Текст книги "Молодость Людовика ХIV"

Автор книги: Александр Дюма

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 9 страниц)

ЯВЛЕНИЕ 3-е.

Мольер (один). Совет, данный мною королю, оказался, по-видимому, действительным. Здесь только и разговору, что о тайном агенте короля. Все то его видели, то верхом, то пешего; одному показался он грустным, задумчивым, гуляющим в самых уединенных аллеях парка; другой – присутствовал при том, как он с веселым видом кормил лебедей у большого бассейна; что он и брюнет, и блондин и большого роста, и малого; так, например, маркиз Монгла должен свидеться с ним сегодня вечером, герцог Вилькье завтракает с ним завтра утром, граф Данжо колеблется его принять, пока он не докажет своего знатного происхождения. А пока всякий доносит о надеждах и замыслах соседа я даже сознается в своих собственных провинностях, боясь, что тайный агент донесет раньше его. Король получает пропасть писем м разоблачений. О, несчастные жертвы тщеславия, властолюбия и корысти, присвоившие себе название людей! Все вы остаетесь те же, в какое бы время не пресмыкались по земле.

ЯВЛЕНИЕ 4-е.

Король. Гито. Мольер.

Кор.(держит несколько писем). Благодарю, Гито. Что же он сказал, когда вы его арестовали?

Гито. Как обыкновенно все говорят в подобных случаях: «не понимаю, почему его величество…» А когда я потребовал от него письма взамен тех, которые принес, тогда он как будто понял в чем дело и тотчас же отдал мне этот пакет, без всякого сопротивления.

Кор. Отлично! Теперь вернитесь к графу Гишу и скажите ему, что он свободен, но с условием, тотчас же отправиться в армию и не возвращаться в Париж, пока я его не призову.

Гито. Приказания вашего величества будут исполнены в точности (Кланяется и уходит.)

ЯВЛЕНИЕ 5-е.

Король. Мольер.

Кор. Вы меня освободили от придворных, г. Мольер?

Мол. Точно так, не по желанию вашего величества, они ожидают ваших дальнейших приказаний.

Кор. Прекрасно! Вот список лиц, которых я желаю видеть сегодня утром. Благодаря вашему совету, произошло столько разнообразных событий в течение последних суток, что комедия, в которой я вам предназначил роль моего советника, приближается, наконец, к развязке. Вы видели ее начало, г. Мольер, вы увидите и конец ее.

Мол. Глубоко благодарю, ваше величество, за всю доброту вашу и снисхождение к несчастному поэту, но все-таки, как только окончится эта комедия, я буду почтительно просить о разрешении покинуть двор и возвратиться к театру. Я не придворный человек, я бедный скиталец, как Коло или Сальватор Роза, с кистью в одной руке и карандашом в другой; изображать и осмеивать людей – вот мой удел. Встречаемый с почтением за кулисами моего театра, я здесь не более, чем раб, и на меня все смотрят как на какого– то пария. Вот, например, если ваше величество страдали сегодня бессонницей и приписали ее тому, что постель…

Кор. Я об этом уже слышал, сударь. Бонтон отказался убрать мою постель вместе с вами, но не под предлогом, что поэт не может с ним сравниться, а потому, что он не может сравниться с поэтом. То, что вы приняли за гордость, было не более как скромность. Впрочем, долг моего старого Бонтона я беру на себя и мы сегодня же сведем с вами наши счеты, а пока возьмите список и потрудитесь допускать до меня только тех, которые в нем помечены.

Мол. Смею заметить вашему величеству, что в нем недостает одного имени.

Кор. Какого?

Мол. Имени моего отца, государь. Ведь он сегодня должен был явиться за письменным приказанием посадить в тюрьму его беспутного сына.

Кор. Вы правы. Если он придет, скажите, чтобы его впустили.

(Мольер уходит.)

ЯВЛЕНИЕ 6-е.

Кор.(один, садится в кресло). О! Людовик, Людовик! Ты захотел быть королем и не можешь быть даже человеком! Как ты сумеешь снести бремя правления, когда не умеешь справиться с тяжестью сердечного горя… Вот ее письма… письма Марии… обращенные к другому!.. Я их не читал и, конечно, читать не буду… Перед тем, как писать мне, она и ему писала. Перемена только в именах, но содержание писем к обоим нам, вероятно, одно м то же. Каждому из вас она говорила и много раз повторяла те же три слова, которыми женщина убаюкивает нас от самой колыбели и до гроба: «я вас люблю»… (Грустно.) О! И я вас любил, Мария, любил до сумасшествия, готов был сделать своею женою, сделать вас королевой! Если бы кто-нибудь пришел мне рассказать то, что я слышал в эту ночь, я бы ему не поверил; но вы сами сорвали повязку с моих глаз. Благодарю вас, Мария. Вы сами излечили рану, нанесенную вами же моему сердцу… Идут!.. Генриэтта!.. И ее сердце также облито кровью… Но ее я, по крайней мере, могу утешить.

ЯВЛЕНИЕ 7-е.

Король. Генриэтта.

Ген. Государь!

Кор. Подойдите, сюда, Генриэтта, и взгляните на меня.

Гм. О! Ваше величество! Простите, но не смотря на ваши добрые глаза и ласковый голос, я, как будто бы, чего-то опасаюсь. _А.

Кор. Чего же?

Геи. Вы пожелали видеть меня сегодня утром, видеть меня одну, говорить со мною наедине. Что можете вы сказать такой бедной девушке, как я?

Кор.(глядя на нее с большей нежностью). Я хочу сказать вам, Генриэтта, что у вас не только прелестные глаза, хорошенький ротик и чудные волосы, но еще и благородное сердце.

Гои. О! Боже!

Кор. Вы всегда были хорошею и покорной дочерью, утешали в несчастии свою мать; теперь же вы верная и преданная сестра, утешительница вашего брата в изгнании,

Гон. Что вы, государь, хотите этим сказать?

Кор. Я хочу этим выразить, что вы для меня предмет удивления, дорогая Генриэтта. Брат ваш низвергнут с трона, изгнан из Англии и когда несправедливое, тираническое распоряжение заставляет его покинуть страну, которая должна бы считаться его вторым отечеством, вы стараетесь, по крайней мере, облегчить его участь своими ласками и слезами – за неимением других средств – и усладить ему жестокую минуту расставания.

Ген. Боже мой! Ваш агент вам все передал! (Кидается к ногам). Простите меня, государь, простите!

Кор.(поднимая ее). Не только прощаю, но и сочувствую вам, Генриэтта; теперь выслушайте меня.

Ген. Да, да, я слушаю… Но мне кажется, что все это сон!

Кор. Да, но вы сейчас убедитесь, любезная кузина, что это действительность. В эту ночь, когда с вами прощался ваш брат, он говорил… помните, около оранжерейной налитки. …что ему достаточно было бы миллиона, чтобы купить генерала Монк.

Ген. Да, да, все это правда.

Кор. Вот в этом бумажнике миллион, так горячо желаемый вашим братом. Передайте ему, Генриэтта. Я хочу, чтобы он получил его из ваших рук. Если переговоры удадутся, тогда он только вам одной будет обязан своим возвращением на английский престол.

Ген. Но этот миллион, государь…

Кор.(меланхолично), Он был мне послан кардиналом Мазарини для праздников и пиров, но, вы сами это знаете, печальное сердце бежит от шума и удовольствий. Я более не нуждаюсь в этом миллионе, Генриэтта; я вам его даю без всякого сожаления; возьмите же его без угрызении совести. Пусть только ваш брат простит мне, что я так мало для него делаю. Кто знает, современен, может быть, я сделаю и больше.

Ген. О! благодарю, благодарю вас, государь!

Кор. Идите, Генриэтта, не теряйте времени. Ваш брат должен был ехать сегодня утром, но я надеюсь, что он еще не тронулся в путь.

Ген. И я ногу сама пойти к нему?..

Кор. Я этого желаю. (Провожает ее к дверям,)

Ген. О, как вы добры, как вы добры, государь!

ЯВЛЕНИЕ 8-е.

Те же и Филипп (в передней). Мольер.

Фил. Людовик, Людовик! Прикажи меня впустить, г. Мольер отстраняет меня от твоей двери, от двери, которую я же ему отпер. Неблагодарный!

Мол. Ваше величество, будьте так добры сказать его высочеству, что я только исполняю данные мне приказания.

Фил. А я все-таки войду.

Кор. Идите, Генриэтта, идите. (Уходит,)

ЯВЛЕНИЕ 9-е.

Король и Филипп.

Фил.(со вздохом). Ах!..

Кор. Что с тобой, Филипп? Ты почти также грустен, как и н.

Фил. Если я грущу, то не даром.

Кор. Грустишь? Ты? С тридцатью тысячами ливров в кармане, то есть с перьями на твоих шляпах, с кружевами на рукавах, с бриллиантовыми пряжками на. подвязках и золотыми вышивками на плащах?

Фил. Увы! Вот именно оттого-то я и грущу, что должен проститься и с вышивками, и с бриллиантами, и с кружевами, и с перьями! Пойми, что тридцать тысяч ливров, данные мне кардиналом, они…

Кор Что они?

Фил. Опять возвратились в его сундук.

Кор. Он у тебя взял их обратно?

Фил. Нет, он поступил еще бесчестнее. Он у меня их снова выиграл в карты… И когда я остался без ничего, он не пожелал играть на слово, говоря: «Фи! Ваше высочество! Как это некрасиво, быть игроком в ваши лета». Теперь ты видишь… (Выворачивает карманы.)

Кор. И ты рассчитываешь на меня?

Фил. Надо же пополнить пустоту… Вчера я тебе предложил твою часть из моих трех тысяч золотых; сегодня – твоя очередь дать мне мою часть из твоего миллиона. Видишь, как все это просто.

Кор. Бедный Филипп! Ты не вовремя пришел просить денег!

Фил. Как? Неужели и твой миллион тем же путем возвратился к кардиналу?

Кор. Нет, но я уже им распорядился.

Фил. Ах! Какая жалость! А когда же он даст тебе другой миллион?

Кор. Не знаю, но не беспокойся, если он слишком замешкается, тогда я сам возьму, ни у кого не спрашивая.

Фил. Ты, значит, в самом деле будешь королем?

Кор. Надеюсь!

Фил. С какого же дня?

Кор.(со вздохом). С сегодняшнего.

Фил. Об этом еще никто не знает?

Кор. Нет.

Фил. Так позволь же мне первому принести поздравление… Ваше величество, имею честь…

ЯВЛЕНИЕ 10-е.

Те же и Мольер, потом Шарлота.

Кор. Войдите.

Мол. Ваше величество! Графиня де Версель и ее дочь уезжают в полдень, а так как король пожелал принять M-lle Шарлоту…

Кор. Пусть войдет.

Фил. Кто это такая, M-lle Шарлота? (Мольер вводит Шарлоту которая стыдливо останавливается у двери.) А! Это фрейлина кузины Маргариты!.. Так как же, Людовик, если ты получишь снова свой миллион…

Кор.(протягивая ему руку). И ты получишь свои три тысячи золотых.

Фил. Благодарю. О! Что за чудное кольцо!

Кор.(грустно). Можешь взять себе, если хочешь.

Фил. Ты мне его даришь?

Кор. Да. Оно будет напоминать тебе, что ты первый поздравил меня в первый день моего настоящего воцарения.

Фил. Спасибо, спасибо, Людовик… О! Какая прелесть это кольцо! (Проходя мимо Шарлоты.) Посмотрите, какое прелестное кольцо.

Шар.(с беспокойством). Прелестное, ваше высочество.

ЯВЛЕНИЕ 11-е.

Король и Шарлота.

Кор. Счастливчик! Стоит только дать ему кольцо и обещать три тысячи золотых и вот он самый счастливый из всех принцев па земле. (Шарлоте.) Подойдите.

Шар. Извините, государь, но вероятно ошиблись, говора, что ваше величество изволили меня требовать к себе…

Кор. Почему вы полагаете, что ошиблись?

Шар. Оттого… оттого, что мне нечего сообщить вашему величеству… Нет, положительно ничего, чтобы…

Кор. А если я имею что сообщить вам?

Шар. Вы? Мне? Что может сказать мне король?

Кор. Во-первых, он может у вас спросить, что делают принцесса Маргарита и ее мать?

Шар. Они обе здоровы, государь, совершенно здоровы.

Кор Я слышал, что регентша уезжает в полдень?

Шар. Точно так, государь.

Кор. И возвращается в Турин?

Шар. Да, в Турин.

Кор. А какое впечатление производит на нее этот отъезд?

Шар. Она очень грустна.

Кор. Зато принцесса Маргарита должна быть очень веселою.

Шар. Веселою?

Кор. Да, как была весела вчера вечером, когда королева, моя мать, вошла сердитая к этим дамам и объявила им об открытой любви короля к Марии Манчини.

Шар.(в сторону.) Мои собственные выражения!

Кор. И веселье ее очень понятно, после страха выйти за нелюбимого человека.

Шар. О!

Кор. Теперь она снова увидит князя Фарнезе, которого так нежно любит.

Шар. О!

Кор. И который обещал известной мне фрейлине Шарлоте Годефруа…

Шар. Боже мой!

Кор. Любящей с своей стороны графа Бушавана…

Шар. Создатель!

Кор. Сто тысяч ливров, в виде свадебного подарка, если ему удастся жениться на принцессе Маргарите.

Шар. Ой! помогите, спасите! Я сейчас упаду в обморок!..

Кор. Призовите лучше все свои силы и возьмите вон там, на столе, бумагу, сложенную вчетверо. Видите?

Шар. Государь! Не могу… не могу исполнить вашего приказания, мои ноги не повинуются мне…

Кор. Эта бумага – капитанский диплом Бушевала.

Шар. Капитанский диплом!.. О, государь! Я не нахожу слов для благодарности…

Кор. Вы передадите ему этот диплом, и с условием – условие это легко исполнить – чтобы он непременно на вас женился в продолжение шести недель, начиная с сегодняшнего дня. Теперь я должен вам сказать еще одно: если князь Фарнезе, которого и избавляю от очень дорогих путешествий во Францию, так как не женюсь на принцессе Маргарите, будет так скуп, что не даст вам обещанных ста тысяч ливров, то вы получите их от меня.

Шар. О, государь!

Кор, Что с вами?

Шар. Страх, волнение, радость так на меня подействовали, что я, право, не вижу двери… (Король ведет ее к выходу.) Но как же вы можете знать..?

Кор. Позвольте мне возвратить вам поцелуй, который вы мне дали этой ночью на оранжерейном дворе. Я ничего не желаю оставлять у себя принадлежащего г-ну Бушавану.

Шар. О, Господи! (Дверь отворяется. Входит Мазарини. Шарлота отступает. Мазарини делает несколько шагов вперед. Она проходит за ним и исчезает _г держа голову обеими руками.) О, Господи, Господи!

ЯВЛЕНИЕ 12-е.

Король. Мазарини.

Кор. Еще двое счастливых! Из-за них я почти что забыл о собственном горе.

Маз.(с удивлением озираясь вокруг себя.) Ваше величество посылали за мной?

Кор.(вздыхая,) Да, кардинал, да.

Маз. Ваше величество изволили получить миллион?

Кор. Да, Бернуэн мне его передал.

Маз. То-то… А я испугался, узнав, что король зовет меня…

Кор.(гордо.) Я вас призвал, чтобы переговорить с вами о разных важных делах, касающихся управления государством, а также нашей внутренней и внешней политики.

Маз. Что вы сказали?

Кор. Вас, кажется, это удивляет, кардинал? Вы не привыкли, чтобы я таким образом говорил с вами. Но есть дела, которые так близко касаются моих прав, как короля, или моих чувств, как человека, что меня всегда удивляет ваша решимость предпринимать их без моего разрешения.

Маз. О чем вы говорите, государь?

Кор. Я говорю, сударь, о вашем отказе принцу Конде вернутся во Францию и о вашем приказании моему двоюродному брату Карлу покинуть Венсен.

Маз. Ваше величество знаете?

Кор. Я знаю, что Гено вчера вечером уехал в Брюссель, а от Карла II-го потребовали, чтобы он немедленно выехал из Венсена.

Маз. Ого!

Кор. Отчего же мне, сударь, не знать? Ведь знаю же я верную цифру вашего состояния! Вы меня понимаете – я говорю о 39 миллионах двухстах шестидесяти тысячах ливров.

Маз. Браво, ваше величество, браво! Я сам слишком ловкий человек, чтобы не оценить ловкость в других. Но, так как король, по-видимому, ставит мне в укор и отказ, данный принцу Конде, и требование предъявленное его величеству Карлу II, то я постараюсь оправдаться в двух словах.

Кор. Избавьте! Только слово «оправдаться», я желал бы заменить словом «объясниться».

Маз. Во первых, государь, я не отказал принцу Конде в просьбе вернуться во Францию; я только отсрочил это возвращение.

Кор. Да, до полного его выздоровления, при чем назначили ему двухмесячный срок.

Маз. Государь, я вполне уверен в тех людях, которые мне служат, так что ни Гено, ни Бернуэн и никто другой из моего дома, конечно, вам ничего не сказали. Вы как-нибудь случайно узнали о том, что произошло. Но вы все-таки узнали, а это главное. Так вот что я вам скажу: я удержал принца Конде за границею потому, что вполне отдавал ему справедливость, как полководцу, и вместе с тем опасаюсь его характера, как политического деятеля. Принц Конде при дворе, вместо того, чтобы находиться при армии, принц Конде, лишенный возможности выигрывать сражения за или против вашего величества, принц Конде займется интригами… Он захочет вас женить и не по вашему вкусу или по требованиям политики, но следуя своим собственным желаниям и интересам. И признаться, доколе король не женат или, по крайней мере, не принял неизменно решения касательно своей женитьбы, я предпочитаю, чтобы принц Конде оставался в Брюсселе и отнюдь не приезжал сюда.

Кор. В этом отношении я вполне с вами согласен и даю вам слово, что свадьба моя будет решена еще до приезда принца в Париж.

Маз. Тогда все препятствия исчезнут, Гено поспешит вылечить принца и ваше величество получит возможность призвать его к себе.

Кор. Перейдем к королю Карлу II.

Маз. А! Что касается до короля Карла II, это другое дело, и ваше величество сейчас же согласится со мной о невозможности терпеть его присутствие не только в Венсене или Париже, но и во Франции.

Кор. Я когда-то сам был изгнан и несчастлив, как он, а потому на желаю иметь от вас объяснения. Возможно ли допустить, чтобы министр мог приказать королю немедленно покинуть владения двоюродного брата и союзника? Так поступают только с частным человеком.

Маз. Во-первых, государь, развенчанный король в одно и тоже время – и более и менее, любого частного человека. Иногда такой король очень неудобен; полезен он не бывает никогда, а скорее опасен. Во вторых, что король Карл II ваш двоюродный брать, в этом и не сомневаюсь; но вы ошибаетесь, говоря, что он ваш союзник. Ваш союзник, государь, это Ричард Кромвель, протектор Великой Британии. А если ваш двоюродный брат все еще в изгнании и нищете, как вы сами когда то были, то это происходит от того, что, к несчастию, при нем никогда не было кого-нибудь вроде Джулио Мазарини; а найдись такой человек, и король не стал бы скитаться по большим дорогам, а давно бы опять сидел на английском престоле.

Кор. Не напоминайте об этом, я очень хорошо знаю, как много я вам обязан и, конечно, никогда об этом не забуду. Отдаю полную справедливость вашему гению, возвратившему мне и покой, и трон, и могущество. Но этот гений, как бы велик он ни был, или дурно судить о положении, или ошибается. Я союзник Ричарда Кромвеля? Первый раз слышу! Может быть союз с новым протектором подписан вами без моего ведома? В таком случае мне нечего возражать, так как, я по собственной беспечности и слабости допустил вас до таких деяний.

Маз. Государь! Вот уже 30 лет, как и занимаюсь политикой и занимался ею с величайшим усердием и умом. Усердие было у меня особенно в молодости, а ум всегда. Я позволяю себе так говорить потому, что это главный упрек моих недоброжелателей. Признаюсь вам, государь, что моя политика, иногда была не совсем честною, но никогда – опрометчивою. А та политика, по которой мне пришлось бы следовать, чтобы снова посадить короля Карла на престол, была бы одновременно и опрометчивою, и бесчестною.

Кор. Бесчестною?

Маз. Да, раз вы заключили трактат с Кромвелем отцом.

Кор. И даже в этом трактате он написал свое имя выше моего!

Маз. А!.. Вы же сами виноваты, ваше величество; зачем было вам подписываться так низко. Г. Кромвель ^нашел себе хорошее место, которым и поспешил воспользоваться. Он уже привык так поступать.

Кор. Да! но ведь г. Кромвель уже умер.

Маз. Вы так думаете потому, что его похоронили? Король умер, да здравствует король!.. Протектор умер, да здравствует протектор! Г. Оливье Кромвель скончался, но г. Ричард Кромвель наследовал отцу и стал его преемником; подписанный же вами трактат с отцом, более чем когда-нибудь обязателен относительно сына. В сущности же, что изменилось в положении? Ничего. Умер человек, его похоронили, но принцип, государь, принцип остался живым. Эх! я прекрасно понимаю, что было не совсем честно, с точки зрения семейных чувств, подписать трактат с человеком так ужасно поступившим с нашим дядюшкой; а с точки зрения обыденной морали, заключать союз с таким бессовестным парламентом, как теперешний – но в отношении политики, все это было безусловно необходимо. В то время, когда паша казна была пуста, Кромвель дал мне пять миллионов взаймы, а в тот день, когда у меня не хватало войска, он прислал мне 6000 шотландцев. Этим трактатом я спас Францию от внешней, непосильной для нее войны. Деньгами я прокормил ваше величество и ваше августейшее семейство, которое без того умерло бы с голода, а присланными людьми я подавил мятеж. Вы видите, что и у г. Кромвеля есть иногда хорошие стороны. Голландия покровительствует королю Карлу II-му, которому и я желаю всякого благополучия. Ну, и пусть себе покровительствует, к ней я его и отсылаю. Благодаря его пребыванию, Голландия поссорится с Англией; а когда Англия и Голландия поссорятся, то, конечно, тотчас же и подерутся. А ведь это единственные морские державы в Европе. Пускай себе дерутся, уничтожают свою морскую силу, а из остатков их кораблей мы себе построим флот, если только я сэкоиомничаю достаточно деньжонок, чтобы накупить гвоздей.

Кор. Мне кажется, что вы и теперь могли бы это сделать и что 39 миллионов 260 тысяч ливров…

Маз. Во-первых, государь, осталось всего 38 миллионов 260 тысяч ливров, так как я вчера поднес один миллион вашему величеству, а во-вторых, эти 38 мил. 200 тысяч ливров мне уже не принадлежат и очень может статься, что когда настанет в них нужда, меня уже не будет в живых. Кажется, что мой наследник, которого я считаю немножко расточительным, все их уже давно спустил.

Кор. Вы уже распорядились своими деньгами? И кому достанутся эти миллионы?

Маз. Тому, на службе которого я их приобрел, государь. Благоволите взглянуть на это духовное завещание, а я не вчера и не сегодня его составил, так как оно подписано г. Кольдером, который уехал в Лион уже два месяца тому назад.

Кор.(прочитал). Как! Я? Я ваш единственный наследник? Вы мне хотите оставить все свое состояние?

Маз. Разве эти деньги не ваши? Не служа ли вам я их скопил? Бедным человеком вступил я на французскую землю, и поэтому только и могу просить у ней – простую могилу по моему росту, для вечного покоя,

Кор. Но наши родные, кардинал?

Маз. У меня только племянники, да племянницы, а ваше величество удостаивали меня иногда именем отца. Впрочем, я знаю доброе сердце вашего величества я уверен, что вы не оставите в нищете родственников вашего верного слуги, всю жизнь потрудившегося для вас и для Франции.

Кор.(смотрит на него с удивлением). О!.. (Пауза.) Видите ли что, кардинал, я обращаюсь к вам и как к министру и как бы обратился к отцу. Мне надо посоветоваться с вами на счет самого важного обстоятельства в моей жизни. Кардинал Мазарини! Я люблю вашу племянницу, Марию Манчини.

Маз. О! Ваше величество! О! обожаемый король!

Кор. И я ее так люблю, что готов даже на ней жениться, конечно, если вы мне ее отдадите.

Маз. О! государь! Это слишком большая честь для сына бедного рыбака, сделаться тестем своего короля. …но… если вы этого требуете – моя обязанность вам повиноваться.

Кор. Да. Но а вам сказал, что жду от вас совета. Мне приходится выбирать между любимою женщиною и принцессою, которую я никогда не видал и к которой поэтому совершенно равнодушен. Должен ли и жениться на любимой женщине, то есть на вашей племяннице, или на незнакомой мне принцессе, то есть на инфантине испанской?

Маз.(очень взволнованный). На инфантине, государь, вы можете жениться только в том случае, когда у испанской королевы родится сын.

Кор. У королевы испанской родился сын.

Маз. Как, вы это знаете? Верно ли это? Я в первый раз об этом слышу!

Кор. Вы об этом узнали бы еще прошлой ночью, если бы испанский посол, шедший на свидание с вами в оранжерею, не был прямо приведен во мне,

Маз. Кем приведен к вам?

Кор. Мною самим.

Маз. Гм!.. Родился сын, родился сын!.. Ужасное известие!

Кор. Вот письмо испанского короля, извещающего нас о рождении инфанта, крещенного под именем Карла.

Маз. Все это еще не доказывает, чтобы король Филипп согласился отдать за вас свою дочь.

Кор. А вот письмо, в котором он мне ее предлагает. Теперь скажите, кардинал, на ком должен я жениться? На Марии Манчини или на дочери испанского короля?

Маз. Государь!.. Ах, Мазарини! Бедный Мазарини!.. Ваше величество!.. Государь… (Падая на колени.) Нет!.. Слава моего короля и величие Франции прежде всего! Государь, с отчаянием в сердце, но с глубоким убеждением в душе, скажу вам: женитесь на инфантине.

Кор. Вы мне это говорите?

Маз. Да, иначе бы вы мне не поверили и могли сказать: «Нет, сударь, нет! Вы эгоист, вы честолюбец, вы дурной министр».

Кор. Значит вы настаиваете?

Маз. О! Король! будьте великим, прославьтесь более всех ваших предшественников; пуст потомство говорит, что славою и величием король обязан бедному сыну рыбака; и тогда Мазарини будет вполне награжден за его тридцатилетнюю преданность и вашему батюшке, и вам.

(Анна Австрийская показывается у двери.)

Кор. Не на коленях, а на моей груди, на моем сердце должны вы это говорить, кардинал. (Обнимает.)

Маз. О! Государь! Благодарю вас за оказанную мне великую честь.

Кор. Матушка!

Маз. Королева!

Кор. Никому ни слова, кардинал, я буду здесь ожидать вашу племянницу.

Маз. Спешу исполнить приказание вашего величества. (Уходит.)