Текст книги "Скаут (СИ)"

Автор книги: Александр Башибузук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Глава 8

Глава 8

К Тимофею подбежал родезийский таможенник и возмущенно закричал:

– Почему вы отпустили этого преступника? Он сам убивал, насиловал и грабил беженцев! Мы это точно знаем.

Тим посмотрел на мост.

Толстяк, тряся обширной задницей, заполошно бежал к своим.

– Зачем вы его отпустили? – продолжил возмущаться родезиец.

Тим обернулся к нему и спокойно ответил.

– Потому что я обещал. Но тебе ничто не мешает самому его убить. Ты же ему ничего не обещал?

– Да кто вы такой? – опешил таможенник.

– Второй лейтенант Тим Бергер. Скауты Селуса… – тихо ответил Тим и пошел к машине.

Сзади неуверенно потребовали:

– Сдайте ваш пистолет…

– У тебя своего нет? – не оборачиваясь, буркнул Тимофей.

Пистолет, швейцарский Зиг Р210, с красивыми накладками из эбенового дерева, непонятно откуда взявшийся у замбийца, он демонстративно сунул в карман.

Дальше началась суета, местный контрразведчик не верил Тимофею, порывался отправить Иисуса в фильтрационный лагерь для проверки, но один звонок начальству Тима все сразу решил.

– Простите, лейтенант… – молодой уорент-офицер первого класса виновато пожал плечами. – Работа у меня такая. К тому же, вся эта история настолько невероятная, что кажется просто выдуманной.

– Все в порядке, – сухо ответил Тимофей. – У вас своя работа у меня своя. Я свободен?

Контрразведчиков он, мягко говоря, недолюбливал, но на капитана не обиделся.

– Да, конечно! – уорент вскочил. – Но у меня есть для вас презент! Так сказать… – он растерянно оглянулся. – А где мой портфель?

Из угла комнаты послышался странный хруст и довольное урчание.

Как очень скоро выяснилось, что кожаный портфель спер Бурбон и, забившись под диван, художественно обгрыз его.

Уорент потянулся к пистолету, но покосился на Тимофея, быстро убрал руку от кобуры и тут же простил медоеда.

К счастью, презент, бутылка двенадцатилетнего ирландского виски, осталась цела.

На улице Тима встретила делегация от родезийских легких пехотинцев, прикрывавших пограничный переход.

– Ни один мерзавец не сможет сказать, что мы плохо принимаем гостей!!! – прошепелявил с диким ирландским акцентом патлатый и рыжий как огонь здоровяк. – Пиво охлаждается, костер прогорает, а плоскую собаку* уже разделывают. Милости прошу, брат!

flat dog(плоская собака) – жаргонное название у родезийской легкой пехоты крокодила.

Остальные быстро закивали. Один, самый молодой, от избытка чувств, заорал неофициальный гимн легкой пехоты «Когда святые маршируют», но ему быстро отвесили подзатыльник и пацан сразу заткнулся.

Надо сказать, пехотинцы мало походили на регулярное военное формирование. Лохматые, расхристанные, они, так же как и скауты Селуса, больше были похожи на военизированных хипарей. С соответствующей дисциплиной.

Больше всего Тим хотел домой, но отказать – значило нанести несмываемую обиду приглашающей стороне. К тому же, дело шло к вечеру.

– Гип-гип, урра-а-а!!! – воздух рванул ликующий вопль. – Скауты и легкая пехота братья навек!!!

Тим с трудом выбрался из дружественных объятий, нашел взглядом фельдшера и поинтересовался у нее об Аманде и ее бабушке.

– Как они?

– Все более-менее нормально, – ответила тощая и белобрысая, совсем молодая девчонка. – Ничего страшного: банальные ссадины, истощение и обезвоживание. Бабушка еще крепкая как буйвол, только слегка сумасшедшая. Аманда просто железная маленькая леди, но у нее сломана лучевая кость. Я наложила лубки, обработала ранки, кольнула их легкими транками и антибиотиками с витаминами, а дальше гражданские врачи справятся. Их забрал мистер Джонс, сын миссис Джонс. Он какая-то шишка в министерстве информации и ждал их здесь уже неделю. Ах, да… – девчонка спохватилась и протянула Тимофею на раскрытой ладони маленький амулет на цепочке. – Это тебе. Аманда передала и сказала, что он приносит любовь и счастье.

Тим сильно удивился: с момента знакомства, девочка даже словечком не обмолвилась, что у нее болит рука. А со сломанной костью, она точно сильно болела.

Глянул на маленькую обезьянку, вырезанную из слоновьего бивня, улыбнулся и сунул амулет в карман.

Дальше было много пива, жареный крокодил на вертеле, бездонная черная ночь, гитара и много песен.

Утром Тимофей проснулся на одной кровати рядом с фельдшером, младшим капралом медицинской службы Карлой Маркони. Девчонка вольготно развалилась рядом, по хозяйски забросив руку и ногу на Тима.

Тимофей осторожно высвободился, сел и улыбнулся, смотря на маленькие груди с торчащими сосками. Вчера под утро, капрал медицинской службы просто взяла его за руку и увела к себе в палатку, где без лишних слов отдалась со всей страстью.

– Уезжаешь? – Карла недовольно поморщилась и отвернулась к стенке, выставив тощий загорелый задок. – Ну и вали, а я еще посплю. Но не забудь наведаться ко мне как-нибудь…

И сразу же засопела.

Во дворе возле «Козлика» возился Иисус.

– Бвана! – чернокожий расплылся в счастливой улыбке. – Нам еще бензина подкинули! Хорошо ночь провели? Едем или еще немного погостим?

Тимофей вздохнул. Честно говоря, сегодня уезжать ему не хотелось. К тому же, где-то глубоко внутри брезжило пакостное чувство тревоги. А еще Тим побаивался, что Чомба расколется и его повинтят сразу после прибытия. Но приказ поступил совершенно недвусмысленный – немедленно вернуться на базу.

– Едем. Только надо найти где-нибудь кофе.

К счастью, обошлось без торжественных проводов: легкие пехотинцы уже разбежались по патрулям. Похожий на пирата одноглазый повар напоил Тима с Иисусом крепчайшим кофе, накормил сандвичами с остатками вчерашнего печеного крокодила, выдал коробку ледяного пива, после чего «козлик» покатил домой. И через пять часов прибыл на родной аэродром.

Никого из своих на базе Тим не нашел: как выяснилось, группа в полном составе угодила в госпиталь.

И здесь не обошлось без контрразведки. Правда контрразведчиком оказался старый приятель Тима Бергера лейтенант Том Холанд.

Холанд крепко пожал руку Тимофею, достал из маленького холодильника пару бутылок пива и показал на старенькое, облезлое кресло.

– Падай, – он ловко сковырнул пробки с бутылок и одну вручил Тиму. – Холодное, наконец холодильник подчинили, черт бы его побрал. – Том сделал долгий глоток и сипло потребовал: – Рассказывай.

– Ты и сам все уже знаешь, – Тимофей пожал плечами.

– Знаю, – охотно согласился Холанд. – Почти все, кроме твоего личного вояжа. Так что, сам понимаешь.

– Скажи лучше, что с Сарой?

– С ней все нормально, – улыбнулся Том. – Она в госпитале, думаю, сам скоро ее увидишь. Ты мне лучше скажи: русских советников было только двое? – он пристально посмотрел на Тимофея.

– Может и больше, – спокойно ответил Тим. – Но я видел только двоих. Взяли тоже двоих.

– Дело в том, что… – лейтенант раздраженно поморщился, – по нашим данным, их должно было быть трое. Источники надежные, у нас нет оснований им не доверять.

– А основания нам не доверять у тебя есть? – криво усмехнулся Тимофей. Он интуитивно понял, что у контрразведки на него ничего нет и не собирался изображать перепуганного новобранца.

Сам Тимофей никогда не отличался особой послушностью, да и прежнего хозяина тела нельзя было назвать образцом воинской дисциплины.

По своему обыкновению, пробравшийся в комнату вслед за своим хозяином Бурбон недовольно рыкнул.

– Нет, таких оснований у меня нет, – серьезно ответил Холанд, опасливо косясь на медоеда. – Не кипятись, Тим. Вечно ты лезешь в бутылку. Я все понимаю, один мог и незаметно ускользнуть. Тем более – он русский, а от русских всего можно ожидать. В любом случае… – он прихлопнул рукой по столу. – Задание выполнено, начальство довольно. К вам никаких претензий нет. А насчет третьего русского советника – мы еще раз проверим.

Тим молча отсалютовал контрразведчику бутылкой.

– Тут другое дело… – Холанд немного поколебался и выставил на стол еще пару пива. – Еще до того, как ты перебрался через границу, нам поступил приказ от самого командующего генерал-майора Уоллса, немедленно вытащить тебя из-за реки, а потом откомандировать в распоряжение Министерства обороны. Мы начали планировать целую спасательную операцию, чтобы вытащить тебя. Но я не особо удивился, все-таки вы вытащили лейтенанта Сару Смит, а она… – он показал глазами на потолок. – А ты с ней…

– Короче, Том, – сухо прокомментировал Тимофей.

Том послушно кивнул.

– Хорошо, хорошо. А когда ты выполз сам, еще вчера вечером, поступил приказ от Питера ван дер Била срочно доставить тебя в распоряжение Министерство информации.

Тимофей немного озадачился. Питер ван дер Бил являлся очень важной персоной в Родезии: сподвижником Яна Смита и идеологом родезийского национализма. В данный момент он руководил Министерством информации, иммиграции и туризма.

– А этому что он меня надо?

Холанд развел руками.

– Это уже ты сам разбирайся. Суть в том, что меня просто бомбардируют телефонными звонками все кому не лень. И мое непосредственно начальство и шишки повыше. Так что собирайся и вали в Солсбери. Через два часа туда полетит самолет. И это… искренне советую, приведи себя в порядок. Там… постригись, что ли. И о форме позаботься. К слову, что за черную задницу ты притащил с собой на русской машине?

Тимофей вкратце объяснил и попросил Холанда.

– Проверь его, Том. А потом присмотри за ним до моего возвращения. Пусть пока помогает здесь с машинами. Договорились? Но не пережимай палку, этот парень мне сильно помог.

– Договорились, – с готовностью пообещал Холанд. – Не переживай, ничего с твоим черномазым не случится. Если, конечно, он не шпион. Ты это… за меня словечко не забудь замолвить. Эта дыра осточертела мне уже до чертиков.

– Угу… – Тим встал и побрел на базу.

– Бвана? – Сема вылетел ему навстречу.

– Пока побудешь здесь, Сема, – Тимофей хлопнул его плечу. – Не переживай, все будет нормально. Кормежкой и койкой обеспечат. Я скоро вернусь и поговорим о твоем гараже. Помогу начать дело.

– Бвана!.. – Иисус расплылся в широкой улыбке и прижал руки к сердцу. – Ты настоящий Ленин!

На базе Тимофей остановился возле своего шкафчика. Парадной формы для скаутов не было предусмотрено вовсе. А повседневная, рубашка и шорты выглядели словно их пожевало стадо слонов.

После недолгого раздумья Тим запихнул форму в военную сумку. Туда же Тимофей отправил бережно завернутый в целлофановый пакет коричневый берет, с серебряной кокардой в виде скопы, держащей в когтях ленту с надписью «Selous scouts». И коробочку с наградами Тима Бергера: крестом «За отвагу» и медалью «За службу».

Оружие оставил на базе, с собой взял компактный Кольт Pocket Hammerless и Браунинг, доставшийся от деда. Немного подумал и отправил в сумку трофейный Зиг. На всякий случай.

Со стрижкой помог Иисус, помимо других своих достоинств обладавший несомненным талантом парикмахера. Брился и мылся Тим уже сам.

А потом неожиданно приковыляла Сара, немедля бросила костыль и с визгом повисла на шее у Тимофея.

– Мой медвежонок!

Впрочем, висела она на шее недолго и почти сразу переключилась на Бурбона. Но болтать не перестала.

– Ты знаешь, как я переживала? Я знала, что ты выберешься, но все равно переживала. Но теперь мы долго будем вместе. Я лечу с тобой в Солсбери! Отец с матерью нас пригласили к себе на ранчо.

– Так это ты договорилась, чтобы меня вызвали? – нахмурился Тимофей.

– Нет, дурак! – возмутилась Сара. – Тебя вызывают, чтобы ты участвовал в какой-то важной церемонии от министерства обороны. Но тут я не причем, честно! Да, я говорила папе что мы хотим приехать, но нет времени… в общем, я не причем. Разве что чуть-чуть. К слову, твоих скаутов посетит в госпитале сам Уоллс. А так как… в общем, ты единственный из группы на ногах, поэтому едешь в Солсбери.

Тиму объяснение показалось неубедительным, но он не стал придираться и сменил тему.

– А какого черта от меня надо Питеру ван дер Билу?

– Совсем не понимаешь? – Сара ухмыльнулась. – Ты же спас родственников Джонса, его заместителя. Ну, девочка и ее бабушка, которых ты перетащил через границу. Ван дер Бил, судя по всему, хочет этот случай раздуть на всю Родезию. Сделать из тебя героя и все такое. Он же министр информации.

– Хрен ему, – ругнулся Тим.

– Как знаешь, – неожиданно согласилась Сара. – Ну что, готов? Скоро самолет. Бурбона возьмем с собой! Познакомлю его с отцом и матерью. Линда, эта мерзкая сучка, обязательно притащит своего ручного гепарда, но наш Бурбончик утрет ей нос.

Тим скептически посмотрел на мокрого и грязного медоеда, но возражать не стал. Лететь в Солсбери ему тоже не особо улыбалось, но данном случае других вариантов не наблюдалось. К тому же, ему хотелось своими глазами посмотреть на столицу Родезии.

Перелет выдался скучным, старая «Дакота» дребезжала всем фюзеляжем, привычный к полетам Бурбон мирно дрых под лавкой, Сара поудобней устроила свою ушибленную ногу и тоже всю дорогу проспала, положив голову на колени Тимофею. А Тим откровенно нервничал.

«Допустим, получится понравиться Смиту… – размышлял он. – А если попробовать ему втолковать, что путь, который избрал он и его братва – ошибочный? Но как втолковать? Рассказать подробно, что случится с Родезией в последующие десять лет? В лучшем случае пошлют, потому что сейчас в Родезии все пока неплохо. Терров сдерживают, с санкциями справляются. А если потребуют объяснений, мол, откуда знаешь? А сказать-то нечего, признаваться в том, что попаданец – глупо. Могут в психушку упечь. И это в лучшем случае. А если сослаться на то, что много думал и анализировал на эту тему? Выглядеть будет очень странно: убивец и диверсант – а еще думает? Пробовать мягко влиять на премьер-министра? Увы, для этого надо постоянно находиться с ним рядом, а мое место в джунглях и буше. Тьфу ты… может ну его нахрен? Вообще ничего не делать? Так жалко страну и упущенный шанс будет жалко…»

В общем, весь полет он ломал голову, но ничего толкового не придумал и решил действовать по обстоятельствам. От идеи слегка подправить ход истории отказывать Тим не собрался.

На аэродроме уже ждала машина, Кадиллак Эльдорадо пятьдесят восьмого года, с пожилым чернокожим водителем за рулем.

– Отец прислал машину, – пояснила Сара. – Три дня отдохнем на ранчо. Как раз и повидаемся с моими родителями. Мама сейчас там. Отец с друзьями тоже обещал выбраться на пару дней.

Тим смолчал, гадая, почему целый премьер-министр не может позволить себе машину поновей. Правда потом вспомнил, что Смит никогда не отличался тягой к роскоши, вдобавок наложенное на страну эмбарго распространяется и на машины.

– Миссис Смит… – водитель чопорно склонил голову и открыл дверцу. – Рад снова видеть вас. Прошу…

С Тимофеем он вел себя чуток посуше, но тоже уважительно.

По пути на ранчо заехали в Солсбери.

Вот тут Тимофея буквально трахнул когнитивный диссонанс.

Он прекрасно помнил, что Родезия была развитой страной, но такой шикарный город, не уступающий любой столице мира, точно не ожидал увидеть.

Огромные небоскребы, почти стерильная чистота, большое количество машин, отличные дороги, трамваи, сияющие вывески магазинов, хорошо одетые люди, в том числе и черные, лощеная полиция, наполовину состоящая из чернокожих – все это повергло его в полную растерянность.

И главное, в Солсбери люди улыбались!

«Где горы мусора? – ошарашено думал Тим. – Где банды, где орды бездомных? Где клянчащие подачку малолетние головорезы? Где до зубов вооруженная полиция на броневиках? Твою же мать, в двадцать первом веке любой африканский город без всего этого не обходится! Сука, да у них даже решеток на окнах нет! Какого хрена угробили такую страну? Зачем, мать вашу? Не-ет, надо что-то попробовать сделать, пока не поздно!..»

Тим понимал, что все это благополучие и роскошь в Солсбери всего лишь фасад, где-то обязательно есть и бедные районы, но, все равно, увиденное поразило его до глубины души.

Он немного переживал, что выглядит как оборванец, но, как выяснилось, Сара все предусмотрела.

По пути они заехали в роскошный магазин, где его хозяин, манерный чернокожий, удивительно похожий на Эдди Мерфи, умело помог выбрать Тимофею кучу одежды на все случаи светской жизни.

Там же Тим сразу переоделся и сразу стал похож на тех сраных лощеных британских джентльменов из высшего света, которых так любят показывать в фильмах.

Но остался доволен, так как понимал, что внешний вид обязательная составляющая для приема в замкнутое, клановое общество.

Платила Сара, потому что у самого Тимофея денег не было совсем. Но Тим никогда не заморачивался подобным. Правда она, по женскому обыкновению, тут же выторговала у него для себя подарок, но после того, как Тим доберется до своей чековой книжки.

Еще одну остановку сделали в винном магазине, в багажник отправилось десяток бутылок родезийского вина и столько же виски, тоже родезийского. Иностранного пойла в лавке было мало и стоило оно очень дорого.

А через два часа машина остановилась перед воротами большого ранчо. Охраны Тим не заметил, хотя подозревал, что она обязательно должна быть.

Ворота отворились, Тим и Сара вышли из Кадиллака.

На мощеной мраморными плитками дорожке показались мужчина и женщина.

Высокие, худощавые и стройные, оба словно аршин проглотили.

Женщина выглядела несколько старше мужчины, но у ее спутника было неподвижна вся левая сторона лица.

Ян Дуглас Смит, премьер-министр Родезии и его жена, Джанет Уот.

«Я до тебя обязательно достучусь, Ян Смит! – пообещал себе Тимофей. – Даже если придется тебя заставлять!..»

Глава 9

Глава 9

Встреча получилась сдержанной.

Ян и Джанет Смиты, вели себя очень приветливо, но обошлось без слез, радостных обнимашек и прочих проявлений искренней родительской любви. Хотя было заметно, что они очень рады видеть Сару и Тима. Причем Тим отметил, что большая доля приветливости досталась ему, а не их дочери.

Тимофей не стал удивляться и объяснил себе такую сдержанность британским происхождением премьера и его жены.

В отличие от ЮАР, своих коллег по обструкции мирового сообщества, и несмотря на независимость, Родезия была и осталась британской. А ее общество всегда это старательно подчеркивало. «To keep stiff upper lip» и хоть тресни, то бишь, никогда не теряй мужества, не падай духом, не вешай нос и держись молодцом.

Прежний хозяин тела, Тим Бергер, бриттов недолюбливал, эта неприязнь передалась еще от его прадеда, который вместе с бурами колошматил наглов в англо-бурской войне. Правда, это не помешало роду Бергеров верно служить британской короне.

А Тимофей просто не стал заморачиваться по этому поводу. Неважно кто: наглы, лягушатники, колбасники, пшеки, макаронники и прочие гишпанцы с чухонцами – все равно, процент скотов и мудаков среди всех национальностей мира примерно одинаков.

Но не суть.

Гостям дали немного времени для того, чтобы привести себя в порядок и переодеться, а потом все оказались за столом в гостиной.

На столе розовел срезом ростбиф, курился парком горячий пастуший пирог, жужжал жук, атакуя лампу под потолком, бесшумно появлялись и исчезали вышколенные слуги. Тим откровенно скучал, к тому же, он по пути дико проголодался и с трудом удерживался, чтобы не навалить себе в тарелку побольше еды.

Но очень скоро от скуки и следа не осталось.

– Мама, папа… – Сара с легкой улыбкой посмотрела на родителей. – Мы… – она сделала долгую паузу. – Мы с Тимом… решили завтра объявить о своей помолвке.

Тим чуть не подавился. Да, Сара уже отдаленно намекала, что пора скрепить, так сказать, чувства брачными узами, но происходило это очень иносказательно.

В общем, произошедшее оказалось для него полным шоком.

И не только для него, даже Бурбон перестал жрать под столом и потрогал ногу Тима лапой: мол, это то, что я услышал?

Тимофею захотелось немедленно сбежать обратно в буш. Или, на крайний случай, просто послать семейку Смитов куда подальше. К браку он относился как к совершеннейшему злу и даже в мыслях не видел себя под венцом.

Но ничего этого не сделал, потому что прекрасно понимал: если помолвка сорвется – о каком-либо вмешательстве в историческую действительность придется окончательно забыть.

Так и молчал, мысленно костеря на все лады злодейку судьбу.

Смит с женой встретили новость очень сдержанно, но Тим заметил, что в глазах будущей тещи блеснул торжествующий огонек.

А еще он понял, что действие было тщательно срежессированно.

Оказывается, на завтра, на базе ранчо Смитов, был запланирован светский раут, с присутствием всего круга общения семьи премьер-министра. И именно к этому событию была приурочена помолвка.

Настроение у Тимофея окончательно испортилось. Сара сияла, а он с трудом сдерживался, чтобы не наклюкаться с горя. Впрочем, этой возможности у него тоже не было, потому что алкоголь по рюмкам и бокалам строго дозировано разливали слуги.

К счастью, после ужина Сара с мамашей убрались куда-то посекретничать, а Тимофей с Яном Смитом ушли в курительную комнату.

Тим углядел на столе бутыль с бренди, уже было собрался налить себе, но его опередил будущий тесть.

Он разлил бренди по рюмкам, неожиданно улыбнулся и хмыкнул:

– Страшно, сынок?

Тимофей вздохнул и честно признался.

– Не то, чтобы очень, но что-то такое есть.

Смит кивнул.

– Мне тоже было страшно, но я привык.

Тим посмотрел на шкатулку с сигарами и неожиданно почувствовал дикое желание закурить. Тим Бергер не курил, сам Тимофей тоже особо не увлекался курением, но сейчас потребность оказалась неожиданно сильной.

Смит заметил взгляд и подвинул к Тиму шкатулку с сигарами.

Тимофей быстро скусил кончик сигары, подкурил от настольной зажигалки и с наслаждением затянулся.

Смит немного помолчал и неожиданно задал вопрос:

– Расскажи, как дела у вас там… – он показал взглядом себе за плечо. – Ко мне доходят только сухие сводки, но хотелось бы услышать об обстановке от людей, у которых на плече мозоль от ремня винтовки.

Тим пожал плечами и через паузу скупо ответил.

– Пока справляемся.

– Пока? – премьер-министр Родезии вздернул бровь на здоровой стороне лица.

– Пока, – спокойно ответил Тимофей. – Пока терры лезут к нам только через границу с Замбией и Ботсваной, мы можем играть в эту игру бесконечно. Но что будет, если… – он неожиданно для себя криво усмехнулся. – Если Мозамбик получит независимость? Власть там неизбежно подгребут под себя прокоммунистические ублюдки, а линия соприкосновения увеличится втрое. Мы все равно будем держаться, но, увы, игра с противником у которого бесконечные ресурсы, заведомо проигрышна.

– Насколько мне известно, – Смит внимательно посмотрел на Тимофея. – Пока нет никаких предпосылок к уходу португальцев из Мозамбика. Португальские военные вполне справляются с повстанцами.

Тимофей хотел рассказать ему о «Революции Гвоздик» тысяча девятьсот семьдесят четвертого года, после которой португальские колонии разом получат независимость, в том числе и Мозамбике, но понял, что ничем не сможет обосновать подобные знания и вместо этого попытался аргументировать обычной аналитикой.

«Революция гвоздик» – бескровный военный переворот левого толка 25 апреля 1974 года в Лиссабоне, Португалия, осуществлённый подпольной армейской организацией «Движение капитанов», после которого Португалия лишилась своих колоний.

– Пока предпосылок нет… – Тим поставил пустую рюмку на стол и снова занялся сигарой.

– Смелей сынок, – Смит разлил бренди. – Ты знаешь… – он покачал головой. – Ты сильно изменился. Очень сильно. Тебя я запомнил таким отчаянным сорванцом, а сейчас ты сильно повзрослел. Впрочем, война быстро делает из мальчишек взрослых мужчин. Я на себе это почувствовал. Но говори, говори, не буду отвлекать…

Тимофей поблагодарил его вежливым кивком.

– Пока предпосылок нет, но, увы, процесс деколонизации неизбежен. Да, у ФРЕЛИМО* сейчас в Мозамбике мало шансов на успех, но все дело в том, что в самой Португалии могут случиться кардинальные изменения. Режим Салазара уже достал всех, в том числе и народ. Мне кажется, он не сможет удержать власть в своих руках. После чего, вероятней всего, колонии получат независимость, потому что новые власти будут следовать тенденции, чтобы не противопоставить себе мировое общество. Сами понимаете, им понадобятся кредиты, чтобы немного задобрить народ.

ФРЕЛИМО(Фронт освобождения Мозамбика) — возглавляла национально-освободительную борьбу во время Войны за независимость Мозамбика, после обретения которой остаётся правящей партией.

– Твои выводы имеют под собой основание, – Смит согласно кивнул. – Нам стоит задуматься.

Тимофей едва не выматерился от радости. Он даже приблизительно не ожидал, что удастся так быстро достучаться до премьер-министра Родезии. Хотя, он прекрасно понимал, что положительная реакция Смита могла оказаться банальной вежливостью по отношению к будущему зятю.

– Но исходя из чего ты пришел к таким выводам? – Ян Смит немного поколебался, бросил настороженный взгляд на дверь комнаты и быстро вновь наполнил рюмки.

Тимофей ругнулся про себя и решительно соврал:

– Пока лежал в госпитале с контузией, много читал и думал. Увы, там больше нечем было заниматься. Политическая аналитика никогда меня не привлекала, но… – он пожал плечами. – Все когда-нибудь случается в первый раз. Можете считать, что это последствия контузии.

Тим думал, что Смит воспримет ответ со скепсисом, но он ничуть не удивился.

– Да, такое бывает! – премьер улыбнулся. – Я после контузии научился играть на гитаре, хотя перед этим пытался и у меня ничего не получилось. Знаешь как мы поступим?.. – Смит задумчиво кивнул. – Завтра сюда приедет много моих друзей. Можно даже сказать, за рюмкой бренди состоится неформальное заседание правительственного кабинета. Ты не хотел бы присутствовать? Заодно изложишь свои соображения.

Тимофей сразу насторожился и нехотя ответил:

– Я солдат и не привык много говорить. Мое дело резать глотки террористам а не разглагольствовать перед политиками.

Форсировать события он не собирался ни в коем случае. Главное – заинтересовать, а дальше все пойдет само по себе.

– Ты очень похож на своего прадеда, сынок! – довольно улыбнулся Ян Смит. – Такой же угрюмый и своенравный. Он говорил, мое дело убивать фрицев, а не трясти языком. Но я буду вынужден настоять. Это будет очень полезно не только для тебя, но и для всех нас. К слову… – он немного замялся. – Тим, я ни на чем не настаиваю, но… может, стоит задуматься о своем будущем? Повторю, я с уважением приму любое твое решение.

Тим вопросительно посмотрел на Смита. Он не совсем понял, к чему тот клонит.

– Семья накладывает определенные обязательства… – начал издалека Смит. – И одновременно – это уязвимое место для солдата, которым могут воспользоваться враги. Насколько мне известно, ты на хорошем счету у генерала Уоллеса. Последняя операция, по его словам, была проведена виртуозно…

Он сделал паузу.

– Вы о переводе из скаутов? – догадался Тим.

– Да, – признался Смит. – Ты все правильно понял. Мне кажется, ты уже перерос свое подразделение. Генерал Уоллес может подобрать тебе соответствующую твоим знаниям и умениям должность в системе министерства обороны. Или в разведывательной службе. Нет, нет, о штабной работе даже речи не может быть, но ваши прогулки по тылам врага… сам понимаешь.

Чувствовалось, что премьер-министр чувствует себя не в своей тарелке и буквально заставляет себя говорить.

Тим сразу догадался, что идея отстранить будущего зятя от активных боевых действий не его, а дочери с женой.

И быстро ответил.

– Мистер Смит, мое место в команде скаутов.

Ответил, сам от себя такого не ожидал. Видимо сработали остаточные чувства настоящего Тима Бергера. Но что-то менять в ответе уже было поздно. К тому же Тим понимал, что, лучше соответствовать привычному для Смита психологическому образу. То есть, быть хотя бы примерно таким, каким и был прежний хозяин.

– Я все понимаю, – быстро согласился будущий тесть. – Ты в своем праве. Вернемся к этому вопросу позже…

Разговор быстро сошел на нет, к тому же, время уже подходило к полночи. Ночевать Тима определили отдельно от Сары; в комнату, в которой настоящий Тим Бергер жил, когда гостил у Смитов в детстве.

Тимофей откровенно обрадовался, быстро принял душ и вытащил из сумки припасенную бутылку виски. События последних дней так его вымотали, что хотелось просто напиться и побыть наедине с самим собой.

Бурбон полностью разделял настроение хозяина. Медоед, волоча набитый живот по полу, поковылял в угол и сразу опрокинулся кверху лапами.

Но только Тим скрутил с бутылки крышку, как в дверь тихо поскреблись.

На пороге стояла Сара в длинной прозрачной ночной рубашке. Руки она зачем-то держала за спиной.

– Тим Бергер! – девушка сурово нахмурилась. – Медвежонок, если ты собрался спать без меня, то так и скажи…

Бурбон обиженно тявкнул и выскользнул из комнаты. Умная животина сразу поняла, что ему места в комнате на сегодня уже не найдется.

Тимофей вздохнул. С идеей провести ночь одному в тишине и спокойствии пришлось распрощаться. Но… соски Сары так соблазнительно просвечивались через тонкую ткань, что Тим почти не огорчился.

– Нет, конечно, моя ты кошка. У тебя с собой случайно никакой закуски нет?

Сара хихикнула и показала руки, в одной из которых была бутылка, а во второй тарелка с мясом и хлебом.

Тиму сразу начало казаться, что идея с женитьбой на дочери Смита не так уж плоха.

Вечер завершился на мажорной ноте, Тим и Сара хорошенько набрались, а потом просто заснули.

А утром… утром после завтрака сразу уехали в Солсбери за подарком для будущей жены.

Оказывается, Сара все уже распланировала.

Сначала Тимофей получил в банке дубликат своей чековой книжки, оставшейся дома. Никаких проблем не возникло, предъявил документы, немного формальностей и небольшой блокнот в тоненькой крокодиловой коже удобно устроился в кармане.

Банковский персонал представлял собой исключительно белых, но среди клиентов в общей очереди Тим заметил несколько черных, всего двух, но выглядели они довольно респектабельно.

«Ага… – подумал Тимофей. – А у пиндосов еще совсем недавно черных не пускали в транспорт для белых, а тех, кто возмущался, вешали парни в белых балахонах. За наглов я даже не говорю, они вообще построили свою страну на рабстве. И эти уроды собираются нас учить?»

Желание помочь своей новой родине у него только окрепло.

После банка пришлось посетить ювелира, где Тим приобрел шикарный гарнитур из белого золота с немалыми бриллиантами, в качестве подарка невесте на помолвку. Как выяснилось, Сара тоже выбрала его заранее.

Тим начал себя чувствовать примерно как муха в сетях паука. Не то, чтобы ситуация его сильно напрягала, но тревожные колокольчики в мозгах звенели не переставая.

Дальше Сара снова потянула его за покупками, а в процессе попыталась убедить перевестись из скаутов. Довольно тактично, но напористо.