Текст книги "Моя жизнь 1964-1994 (СИ)"

Автор книги: Александр Безуглый

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 47 страниц) [доступный отрывок для чтения: 20 страниц]

Началось лето. В Ленинграде в те дни установилась небывалая жара: воздух прогревался до плюс 34 градусов. Подобное пекло в последний раз в Питере наблюдалось в душное лето 1972 года.

И вновь мои мама и бабушка решили отправить меня в пионерский лагерь, – понравилось им без меня видно летом отдыхать. На этот раз, это был пионерлагерь «Ладожец» на берегу Ладожского озера. Лагерь был ведомственный. По моим данным, пионерский лагерь «Ладожец», находился в ведении 506-го Краснознаменного Учебного Отряда Подводного Плавания им. С.М. Кирова, но моя бабушка через каких-то своих знакомых путевку мне достала.

Кто был у мемориала «Разорванное кольцо блокады» по Дороге жизни, тот поймет, где это. Наш лагерь находился на несколько километров подальше от этого монумента, за деревней Кокорево, на мысе Сосновец. Сейчас там, на месте лагеря, говорят, расположился военный городок.

А вот какие воспоминания бывших пионеров я нашел об этом лагере в интернете

 

Вспоминает историк Анатолий Владимирович Молчанов: До постройки в этом месте пионерлагеря, здесь, на мысе Сосновец располагалась военно-морская база. Она была построена в 1933 году и предназначалась для защиты Кошкинского судоходного фарватера и головной базы Ладожской флотилии, находившейся тогда в Шлиссельбурге. Предполагалась защита от нападения финских бронекатеров, ведь отношения с северным соседом тогда были напряжёнными. В октябре 1933 года на Сосновецкой базе вступила в строй 101-я дальнобойная батарея береговой обороны 302-го артиллерийского дивизиона Краснознамённого Балтийского флота под командованием старшего лейтенанта Александра Леоновича Седова. Личный состав батареи на начало Великой Отечественной войны – 60 человек. Боевой расчёт орудия – 15 человек. Орудий – 3 единицы…

Вспоминает вожатая пионерлагеря Евгения Алексеевна Молчанова. Лагерь «Ладожец» в 1958 году: …От центральной части лагеря, где мы проводили линейки, шли подземные ходы к подземному убежищу находящемуся за территорией лагеря, на берегу Ладожского озера. Это убежище строилось на случай осадного положения. Здесь были водопроводные трубы, которые могли дать воду с Ладоги, множество отдушин, очень хороший воздухообмен, кухня, камбуз, туалет. Вожатые с пионерами в этих помещениях каждый год делали уборку, а потом проводили осенние и весенние туристические слёты, зарницы, спортивные игры». Благодаря пионерам не только удалось сохранить в неплохом состоянии сооружения 101-й батареи, но и обратить внимание на то, что защитники Дороги жизни нуждаются в достойном памятнике. Своими силами пионеры установили скромный памятник в 1958 году, раньше других. К нему стали приходить участники боевых действий.

В 1942 г. оборона этого плацдарма была усилена 4-й отдельной морской бригадой и частями стрелковых подразделений и артиллерии 1-й стрелковой дивизии, а также береговой артиллерийской группой КБФ под командованием полковника М.И. Туроверова. Таким образом, Сосновецкая база была превращена в мощный укрепрайон. При каждой попытке прорыва блокады укрепрайон по необходимости бил по врагу. В 1943 году при прорыве блокады все 8 дней отсюда летели снаряды. И после 1943 года 101-я батарея охраняла Дорогу жизни, а в 1944 году поддерживала наступление 67-й армии, когда она пошла на Синявинские высоты. После ликвидации блокады ещё некоторое время военные боялись, что финны пропустят немцев с северной стороны Ладоги. И 101-я батарея находилась в боевой готовности.

По результатам исследований Анатолий Молчанов написал книгу «Сосновецкий форт на страже Ладоги и Ленинграда». Она была выпущена тиражом 200 экземпляров при финансовой помощи Всеволожского отделения КПРФ. Презентация книги прошла во Всеволожске. Анатолий Владимирович хотел, чтобы город отдал дань признательности мужеству и отваге личного состава батареи.

Начало 21 века. Уже состарились те дети, которые первыми отдыхали в лагере «Ладожец» и ухаживали за 101-й батареей.

В газете «Минуты века» появилась статья следующего содержания: «…В 1999 г. над бывшей 101-й батареей нависла угроза уничтожения. Участок земли сначала был продан двум пенсионерам-генералам для их личных дач, а потом они перепродали его для строительства базы отдыха, и администрация Всеволожского района согласовала отвод земли, несмотря на то, что сооружения батареи состоят на учёте в Департаменте госконтроля за сохранением объектов культурного наследия. Проектом строительство базы было намечено прямо на существующих сооружениях 101-й батареи, с использованием подземных железобетонных сооружений в качестве фундамента и подвалов. В результате все надземные сооружения батареи были бы полностью уничтожены. И хотя проект базы отдыха не был утверждён, территорию батареи обнесли высокой оградой, закрывающей доступ.

12 сентября 1999 г. американские журналисты, снимавшие фильм о блокаде Ленинграда, вынуждены были перелезать с аппаратурой через ограду, чтобы подойти к «этим потрясающим русским реликвиям». По просьбе ветеранской общественности осенью 1999 г. по распоряжению губернаторов СПб и ЛО на батарею была направлена комиссия, которая аннулировала права собственников на эту землю как незаконные и запретила все строительные работы. Казалось бы, реликвии легендарной батареи спасены. Но спустя 7 лет собственник, невзирая на все запреты и незаконность своего захвата территории, возобновил строительство на боевых подземных сооружениях. Уже сейчас полностью уничтожен средний орудийный дворик, внутри подземных сооружений наведён «порядок», в результате которого оборудование жизнеобеспечения и боевого функционирования батареи, сохранявшееся 62 года, разломано и приготовлено к выбросу. Вот так может окончательно исчезнуть с лица земли и из памяти 101-я отдельная дальнобойная батарея береговой обороны ЛВФ на мысе Сосновец, которая 11 лет (с 1933 по 1944 г.) защищала наш город».

Эту горькую статью написал А.В. Молчанов.

4

 

Но вернемся к моим воспоминаниям. Поехал я на первую смену в пионерлагерь "Ладожец" и весь июнь провел там. Вновь у меня появилась там девчонка, годы брали свое. Звали ее Оля Иванова. Я начал с ней встречаться. Если так можно назвать хождение по территории лагеря держась за руки, или в обнимку, а также медленные танцы на танцевальных вечерах и писание «любовных» записок друг другу вечерами.

В лагере я, помимо всего прочего, начал ходить в кружок чеканки по металлу и резьбы по дереву. В дальнейшем эти занятия сподвигли меня на более серьезные занятия резьбой по дереву, но это будет потом.

Вообще в лагере было интересно. Мы частенько убегали за территорию лагеря купаться на пляж (лагерь находился прямо на берегу Ладожского озера), или в лес играть. Там мы строили себе шалаши, куда потом «своих» девчонок приглашали посидеть. Эти посиделки обычно заканчивались еще робкими, неумелыми обниманиями и целованиями. Мы только-только начинали понимать смысл общения мужчин и женщин, но на многое конечно еще не решались или даже особо не задумывались еще об этом.

Был в пионерском лагере и не большой «Живой уголок», где, помимо всякой мелкой живности, жил говорящий попугай, породы «Какаду» и несколько обезьян в больших клетках. Животных было вообще много, но запомнились мне только эти.

Помню еще за территорией лагеря военные редуты и вышку, оставшиеся со времен войны 1941-45 годов. Мы там тоже лазили постоянно.

После окончания смены, я еще несколько месяцев переписывался с Олей и даже в гости к ней съездил один раз, но увлечение быстро прошло, – трудно любить на расстоянии!

Вернувшись после смены в пионерлагере домой, в Славянку я увидел, что моему другу Димке Шустову купили новенький мотоцикл «Минск». В те времена он стоил 400 рублей, – это было довольно много. А мечтали все тогда о мотоцикле «Ява», который стоил уже 900 рублей. Мой мотопед, уже к тому времени сломался, точнее однажды, пока он стоял во дворе моего дома, с него ночью свинтили блок зажигания. А чинить его я уже почему-то не стал. Я все чаще ездил с друзьями на заднем сидении Димкиного мотоцикла.

5

Как-то, мы посмотрели в нашем доме культуры, какой-то фильм про путешествия и нас тоже потянуло отправиться по морям куда-нибудь. Из-за отсутствия моря решили плыть по реке Славянка на плоту до места, где она впадает в Неву. Как потом мы бы добирались назад, мы тогда даже не задумывались.

И вот, пошли мы: Димка Шустов, Генка Фалев и я, как-то с утра, в выходной на речку, взяв с собой молоток, топор, гвозди большие, веревки моток. В одном месте, на окраине поселка возле речки, на берегу, как раз стоял полуразвалившийся дом, где валялись бревна и доски. И вот мы, придя туда, взялись за дело.

Через какое-то время что-то начало получатся. Связали бревна веревками, приколотили досок сверху. К середине дня спустили нашу конструкцию на воду для испытаний. Нас троих плот кое-как держал, но все время норовил перевернуться. Но нас это не остановило, и мы пустились в путешествие. Кое-как, проплыли километра два, отталкиваясь палками от берегов, и вдруг за очередным поворотом увидели торчащие деревянные сваи от бывшего моста через реку. Мы посовещались и решили, что Димка с Генкой по берегу пройдут это место, а я попробую между свай как-нибудь на плоту проплыть. Пацаны сошли на берег, а я поплыл дальше и почти уже проплыл это место, но видно где-то под водой еще одна свая оказалась. Я чувствую, что один конец плота начал подниматься все выше и выше, пока плот не встал вертикально, и я полетел в одежде в воду. На этом наше путешествие закончилось. Плот перевернулся и поплыл дальше к Неве, но уже без команды, а я, кое-как вылез на берег и побежал домой переодеваться.

Как-то, с одним из моих друзей-соседей Игорем и его мамой, я поехал в Лунопарк, открывшийся в Ленинграде. Он находился возле стадиона им. Кирова (теперь это стадион «Петровский»). Там же был и аттракцион «Американские горки» и другие аттракционы, вроде пещеры ужасов, куда мы въезжали на тележках и пока ехали в темноте, то тут, то там в кромешной темноте загорались страшные рожи. Вообще-то, ничего страшного там не наблюдалось. А вот съехать с американской горки было действительно страшновато, но мы решились. Хотя с теперешними горками, ту, конечно не сравнить, – сейчас куда страшнее! Походили мы там по всяким аттракционам-тирам, где за один хороший выстрел (60 копеек) можно было выиграть какую-нибудь игрушку или фирменную жевательную резинку.

В июле снова прилетела моя сестра, и я уехал в Ленинград на полтора месяца. Вернулся в Петро-Славянку я лишь к концу августа.

Ну что я еще помню из событий этого года? Пожалуй вот что. В субботний вечер 27 августа, в 21.30 по московскому времени, советские зрители смотрели очередную ежегодную трансляцию из польского города Сопот, где проходил очередной конкурс эстрадной песни. Из всех музыкальных конкурсов, проводившихся в социалистических странах, этот конкурс считался самым продвинутым: не случайно на него съезжались многие звезды поп – и рок-музыки тех лет, включая и представителей Запада. К примеру, «Сопот-77» почтил своим вниманием женский вокальный дуэт «Липс» из Англии (он занял 2-е место). В Сопоте (с 1977 по 1980 годах он назывался «Конкурс песни Интервидение») принимали участие такие известные и популярные артисты, как Демис Русос, группа «Бонни-М», очень популярный в нашей стране оркестр Поля Мориа и др.

Вообще по количеству исполненных шлягеров «Сопот-77» был одним самых интересных фестивалей за все годы. Чего стоит хотя бы маленькое шоу, устроенное польской певицей Марылей Родович, исполнившей песню Я. Ласковского «Разноцветные ярмарки» (приз зрителей Интервидения), или песня «Не отдыхая» в исполнении группы «Червоны гитары» (2-я премия), или «Хризантемы» в исполнении болгарской певицы Лили Ивановой (3-я премия).

Но лето вновь подошло к концу, наступил сентябрь, и снова началась учеба в школе.

6

Вспоминается еще. как я начал делать тайники у нас в доме. Зачем? А бог его знает, просто захотелось! Наверно тоже где-нибудь в кино высмотрел.

Один тайник я выдолбил прямо в бревенчатой стене, возле своей кровати и положив туда всякие безделушки, повесил на место дырки какую-то картинку. Этого мне оказалось мало, и я принялся колупать стену в другом месте, но… проделав дырку в какой-то фанере, под обоями, я вдруг увидел, что оттуда начал сыпаться гравий и сколько я его не убирал, он все сыпался и сыпался. В итоге оказалось, что на этом месте когда-то было окно, но его заделали, – забили фанерой, а пустоты засыпали доверху гравием для утепления. Пришлось мне отказаться в этом месте делать тайник, да и вообще вскоре мне это занятие надоело, как и многие другие.

Вспоминается еще, как мы обнаружили возле нашей железнодорожной станции целую бочку карбида (это негашеная известь, кто не знает) который прекрасно взрывался и мы посвятили этому занятию многие дни, пока нашему соседу Сережке Астапову, глаз чуть не выбило! Он только хотел готовую к взрыву бутылку бросить, но видно реакция уже пошла в бутылке и та взорвалась у него в руках. Глаз удалось спасти, хоть в него и попало стекло, но видел он потом им еле-еле.

А взрывали мы эти бомбы карбидные так: в бутылочку с хорошей завинчивающейся пробкой наливалось немного воды, затем засовывалось немного травы, вроде прослойки и на нее насыпались кусочки карбида. Все это дело завинчивалось, бутылочку встряхивали и кидали куда подальше. Карбид при реакции с водой выделял какой-то газ, в больших количествах и бутылку разрывало с хорошим грохотом.

7

А еще мы взрывали порох. Брали мы его у отца Димки Шустого, так как у того было ружье и он иногда ходил на охоту. А в заначке у него всегда было несколько таких длинных металлических банок пороха «Сокол». Мы брали небольшой обрезок водопроводной трубы, которых у нас валялось множество на каждой свалке, сами нарезали резьбу с двух сторон у Димки в гараже. Если очень хочется, всему можно научиться! Затем, насыпали туда пороха, завинчивали с двух сторон металлическими заглушками и кидали в костер. Взрывались такие фугасы, как снаряды с грохотом и клубами черного дыма!

Эта осень запомнилась мне еще одним моментом, очередным нашим путешествием по нашей речке-говнотечке (извините за выражение, но в последние годы ее только так и называли). На этот раз плавсредство было выбрано качественное, – военный понтон!

Дело в том, что в этом году начали ремонтировать наш главный мост через реку, по которому мы ходили в школу. Сняли с него все деревянное покрытие, а на время ремонта, привезли и установили чуть ниже по течению, как раз напротив горы, с которой мы зимой катались, понтонный мост из двух понтонов, связанных веревками. К концу осени новый мост был построен, а понтонный убрать еще не успели.

Вот мы с другом Генкой Фалевым, недолго думая и решили воспользоваться этой ситуацией и немного попутешествовать. Оценив заранее все возможности угона, как-то поздним осенним вечером, мы пришли на мост, развязали в середине моста веревки, соединяющие два понтона и оттолкнувшись от берега шестом, поплыли на одном в неизвестность. Представьте: уже стемнело, светит луна и два малолетних путешественника все дальше уплывают от родного дома. Вскоре, проплыв пару километров, мы слегка забеспокоились, как будем возвращаться и спустя еще какое-то время все же решили сойти на берег, предоставив понтону путешествовать дальше без нас! На следующий день и второго понтона на месте не оказалось, – то ли сам уплыл, то ли кто-то тоже поплавать решил.

8

Где-то в начале этой осени мы с Димкой Шустовым и другими местными ребятами умудрились сжечь наш магазинчик, что стоял через дорогу от моего дома. Магазин уже несколько лет не работал, и мы как-то решили сделать в нем свой штаб. Двери обиты металлом, на окнах решетки, замки врезные, – как тут залезть? Но, ребята мы были сообразительные, и вскоре нашли выход.

Залезли на крышу, разобрали шифер, пропилили под ним лаз в досках и так попали на чердак, засыпанный гравием. Лист шифера мы за собой на место ложили, чтобы никто не заметил. В течение еще нескольких дней, мы сгребали с потолка гравий, потом пропилили наконец люк, в самом потолке и забрались в магазин, надеясь найти там что-нибудь ценное, но увы, кроме старых весов и кучи картонных коробок, сложенных в огромной холодильной камере, там ничего и не было. Мы изнутри открыли замок задней двери, затем повесили снаружи уже свой замочек и стали проводить там все вечера, играя с девчонками в бутылочку. Некоторые мальчишки уже покуривали, и наверно из-за этого мы и лишились такого хорошего места для наших забав.

Однажды утром я проснулся и почувствовал сильный запах гари. Зашла бабушка и сказала, что ночью наш магазинчик по какой-то непонятной причине загорелся и весь сгорел дотла. Я вышел во двор и увидел через дорогу лишь дымящиеся угли. Наши родители так и не узнали, кто был виновником пожара.

9

Как-то уже в конце осени, весь наш класс повезли на экскурсию на ЛЗВУ (Ленинградский Завод Высокочастотных Установок). Он находился по дороге из Славянки в Металлострой. Единственное что я из этой экскурсии запомнил, это огромный шкаф в цеху, напичканный электроникой с металлическим кольцом сбоку. Вроде какая-то новая разработка завода. Когда в это кольцо суешь руку, – ничего не происходит, но стоит сунуть туда металлический предмет, как он за считанные секунды раскаляется до красна. Короче что-то там изобретали типа микроволновых печей наверно. Кстати не далеко от этого завода находилась зеркальная свалка, как мы ее с друзьями называли. Туда привозили целыми машинами битые зеркала с какого-то комбината. Довольно часто мы туда ездили на мопедах, велосипедах и обходя груды стеклянных обломков, бывало, находили и целые зеркала и какие-то куски цветного стекла: синие, красные, фиолетовые и прочие безделушки. Привозили домой мы оттуда целые сумки этих стекляшек, и… потом выкидывали за ненадобностью. У нас чаще всего так и происходило, – где-то, что-то найдем интересное, и даже не задумываясь, – зачем это нам, волочем домой, а спустя пару дней выкидываем. Важен был сам процесс поиска, а не результат.

В начале зимы, случилась неприятная история с моим другом Димкой Шустовым, которая могла окончиться значительно хуже, но мальчишки есть мальчишки.

Однажды поздним вечером, когда было уже темно, мы играли у меня в огороде, в теплице. Играли в снежки, которые кидали сквозь рваную пленку. Я был внутри, а Димка и еще несколько мальчишек снаружи. Одним снежком кто-то из них угодил мне в лицо и я разозлившись, схватил что под руку подвернулось, – консервную банку с замерзшим в ней льдом и запустил в дыру в пленке. А Димка как раз заглянул через нее внутрь. Ну, и угодила эта банка, прямо зазубренными концами ему в лицо. Хорошо не в глаз, а лишь в верхнюю губу. Он в крик, кровища хлещет! Побежал он домой, вскоре его отец к моей матери прибежал разбираться. Но, в общем, как-то это все утряслось, но у Димки так и остался на всю жизнь шрам над верхней губой. Прости меня Дима!

10

Не было в те годы в СССР еще фильмов ужасов, за исключением советского фильма «Вий», но наши неокрепшие юные души уже хотели что-нибудь страшненькое учудить. И вот как-то зимним вечером, мы с Димкой Шустовым, Сережкой Астаповым и еще с кем-то из соседских ребят решили немного пошутить над соседями. Нашли у меня в кладовке какой-то старый ватник, штаны, зимнюю шапку, валенки. Вышли на наш Лесной проспект и выбрав местечко по темнее, где уличный фонарь не горел, сделали посреди дороги, вроде как лежащий труп: набили снегом фуфайку и штаны, придав им очертания человека, слепили голову, натянули на нее зимнюю шапку. Я сбегал домой за коробкой с гуашью и мы нарисовали лицо, волосы, а затем, размешав в банке красную гуашь, обильно полили все вокруг «кровью».

Этого нам показалось мало, и кто-то из ребят притащил еще и старый топор, который мы тоже измазали красным и положили рядом с «трупом». Думаю о последствиях рассказывать нет необходимости. Какая-то, проходившая бабулька, чуть в обморок не упала и своим истошным визгом и криком переполошила всех соседей. Нас, спрятавшихся невдалеке, это конечно очень порадовало, – не зря столько сил и времени потратили. Но вот потом… Спасло нас только то, что телефон, чтобы вызвать милицию, был только на станции, а пара мужиков, выбежавших на женские крики и осмотревших «тело», быстро поняли, что к чему и конечно поняли кто это мог учудить. Нас ведь всего и оставалось человек пять молодых пацанов, – на кого еще думать. Но они ограничились лишь тем, что нашим родителям все рассказали. Помню, моя мама мне потом что-то высказывала, но все обошлось без наказаний.

Школьные годы

1978 год

1978 год

Немного истории

 

Этот год стал богат на события – большие и маленькие, забавные и грустные. Время парадоксов и экспериментов, пионерских песен и самиздата, грандиозных строек и дефицитных продуктов, утомительных речей руководства и анекдотов, как говориться, не в бровь, а в глаз.

В 1978-м советские граждане празднуют 60-летие ВЛКСМ, знаменательные события на орбите, – запуск космического корабля «Союз-28» с первым международным экипажем в рамках программы «Интеркосмос», готовятся к Олимпиаде, поют песни Окуджавы и Визбора, слушают Высоцкого и Пугачеву, смотрят «Мимино», «Служебный роман» и «Следствие ведут Знатоки».

В стране снижаются тарифы на телефон, повышаются цены на золото и кофе. Как всегда, стоят огромные очереди в магазинах, а детективы и другая популярная книжная продукция покупаются только у книжных спекулянтов. В обычных книжных магазинах хорошие книги достать можно только по блату, – если знакомая продавщица есть.

В феврале этого года в продажу поступил дебютный двойной альбом Аллы Пугачёвой под названием «Зеркало души». Весь этот год фирма грамзаписи «Мелодия» продолжает ковать деньги на Алле Пугачёвой. После того как в мгновение ока был распродан первый тираж её дебютного двойного альбома, было принято решение выпустить дополнительный тираж. Причём на этот раз пластинки решили «раздробить» – то бишь выпустить по отдельности тиражом 10 тысяч экземпляров каждую. Первая называлась «Зеркало души» (песни А. Пугачёвой: ), вторая – «Все могут короли» (песни А. Зацепина).

. В мире тоже все неплохо. Рабочие заводов Форда в Великобритании добиваются увеличения заработной платы на 17 процентов, Кароля Войтылу, архиепископа Краковского, избирают папой римским под именем Иоана Павла II, а Всемирная организация здравоохранения объявляет о том, что вирус оспы уничтожен в природе и в небольшом количестве имеется лишь в специализированных лабораториях.

Пожалуй немного остановлюсь на очередях. Очереди в СССР начинались с Красной площади. Многотысячная толпа часами стояла в очереди к мавзолею Ленина, чтобы хоть раз в жизни увидеть бездыханное тело человека, изменившего всю жизнь русского народа. Жаль вот только, что изменения эти пошли совершенно не в ту сторону, но обычные граждане (не интеллигенция) об этом еще не знают и поклоняются Ленину как святому. Очереди в Советском Союзе были за всем: продуктами, книгами, услугами. Очереди в СССР существовали двух видов: реальные и по записи.

В 1978 году в очередях за колбасой в ленинградских и московских магазинах люди в среднем стояли от трёх до пяти часов. В Ленинград и Москву специально приезжали из других городов и селений. На предприятиях, в областях сопредельных с Ленинградской областью выделялись автобусы для сотрудников специально для поездок за колбасой. Электрички, возвращающиеся после выходных из Ленинграда и Москвы, назывались – колбасными.

Очереди в СССР по записи длились от нескольких дней до нескольких лет. В такие очереди приходилось регулярно приезжать и отмечаться у такого же члена очереди, избранного в наблюдатели. Зачастую, если кто-то не мог подъехать и отметиться, его удаляли из списка. Обычно подобные советские очереди были за автомобилями, мебелью и бытовой техникой. Естественно, не обходилось без подкупа, взяток, спекуляции местом в очереди. Не редкостью являлись скандалы и потасовки.

Советские очереди, в зависимости от «выброшенного» в продажу товара, могли тянуться на десятки, сотни метров, а то и на километры. Очередь к мавзолею в Москве, состоящая большей частью из приезжих, зачастую змеилась через весь Александровский сад. Приходилось стоять по пол дня, чтобы быстренько потом пройти мимо стеклянного саркофага и с чувством выполненного долга ехать дальше по московским магазинам. Очередь в многоэтажных магазинах за каким-либо дефицитным товаром могла следовать по всем этажам, спускаться, подниматься, причудливо переплетаться. Выходные дни граждане СССР посвящали в основном тому, чтобы стоять в очереди за чем-либо дефицитным. Тратили на советские очереди и рабочее время, у кого была такая возможность. Очереди в СССР продолжались вплоть до начала 90-х годов. Пожалуй, апофеозом и началом конца советской очереди стала знаменитая очередь в первый Макдональдс в 1990 году в Москве. Очереди в СССР окончательно исчезли с развалом Советского Союза.

 

В 1978 году на экраны кинотеатров страны вышел лидер проката этого года, – двухсерийный фильм Эльдара Рязанова «Служебный роман». Многие помнят сцену, в которой женщины института статистики наводят красоту: красят ресницы, подводят глаза, румянят щеки. Пользуются они при этом теми же средствами, которыми пользовались все советские женщины этого времени.

Компактная пудра была только немецкой или польской, ее нужно было «доставать». Основная масса женского населения, располагала рассыпчатой пудрой: «Балет», «Красная Москва», «Лебяжий пух», «Красный мак», «Ленинградская», «Кармен», «Ландыш». Чтобы сделать крем-пудру, изобретательные дамы самостоятельно смешивали рассыпчатую пудру с детским кремом «Чебурашка» – получалось вполне прилично. Особо изобретательные, вооружались комплектом театрального грима, в состав которого входил тональный крем. Руководства по применению пудры (были и такие) звучали, как рекомендации врача: «Пудру можно накладывать в следующей последовательности: сначала припудрить подбородок, затем окружности рта, щеки, лоб, нос. Употреблять для этой цели пуховки не гигиенично, так как они быстро загрязняются. Лучше пользоваться каждый раз чистым ватным тампоном».

Глаза подводили мягким карандашом «Живопись», продававшимся в магазинах для художников. В комплект входили черный, синий, зеленый, коричневый и серый карандаши. Часто несколько женщин коллективно скидывались, а потом разбирали, кому какой цвет нужен. Советская тушь продавалась в брусочках. Щеточки, лежавшие внутри, быстро склеивались и выходили из употребления – тем более, что они не разделяли ресницы. Наносили тушь ленинградского производства зубной щеткой. Чтобы ресницы казались гуще, между слоями туши клали слой пудры. В результате ресницы склеивались уже намертво. Тогда в руках у женщины появлялась швейная игла – ею ресницы расклеивали по одной.

Лаки для ногтей так-же не радовали разнообразием. Для создания праздничного эффекта мелко нарезали фольгу от конфет и замешивали ее в лак. Одно время последним писком считались цветы на ногтях. Для того, чтобы ногти «расцвели», нужно было идти на почту – цветы вырезались из мелких кружочков, которые оставались от телеграфной ленты. Цветы наносили на слой лака, пользуясь для этого – чем? – правильно, опять иголкой.

  8 – 13 декабря в Москве гастролировал популярный поп-квартет из ФРГ (выходцы с Ямайки) «Бони М». Ажиотаж вокруг их выступлений в Центральном концертном зале «Россия» огромный, поэтому простому смертному попасть на них было практически невозможно: билеты распространялись только в среде государственной и партийной элиты, а также среди деятелей культуры и искусства. Короче, все делалось по блату.

1

И снова был новогодний праздник с родственниками в Ленинграде. Спустя пять минут после наступления Нового года по ЦТ запустили новогодний «Огонёк». Начался он традиционно: с патетической оды, которую мало кто смотрел. Ведь в эти минуты миллионы советских граждан ещё допивали шампанское и налегали на салат «оливье». После нескольких оперных арий и сцен из балетов пошли выступления звёзд отечественной эстрады. Выступали Эдита Пьеха, Лев Лещенко, София Ротару, Михаил Боярский, Татьяна Доронина, ансамбль «Апельсин», Алла Пугачёва.

Сразу после «Огонька» был показан концерт ленинградского мюзик-холла (правда, без его главного солиста Сергея Захарова, который в это время «парился» на зоне), после чего эстафету подхватили «Мелодии и ритмы зарубежной эстрады» с участием Карела Готта, Клиффа Ричарда, Сдеславы Сосницкой и других звёзд заграничной эстрады.

После нового года начались зимние каникулы. Я еще пару дней провел в Ленинграде, а потом вернулся в Славянку. Начались все те же катанитя на горках, лыжах, санках, снежные бабы и крепости. И снова начались занятия в школе. Я продолжил свою учебу в 7-ом классе. Учился еле-еле на тройки, хотя бывало, и четверки с пятерками получал. Все зависело от настроения. Двойки в основном получал за неприготовленные домашние задания.

Все больше входила в нашу жизнь западная мода. Мы начали отращивать длинные волосы, носить брюки клеш. Вспоминается, также как некоторые ребята из 8 класса, да вроде и из нашего класса несколько человек, решили заняться бизнесом. Они начали продавать в школе иностранную жевательную резинку. Первыми, насколько помню, появились в нашей школе жвачки-сигареты. А запомнил я их, потому что мне их первому и предложили, и я конечно купил. За 50 копеек одна штучка! Резинка по форме имитировала сигарету, и обертка у нее была, как сигарета с фильтром. Они даже в специальной пачке были, как настоящие сигареты. Потом и в пластиках стала появляться резина.

Ребята из школы специально ехали в Ленинград к каким-нибудь гостиницам, где останавливались иностранцы, и выменивали у них все, что возможно на пионерские галстуки, октябрятские и пионерские значки, различные значки с символикой СССР, бюстики и фотографии Ленина. Да много на что.

Иностранцы у нас, в СССР были редкими гостями по тем временам и меняли порой особо интересные наши сувениры даже на новые западные шмотки, которые привозили с собой, но в основном на фирменные пачки сигарет, жевательную резинку, и другие мелочи.

Называлось это занятие «фарцовка», и строго каралось не только школьной администрацией, вплоть до исключения из школы, но и соответствующими органами. Можно было и в колонию для несовершеннолетних попасть, особенно, если у кого-то хоть какие-то иностранные деньги обнаружат. Впрочем, это не останавливало тех, кто уже почувствовал вкус к этому делу.

Назад к карточке книги "Моя жизнь 1964-1994 (СИ)"