вывеска уже не светится. Ночная забегаловка. Бар и закусочная в одном флаконе. Классика для портовых районов.

Закрыто. Свет внутри есть, но жаллюзи на двери уже опущены. А стекло прикрыто стальным роллетом. Но запахи не лгут – там есть еда…

– Тарг, – Тэкки кивает на дверь, верно интерпретировав нашу задержку. – Вышибить? Могу в замок пальнуть.

Качаю головой. Шум нам сейчас не нужен. И лишние трупы тоже.

Оглядываюсь. У стены свалена куча тряпья. Какой-то мусор, похоже. В голове рождается идея.

Ловлю взгляд Тэкки. Показываю глазами на дверь, потом на кучу. Пытаюсь объяснить жестами. Гоблин кивает. Вроде бы понял. Встал около двери. Револьвер в руке.

Подхожу к куче. Наклоняюсь. Начинаю шарить руками. Громко. Демонстративно.Отбрасываю в сторону.

– Оп-па! – говорю в голос. – Гля чё у него!

Тэкки смотрит на меня с лёгким непониманием на лице. Подмигиваю ему. Указываю взглядом на дверь.

– Часы! – продолжаю. – Золотые, похоже! Быстрей, быстрей давай! Пока никто не показался. Отберут же!

Шуршу активнее. Роняю на асфальт найденный болт, который звякает о дорожное покрытие.

– Штукарь минимум срубим, – громко озвучиваю я. – Заживём.

За дверью – звуки шагов. Скрежечет замок.

Дверь приоткрывается. Высовывается ствол обреза. За ним – его владелец. Парень. Молодой, лет двадцать пять может. Азиатские черты, но не чистый – полукровка. Глаза уставшие, злые и заинтересованные.

– Какого хрена вы тут… – начинает он.

Договорить не успевает. Тэкки уже рядом. Револьвер упирается парню в висок.

– Тихо, – говорю. – Без глупостей. Или мозги по стенке расплескаем.

Юноша заметно бледнеет. Обрез в его руках подрагивает.

– Выручку унесли, – выпаливает он. – Клянусь. Я только закрываю. Остальные ушли час назад.

– Мы не за выручкой, – подступаю ближе.

Он моргает. Не понимает. Только на одежду мою окровавленную пялится.

– Мы клиенты, – решаю не ждать, пока он раздуплится. – Жрать хотим. Пустишь?

Пауза. Парень косится на Тэкки. На револьвер у своего виска. Смотрит на меня.

– Вы… чё – неверяще выдавливает он. – Серьёзно?

– Серьёзней некуда. У тебя есть еда, – выстраиваю простейшую и понятную логическую цепочку. – У нас есть деньги. Все в плюсе.

Ещё одна пауза. Потом парень медленно опускает обрез.

– Ладно. Заходите. Только… это… – он косится на залитую кровью одежду. – Вы там не наследите сильно, а?

Заходим.

Запахи жира, чеснока и дешёвого пива. А ещё – изумительные ароматы мяса, лапши, специй и чего-то ещё съестного. Типичная портовая забегаловка. Стойка, несколько столов. Пусто. Стулья уже подняты.

– Чё осталось? – спрашивает Тэкки, не убирая револьвер.

– Рис с мясом. Суп вроде был. Немного, – обрез полукровка откладывает в сторону, но смотрит на нас с изрядным подозрением. – Пара баоцзы. Солёная капуста. И пельмени вроде были.

– Тащи всё, – видя, что он планирует продолжить, тихо рычу. – Только быстрее.

Парень исчезает за стойкой. Гремит посудой.

Я обнаруживаю рукомойник в углу за стойкой. Открываю кран. Вода – ледяная. Освежает. Сую голову под струю. Смываю кровь с лица, с рук. Становится чуть легче. Плюс, хотя бы не выгляжу как мясник после смены.

Тэкки косится, но остаётся на месте. Правильно. Пока один моется – второй прикрывает. Учится.

Парень возвращается с подносом. Миска риса с кусками мяса. Суп – мутный, с лапшой и зеленью. Два баоцзы – чуть тёплые. Тарелка с капустой. Реально десятка полтора пельменей. Стопка кусков чёрного хлеба. И варёная рыбина.

Запах ударяет в нос. Соевый соус. Имбирь. Чеснок. Кунжут.

Тэкки сглатывает слюну и я понимаю, что он тоже голоден. Пододвигаю поднос к варразу. Киваю, чтобы угощался. И набрасываюсь сам. Зверь внутри урчит от предвкушения.

Первый кусок мяса. Сочное. Сладковатое от соуса. Тает на языке. Рис впитал соус – каждое зерно отдаёт пряностью.

Суп обжигает губы. Бульон – наваристый, жирный, с ноткой перца. Лапша скользит в горло. Зелень хрустит на зубах.

Баоцзы разламываю пальцами. Из начинки течёт сок – мясной, с луком и чем-то острым. Тесто мягкое, чуть сладковатое. Проглатываю, почти не жуя.

Капуста хрустит. Кислая, острая, с маслом. Идеально. Рыба – пресноватая, но мясо нежное. Разваливается, когда берешь. Заедаю чёрствым хлебом.

Жру и не могу остановиться. Организму становится лучше в режиме реального времени. А ещё это безумно вкусно.

Желудок урчит, как танковый двигатель. Еда же похоже распадается где-то там, внутри. Чувства насыщения я не ощущаю.

Тэкки жрёт не хуже. Одной рукой закидывает еду в рот, другую держит на рукояти револьвера. Молодец.

Парень стоит за стойкой. Смотрит на нас. Не знает, что делать.

Доедаю последний кусок хлеба. Вытираю рот тыльной стороной ладони.

– Сколько? – поворачиваю голову к работнику.

– А? – парень вздрагивает.

– Сколько должны, – повторяю ему. – За еду.

– Э… – он явно не ожидал такого поворота. – Ну-у… рублей семь, наверное?

Достаю бумажник. Один из трофейных. Вытаскиваю двадцатку. Кладу на столешницу. Рядом с грудой рыбных костей.

– Сдачи не надо, – слезаю со стула на пол.

Парень смотрит на купюру. Потом на меня.

– Вы это… – он на миг заминается. – Если чё надо будет, заходите. У нас ещё и чебуреки днём есть.

– Обязательно, – киваю в ответ.

Выходим. Ночной воздух бьёт в лицо. Пахнет морем, гнилой рыбой и порохом. Но это уже от нас самих.

Идти намного легче. Рис и суп сделали своё дело. Рёбра всё ещё болят, но это накатывают режущие волны ощущений от регенерации. Приятная боль. Красная пелена почти ушла.

Ещё несколько поворотов. Знакомые улицы. Осталось совсем чуть. Всего один поворот.

Вот и лапшевня. Вход для жильцов. А около него – знакомый силуэт.

– Рил-тап, – он начинает говорить, когда мы ещё в паре метров. – Тут Чжан с китайцами заходил. Тебя искали. И…

Осёкшись, потрясённо пялится на мою одежду, которая всё ещё в крови. Окидывает взглядом варраза.

– Ох ты ж ёлки… – ошеломлённо тянет старик. – Это вы с кем так душевно поболтали?

Глава IV

Олег кашляет. Зачем-то достаёт из кармана мятую пачку. Потом делает шаг назад, убирая её назад.

От него несёт перегаром и кислым потом. Страх. Зверь внутри довольно урчит – этой части меня нравится доминировать. Независимо от ситуации.

– Чжан, – перебиваю я начавшего что-то говорить старика. – Ты говорил, он заходил.

– Ну да. – дед Олег кивает. – Приходили. Трое. Спрашивали про ушастого. Я сказал – нет тебя. В студию не пустил. Но они ж вернутся. Надо чё-то придумать.

– Не вернутся, – говорю. – Проблема закрыта.

Олег замирает. Несколько секунд молча рассматривает меня. Вижу как на его лице медленно проступает понимание.

В тёмном зале пахнет знакомо. Лапша, специи, чеснок, кунжутное масло. И жареное мясо. Зверь внутри урчит от предвкушения. После той забегаловки я уже не на грани смерти, но жрать хочется всё равно.

Олег закрывает за нами дверь. Щёлкает засов.

– Рил-тап, – старик понижает голос. – Драконы ж не дураки. Если их парни сюда заходили, а потом тех нашли… Вопросы будут.

Зверь внутри рычит. Хочет нажать на старика. Показать клыки. Заткнуть.

Придавливаю свою агрессию рациональными аргументами.

– Нужна версия, – говорю. – Единая история.

– Вот именно! – Олег цокает языком. – Мне всех получается вовлечь будет надо. Представляешь, сколько это народу?

– Тэкки, – протягиваю руку. – Сумка.

Гоблин молча снимает с плеча сумку с трофеями. Протягивает мне.

Открываю. Роюсь внутри. Бумажники – три штуки. Телефоны. Ножи. Часы.

Взгляд падает на дешёвые – штамповка с одного из татуированных. Первая мысль – отдать эти. Сэкономить.

Нет. К хренам экономию.

Безопасность важнее. Олег – хитрый, жадный, себе на уме. Но он пока единственное прикрытие в этом городе. Фигура, что хоть как-то связывает меня с нормальной жизнью. С крышей над головой, питанием и связями.

Рука тянется дальше. К другим часам. Тяжёлым, на стальном браслете. Хорошим. С того самого мужчины, которому я вбил лезвие ножа в глаз.

Достаю их. Кладу на стойку перед Олегом.

– За причинённые неудобства, – озвучил, смотря ему в глаза.

Глаза старика блеснули. Сгрёб часы, сунул в карман. Быстро. Пока не передумал.

– Если кто спросит – мы весь вечер были здесь, – говорю. – Ели, пили и работали. Никуда не выходили. И Мэй нас тоже видела.

– Договорились, – кивает тот, переминаясь с ноги на ногу. – Предупрежу всех.

Наклонив голову в ответ, скольжу взглядом по залу.

– Пожрать что-то осталось? – озвучиваю вопрос, втягивая воздух, который кажется состоит только из ароматов еды.

Это заведение покрупнее той забегаловки. Еды тут больше. А дед Олег ещё и разогревает, запустив духовой шкаф.

Это потрясающе. Лапша. Горячая, в густом бульоне. Куски куриного мяса, пропитанные соусом. Зелень, острый перец, соевый соус.

Сижу за столом в тёмном зале. Тэкки напротив. Между нами – две большие миски, тарелка с булочками, чайник.

Расправляюсь с гигантской порцией. С удовольствием. Наконец можно поесть.

Олег наверху. Надеюсь спит. Снова пытался увязаться с нами. Даже бутылку притащил. Внешне на заядлого алкоголика старик и не похож. А по сути, им и является.

Всё тело болит. Там, где мои рёбра превратились в месиво, вовсе творится что-то ужасающее.

Боль плюс новый приступ дикого голода. Ощущение сотен иголок, которые пронзают мою плоть внутри. И бьющих внутри разрядов тока. Кости собираются заново. Восстанавливаются из крошева. Незабываемые ощущения. Сейчас бы в больничную палату, порцию обезбола получить и калории через капельницу. А не жрать лапшу палочками.

Тэкки вдруг останавливает движение своей руки с палочками. Смотрит на

– Тарг. Тебе рёбра в мясо разнесли, – шмыгает он носом. – Слышал, как они хрустели.

– Хрустели, – киваю ему. – Ты к чему?

– Ну-у, – миг колеблется варраз. – Ты потом сожрал пирог и норм стал. Щас жрёшь лапшу. И ваще норм будешь. Как так?

Смотрю на него. Молодой гоблин, который сегодня спас мне жизнь. Тащил сумку с трофеями, сам же их собрав. И ни разу не задал лишнего вопроса.

До этой секунды. Будь я моложе и наивнее – всё бы выложил. Но со всем моим опытом – нет. Внутренний параноик кричал, что подобное станет безумием.

– Это мой секрет, – тоже замираю с палочками в руках, глуша недовольный звериный рык внутри. – Тайна.

– Но… – медленно тянет он.

– Тайна, Тэкки, – отрезаю, прерывая его речь.

Он замолкает. Наклоняет голову. Вроде понял.

– Хорошо, тарг, – трясет гоблин башкой. – Я не тупой. Твоё эт дело и ладно.

Возвращается к еде. Но я вижу – думает. Ладно. Пусть тренирует мозг.

Самого меня неожиданно бросает в жар. Сердце колотится так, будто я пробежал марафон. Жрать хочется ещё сильнее. Как будто всё съеденное раньше, провалилось в бездонную бочку.

– Тарг, – косится на меня Тэкки. – Ещё спросить хочу.

– Так спрашивай, – пожимаю я плечами и накручиваю на палочку лапшу.

– Кролики эти. Ну, которые тебя… нас… А терь мы их. – он подбирает слова. – Тарг, это ж армия. Нас – полтора рыболова. Как мы ваще?

Словарного запаса ему не хватает. Вот вопрос не совсем тот, который я ждал. Не амбиции. Страх за свою шкуру. Вроде бы.

– Не армия, – отвечаю. – Банда. Большая, опасная, но банда. Они торгуют людьми. Белым дерьмом. Убивают тех, кто не платит. Используют таких как мы в качестве расходного материала.

Тэкки кивает. Задумчиво смотрит на меня.

– Но их много, – причмокивает губами ушастик. – И стволов до жопы. Магики есть. Как мы их?

– В порядке живой очереди, – машинально вырывает у меня тихий рык. – Есть у меня план. Не беспокойся.

Пауза. Гоблин барабанит пальцами по столу.

– А дальше чё? Точильня эта? – поднимает он на меня глаза. – Или будем резать-грабить? И документы…

Стратегия и тактика. Гоблин, который ещё недавно думал только о следующем дне, теперь планирует на месяцы вперёд. Обрёл оружие. Победил в бою. Почувствовал вкус. Растёт.

– Пока не знаю, – честно говорю ему. – С доками решим. Не прямо сейчас, но совсем скоро.

Тэкки кивает. И снова принимается жрать. На сегодня информации с варраза достаточно.

Наверх мы идём только спустя пятнадцать минут. Когда я ещё раз, уже самостоятельно заглядываю на кухню и набираю в заморозке два десятка булочек, которые сразу же разогреваю. Всё остальное кончилось – я даже остатки бульона из под лапши выхлебал.

Зато после булочек, разума касается странное и незнакомое чувство. Сытость. Можно уходить.

Тэкки-тап церемонно складывает руки в жесте почёта и с лицом настоящего зелёного самурая отправляется к себе. Я же достаю ключ. Открываю дверь.

Ого. Дарья не спит. Приподнялась на подушке. Смотрит на меня.

Черты лица заострились, скулы торчат. Глаза – запавшие, с тёмными кругами. Болезненные. Зато живые. Даже в сознание пришла.

– Развлекаешься? – выдавливает она с усмешкой. – И без меня.