Текст книги "Скаут (СИ)"

Автор книги: Александр Башибузук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Глава 21

Глава 21

Вертушки, совершенно неожиданно, покрутились вдалеке, а потом ушли из видимости.

– Куда это они, мать иху так? – озадаченно ругнулся Дашук. – Что за хрень? Куда они? Может надо еще сигнал подать? Остались еще ПСНДешки* у нас? Не спи, штурман, тебя спрашиваю!

ПСНД – патрон сигнальный ночного и дневного действия.

– Нету уже сигнальных патронов, Степаныч. – Штурман с обиженным лицом почесал в затылке. – Я же точные координаты успел передать. И что теперь? Самим идти? Да здесь негров с автоматами, как собак на улице. И эти… ядовитые змеи. Твою же мать…

Русанов и Сличенко молчали, но по послу и секретарю тоже было видно, что неожиданный маневр вертолетов их сильно беспокоит.

– Не переживайте, – спокойно прокомментировал Тимофей. – Они высадили поисковые партии, а сами ушли на точку подскока, чтобы не подставиться под возможный огонь с земли. Поисковики прочешут район, устранят возможную опасность, найдут нас, а потом по сигналу прилетят вертушки. Отдыхайте, часа два-три у нас есть. Лошадкин…

– Я Конев! – обиженно буркнул штурман. – Конев Игорь Александрович. Говорил же!

– Уж извини, Александрович, – Тим улыбнулся, а потом жестко скомандовал. – Пошел на пост, штурман Конев. Пусть другие отдохнут. Степаныч, дай ему «папашу»…

Техник подмигнул штурману и протянул Коневу пистолет-пулемет.

Конев неловко подхватил ППШ и уныло побрел с ним к краю гряды.

– Вы очень хорошо говорите по-русски Тимофей Тимофеевич, – с легкой озадаченностью заметил Русанов. – Причем так, словно постоянно вращаетесь в своей языковой среде. Это в Родезии? И все эти сленговые названия? ППШ папашей называют только фронтовики. У нас его давно не используют в армии. Вам-то откуда это знать?

Тим ругнул себя за лишнюю болтливость и спокойно ответил.

– У меня прадед и дед воевали с нацистами и встречались с русскими солдатами. К тому же ППШ – «папаша», разве не очевидно? Считайте что я сам придумал такое название. А что до языковой среды? Действительно, русских в Родезии немного, но они держатся всегда рядом, Дмитрий Олегович…

Краем глаза Тим заметил мертвую Олесю. Бортпроводница так и лежала на том же месте. Большие зеленые мухи уже грудились на теле и луже запекшейся крови под ней.

Тиму неожиданно стало очень жалко эту красивую и веселую, хотя и незнакомую ему девушку, он немного помедлил, встал и протянул руку к послу:

– Одолжите ваш пиджак…

Дождался, пока тот снимет его, а потом подошел к телу и аккуратно укрыл мертвую бортпроводницу.

– Хорошая баба была… – Степаныч зло шмыгнул носом. – Это она попыталась Колю спасти, он совсем рядом с гранатой лежал… – он посмотрел на тело мертвого летчика у скалы. – Любила она его, очень любила. А он ее нет. Сраные чернозадые обезьяны…

– Отставить, Дашук! – негромко прикрикнул Русанов. – Вы позволяете себе слишком много.

Борттехник недобро покосился на второго секретаря, но замолчал. Повисла тишина, разбавляемая только жужжанием мух над трупами.

Тим заметил рядом с мертвым летчиком гитару с малиновым бантом на грифе и спросил, обращаясь к технику.

– Чья гитара, Степаныч?

– Леськина, – охотно подсказал Дашук. – Жить без нее не могла, вот первым делом и потащила из самолета. Баба, что с нее возьмешь. Тут все горит, а она за инструмент свой хватается…

Тимофей улыбнулся и сходил за гитарой. Присел поудобней, взял пару произвольных аккордов, а потом заиграл мелодию из фильма «Щит и Меч» и негромко запел.

– С чего начинается Родина?

С картинки в твоем букваре,

С хороших и верных товарищей,

Живущих в соседнем дворе

А может, она начинается

С той песни, что пела нам мать,

С того, что в любых испытаниях

У нас никому не отнять…

Тимофей никогда не отличался особым умением играть на гитаре, а Тим Бергер своим голосом, но сейчас получилось неожиданно хорошо: проникновенно и с чувством. Возможно потому, что еще не ушла радость от победы и скорбь по убитым товарищам. Абсолютно незнакомым людям, но говорившим на одном языке с Тимом.

Поднятого шума Тим не боялся, родезийские пилоты очень качественно извели все живое в диаметре пары километров вокруг.

Все изумленно уставились на Тимофея, а через куплет даже начали подпевать.

– С чего начинается Родина?

С заветной скамьи у ворот

С той самой березки что во поле

Под ветром склоняясь растёт…

Закончив петь, Тим про себя улыбнулся, очень довольный произведенным эффектом, потом выудил из своего ранца флягу с самогоном, болтнул ее возле уха и протянул Степанычу.

– Помянем павших боевых товарищей и подруг…

Степаныч глотнул, передал флягу Сличенко и от избытка чувств даже прослезился.

– Ну свой парень в доску, свой же, мать иху так! Насквозь, свой! Давай с нами, Тимоха! А? Чего тебе здесь делать? Дома березки, бабы свои, родные, опять же…

Русанов снова на него недовольно зыркнул, но смолчал.

Тим не ответил, дождался пока все выпьют, убрал флягу и тихо попросил техника.

– Степаныч, дай поговорить.

Тот понимающе кивнул и ушел. Тим перевел взгляд на Русанова и Сличенко.

– Сергей Александрович, Игорь Олегович, ваша задача сделать все, чтобы визит родезийской делегации в Советский Союз состоялся. В том числе, ради этого, я рисковал своей шкурой. Я понимаю, что после случившегося – это будет сделать очень трудно, но постарайтесь.

– Зачем вам этот визит? – с недоверием поинтересовался Русанов. – Что вы сами получите?

– Удовлетворение от хорошо проделанной работы, – улыбнулся Тимофей. – Но бог со мной, СССР тоже приобретет от этого очень многое. А в качестве стимула, если визит состоится, я сдам вам американского крота в вашей разведке. Очень жирного и высокопоставленного крота. Он уже успел знатно нагадить вам, а со временем нагадит еще больше.

– В нашей разведке? – тщательно маскируя свой интерес, спросил секретарь. – В какой разведке? Какая служба? Насколько высокую должность он занимает? Вы же понимаете, это может быть банальной дезинформацией. Уточните пожалуйста, Тимофей Тимофеевич. Нам нужно больше информации, чтобы понять, стоит ли игра свеч…

– В вашей разведке, – отрезал Тим. – На этом все, Игорь Олегович. Все – это все. Оставьте свои штучки про запас. Хотя нет, не все… – Тимофей уголком губ зловеще усмехнулся. – Если вдруг, вам в голову придет попробовать забрать меня с собой насильно…

– Нет, конечно, нет! Не переживайте! – вскинулся Русанов. – Зачем нам это?

Тим понял по поспешной реакции секретаря, что такие мысли у него были и жестко закончил фразу:

– В таком случае, я умру, но заберу с собой очень много людей. Хочу, чтобы вы это твердо уяснили.

Русанов хотел еще что-то сказать, но его неожиданно резко оборвал Сличенко.

– Даю вам свое слово, Тимофей Тимофеевич, – сухо и властно отчеканил посол. – Вас никто не будет задерживать. Что до визита, я сделаю все, что могу… – и поправился через мгновение. – Мы сделаем все, что сможем.

Секретарь, едва скрывая свое недовольство, кивнул.

Тим в ответ молча склонил голову и больше не разговаривал с посольскими.

Потом сразу быстро собрался, отошел подальше в сторону и принялся наблюдать за лесом.

Прибывшую помощь он заметил первым. Среди деревьев скользнули фигурки в камуфляже, точно таком же, как носили все скауты Селуса.

Тим поначалу даже подумал, что это родезийцы, потому что поисковая партия была не только одета и экипирована, как скауты, но и вооружена западным оружием: бельгийскими и немецкими штурмовыми винтовками. Мало того, некоторые из них были загримированы под негров.

Но потом, все-таки понял, что ошибся.

Дело в том, что скауты Селуса были своими в буше и джунглях, для них окружающий мир Африки был родной, они здесь жили и умирали, а эти… эти люди были здесь чужими. Да, умелые, быстрые и ловкие, настоящие профессионалы, но другие манеры и повадки были очень хорошо заметны привычному взгляду. А еще, русские почему-то все были выбриты и стрижены, в отличие от всегда патлатых и бородатых скаутов.

– Ну что же, с приехалом… – едва слышно прошептал Тимофей, подхватил винтовку и беззвучно скользнул в противоположную сторону от прибывшей поисковой партии.

Рисковать он не собирался, потому что оставался очень большой шанс на то, что русские попробуют его забрать с собой.

Отошел на пару километров и проверил свой боезапас и провиант. Мин уже не осталось, зато пара гранат и почти полный комплект патронов присутствовали. Провизии и воды тоже хватало с лихвой. Тем более, что скауты привыкли выживать в природе на подножном корму.

Тимофей немного поразмыслил, а потом передал по рации условный сигнал: группа задание выполнила и уходит на уловленную точку эвакуации.

А через несколько минут, послал второй сигнал, уже на другой частоте, предназначенный лично для командира команды скаутов майора Рональда Ред-Дейли.

После чего разбил саму рацию и выбросил ее в болотце. Естественно, ни на какую точку эвакуации он идти не собирался, вполне резонно предполагая, что там его и ликвидируют.

Предстоящие двадцать миль по джунглям Тимофея ничуть не пугали. Не в первый и не в последний раз: буш для скаута дом родной и все такое, правда, что делать дальше он пока не понимал.

– Значится, в дорогу, лейтенант Бергер… – Тим скользнул в заросли, беззвучно напевая знакомую песенку. – Маленькие дети, ни за что на свете, не ходите в Африку, в Африку гулять…

Трое суток пролетели как один день. Ничего экстраординарного по пути не случилось. Все как всегда, дикая усталость, сырость и грязь, ядовитые гады, нагноившаяся рана и прочие мелочи.

Впереди раскинулась Замбези, влажно поблескивающая под огромной луной. Остро пахло сыростью и гнилыми водорослями, негромко шумела осока, а неподалеку порыкивала и чавкала чем-то разжившаяся на ужин «плоская собака».

Тим вывел из осоки узенькую лодку-долбленку, лег в нее и взялся за маленькие лопаточки-весла. Крокодилов и прочую опасную речную живность он не боялся, потому что досконально знал их повадки. Большее опасение доставляли мобильные родезийские патрули, патрулирующие руку и прилегающие к ней территории, но и их расписание Тимофей успел изучить.

Лодочка скользнула между огромных кувшинок и через час беззвучно причалила к другому берегу.

Тимофей быстро отбежал на десяток метров в сторону, прислушался и залег.

Ждать пришлось недолго, потому что удалось выйти на место точно в срок. Через полчаса послышался приглушенный рык автомобильного двигателя и мелькающий свет фар.

«Ленд» остановился на дороге, из него вышел водитель в камуфляже и принялся мочиться на колесо, громко и фальшиво насвистывая неофициальный гимн скаутов Селуса. В кабине на пассажирском сиденье еще кто-то сидел, пуская клубы сигаретного дыма через окно.

Тимофей облегченно выдохнул – дядюшка Ронни выполнил свое обещание – прислал эвакуационную группу. Правда шанс на то, что майор переметнулся к Флауэру, все равно никуда не делся. Тиму могли помочь ровно с такой же вероятностью, как и пристрелить на месте.

Шло время, Тимофей никак не мог решиться. Наконец, он мысленно выругал себя, собрался и дважды свистнул в ответ, а еще через несколько секунд вышел к машине.

– В кузов, – сухо скомандовал незнакомый скаут. – И прикройся брезентом. Дальше наша работа. Все будет хорошо, Медведь.

Тим быстро исполнил приказ, но уже под брезентом взял в одну руку пистолет и снял его с предохранителя, а во вторую гранату.

Снова завелся двигатель, корпус внедорожника мягко закачался.

Через несколько минут «Ленд» внезапно остановился.

– Какого черта, парни? – у кого-то вальяжно и надменно поинтересовался водитель.

– Что вы здесь делаете? – спросил незнакомый голос. – Нас не уведомляли о ваших операциях в этом районе?

Сквозь брезент пробился луч фонаря, у Тима бешено застучало сердце.

– Это вопрос не ко мне, братишка, – хмыкнул скаут. – Но если мы не выполним свое задание, я настучу дядюшке Рону, что нам помешали засранцы из легкой пехоты. Тебе это надо?

– Что в кузове?

– Наши вещички, на дело едем, понимаешь? Что бы ты взял с собой в рейд? Мины, патроны, хавчик, вода и все такое. Кстати, кого вы ищите?

– Никого, проезжайте… – буркнул неизвестный. – Живо, пока я не передумал.

Лендровер снова покатил по дороге, а Тимофей едва не откусил себе язык от волнения. Впрочем, очень скоро паника пропала, а вместо нее осталась только холодная решимость идти до конца.

Больше остановок не случилось, ехали долго, около двух часов, наконец, когда за бортом начало светлеть, машина остановилась.

– На месте… – отозвался водитель. – Выходи…

Тим вылез из кузова, машина стояла в заброшенном гараже, пол которого покрывал толстый слой пыли.

– Я Берни, много о тебе слышал. Чувствуй себя как дома, брат, – скаут дружелюбно ухмыльнулся. – Место заброшенное, люди здесь не появляются, но, сам понимаешь, все может случиться, так что осторожней. Для понимания, ты числишься без вести пропавшим, но тебя все равно негласно ищут ребята из разведки. Сам видел, все приграничные районы перекрыты. Зачем ты им, тебе видней…

– Что с моей группой? – перебил его Тим.

– Они долетели, – сухо ответил Берни. – Сейчас в госпитале, но парней наглухо изолировали. Добраться до ребят не получилось. Что передать дядюшке?

– Передай, что нас обстреляли на подходе к Замбези свои же… – Тим едва сдержал ругательства. – Всех в группе порвало осколками, целым остался я один. Русских сбили чернозадые из ЗАПУ, перед этим родезийский диспетчер приказал им снизиться, после чего самолет достала зенитка. Потом терры пытались их убить, но я помог. А дальше, три звена «Вампиров» напалмом превратили место падения в ад. Целились по экипажу и ребятам из посольства. Но приказ я выполнил.

Берни восхищенно ругнулся и с уважением кивнул.

– Все передам, братишка. Смотри, там подвал, в подвале есть гражданская одежда, еда, вода и аптека… – он показал на большой люк в полу. – Удачи Медведь… – скаут хлопнул Тима по плечу, а потом добавил. – И еще… дядюшка просил передать, что ты пока сам по себе. С ним связаться не пытайся, его плотно пасут. Все плохо, дело ведут к отставке.

Берни сел в машину и уехал. Второй скаут из кабины во время разговора не вылезал, но Тимофея это не насторожило. Майор Ред-Дейли всегда умел выбирать надежных людей.

Тим, когда закрывал ворота, понял, что он на каком-то заброшенном ранчо.

Потом он присел на ящик и долго думал. Когда почувствовал, что засыпает, разжег керосиновую лампу и спустился в подвал.

После дневной жары внизу было ощутимо прохладно, пахло пылью и мышами, но обиталище оказалось неожиданно уютным.

Комната примерно три на четыре метра, с бетонным полом, высокими потолками и обшитыми досками стенами. В одном углу армейская кровать с солдатским одеялом, там же столик и табуретка. В другом углу «удобства»: ведро и большое жестяное корыто. У стены ящики с провизией и объемистая пластиковая бочка с водой. На крючках вбитых в стену висит гражданская одежда. Все просто и со вкусом. Даже зеркало в рост присутствует.

– Уютненько, – хмыкнул Тим, снял с себя разгрузку с ранцем, стянул с себя форму, упал на кровать и мгновенно заснул.

Три дня ушло на отдых и залечивание воспалившихся ран. На четвертый Тимофей почувствовал себя готовым ко всему.

Быстро переоделся и глянул на себя в зеркало.

Потертые джинсы, потертые ковбойские сапоги, потертый ремень в заклепках, вылинявшая, потертая рубашка в клетку и потертая ковбойская шляпа из кожи буйвола. В комплекте шли загорелая дочерна физиономия, неухоженная бородка и вьющаяся, вылинявшая шевелюра.

– Вылитый ковбой, иху мать… – Тим с удовольствием выругался на манер Степаныча и неожиданно для себя рассмеялся.

Оружие и снарягу он оставил в подвале, с собой взял только «Браунинг», засунув его сзади за пояс и пару полных магазинов. Довеском пошел кинжал – его Тимофей поместил в голенище.

Немного посидел уже на родной койке, потом решительно вышел из гаража и побрел через заброшенное кукурузное поле к дороге.

Через десять минут возле него остановился раздолбанный и весь раскрашенный в стиле «Flower Power*» микроавтобус Фольксваген Транспортер Т-1.

сила цветов(англ. Flower Power) – лозунг, использовавшийся в конце 1960 – начале 1970 гг. сторонниками ненасильственного сопротивления, протестующими против войны во Вьетнаме. Использовался так же в культуре хиппи.

Из окна водительской дверцы пахнуло травкой, а потом из нее высунулась патлатая башка с толстенным косяком в зубах.

Парень расплылся в улыбке и невнятно пробормотал.

– Поехали с нами чувак, а то меня уже на всех телок не хватает.

Тим покосился на забитый смазливыми девчонками салон микроавтобуса и тоже улыбнулся.

– Не вопрос, дружище, конечно, поехали…

Глава 22

Глава 22

Две худющие, рыжие и абсолютно одинаковые девчонки, чем-то неуловимо похожие на Сигурни Уивер, с разных сторон примостили свои головы на колени Тимофея и, в унисон, хриплыми, низкими голосами попросили:

– Сыграй нам еще, малыш…

Тимофей невольно улыбнулся. Каким-то загадочным образом советская эстрада шестидесятых пришлась хиппи по душе. Они приняли Тима в свое общество без лишних вопросов.

Впрочем, самому Тимофею тоже очень нравилось в новой компании.

Над головой бездонное черное небо, искрящийся костер, куча покладистых и симпатичных девчонок, печеная на углях картошка с кукурузой, удачно спертые по дороге куры на вертеле и полная бутылка ядреного пойла под рукой. Все это доставляло Тимофею просто море удовольствия, особенно на фоне последних событий.

Доехать до Солсбери сегодня так и не получилось, компания хиппи встретилась по пути с двумя точно такими же группами и вместе остановилась в пригороде, на одной из заброшенных ферм.

– Что еще надо, чтобы встретить старость?.. – Тим отхлебнул вискаря прямо из бутылки, снова взялся за гитару и запел песню Эдуарда Хиля.

– Если радость на всех одна, на всех и беда одна

Море встаёт, за волной волна, а за спиной – спина

Здесь у самой кромки бортов, друга прикроет друг

Друг всегда уступить готов место в лодке и круг…

– Ты словно Будда с гитарой… – сонно мурлыкнула Лиззи. – Мы будем сегодня любить тебя вдвоем…

Молли кивнула и чмокнула сестру в губы.

Тимофею вдруг очень захотелось взять и уехать вместе с этими счастливыми и беззаботными людьми куда-нибудь подальше от сраной Африки. Туда где нет чертовых терров, повстанцев, коммунистов, расистов, скаутов и контрразведчиков, где люди просто любят друг друга и просто живут, где цвет кожи и убеждения не причина убивать себе подобных.

Захотелось невыносимо сильно, едва ли не до скрипа зубов, но Тим сразу прогнал глупое желание, потому что абсолютно точно знал: он не сможет бросить начатое.

– Пойдем… – Молли с Лиззи встали и протянули Тимофею руки. – Идем с нами, малыш. Нам всем надо немножечко любви…

Тимофей отложил гитару, но встать не успел, потому что внезапно темноту разорвали проблесковые маячки и завыли сирены полицейских машин.

Операция была спланирована и исполнена просто великолепно, еще мгновение и ферма окружила полиция.

Оглушительно загрохотал мегафон.

– Господа алкоголики, тунеядцы и наркоманы! – грозно рычал мощный бас. – Рекомендую не оказывать сопротивление, в противном случае вас не спасет даже ваш Будда или Ленин, как там его, этого засранца…

Ошеломленные хипари начали заполошно метаться, но тут же попадали в руки полицейских, которые бережно крутили им руки и уводили к машинам.

Лучи фонарей замелькали совсем близко, но Тима спасли сестры близняшки. Молли неожиданно яростно лягнула ближайшего копа в пах, Лиззи ловко саданула его коленом. Дальше они обе ломанулись через забор, а остальные полицейские рванули за ними.

Тим скользнул в темноту, под стену коровника с обвалившейся крышей.

– Лови шлюшек! – снова загрохотал мегафон. – Ловите, сраные бездельники, мать вашу! Слева заходи, слева. Билли, шевели задом. Во-от!!!

Тим узнал голос своего старого знакомого, начальника сил быстрого реагирования полиции Солсбери капитана Арчибальда Белла.

Все сходилось, несмотря на свою грозную и внушительную должность, старина Арчи просто обожал лично руководить операциями по ловле всяческих неформалов: от расплодившихся в последнее время нудистов и натуристов, до хиппи и панков.

Тимофей улыбнулся, сунул «Браунинг» с магазинами под рухнувшую балку, туда же отправил кинжал, а потом вышел с поднятыми руками. И сразу же попал в добрые руки стражей закона. Дальше последовала пара затрещин, справедливости ради, весьма щадящих, а потом на запястьях защелкнулись наручники.

Через пару минут всех задержанных выстроили в ряд.

– Даже обезьяны стараются приносить своей стае пользу… – капитан Белл, заложив руки за спину шел вдоль строя. – А вы? Я вас спрашиваю? Какую пользу вы приносите своей стране? – он остановился возле плюгавого, насмерть укуренного паренька и ткнул его пальцем в грудь. – Какую? Скажи ты, ушлепок сраный1

Паренек глупо, но счастливо улыбнулся, покачнулся и рухнул как покошенный под ноги капитану.

Арчибальд Белл, как ни в чем не бывало, перешагнул его и пошел дальше.

– Я вам отвечаю: никакой от вас пользы! – звенел голос полицейского. – Бесполезные дармоеды! Но ничего, пара недель отсидки принесет вам только пользу! Поработаете лопатами на благо родины, мозги живо прочистятся… – Белл мазнул взглядом по Тимофею, помедлил, а потом резко приказал:

– Пакуйте, засранцев. А этого ко мне…

Через минуту Тим оказался в машине капитана.

– Не скажу, что я рад тебя видеть, сынок… – Белл зло уставился на Тимофея. – Нам поступил негласный приказ тебя немедленно задержать и передать в ведомство этого засранца Флауэра. Когда я поинтересовался причиной ареста: мне намекнули, что ты, якобы, русский шпион. Но при этом, никаких официальных обвинений, а ты считаешься погибшим во время боевой операции. Вот такая хрень, сынок. И тут я тебя случайно встречаю среди этих укурков? Что за дела? Может ты мне объяснишь?

Тимофей пожал плечами и честно все рассказал.

– Твою мать! – капитан двинул кулаком по рулю. – Вот оно что. Ну что же, все сходится. Похоже, Флауэр решил сыграть свою игру. Сука, тут терры под каждым забором, страна катится в задницу, а этот ублюдок… – капитан не договорил и снова посмотрел на Тимофея. – Ну и что ты собираешься делать?

Тим помедлил и резко сменил тему.

– Что пишут о русском самолете с послом?

Полицейский недовольно поморщился, но ответил.

– Русские скупо заявили, что самолет потерпел крушение, но экипаж с пассажирами удалось спасти. Если не ошибаюсь, никому прямых претензий они пока не предъявляли. Наши же журналистские шлюхи наперебой заливаются, что советы сами устроили катастрофу, чтобы сорвать поездку девочек и обвинить в этом Родезию. Наше правительство пока с комментариями по поводу случившегося не выступало. Так, все-таки, что будешь делать, сынок?

– Есть три варианта, – Тимофей тяжело вздохнул. – Первый – встретиться с Питером ван дер Билом.

– Он отстранен на время расследования по обвинению в коррупции и находится под плотным присмотром, – отрезал капитан. – К нему тебе даже не стоит соваться.

– Премьер-министр?

Белл качнул головой.

– Он в городе, но сейчас проходят заседания правительства, так что к нему ты тоже не пробьешься. Охрана усилена, под предлогом террористической опасности. Насколько я догадываюсь, Флауэр понимает, что ты попытаешься пробраться к своему тестю и перестраховывается. Забегая вперед, к старине Рональду Ред-Дейли тебе тоже дороги нет, он тоже отстранен и под опекой ребят Флауэра. Тебя сразу убьют мой мальчик. И свалят на тебя всех собак. А с мертвого уже не спросишь. У этого ублюдка единственный выход выйти сухим из воды – убрать тебя.

Тим про себя ругнулся. Присутствовало еще несколько вариантов, в том числе, для начала, получить реальные доказательства работы директора ЦРО на британцев, а потом пустить их в ход, но, каких либо реальных шансов на исполнение этих планов не было.

– Сара Смит? Я могу связаться с дочерью Смита и уже через нее выйти на Яна Смита. Не думаю, что Флауэр решится нейтрализовать дочь самого премьер-министра.

– Думаешь она осталась без присмотра? – хмыкнул капитан. – Говорю же, Флауэр умеет перестраховываться. Ее в первую очередь взяли под надзор. И учти, все телефоны в городе на прослушке. Сейчас ты считаешься условно мертвым, но как только позвонишь – на тебя откроют охоту по-зрячему.

– Звонить я не буду, – твердо ответил Тим. – Но встретиться с ней все-таки попытаюсь.

– Твое дело, сынок… – капитан хмыкнул и повторил. – Твое дело, сынок. Но тут я тебе не помощник. Правда, в город подвезу. Оружие есть?

– Есть, только надо забрать.

– Вперед. И да, надеюсь ты будешь молчать о нашем маленьком дельце? Советую живым в руки ребят из ЦРО не попадаться. У них ты признаешься во всем, что делал и не делал. Хотя, ты сам все знаешь. Помни, я сейчас с тобой разговариваю только потому, что тебя привел Ронни, а ему я обязан своей жизнью…

– Я все помню, капитан. Не переживайте.

– Тогда поехали. Я тебе верю.

Через час машина Арчибальда Белла остановилась в переулке, неподалеку от квартиры Тимофея.

– Еще не поздно сдать назад, сынок, – капитан виновато улыбнулся. – Увы, численный перевес не на нашей стороне. Я тебя доставлю к границе с Ботсваной, а там сам разберешься, не маленький. Ну как?

– Спасибо, капитан, но это дело надо довести до конца. Конца Флауэра.

– Ты псих, парень, – Белл уважительно кивнул. – Удачи!

– Я учился у лучших…

Машина уехала, Тим быстро осмотрелся и нырнул в переулок.

Он прекрасно понимал, что за его квартирой следят, но туда он пока не собирался.

Пройдя по переулку, Тим немного помедлил, убедился что лишних глаз нет и открыл замызганную дверь прачечной на первом этаже высотки.

В нос сразу шибанул спертый запах грязного белья и горячего пара.

– Тебе чего? – черная пожилая толстушка с тележкой подслеповато уставилась на Тимофея, но сразу же расплылась в улыбке. – Мистер Бергер! Что-то давно я вас не видела. Что у нас забыли? Постирать что-то надо? Так почему с черного входа зашли?

Адеола Нкано, хозяйка прачечной, была старой знакомой Тима Бергера и одновременно теткой Алана, механика Тимофея.

– Привет тетя Адеола, – Тим чмокнул негритянку в щеку. – Я к Алану. Сейчас мне так удобней к нему заходить. Не глянешь, нет ли у него никого лишнего?

Адеола озабоченно покачала головой.

– Чувствую, у тебя не все в порядке, сынок. На работе неприятности? С девочкой своей поругался? Ладно, ладно, не буду лезть, но будь осторожен, хорошо? Иди за мной…

Хозяйка прачечной провела Тима к железной двери, отперла ее большим ключом, попросила подождать и вошла в автомастерскую.

Тим на всякий случай снял «Браунинг» с предохранителя. Но оружие не понадобилось, тетка Адеола почти сразу вернулась и кивнула Тиму.

– Заходи сынок. Он один, но… в общем, Алан сам расскажет.

– Какого черта, брат? – механик развел руками. – Что за хрень творится? Сначала заявились какие-то черти, тыкали мне в башку пистолетами, тобой интересовались, а потом перерыли всю мастерскую.

– Такие дела, Алан… – Тим развел руками. – Поверь, лучше будет, если я смолчу. Машина Сары у тебя?

– Здесь… – Алан показал на «Гольф» Сары. – Три дня стоит, она почему-то перестала на ней ездить на службу. Стоп! – он хлопнул себя по лбу. – Под твоей квартирой и на улице возле главного входа топчутся те козлы, что меня пугали. Получается, они ее не выпускают? Как наживку на тебя? Да что за хрень творится?

И Тимофея скулы свело от злости. Догадка Алана оказалась вполне реальной. Все достаточно просто: Сару изолируют на несколько дней в квартире, а потом, когда Тима Бергера ликвидируют, объяснят Яну Смиту, что удерживали девушку ради ее блага, чтобы злобный русский шпион лейтенант Тим Бергер не добрался до любимой дочурки премьер-министра. И сойдет же с рук долбаному «цветочку».

– Мистер Бергер! – из подсобки в мастерскую вошел Иисус, вытирая руки замасленной тряпкой. – Что-то вы про нас забыли! – он понизил голос и зашептал. – И хорошо, что забыли. Тут такое было, такое…

Тим ему кивнул и поинтересовался у механика.

– Есть неприметная машина на ходу?

– Есть… – Алан взглядом показал на ржавый «Пежо» в дальнем углу мастерской. – Как раз до ума довел. Могу одолжить, хотя она сам видишь… совсем… не твоего уровня…

– Возьму, рассчитаюсь потом. Иисус, прямо сейчас отгони ее на соседнюю улицу в проулок возле магазина дядюшки Серджио. Ключи оставь под сиденьем. Договорились?

– Договорились! – Иисус отдал честь Тиму. – Только вы уж осторожней, мистер Бергер.

– Ладно, парни, скоро свидимся, – Тимофей пожал руки механикам. – Я выйду через твою мастерскую на пожарную лестницу…

Скрипнула ржавыми петлями дверь, Тим зашагал вверх по запыленной лестнице.

Губы сами по себе зашептали стишок.

– Я узнал, что у меня

Есть огромная семья —

И тропинка, и лесок,

В поле каждый колосок!..

Остановившись на шестом этаже, Тим вытащил из-за пояса пистолет и зло прошептал:

– Если тронешь Сару, сраный пес, вырву кадык…

И пошел дальше.

– Речка, небо голубое —

Это все моё, родное!

Это Родина моя!

Всех люблю на свете я!..

На двенадцатом еще раз остановился, передохнул немного и шагнул к двери. Прислушался, потом достал из сапога кинжал и просунул клинок в щель.

Тихо звякнул упавший дверной крючок.

Тим выдохнул, помедлил мгновение и выскользнул в коридор. Никаких сомнений и страха не было, его заполняла только одна злая и холодная решимость.

Из-за угла вдруг донесся негромкий разговор.

– Конец нам, говорю. Если эта сучка доберется до своего папаши… – озабоченно бубнил противный тенор. – Нам не сдобровать, точно говорю.

– Не доберется, – уверенно ответил ему хриплый басок. – Ее скоро поймают. А когда мы возьмем этого русского шпиона, все станет на свои места.

– Ты уверен, что он выжил? Может его уже давно гиены сожрали в буше.

– Может. Но он же скаут, а эти парни живучие. Хотя ты прав, лучше бы сожрали. Как-то мне не улыбается ловить такого головореза. Пусть этим профессионалы занимаются. А мне и своем отделе технической разведки хорошо. И эти ублюдки еще нами помыкают.

– Ага, сволочи…

– Ладно, стой здесь, а я пойду, отолью в квартире этого засранца.

– А я проверю пожарную лестницу.

Тим ухмыльнулся и одними губами прошептал.

– Вам не повезло…

Тихо хлопнула дверь, затем послышались приглушенные ковролином на полу приближающиеся шаги.

Но, не дойдя до Тимофея пары метров, неизвестный зачем-то потоптался и неожиданно пошел назад.

Тим беззвучно выскользнул, сделал два быстрых шага в такт шагам кривоногого коротышке и резко ударил его по затылку рукояткой пистолета, а потом подхватил под шею сгибом локтя и утащил на пожарную лестницу.

Быстро обыскал, вытащил из подмышечной кобуры пленного глушенный Вальтер РРК, проверил у «немца» магазин и заменил «Вальтером» свой «Браунинг».