Текст книги "Его звали Тони. Книга 8 (СИ)"

Автор книги: Александр Кронос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

– Обязательно. Интерактив, – кивнул я. – Публика решает, кто ей нравится. Рейтинги, обсуждения, битвы в комментариях и ежедневный приз от зрителей.

На обсуждение деталей у нас ушло ещё с полчаса. После чего команда Фота начала выстраивать стратегию. Включив в процесс и Сорка, который заведовал всем здесь. По крайней мере, до того момента, как прибудет группа из команды маркетинга, что возьмёт всё на себя.

Потенциальные участники у нас уже имелись. Те самые дарги, что подали заявки на проживание в моём подземном городе.

Убедившись, что все верно поняли концепт и работа кипит, я двинул к косулям. Проверить, как они, и заодно снять собственный стресс. Когда гладишь урчащую и жмущуюся к тебе махину, которая перебирает копытами – это сразу снижает уровень кортизола в крови.

Стоило мне закончить и отойти буквально на два десятка метров, как завибрировал планшет. Виталий.

– До тебя не дозвониться, – озвучил хэвир вместо приветствия. – Есть две новости. Одна хорошая, одна плохая.

– Начни с плохой, – вздохнул я.

– Глава комиссии – совсем не фанат даргов, – поджал губы юрист. – Вот совсем.

– Зато она сформирована, – предположил я. – Когда будет?

– Будет окончательно сформирована через три дня, – наклонил голову адвокат. – Скорее всего, сразу прибудет к вам. Что с членами общины? Нашёл ещё десятерых даргов?

Я коротко пересказал ему идею. И упомянул звонок деда. В ответ на что получил вопрос – что я буду делать, если Бараз внедрит своих даргов? И попытается саботировать, если не шоу, то меня самого. Работу всей структуры в целом. Мне ведь придётся сделать их членами общины. Что подразумевает – они смогут использовать традиции даргов.

– А что, если мы предложим другие традиции? – спустя час обсуждений, моя голова была буквально раскалена и я озвучил мысль не слишком корректно. – В смысле другой малый народ.

– Это как? – чуть наклонил голову ижорский эльф. – Дарг есть дарг.

– Не, – качнул я голову. – Это ж будут культурные дарги. Так и запишем, что община культурных даргов. Откололись от остальных и себя к ним не причисляем. Традиции у нас тоже свои. А какие именно – мы щас придумаем.

Парень помолчал. Я тоже. Заодно подумал.

– Вернее, ты придумаешь, – спохватился я. – А мне потом останется одобрить. Сам я над ними думать сейчас не в состоянии.

– Вот не знаю, то ли ты гений, – покачал головой эльф. – То ли полностью отбитый. Но идея может прокатить. Нет такого запрета в законах. Не должно быть. Я проверю на всякий случай. И перезвоню.

Даже прощаться не стал – сразу отключился. Но, судя по глазам, что надеждой засветились, мысль неплохая. Что радовало. Ну а я наконец пойду поем. Ещё пару гиросов заточу. С кофе.

До нашей столовой я добрался успешно. Даже гирос в руки взял. А потом захрипела рация.

– Пост номер девять вызывает штаб, – послышался скрипучий голос кобольда. – Наблюдаю несколько сотен цвергов. Маршируют к первому уровню. Плотной колонной. Некоторые вооружены.

Глава XIV

Я посмотрел на гирос. На этот шедевр кулинарного искусству, от которого так призывно пахло. Потом на рацию. Опять на гирос.

Мир, сука, был жесток и несправедлив. Если ты решил, что заслужил передышку, значит, где-то рядом к тебе спешит тележка новых проблем.

– Принял, – сказал я. – Не трогать. Без самодеятельности.

Гирос я всё-таки положил обратно. И помчал. Через десяток шагов захрипела рация. Гоша.

– Япь! Тони! – затараторил он. – Ты слышал? Эти шмаглины вкрай охренели! Может, рихтанём? Слегка, без фанатизма. Топориком по каскам постучим!

– Не рихтанём, – отрезал я. – Никого не трогать.

– Э-эх… – трагически выдохнул гоблин. – Как всегда. Ты слишком жесток, шеф!

Ещё через пару пролётов в эфир вклинился второй голос Сорк.

– Шеф, это несправедливо, – сообщил он буднично. – Нарушение техники безопасности, буллинг всех честных работяг и массовый побег от реальности. Почему им можно, а мне нельзя? Я тоже хочу!

– У них и зарплаты так-то нет, – напомнил я гоблину. – И власти.

– Зато жратвы от пуза и стволы под рукой, – тут же объявился тот снова. – И где тут справедливость?

Отвечать я не стал. Вместо этого промчал ещё один ярус и выскочил на верхний уровень. Обнаружив колонну, что уже поднималась по другому проходу.

Картина была настолько непонятной, что я на секунду завис. Честное слово – как будто прямо сейчас смотрел документалку про беженцев из зоны боевых действий. Только вот у нас тут ничего похожего не творилось.

Шли плотным строем. Мужики, женщины, подростки. Старики, которых поддерживали под руки. На спинах висели тяжёлые рюкзаки, в руках – сумки, узлы, ящики. Кто-то тащил на ремне раскладной инструментальный кейс.

Оружия было много. Пистолеты в кобурах, а у каждого второго – винтовки за спиной. Правда угрозой эти цверги не выглядели. На фоне недавно размотанной ударной группы «Белых ножей» с их тяжелыми доспехами, эта толпа смотрелась проблемой другого формата. Социальной.

Вдоль стен стояли мои. Кобольды – со светящимися синим волосами. Несколько добровольцев-цвергов, отступивших в дальний угол и что-то обсуждающих с напряжёнными лицами. Кьярры среди них не было. Гоша метался из стороны в сторону. Поглядывая на цвергов, почёсывая основание отстреленного уха и регулярно хватаясь за револьвер.

– Шеф! – Увидев меня, Гоша тут же подскочил. – Видишь? Это ж… это ж бунт! Только не мы его учинили!

– Вижу, – кивнул я. – Не шуми. Дай подумать.

– Я не шумлю! – возмутился он. – Они делают больно моему гоблинскому сердечку! А я хочу сделать больно их черепушкам! Эт чё и как ваще? Мы освободили, а они валят?

Следом за своим командиром показался и Сорк. Тоже посматривающий в сторону цвергов без особого энтузиазма.

– Если сейчас рихтанём, – заметил он, – в «Агоре» и «Хоромах» такое начнётся, что даже та подземная баронка с классными сиськами, прослезится. «Даргская оккупация – массовые казни мирных цвергов». Фот сказал присматривать, чтоб ничё такого не было.

– Фот значит сказал? – уставился на него Гоша. – А ты не присмотрел, получается! Шмаглина! Пятьсот отжиманий сегодня! С песней!

Я зашагал вперёд, оставляя гоблинов за спиной. Добравшись до нужной точки, развернулся, перекрыв колонне дорогу. Не угрожая – но сам факт моего присутствия заставил их напрячься.

Передние ряды остановились. Задние ещё секунду напирали, потом волна шёпота прокатилась назад, и вся масса замерла.

Вперёд, расталкивая остальных, вышел цверг. Крепкий. Седая борода причудливо заплетена – вон вижу, гайки от болтов там. На куртке – нашивка, которая означает мастера. Профессиональный статус, бонусом к которому нередко шёл и социальный.

– Дарг, – посмотрел тот мне в глаза. – Пришёл нас посчитать?

– Пришёл понять, что происходит, – ответил я. – И куда вы собрались.

– А тебе не всё равно? – мастер прищурился. – Ты получил город. Получил мастерские. Получил станки, которые мы собирали, чинили и берегли десятилетиями. Хочешь ещё и нас? Может пора малость тормознуть?

Сбоку кто-то буркнул что-то злое. Неразборчиво, но тон был отчётливым. Потом ещё один голос – уже громче – про зеленокожих. Толпа начала гудеть.

Я посмотрел на мастера. Держался тот спокойно, но готов был в любой момент сорваться. И, что хуже, рядом с ним уже стояли несколько молодых цвергов с очень примечательным выражением лиц. Не испуганным. Решительным.

– Вас никто не держал, – сказал я. – Никто не трогал. Город существует дальше. Вы здесь живёте. Вас кормят. Работа скоро будет. Что изменилось?

– Что изменилось? – мастер хрипло рассмеялся. – Ты серьёзно спрашиваешь, дарг?

Обернувшись, он махнул рукой назад, на колонну.

– Мы были беззащитны. Раздавлены, – он сделал шаг вперёд, выплёвывая слова. – А потом пришёл ты со своими наёмниками и просто забрал всё себе!

– Я пришёл, когда ваших старейшин сделали марионетками, – напомнил я. – Когда вы были заперты под землёй и использовались как расходный материал. Когда власть оказалась в руках чужака. Или ты забыл?

– Мы не забыли, – ответил мастер быстро. – Помним. Благодарны за то, что ты вытащил нас оттуда. Но благодарность – не повод отдавать дом.

Он указал взглядом на каменные стены.

– Этот город основали наши прадеды. Скажешь – захватили, – тут же поднял он руку, не отрывая от меня взгляда. – Но это правда лишь отчасти. Тогда тут уже почти не было даргов. А кто оставался – ушли. Это место стало нашим домом. Мы прятались, когда наверху царило безумие и лилась кровь. Когда аристократы снова сходили с ума и отправляли своих подданных на смерть. Это наш дом! Был.

– Теперь его дом! – крикнул кто-то за его спиной. – И его правила!

Толпа снова загудела. Надвинулась вперёд.

– И его подстилка-цверга! – закричал кто-то из самого её центра.

Гоша моментально оказался рядом. С револьвером в руке.

– Шеф, одно слово – прошипел он. – Я его так прокрематорю, что они все на коленях прощения просить будут!

Мастер вдруг усмехнулся. Зло прищурил глаза.

– Видишь? – продолжил он, чуть повышая голос. – Твои зелёные считают нас добычей. Ты привёл сюда чужаков. Ты спишь с нашей женщиной… и думаешь, что это нормально. Считаешь можно просто прийти и забрать себе чужое.

Не, меня это реально заколебало. Можно назад в Персию? Прям в пески. Примкну там к кому-нибудь, буду по барханам гонять. За червями теми гигантскими охотиться. Персиянок трахать.

Спасаешь их, япь. Рискуешь. Пусть и не целенаправленно ради них, но тем не менее. А они тебя коварным захватчиком выставляют.

– Они хотя бы кого-то убили? Ранили? – озвучил я вопрос. – В каком таком месте вы их добыча?

– Мы не хотим быть вашими рабами, дарг, – качнул головой цверг. – Это наш дом. Который у нас отобрали. Всё. Точка.

Как бы не хотелось мне всё отрицать, логика в этом была. Сугубо с их точки зрения, естественно. Но тем не менее.

– Куда вы пойдёте? – спросил я. – На поверхность? С вещами за плечами и детьми? У вас план есть?

– У нас есть гордость, – скривился мастер.

– Гордость плохо греет, – заметил я. – И ещё хуже кормит.

– А рабство выхолаживает естество, – отрезал тот.

Сейчас я себя буквально каким-то султаном чувствовал. Который наблюдал бунт недавно освобождённого народа. Только теперь они уже его самого считали угнетателем.

На самом деле – мой косяк. Надо было сразу озаботиться вопросом. Заранее подумать, что среди цвергов могут найтись недовольные. Готовые подбить остальных на такие вот дела. Оди с Фоди, конечно, тоже хороши – не смогли уловить, что готовят соплеменники. Но основной спрос тут с меня. Сосредоточился на медийных фокусах и большой стратегии, забыв о том, что прямо под носом.

Но если отталкиваться от нынешней ситуации, я могу сделать две вещи.

Первая – закрыть ворота, приказать кобольдам поставить посты, а потом решить вопрос силой. Тогда у меня в городе будет несколько сотен заложников, которые меня ненавидят. Отличная база для будущей диверсии. Прям мечта любого диктатора. Только им подобное порой даже нужно. Чтобы показать остальным – есть против кого бороться и ради чего перекрывать вам воздух, чтобы совсем уж дышать было нечем. А мне – нахрен не нужно.

Вторая – отпустить. Потерять потенциальные рабочие руки и специалистов самых разных профилей. Зато избавиться от бомбы, которая может рвануть в любой момент.

Простой выбор, если уж на то пошло.

– Ладно, – сказал я. – Топайте.

И шагнул в сторону, освобождая проход.

Мастер моргнул. Даже гул толпы затих, как будто кто-то на секунду выключил звук.

– Что? – переспросил он, удивлённо таращась на меня.

– Ворота открыты, – повторил я. – Хотите уйти – уходите. Никто вас не держит.

– Шеф! – укоризненно посмотрел на меня Гоша, на чьей морде лица проступило возмущение. – Мы их чё, просто так отпустим⁈ Это ж расточительство! Тут вон скока спецов всяких.

Стоящий сбоку Сорк только пробормотал что-то о «профсоюзах». Но вслух говорить ничего не стал.

– Ты… – мастер смотрел на меня так, будто я сейчас выну из-за спины контракт с мелким шрифтом. – Хитришь, дарг? Где подвох?

– Нет, – отрицательно покачал я головой. – Мы не в подземной тюрьме. Хотите жить сами по себе – живите.

С другой стороны от колонны показался Гамлет, чьи волосы светились ярко-оранжевым.

– Иногда всё не то, чем кажется – заскрипел он, рассматривая цвергов. – А казалось бы очевидные вещи, оказываются совсем иными.

Глянув на него, я улыбнулся. Немного нервно, но вполне искренне.

Что до мастера – тот ещё секунду смотрел мне в глаза. Потом развернулся к колонне.

– Двигаем! – рявкнул он. – Не рассасываться! Никого не оставляем.

Толпа снова пошла. Мимо меня. К выходу.

Цверги шагали и косились. Одни – со злобой. Другие – с ожиданием удара в спину. Третьи – с растерянностью, будто только сейчас понял, что действительно уходит.

Чтобы отвлечься от бушующей внутри даргской ярости, я начал считать. Первая сотня. Вторая. Третья.

Где-то в районе шестисот строй начал редеть. Последними шли те, кто отставал – старики, люди с тележками, женщины с детьми на руках.

Когда последний цверг прошёл, створка ворот рухнула обратно.

– Ну охренеть, так-то, – прошептал Гоша. – Шеф, ты в порядке? Тебя там в Обсерватуме не подменили? Ну япнули б мы парочку или даж десяток. И чё? Мы этих пришлёпков спасли, ваще-т!

– Не подменили, – опустил я на него взгляд. – Просто мозги работают. Эти ушедшие – не наши. А чужие нам нахрен не нужны.

Гоша почесал затылок. Вздохнул.

– Ну да. Наверное. Но… – запнулся он, – Незя ж вот так стоять и зырить, как они валят.

– Тони! – голос был знакомым и злым.

Кьярра неслась ко мне со скоростью спринтера на мировом чемпионате. Рыжие волосы растрепались, глаза горели. За ней пытались угнаться Оди и Фоди.

– Тони! – Кьярра едва не врезалась в меня, ткнув пальцем в грудь. Больно, между прочим. – Какого хрена⁈

– И тебе привет, – сказал я. – Тоже рад тебя видеть.

– Не ёрничай! – она снова всадила палец в мой корпус. – Ты вообще понимаешь, что произошло? Ушли шестьсот с лишним наших! Почти половина!

– Я видел, – сказал я. – Потому и выпустил.

– Ты… – она на секунду потеряла дар речи. Потом шумно и тяжело выдохнула. – Они напуганы! Их надо было остановить!

Повернув голову, посмотрела на братьев.

– А этих – держать подальше! – яростно продолжила девушка. – Отхнарить и засунуть в самый дальний угол! Нахрена при всех про некромантию рассуждать?

Оди поправил очки и виновато кашлянул.

– Мы обязаны принести тебе глубочайшие и искренние извинения, Тони, – начал он церемонно. – За то, что катастрофически недооценили скорость социально-психологической консолидации группы и пропустили критический момент.

– И за то, что мы не зафиксировали процесс формирования протеста на этапе её первичной кристаллизации, – подхватил Фоди, чуть наклоняя голову. – Это был провал, Тони. Отсутствие релевантных маркеров в поведенческой матрице.

Я с интересом посмотрел на них. Поочерёдно оглядев каждого.

– Вы в Обсерватум не заходили случайно? Или ещё куда? – уточнил я. – Больно уж говорите странно. Чудесатее обычного.

– Констатация верна, наш друг, – признал Оди, и в его голосе прозвучала неподдельная досада. – Мы, как бы это корректнее выразить… допустили небольшую оплошность при поглощении информации из артефакта.

– Сбой носил комплексный характер, – согласился Фоди. – С глобальными последствиями для нашего общения, друг. И экстраполяцией на всё остальное.

Не успел я осознать и охренеть, как снова заговорила Кьярра, махнувшая рукой в сторону ворот.

– Знаешь, что самое охренительное? – поинтересовалась она, подойдя вплотную ко мне. – Нас уже называют предателями. Тех, кто поддерживает тебя и хочет остаться. Ренегатами. Дезертирами.

А вот это уже неприятно. И чревато куда более серьёзными последствиями, чем минус шестьсот цвергов.

– В какой именно сети? – уточнил я.

– Везде! – поморщилась она. – От Агоры до Хором! Только что видео выложили. Вот!

Она подняла руку, показывая мне экран телефона. И правда – видеоролик. С интересной такой, подписью.

– То есть теперь тут только те, кто остался «лизать мои сапоги», – подытожил я. – Ну и кое-что ещё, судя по контексту.

– Да! – полыхнула Кьярра, моментально покрываясь румянцем. – Это раскол. И он уже пошёл.

– Кто вёл колонну? – спросил я после короткой паузы. – Тот мастер. С гайками в бороде.

Девушка плотно сжала губы, бросив взгляд в сторону створки ворот.

– Мастер Горнат, – наконец озвучила она. – Авторитет. Старый, упрямый. Выжил взаперти. Навёл порядок в своей зоне. Его слушают.

– Субъект с аномально высоким индексом социального влияния в локальной популяции, Тони, – кивнул Оди. – И с ярко выраженной, антипатией к внешним управленцам.

– Особенно включая тебя, – добавил Фоди. – Для него ты – чужеродный элемент в гомогенной среде, Тони.

Гоша отступил назад, рассматривая обоих цвергов с зашкаливающим уровнем подозрительности в глазах.

– У меня щас ухи в трубочку свернутся, – процедил коротышка. – А потом через них мозги потекут. Заткнитесь, пожалуйста. Или я за себя не ручаюсь.

Братья переглянулись. Пожали плечами. И почти одновременно сделали шаг назад. Я же перевёл взгляд на Кьярру.

– Сколько ваших осталось? – поинтересовался я. – Как у них настроение?

– Примерно восемьсот, – ответила та, вздохнув. – Но не обольщайся, дарг. Лояльных… Может, десятка полтора. Или два. Остальные – мечутся во все стороны.

– Где они сейчас? – тихо рыкнул я.

Сначала меня отвлекли от вкуснейшего гироса. Теперь намекают, что я прохлопал мирный протест. Заодно упрекают, что не пустил немного крови, чтобы его подавить. Как там типы из зумеров говорят? Стоп, мне неприятно!

– Четвёртый ярус, – сказала она. – Большой зал. Тот, где раньше праздники устраивали. Там собрание. Спорят, идти всем следом за Горнатом или оставаться.

Япь. Чтобы я ещё раз освободил или захватил хотя бы одно поселение цвергов… Сами пусть со всем разбираются. Заколебали. Однако, конкретно с этими, придётся как-то разруливать.

– Ладно, – сказал я. – Идём. Послушаем, что там болтают.

Рядом тут же оказался Гоша.

– Шеф, я с тобой! – выпалил он. – Щас влёт объясню, кто кого спасал!

Вы бы видели его морду лица, когда я отказал. По вполне логичной причине, к слову. Ни к чему лишний раз драконить местных. Если дело вдруг дойдёт до схватки, до подхода подкрепления я точно продержусь. А пока – хватит братьев и Кьярры.

У входа в нужный зал четвёртого яруса стояли двое цвергов. Пытались изображать охрану. Даже автоматы за спины повесили. Правда увидев меня, один тут же рванул в сторону. А второй сделал вид, что крайне заинтересован текстурой камня стены. Мы же вошли.

Зал действительно был солидным. Высокие своды, декоративные плиты на стенах, широкая сцена в дальнем конце. Когда-то здесь, наверное праздновали. Сейчас кипела политика. Если это можно так назвать.

Почти тысяча цвергов. Микрофон, подключённый к мощным колонкам. И сменяющиеся ораторы.

Я остановился у входа. Какое-то время постоял. Послушал.

Суть выступлений была проста. Дарг – захватчик. Дарг – враг. Дарг продаст нас при первой возможности. Оставаться с даргом – предательство памяти предков. Мастер Горнат показал пример и каждый честный цверг должен последовать за ним.

Казалось они заводили сами себя, лишь бы решиться. Взвинчивали собственную нервозность.

Были и те, кто возражал. Но честное слово – лучше бы я их не слышал. Понимать, что на твоей стороне самые жалкие из местных, которые не способны абсолютно ни на что – такое себе. Я сейчас прям перестал завидовать всем автократам своего старого мира.

Однако, если сейчас ничего не сделать, завтра у меня останется не восемьсот цвергов, а сотня максимум. И это будут худшие из худших. Трусливые, туповатые, безынициативные. Сломленные. Уже давно ничего не ждущие от жизни и согласные на всё, лишь бы кормили и давали жить в тепле.

Я выдохнул, пытаясь успокоиться. Покосился на Кьярру, которая с хмурыми видом слушала очередного выступающего. Сделал шаг вперёд.

Толпа заметила меня почти сразу. Волной пробежал шёпот. Начали оборачиваться цверги.

Кьярра шла рядом. С каменным лицом и пальцами около рукояти пистолета. Братья – чуть позади.

Да, толпа расступалась. Но уважением тут и не пахло. Просто дарг – это дарг. Особенно, если он раздосадован и спешит к сцене.

Оратор на сцене заметил меня и оборвал речь на полуслове. Нервно сглотнув, шагнул назад. Потом вовсе рванул к ступеням, что вели со сцены вниз. Но его место тут же занял другой. С самодовольной улыбкой на лице.

– А вот и хозяин пожаловал! – выкрикнул он в микрофон. – Пришёл пересчитать поголовье своего стада. Так ведь дарг? Явился посмотреть, сколько ещё осталось твоих баранов?

В толпе кто-то нервно засмеялся. Другой в голос выругался. По рядам цвергов снова прокатилась волна шёпота.

Я не ответил. Очень хотелось пустить в дело метательный диск. Но я молодец. Сдержался.

Подойдя к сцене, остановился. Поднял взгляд на цверга. Оратор посмотрел в ответ. И пусть глядел он сверху вниз, марку держать не выходило. Руки у мужчины подрагивали, и это было заметно всем в зале.

– Ну? – не выдержал он и десяти секунд молчания. – Что скажешь, дарг? Что мы семья? Что ты любишь нас и будешь заботиться?

Я улыбнулся. Опёрся пальцами левой руки за основание каменной сцены. Рывком забросил своё тело наверх.

– Нет, – сказал я, очутившись рядом с ним и посмотрев в глаза. – Скажу другое.

Цверг вцепился в микрофоном так, будто это могло его защитить. Аж побелел весь, бедняга. А думать надо было, перед тем, как во всё это лезть. Пусть спасибо скажет, что я его вообще не убил.

Я протянул руку. Продемонстрировал ему самую свою дружелюбную улыбку, которую этот придурок не оценил – ноги затряслись так, что начали разъезжаться. И оратор едва не распластался прямо на сцене.

Ну вот и всё. Микрофон в моей руке. Я повернулся к залу.

Сотни лиц. Столько же взглядов. Злых, настороженных, испуганных. Ни одного по-настоящему спокойного лица. Даже Кьярра и Оди с Фоди напряжены.

В этот раз улыбаться я не стал. Просто попытался расслабиться. И набрав в лёгкие воздуха, поднёс микрофон к губам.