355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Александр Воинов » Отважные (Сборник) » Текст книги (страница 6)
Отважные (Сборник)
  • Текст добавлен: 11 ноября 2018, 19:33

Текст книги "Отважные (Сборник)"


Автор книги: Александр Воинов



сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 42 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

– Где нашли, товарищ майор? Среди камней, где овцы пасутся?.. Живой?.. Нет!.. Увезли… – Он положил телефонную трубку и сказал кому-то сорвавшимся голосом: – Старика пастуха убили, гады!..

У Кости упало сердце. Самвел стоял рядом с Мариной возле дерева. Он тоже все слышал.

– Дедушка!.. Дедушка мой!.. – тихо сказал он, поднес ко рту руку, сжал пальцы зубами и словно окаменел, боясь разрыдаться. Марина удивленно смотрела на него и ничего не понимала.

Из окна вдруг раздался встревоженный голос Виктора:

– Маринка, скорее сюда!.. Нужен врач!..

– Не плачь! Миленький, не плачь, – зашептал Костя, обняв Самвела за плечо, и заплакал сам.

Но Самвел не плакал. Он молчал и кусал зубами пальцы.

Костя крепко обхватил друга и повел его. Они обошли рощу вокруг и снова вернулись на прежнее место. И опять пошли к роще. Никак невозможно было стоять на месте.

– Теперь у меня никого нет, – сказал Самвел. – Никого…

– А мы? А мы с папой? – шептал Костя. – Не говори так…

На заставу въехала машина. Вспыхнули фары, мелькнули тени от деревьев, и тут же снова сомкнулась тьма.

– Конвой прибыл! – крикнул кто-то.

И Костя повел Самвела к дому.

У крыльца стояла крытая машина. Из дома вышли Виктор, Мергелян и еще несколько солдат. Они вели диверсанта.

– Сюда! – Мергелян открыл дверцу кузова.

Арестованный не смог сам забраться в машину, и его пришлось подсадить. Двое конвойных скользнули в машину, стукнула дверь. Взревел мотор, и машина уехала.

Некоторое время все стояли молча. Вот и конец.

Нужно время, чтобы хорошо осмыслить и понять все, что произошло этой темной, беззвездной ночью…

На крыльце показался капитан. Он остановился, широко расставив ноги и здоровой рукой держась за притолоку. Вслед за ним шла Марина с бинтами и лекарствами в руках.

– Спасибо, ребята, – сказал он. – Я пойду… отдохну… Ты тут командуй, Мергелян.

Мергелян кинулся к нему, хотел поддержать.

– Я сам, не надо, – сказал капитан и стал медленно спускаться по ступенькам. Но Мергелян взял его под руку и осторожно повел к дому. За ними шла Марина.

– Вам надо полежать, – сказала Марина. – Сейчас я сделаю перевязку, и вам станет легче…

Когда Костя и Самвел вернулись домой, Мухаммед по-прежнему крепко спал. Он был единственным, кто спокойно провел эту ночь…

Глава десятая

Среди камней причудливо изгибалась дорога. Сейчас по ней не ездят даже повозки с бочками воды, а сто лет назад здесь пролегал главный тракт, связывавший Россию с Персией. По его камням громыхала телега, которая везла на родину гроб с телом Грибоедова, убитого в Тегеране.

Тишина стоит в Араратской долине. Такая тишина, что хочется выйти на берег Аракса и стоять неподвижно, глубоко вдыхая свежий утренний воздух.

В первых, робких лучах солнца вспыхнула снежная вершина Арарата.

Но не для всех это солнечное утро было тихим и спокойным. Пограничники, которые всю ночь искали снаряжение диверсантов, вернулись на заставу лишь к восьми утра. Солдаты валились с ног от усталости. Едва добравшись до приготовленной ему койки, майор рухнул на нее и тут же заснул. Подполковник держался бодрее других. В своей почти тридцатилетней службе на границе он переживал и не такое.

Посреди канцелярии лежало то, что называют «вещественными доказательствами»: переносная радиостанция, оболочки воздушных шаров-прыгунцов с пристяжными лямками, напоминающими парашютные ремни. Они пристегиваются к поясу, и тогда человек, держась за лямки, отталкивается ногами от земли и совершает гигантские прыжки. Так диверсанты незаметно, не оставив следов, преодолели опасный рубеж.

Все это имущество было найдено на дне глубокой, заваленной мелкими камнями ямы, которую обнаружил Факел.

Когда Костя проснулся, отец и Мухаммед еще спеши. Костя пошевелил ногой. Стянутая бинтом, она затекла, но, когда он встал, оказалось, что она уже совсем не болит.

Костя заглянул в соседнюю комнату. Самвела там не оказалось. Койка его была уже застелена. Одевшись, Костя вышел во двор и остановился, слегка оглушенный веселым птичьим гомоном, наполнившим рощу.

За рощей тихо урчал мотор вездехода. Значит, кто-то приехал на заставу. В беседке Костя увидел сидевших рядом Марину и Виктора.

Он подошел и перемахнул через перила.

– Проснулся? – спросила Марина. – Как себя чувствует капитан?

– Он еще спит.

– А твоя нога как?

– Как у Бамбулы, который выжимал четыре стула.

– Ну, тогда садись рядом и молчи, – сказала Марина. – Если хочешь, можешь даже послушать, что говорит этот тупой человек. – Она кивнула головой в сторону Виктора: – Он никак не может понять, что врачи на границе тоже нужны…

– Недавно мы слышали совсем другие речи! – перебил ее Виктор. – Кто-то жалел нас, бедных, скучающих здесь, в глуши.

– Я так считала! А теперь считаю иначе. Может же человек переменить свое мнение?

– Вы тут ссоритесь, – сказал Костя. – Я лучше пойду.

Возле крыльца послышались голоса.

В беседку заглянуло смуглое лицо Мергеляна.

– Поедете? – спросил Мергелян Марину. – Машина довезет до станции.

– А врач приехал? – спросила она.

– Вот уже больше часа дожидается, пока капитан проснется.

– Ну что ж… – помолчав, сказала Марина. – Значит, я действительно здесь больше не нужна. – Она грустно посмотрела на Виктора.

– Неужели ты не понимаешь, Маринка? – Виктор ласково погладил Марину по волосам. – Мне бы не хотелось еще раз подвергать тебя таким переживаниям, как вчера.

– Ох, Витюша! – вздохнула Марина. – Ведь вдали я буду волноваться еще больше… И теперь не только за тебя, но за всех вас… Ну хорошо, хорошо… Пойду поговорю с врачом, скажу, какую помощь оказала капитану, и поеду…

– А я пойду искать Самвела, – сказал Костя. – Не понимаю, куда он девался.

– Ох, Костенька, прости, что я сразу тебе не сказала! – воскликнула Марина. – Самвел просил тебе передать, что пошел к дедушке Баграту. Бедный мальчик, он совсем извелся, не смог уснуть и чуть свет ушел в деревню.

Когда Костя вернулся домой, отец открыл глаза и потянулся за папиросой. Он выглядел таким бледным и осунувшимся, что у Кости невольно защемило сердце.

– Ну, как ты, папа? – участливо спросил он. – Тебя там врач ждет.

По полу зашлепали босые ноги. Мухаммед вскочил с койки и стал натягивать на себя новые брюки и рубашку.

– Селям! – радостно воскликнул он.

– Селям! – ответил Костя.

Мухаммед увидел забинтованное плечо капитана, заглянул в невеселое Костино лицо, и в его больших черных глазах появилось беспокойство; он не мог понять, что произошло.

Отец покосился на желтый ящик телефонного аппарата.

– Ну-ка, соедини меня, сынок, с канцелярией, – попросил он и, когда Костя выполнил его просьбу, строго сказал в телефонную трубку: – Товарищ Мергелян, почему не докладываете обстановку на заставе?.. Врач не велел будить? А разве у нас теперь врач начальник заставы?.. Ну, то-то… Как у вас там, все в порядке?.. Нашли снаряжение? Так… Так… – кивал он головой. – Хорошо… Приехал, говоришь? За монетами? Как не вовремя!.. Ну ладно… Монеты лежат в сейфе, можешь выдать… А врач… – Он вздохнул. – Пусть зайдет. – Отец отдал Косте телефонную трубку. – Уведи-ка отсюда Мухаммеда и сам не возвращайся, пока врач не уйдет…

В канцелярии Мергелян разговаривал с незнакомым толстяком. На столе аккуратными столбиками были разложены монеты.

– Здорово, ребята! – сказал он, протягивая руку Косте, потом Мухаммеду. – Это, наверно, вы нашли монеты?

– Мы с Самвелом, – ответил Костя. – А это Мухаммед из Турции.

– Настоящий турок? Скажите пожалуйста! – удивился толстяк и снова пожал Мухаммеду руку.

Мергелян рассказал ему, как Мухаммед попал на заставу.

– А вот Самвел, который вместе с Костей нашел монеты, – показал Мергелян в окно.

Во двор в это время вошел Самвел. Он шел медленно, и вид у него был измученный и поникший.

– Иди сюда, Самвел! – позвал его Мергелян.

Самвел вошел в комнату и остановился на пороге.

– Это великолепно! – воскликнул толстяк и пожал Самвелу руку. – Замечательные памятники старины!.. А знаете ли вы, ребята, как появились в колодце эти монеты?.. Когда-то на этом месте шли через Кавказ народы, тянулись караваны… Колодец был священным, и люди кидали в него золотые динары. Считалось, если бросишь в такой колодец золотую монету, к тебе придет счастье…

– А почему же все забыли об этом? – спросил Костя.

– Потому что на этой земле прошло много войн. Враги разрушали крепости и города. На место одних людей приходили другие, но они не знали старых обычаев…

Толстяк замолчал и стал платком вытирать свое влажное от жары лицо.

– Ваши динары мы отдадим в музей. И в витрине, где они будут храниться, будет лежать табличка с вашими именами.

Толстяк оказался крупным ученым, известным историком Армении. Вскоре он уехал, забрав с собой монеты. Но те монеты, которые ребята отдали Мухаммеду, решили ему и оставить. Тем более что среди монет было много двойников.

Солнце уже сильно припекало, и Мухаммеда потянуло к бассейну. Он быстро сбросил с себя новую рубашку, новые брюки и новые ботинки и стал кувыркаться в мутной, тепловатой воде.

Костя и Самвел купаться не стали. Они сели на камни и смотрели на Мухаммеда.

– Уйду из школы! – сказал Самвел. – Как дедушка Баграт, чабаном стану! Овец пасти буду…

– Никто тебя в чабаны не возьмет, – сказал Костя, – ты еще маленький! Лучше давай, как подрастем, станем пограничниками. Вместе будем служить…

– Тогда, наверно, уже и границ не будет, – сказал Самвел, – и Мухаммед сможет плавать с одного берега на другой.

Мухаммед услышал свое имя, обернулся и брызнул в ребят водой. Но Костя и Самвел не ответили ему тем же. Им было не до этого. Мухаммед вылез из бассейна и сел обсыхать на солнце, удивленно посматривая на ребят. Он чувствовал: что-то случилось, но не понимал, в чем дело.

– Вот бы взять его с собой в Ереван! – сказал Костя. – Вместе бы учились. А потом он бы вернулся назад!

Самвел с сомнением взглянул на Мухаммеда.

– А как его учить?.. Он ни русского, ни армянского не знает…

– Плохо там у них! – рассуждал Костя. – У них в деревне даже электричества нет… И в кино, наверно, не ходят!.. И в школе не учатся… Темные люди!..

Вскоре на заставу прибыл лейтенант-переводчик. Он был в новой, с иголочки, гимнастерке.

– Ну что ж, ребята, пора прощаться с вашим дружком, – сказал он.

И стал говорить с Мухаммедом по-турецки.

Мухаммед обрадовался. Глаза его засветились, и он весело сказал несколько слов. Потом взглянул на ребят и перестал улыбаться.

– Что он говорит? – спросил Костя.

– Он спросил, можно ли ему приходить к вам в гости, – ответил лейтенант. – Он хочет с вами дружить.

– Мы тоже хотим с ним дружить, – сказал Костя.

Лейтенант что-то долго объяснял Мухаммеду, а он смотрел то на него, то на своих новых друзей, с которыми ему не хотелось расставаться навсегда.

Потом лейтенант придирчиво оглядел Мухаммеда со всех сторон, пригладил ему волосы, поправил рубашку и попросил дежурного принести сапожную щетку.

В это время появился капитан. Он был одет по форме, только рука была на перевязи. Отец шел медленно и как-то неуверенно ставил ноги, – очевидно, сил у него было немного.

Рядом с отцом шли полковник Костромин и Марина. Марина старалась незаметно поддержать капитана под локоть.

Полковник подошел к Самвелу.

– Значит, ты Самвел? – спросил он и обнял его за плечи. – Баграт Нагопетович был стар и не мог бороться с врагами, но он натравил на них свою собаку, и за это они убили его… Ты можешь гордиться своим дедом! Мы похороним его с воинскими почестями. Ведь он погиб, как боец…

Самвел опустил голову. Глаза его наполнились слезами.

– О тебе мы позаботимся, Самвел. Ты будешь получать пенсию. И сможешь поступить в детский дом… Хочешь?

– Нет, – ответил за него Костя. – Мы будем учиться вместе, а на каникулы приезжать сюда. Если отец переедет на другую границу, Самвел поедет вместе с нами. Правда, папа?

– Конечно, сынок, – сказал отец, и слабая улыбка появилась на его бледном лице. – Если он захочет.

– Ну, пусть Самвел подумает и сам решит, как ему лучше, – предложил полковник Костромин. – И еще я вам хочу сказать: скоро вы оба – ты, Самвел, и ты, Костя, – будете награждены значком «Юный друг пограничника».

– Правда? – обрадовался Костя. – Вот здорово!

Самвел слабо улыбнулся в ответ.

– Товарищ полковник, разрешите обратиться! – зычно произнес Мергелян, подходя к Костромину. – Дежурный с вышки доложил, что турки направляются к мостику.

– Сейчас пойдем, – сказал Костромин и обернулся к отцу. – Может, все-таки вернетесь?

– Нет, товарищ полковник, я хочу, чтобы он меня увидел.

– Но, может быть, он и не придет!

– Обязательно придет!.. Он сейчас старается любыми средствами узнать, прошли его люди или нет. Пусть он увидит меня и понадеется, что они, может быть, прошли!.. Я переиграю его еще раз!

– Ну, только будьте осторожны. Если почувствуете себя плохо, сразу вернитесь.

Проститься с Мухаммедом вышли все солдаты. Каждый пожал ему руку, и Мухаммед, счастливый, возбужденный, нарядный – маленький мужчина в пиджаке и длинных брюках, – пошел к воротам, держа в руках заветную коробку с монетами.

В воротах он обернулся и помахал рукой.

– Прощай, Муха!.. – крикнули Самвел и Костя.

– Сам-а-вел!.. Кости-ия!.. – ответил Мухаммед.

С груды камней у старого монастыря, куда взобралась Марина, Костя и Самвел, хорошо был виден узкий, переброшенный через Араке мостик. По ту сторону его уже собралось человек двадцать жителей деревни. У самого мостика стояли турецкие пограничники: три офицера и два жандарма.

Костромин, капитан, переводчик и Мухаммед подошли к мостику и остановились. Костромин вместе с переводчиком ступили на мостик. Навстречу им сразу же двинулись турецкие офицеры.

Пока Костромин беседовал с турецким офицером в фуражке с кокардой, молодцевато сдвинутой набок, из толпы крестьян отделилась бедно одетая немолодая женщина. Она жестами старалась привлечь внимание Мухаммеда. Мухаммед ее сразу же увидел, схватил капитана за руку и показал ему на мать. Крестьяне стали оживленно жестикулировать.

Но вот переговоры на мосту закончились. Турецкий офицер подписал бумагу, которую ему протянул лейтенант. После этого Костромин подал знак капитану, тот подвел Мухаммеда к мостику и подтолкнул его вперед. Мухаммед бегом помчался к матери и бросился в ее объятия. Их окружили крестьяне.

Вдруг от толпы отделился человек в светлой куртке и таких же брюках. Своим видом он отличался от остальных обитателей турецкого берега. Этот человек подошел к самому мостику и стал пристально разглядывать капитана. Капитан стоял спокойно и так же в упор смотрел на него. Через некоторое время тот круто повернулся и смешался с толпой. Это был Мак-Грегори!

Мостик снова опустел. Костромин, отец и лейтенант повернули к заставе.

– Неужели мы больше никогда не увидим Муху! – вздохнул Костя.

Крестьяне двинулись к деревне. Теперь Мухаммед бежал вдоль берега. Он хорошо видел Костю, Самвела и Марину, махал им рукой и что-то кричал. Его нагнал высокий аскер с винтовкой на плече. Он, казалось, просто хотел отогнать его подальше от берега. Но вдруг бросился на мальчика, повернул к себе и схватил за руку. Жестяная коробка упала на землю. Прежде чем аскер успел нагнуться за ней, Мухаммед поднял коробку и прижал к груди. Но аскер стал грубо вырывать ее у него.

– Папа! Папа!.. – закричал Костя.

Отец видел все, что происходит на противоположном берегу. Но что он мог сделать? Граница – невидимая черта, которая проходит посреди реки, но за ней уже чужая земля, чужие порядки. Никто из крестьян, даже мать, не осмелились прийти на помощь мальчику. Они стояли в отдалении хмурой, покорной толпой.

Аскер вцепился в коробку обеими руками и плечом толкнул мальчика в грудь. Мухаммед упал, коробка раскрылась, и золотые динары маленькой стайкой вылетели из нее. Монеты блеснули на солнце и посыпались в воду, в самую быстрину, где поток с шумом устремился на камни. Аскер пополз на четвереньках к воде, а Мухаммед поднялся и с плачем со всех ног бросился к матери…

Но вот разошлась толпа, и не видно уже Мухаммеда. Только аскер еще стоит на берегу и тупо глядит в воду.

– Ну что ж, пора и домой, – сказала Марина.

Костя засунул руки в карманы и пошел за ней. Пальцы его вдруг нащупали монету. Он вытащил золотой динар, оставленный им в кармане на счастье. Костя подбросил монету на ладони. Какое счастье принесло золото Мухаммеду? Все это глупости!.. Сказки давних времен! Разве вообще может золото принести счастье? Костя размахнулся и хотел швырнуть монету в реку, но подумал о своем учителе, который собирает коллекцию древних монет, сунул динар в карман и прибавил шагу, чтобы догнать Самвела.


ОТВАЖНЫЕ


Глава первая
КАЗНЬ НА БАЗАРНОЙ ПЛОЩАДИ

– Мальчик, посторонись!..

Звякнул приклад. Коля вскрикнул, свалился в канаву, но тут же вскочил на ноги, проскользнул между охранниками и судорожно повис на шее матери. Она отчаянным движением обняла его за щуплые плечи, прижала к своей изодранной кофте и быстро, надрывно зашептала:

– Иди к дяде Никите!.. К дяде Никите!..

Он чувствовал прикосновение горячих, воспаленных губ к своему уху. Он почти задыхался от тяжелого, едкого тюремного запаха, которым за эти несколько дней пропитались ее одежда и волосы. Прямо перед его глазами бугрилась синяя полоса, пересекавшая ее щеку от глаза до подбородка.

Кто-то сзади резко крикнул:

– Прекратите это!.. Быстро!..

Чужие цепкие руки впились в его плечи. Он вскрикнул от острой боли, но не выпустил матери.

В толпе раздались женские голоса:

– Дайте проститься!..

– Это ее сын!..

Мать не отпускала его.

– Прощай, прощай, мальчик мой!.. – шептала она.

Но через мгновение полицай уже волочил его в сторону, к толпе, из которой навстречу ему тянулись руки. Коля не кричал, не рвался. Полицай толкнул его через канаву, а сам быстро заторопился к виселице, которая была сооружена посреди базарной площади.

О том, что днем состоится казнь, в городе знали еще с утра. В объявлениях, расклеенных на углах улиц и на столбах, сообщалось, что будет повешена шпионка. Комендант города Мейер приказал всем жителям присутствовать при экзекуции.

Огромная площадь была переполнена согнанным сюда народом. Взвод эсэсовцев, образуя замкнутый квадрат, окружал виселицу, где под охраной конвоя стояла молодая женщина лет тридцати. Ее измученное лицо хранило сосредоточенное и в то же время какое-то безучастное выражение. Прядь светлых волос выбилась из-под платка и развевалась по ветру. Она спокойно смотрела прямо перед собой, заложив руки за спину и чуть развернув плечи.

Много людей уже было казнено на этой виселице, и всякий раз комендант города Курт Мейер, заставлял жителей присутствовать при экзекуциях.

Вот и сейчас он прохаживался за солдатами, широкоплечий, в черном кожаном плаще, в фуражке с высокой тульей. Тут же стоял бургомистр города Блинов, человек средних лет, с косматыми, вечно нахмуренными бровями. Бургомистр старался не смотреть ни на виселицу, ни на осужденную. В городе говорили, что он не любит присутствовать при казнях.

Женщину, которую через несколько минут должны были повесить, в городе знали почти все. До войны она была диктором на радиостанции. Голос Екатерины Охотниковой, с мягким грудным тембром, узнавали в каждой семье. А вот теперь, когда она молча стояла у виселицы, многие увидели ее впервые.

Коля оставался в толпе, заслоненный от виселицы сомкнутыми спинами. Две незнакомые женщины в платках держали его за руки. Одна из них торопливо гладила его по голове.

– Уведите его, – сказал какой-то старик, протиснувшийся сквозь толпу, – зачем ему все это видеть?… Пожалейте мальчика!..

Старик постоял перед Колей, держа в руках треногу от фотоаппарата, и потом двинулся дальше, медленно переставляя свои тощие ноги. Это был фотограф Якушкин. Его фотография помещалась здесь же, на базарной площади, в старой, покосившейся будке. Гитлеровцы всегда заставляли Якушкина фотографировать казни. С довоенного времени Якушкина знала вся детвора. «Посмотри, посмотри сюда, – говорил он своему маленькому клиенту, снимая с объектива черный колпачок, – отсюда вылетит птичка». И сколько широко раскрытых, удивленных детских глаз запечатлелось на его снимках! Да, Якушкин был добрый, приветливый старик!..

Женщина притянула Колю к себе:

– Пойдем, пойдем, мальчик…

Он покорно пошел за ней, не спрашивая, кто она и куда его ведет. Свершилось что-то ужасное. Сейчас убьют его мать, и никто, ни один человек, не бросится на палача, не помешает этому.

Измученный бессонными ночами, которые он провел один в своей пустой, холодной комнате, Коля уже не плакал, а только тихо всхлипывал.

Когда они подошли к углу переулка, Коля обернулся и вдруг увидел мать, возвышавшуюся над толпой. Рядом с ней стоял широкоплечий румяный палач и как будто мирно о чем-то беседовал, а его руки неторопливо затягивали на ее шее веревку. Несколько прядей волос попали под петлю. Палач осторожно вытащил их, словно заботясь о том, чтобы не повредить прическу.

И вдруг мать рванулась вперед.

– Товарищи!.. – закричала она. – Будьте мужественны!.. Будь…

Палач мгновенно соскочил, и в ту же секунду голова матери провалилась вниз.

– Мама!.. – дико закричал Коля на всю площадь.

Кто-то в толпе ахнул. Кто-то истошно завопил.

Женщина крепко сжала Колину руку и потянула его за собой:

– Пойдем!.. Пойдем!..

Толпа схлынула с площади, и Коля оказался зажатым со всех сторон. Женщина на мгновение выпустила его руку. Коля бросился назад. Расталкивая людей локтями, он пытался выбраться на площадь, к матери. Но это ему не удалось. Кто-то крепко схватил его за рукав:

– Стой, мальчик, стой!..

Не помня себя, Коля рванулся. Но Якушкин держал его цепко:

– Не надо туда идти… Не надо.

И он повернул упиравшегося мальчика за собой, держа в одной руке треногу, а другой крепко сжимая его ладонь. На перекрестке их нагнала женщина в платке. Она бросилась к Коле:

– Ну вот!.. А я тебя потеряла… Пойдем!..

– Нет, – строго сказал Якушкин, – у меня, Клавдия Федоровна, ему будет лучше… Я один, да и заработки у меня побольше ваших… Будет мне внучонком…

Клавдия Федоровна не хотела уступать:

– Иван Митрич, так не годится – мальчику нужна женская ласка. У меня уже есть один воспитанник. Вдвоем им будет легче… Да и родителей его я знала…

Якушкин вдруг рассердился, выпустил руку Коли и стал поправлять резавший плечо ремень фотоаппарата.

– Откуда вам двоих содержать! – крикнул он. – По теперешним временам вы и себя-то, верно, прокормить не можете. Я тоже знал его отца. Чудесный был человек… Пойдем, Коля!.. – Якушкин оглянулся и ахнул: Коли не было.

– Он только что стоял здесь, – растерянно сказала Клавдия Федоровна.

И они кинулись в разные стороны искать мальчика.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю