Текст книги "Танкистка (СИ)"

Автор книги: Александр Айзенберг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц)

Глава 4

Спустя пару часов, километрах в десяти от Барановичей, мы увидели наших. На дороге стоял заслон, группа пехотинцев, а в стороне замаскированное орудие. Пришлось остановиться, что бы так сказать опознаться, это оказалась 27-я танковая дивизия 17-го механизированного корпуса генерал-майора Петрова. Впрочем дивизия, это громко сказано, формирование корпуса было начато только в этом году и по штату в нем были только военнослужащие, а вся материальная база почти полностью отсутствовала. Танков было всего 63 и те легкие, артиллерия присутствовала, только она оказалась практически без боеприпасов и на 30 тысяч списочного состава корпуса только 10 тысяч винтовок, то есть только у каждого третьего. Командовал дивизией полковник Ахманов, а в её составе были аж один легкий танк БТ-5 и четыре бронемашины. На этом фоне наша маленькая колонна смотрелась очень даже нечего, два тяжелых танка, трофейный бронетранспортер и два противотанковых орудия. Причем таких, которые могли уничтожить любой танк вермахта на дистанции свыше километра. Разумеется нас задержали, стали разбираться, кто мы такие и откуда. К нам даже прибыл командир дивизии полковник Ахманов, я было стал опасаться, что у меня снова попробуют отжать мой КВ, но пронесло. Когда Ахманов узнал, что всем отрядом командую я, то видимо проникся ко мне искренним уважением, поскольку не только оставил мне мой КВ, но даже сам назначил командиром танкового взвода с присвоением воинского звания сержант. Вот это был поистине царский подарок для меня, теперь ни одна сволочь не сможет отжать у меня мой танк просто так. Имея такую крышу, как полковник Ахманов, у меня вполне были все шансы в итоге встать на роту, а уж танки я найду, их тут много брошено при нашем отступление. Меня с моими парнями быстро зачислили в штат дивизии, полковник уже было собрался уходить, когда я его окликнул.

– Товарищ полковник, а еще бензин и солярка у вас есть, а также водители и мехводы?

– Есть, на городских складах хороший запас и водители с мехводами есть, а зачем тебе?

– Мы по дороге небольшую брошенную колонну видели, неподалеку отсюда, там еще четыре ЗИС-2 с грузовиками остались и три танка Т-34, с виду исправные, только без топлива, а также подальше в лесу артиллерийский склад, там еще много чего осталось.

– Где?!! – Полковник чуть ли не подпрыгнул от таких новостей. При почти полном отсутствии снарядов к орудиям, это будет просто царским подарком.

– До колонны километров 15 будет, а до складов ещё километров 20, это там за речушкой.

– Я распоряжусь, сейчас немедленно выделят три экипажа для танков и дадут водителей и колонну грузовиков для склада.

Спустя полчаса колонна из двадцати Захаров с проводниками ушла к брошенной технике и на склад. В кузова двух ЗИС-5 закатили бочки с топливом, в один с бензином и в другой с соляркой. Через час пришли шесть машин с оставшимися четырьмя противотанковыми орудиями и тройкой Т-34. Орудия передали противотанкистам, а танки к моему удивлению поступили в моё распоряжение с новыми экипажами. Я даже сам такого не ожидал, а всё это время готовил позиции для своих КВ. Осмотрев место обороны, наметил наиболее подходящие места, и выпросив у командира пехотной роты людей, стал копать капониры для своих танков. Совместными усилиями к моменту появления колонны мы уже выкопали капониры и теперь маскировали их. Как настоящие садовники выкапывали в стороне кусты и сажали их перед и вокруг капонира, дерном укрывали места свежей земли, что бы ни сверху, ни спереди танк в капонире был незаметен. Учитывая, что нам возможно придется отсюда быстро сматываться я пожлобился расстилать над капониром масксеть, вместо этого сделали легкий навес из молодых деревьев и веток на каркасе из жердей. Ещё спустя два часа вернулась колонна от склада, они привезли снаряды к орудиям дивизии и порядка тысячи винтовок, а также полсотни Максимов. Машины быстро разгрузили, и они отправились во второй рейс, а Ахманов чуть не плясал от радости. Есть бойцы, а оружия не хватает, есть артиллерия и в том числе зенитная, а снарядов для неё нет, а тут и оружия немного и главное снаряды для орудий, да ещепоявилась неполная танковая рота, причем на машинах, которые немецким танкам были не по зубам. За ночь водители сделали еще два рейса на склад, причем каждый раз количество машин увеличивалось, полковник стянул сюда весь транспорт, который только смог быстро найти. Заполучив такой источник боеприпасов, командир дивизии хотел вывести к себе максимум возможного, пока есть такая возможность. В общей сложности привезли почти 10 тысяч винтовок, что позволило вооружить еще треть бойцов корпуса и разумеется Ахманов первыми вооружил своих бойцов, всех, а артиллеристы получили по несколько боекомплектов на орудие.

Нежданно получив под свою команду еще три танка, пришлось выбирать и им тоже основную и запасные позиции и приступать к рытью капониров. Пришлось задействовать всю пехотную роту, она пока была ещё полнокровной, почти двести человек, но и копать надо было минимум шесть капониров, основной и запасной, а потом тщательно их маскировать. Завтра, когда мы вломим под первой число гансам, то они начнут потом ровнять с землей наши позиции, а потому надо будет сразу сматываться отсюда, чтобы не попасть под раздачу от немецкой артиллерии и авиации. Вечером присоединившиеся ко мне бойцы отправили свои семьи в тыл. Как раз уходил поезд на Восток, а поскольку он отправлялся вечером, то имел все шансы благополучно миновать опасную зону и к утру уже быть вне пределов досягаемости немецкой авиации. Это очень благотворно повлияло на бойцов, зная, что теперь их семьи будут в безопасности, они могли со спокойной совестью воевать, не беспокоясь за их жизнь.

Остаток ночи удалось хоть немного поспать, а утром нас ждали уже старые знакомые, это именно их батальон мы вчера уничтожили под Слонимом. Утром на нас после небольшого артналета двинулась немецкая 17-ая танковая дивизия. Немцы шли как на параде, вытянувшись вдоль фронта, впереди танки, а за ними бронетранспортеры и пехота. Получившие снаряды артиллеристы открыли беглый огонь, и все поле покрылось разрывами от снарядов. Попав под сильный обстрел, немецкая пехота залегла, а мы, распределив между собой цели, открыли по немецким танкам беглый огонь. Игорек, когда нам подогнали еще три тридцатьчетверки, на скорую руку настроил их рации, так что все танки были радиофицированы. На нас перли немецкие тройки, причем похоже первых моделей, еще с короткими 37-ми миллиметровыми орудиями. Чуть сзади нас отрыли свои капониры артиллеристы, шесть найденных ЗИС-2 и кроме них две четырех орудийные батареи сорокопяток. ЗИС-ы открыли огонь одновременно с нами, их мощность вполне это позволяла, а вот сорокопятки пока молчали, для них дистанция в километр была большой. Попав под наш прицельный огонь, немецкие тройки стали вспыхивать одна за одной. Даже начав нести потери, немецкие танкисты рвались вперед и скоро, потеряв примерно половину машин, они достигли зоны поражения сорокопяток и те активно включились в бой. Когда немецкие танки достигли наших траншей, которые были отрыты метрах в ста впереди от наших капониров, то немецкая атака выдохлась. В строю осталось не больше четверти танков, а тут еще их стали закидывать связками с гранатами и бутылками с зажигательной смесью наши пехотинцы. Ощущая за своей спиной такую сильную поддержку и увидев, как большая часть вражеских танков встала еще на подходе и горит, они твердо держались.

Бой шел не больше часа и окончился полным разгромом немцев, назад смогли отойти только пехотинцы и часть бронетранспортеров и то только потому, что они были от нас далеко, а кроме того наш обзор затрудняли горящая техника противника. После боя, в котором мы израсходовали все свои бронебойные снаряды, я отдал приказ отойти на полкилометра в тыл, на заранее присмотренные места. Дожидаться тут вражеского обстрела я не хотел, да и боекомплект надо было пополнить, со склада за ночь вывезли много разных снарядов, в том числе и наших трехдюймовых. Не успели мы стать на запасных позициях, как к нам подлетел полковник Ахманов.

– Ну молодцы, столько немецких танков сожгли, только почему без приказа отступили?

– Товарищ полковник, сейчас немцы начнут наш передний край обрабатывать, а терять по-глупому свои танки я не хочу. Надо пока на поле боя трофейные команды послать, собрать все немецкие винтовки и пулеметы и из несгоревших танков их повытаскивать. Раз нашего оружия не хватает, нужно вооружить бойцов трофейным, а потом поджечь все несгоревшие танки. Только сначала глянуть, если где гусеницу перебило, или какая другая легкая поломка, то их тоже можно к нам утянуть, а остальное сжечь.

– Зачем сжечь, если они и так подбиты?

– Мы тут долго не продержимся, даже если сами сейчас устоим, то немцы через соседей прорвутся и нам по любому придется отходить, чтобы не попасть в окружение, а немцы тогда свои танки за несколько дней восстановят и снова против нас бросят.

Мгновение подумав, Ахманов согласился с моими доводами. Красноармейцы стали обыскивать поле боя, временами раздавались одиночные выстрелы, это бойцы достреливали раненых немцев. С трупов забирали оружие, боеприпасы, бойцам очень понравились немецкие фляжки, и они их охотно забирали себе вместо своих стеклянных. Впрочем, не избежали внимания и другие мелочи вроде часов, зажигалок или портсигаров. Все торопились и не зря, только бойцы успели вернуться в свои окопы, как начался артиллерийский обстрел. Получив от нас очень основательно по зубам, немцы вызвали артиллерийскую поддержку, потери они понесли не маленькие и прежде чем снова атаковать наши позиции, по всем правилам военной науки утюжили их артиллерией, а чуть позже появилась и девятка пикировщиков, которая тоже отбомбилась по позициям.

Учитывая то, что ЗИС-2 была довольно мощным противотанковым орудием, то их позиции разместили метрах в трехстах позади от окопов, там же, где я вырыл капониры для своей полуроты. Хорошо замаскированные они остались незамеченными пикировщиками, зато две батареи сорокопяток, которые были размещены прямо за траншеями, понесли большие потери. Из восьми орудий уцелело только три, и теперь вся надежда пехоты была только на ЗИС-2 и мои танки. Передышка вышла в пару часов, а потом накатила новая волна противника. Мы, как только передовой дозор доложил о появлении противника, снова выдвинулись вперёд, на запасные позиции, со стороны мои танки выглядели большими кустами, так обильно их украсили ветками. Мы успели, только танки заняли свои места, как противник вошел в зону действия наших орудий, вот только нам сильно мешали уже подбитые танки и бронетранспортёры, создавая укрытия для техники немцев. Теперь нам приходилось ловить моменты, когда она появлялась в просветах среди уже уничтоженных боевых машин. Это обстоятельство позволило немцам с минимальными потерями сблизится с нами, но с каждым моментом эффективность нашего огня возрастала, и снова противника остановили на линии окопов. Потеряв в общей сложности больше батальона танков и пехоты, немцы взяли тайм аут и в этот день больше не атаковали, видимо мы выбили у них основной ударный кулак, но обстреливали наши позиции трижды и дважды бомбили, пользуясь полным отсутствием у нас зенитного прикрытия. Все зенитки командование стянуло в город, так что нам ни чего не досталось. Пока суть, да дело, Ахманов подготовил документы на нашу танковую роту, а милиционеров и бойцов истребительного батальона ввел в её состав, как танковый десант. Кроме них нам еще добавили пехотинцев и дали аж старшего лейтенанта командовать ими. Нет, не подумайте, что и старлей пошел под моё командование, нет, Ахманов поступил более чем хитро. Дать мне командирское звание он не мог, так же сержант не мог командовать танковой ротой и тем более пехотным прикрытием, поэтому он просто придал наши танки пехотной роте, но на словах велел старшему лейтенанту Горобцу во всём следовать моим советам. С одной стороны это просто прекрасно, а с другой, как только Горобец меня увидел, так сразу же и пропал. Я видел, как он заворожено замер, как только увидел меня, и вот спрашивается, на фига козе баян, зачем мне такой геморрой? Хотя я конечно мог понять старлея, я сам на его месте влюбился бы в таку гарну дивчину. И вот что мне теперь делать? Будь я изначально женского полу, то только наверно обрадовался такому повороту, а поскольку я так и остался мужиком, только в женском теле, то ни о каких отношениях с мужским полом не могло быть и речи. И вот теперь надо тактично отвадить старлея, что бы ни сколько его не обидеть. И тут дело не столько в его чувствах или мужской солидарности, а в том, что нам воевать вместе, а получить обиженного самца, который горит жаждой пламенной мести, я не хотел. Тут ведь всё на эмоциях будет и порой люди творят такое, о чем в последствии сильно жалеют, если только у них есть это – в последствии.

– Здравия желаю, товарищ старший лейтенант. – Поздоровался я. – Товарищ полковник вам уже сказал. Что бы вы прислушивались к моим советам?

– Д-да. – Чуть запинаясь проговорил Горобец. – Сказал.

– Прекрасно, ваша основная задача не подпускать к нам пехоту противника. Если мы наступаем, то ваши бойцы или двигаются с нами на нашей броне, либо бегут сразу за нами, что бы использовать наши танки в качестве прикрытия от вражеского огня.

Я особо его не грузил, не знаю уровень его подготовки, но многого от него и не требовал. Вот так и шло время, несмотря на то, что немцы уже попробовали взять город штурмом, единой линии фронта еще не было, но думаю, что завтра, край послезавтра и будет сплошная линия фронта и тут произошла неожиданная встреча со старым знакомым.

– Ба, какая встреча, Нечаева, снова ты, о, я смотрю ты снова танк себе добыла, да даже не один, это хорошо. Нам пришлось свои танки бросить, так что давай выметайся, твои танки нам будут в самый раз.

Я обернулся и увидел радостно скалящегося капитана Борисова. Ну погоди, сейчас я тебе всю малину обосру и хотелки обламаю.

– Товарищ капитан, вы что-то хотели?

– Ты что, глухая? Я говорю танки давай!

– И на каком основании?

– Ты не военнослужащая, эти танки тебе не принадлежат.

– Эти танки принадлежат 27 танковой дивизии полковника Ахманова, так что вы, товарищ капитан можете идти лесом в дальнее эротическое путешествие.

– Что..?

– Проще говоря, идите вы товарищ капитан нахер. Вы уже как минимум дважды просрали свои танки и теперь хотите сделать это в третий раз? Нужны танки, значит сами их найдите, отремонтируйте и снарядите, как сделала это я, а халява кончилась.

– Я смотрю ты тут совсем оборзела, а ну пошла прочь шалава!

И он с решительным видом двинулся ко мне, а я достав из кобуры ТТ, передёрнул затвор и выстрелил в землю перед самым носом Борисова. Он так и замер, с испугом глядя на меня, ведь теперь мой ТТ смотрел ему прямо в грудь, а на выстрел уже бежали наши бойцы и в том числе старший лейтенант Горобец.

– Что тут происходит товарищ сержант?

Обратился ко мне Горобец, а Борисов с удивлением уставился на него, как только услышал его обращение ко мне.

– Товарищ старший лейтенант, вот, грабить нас пришли, танки отобрать хотят, свои в очередной раз пролюбили, так решили наши забрать.

– А стреляла зачем?

– Так товарищ капитан слов не понимает, пришлось применить оружие, что бы его остановить.

– Товарищ сержант? – Потрясенно проговорил Борисов.

– Да сержант! – Ответил ему я. – Командир усиленного танкового взвода в 54 танковом полку, 27 танковой дивизии.

Тут внезапно появился и Ахманов, как оказалось, он проводил рекогносцировку и оказался поблизости.

– В чем дело, кто стрелял?

– Я стреляла товарищ полковник, вот товарищ капитан уже раз отобрал у меня танк и бросил его на следующий день, а теперь увидев у меня уже пять танков, намеревался их снова отобрать, что бы потом бросить их при первых трудностях. Словами его было не остановить, вот и пришлось стрелять в землю перед ним.

Ахманову происходящее очень не понравилось, вернее попытка отобрать у него танки, да еще и младшим по званию.

– Капитан! Потрудитесь объяснить, на каком основании вы хотели забрать себе мои танки?!

– Товарищ полковник, я не знал, что это ваши танки, я увидел Нечаеву, а поскольку она не военнослужащая, то и решил забрать у неё танки.

– А где ваши танки?

– Пришлось бросить, кончилось топливо.

– А почему у товарища сержанта оно не кончилось? Почему она находит и танки, и топливо и боеприпасы к ним, а вы нет. Почему она только увеличивает у себя количество танков, а вы их только бросаете?!

Борисов только молчал, ему нечего было сказать в ответ, а Ахманов, немного упокоившись, сказал: – Можете идти товарищ капитан, я вас не задерживаю.

– Товарищ полковник, а можно мне к вам, моя часть разбита.

– Направляйтесь в таком случае на сборный пункт, а мне такие командиры не нужны, если бы я мог, то я бы Нечаевой присвоил капитана и поставил бы её на батальон.

Борисов вместе со своими бойцами понуро пошел прочь, а Ахманов повернулся ко мне.

– Надя, это тот самый командир, который у тебя сначала отнял танк, а на следующий день его бросил?

– Да товарищ полковник, тот самый. Он ведь тоже мог встать где-нибудь, провести разведку, что бы выяснить, где можно добыть топливо и снаряды, а потом вечером, что бы избежать авианалётов двинутся в путь или днём, но выбрав для этого лесные дороги, а он даже подумать не хочет. Более чем уверена, что он просто бросил свои танки, как только в них кончилось топливо и даже не уничтожил их. А тут увидел меня и захотел снова задарма танками разжиться и потом так же легко и их бросит, как только топливо закончится.

В общем удалось не только отшить этого капитана, но и образно говоря опустить его ниже плинтуса. Вот только долго мы тут не задержались.

28 июня 1941 года, Барановичи.

Наш герой не был знатоком Великой Отечественной, нет, он знал её общий ход и примерное время основных битв, поэтому он и понятия не имел, что своими действиями уже незначительно изменил историю. Благодаря тому, что с его помощью 17-й механизированный корпус получил снаряды и стрелковое вооружение, а также при его непосредственном участии было уничтожено около сотни вражеских танков, то Барановичи удержали на два дня дольше, чем это было в реальной истории.

Следующий день не принёс нам хороших новостей. Да, мы пока удерживали город, но немцы прорвались на флангах и в итоге Барановичи попали в котел. Полковник Ахманов получил приказ на прорыв, но мне отнюдь не нравилось двигаться под авиаударами с воздуха и без малейшей разведки. К тому же снабжение, сейчас у нас были полные баки и даже удалось достать топливозаправщик, который был под пробку заполнен солярой, но надолго нам этого не хватит, это одна полная заправка моих пяти танков. Да и действовать против подготовившегося к схватке и вставшего в оборону противника не то же самое, как против маршевых колонн из засад. Есть и ещё одно важное обстоятельство, один я могу воевать, как хочу, а в составе подразделения, как будет приказывать начальство, а сейчас оно в основном дубовое. Нет опыта современной войны, да и политработники постоянно в руководство вмешиваются, а ответственности за дебильные приказы не несут. Сейчас формально мой командир – это старший лейтенант Горобец, который влюблён в меня без ума и хоть я ему ясно показал, что ему ни чего не светит, но тем не менее манипулировать его влюблённостью можно.

– Товарищ старший лейтенант, можно вас на пару слов?

– Конечно Наденька, что ты хотела?

– Обсудить наши ближайшие планы. Идти на прорыв вместе со всеми я не хочу, слишком велик шанс потерять танки и при этом не нанести противнику существенного урона.

– Да, но…

– Простите, сначала выслушайте меня до конца.

– Хорошо, говори.

– Итак, по всей логике наши части должны пытаться вырваться из окружения по кратчайшей директории, то есть ударом на восток и немцы об этом прекрасно знают. Значит они и подготовятся соответственно. Пробить нашу броню своими танковыми или противотанковыми орудиями они не смогут, по крайней мере на КВ, а вот сбить нам гусеницы, что бы обездвижить вполне. Во время боя, под обстрелом натянуть их снова мы не сможем, не дадут, а затем немцы или вызовут авиацию, что скорее всего или наведут на нас тяжёлую артиллерию и всё равно сожгут танки. Возможен и более простой вариант, быстро выбить пехотное прикрытие, а затем подобравшись, сжечь танки из огнемётов или даже простыми бутылками с бензином и маслом. Солдаты у них опытные, так что долго мы не продержимся.

– У тебя есть конкретное предложение?

– Да. Как говорил Суворов, удивил – победил. Противник ожидает от нас, что все мы дружно ломанёмся на Восток, что бы кратчайшим путём прорваться к своим. Я предлагаю поступить наоборот, так, как от нас ни кто не ждёт, ударить на Запад, навстречу противнику. Вы заметили, что сегодня не было ни одной атаки, только один налёт и один обстрел, а это значит, что основные силы немцы бросили на фланги, где они удачно и прорвались. Сейчас от нас ждут всего, но только не контрудара.

Горобец не надолго задумался, обдумывая мои слова.

– Возможно ты и права. Что конкретно ты хочешь сделать?

– Нанести контрудар, прорвать немецкую оборону. Захватить их грузовики и рвануть километров на 20

на запад, попутно уничтожая все встречные колонны противника. Затем уйти в сторону и ненадолго затаится, выслав в стороны разведгруппы для разведки местности. Также поиск нашей уцелевшей техники, топлива и боеприпасов. Попутно присоединение к себе небольших разрозненных групп наших окруженцев и затем уже выход к своим. Попутно уничтожение всех мостов, складов, штабов и небольших подразделений противника. Даже если нас и уничтожат, то в любом случае мы нанесём намного больший ущерб противнику, чем при попытке прорваться на Восток сейчас, когда нас ждут.

Я всё же уговорил Горобца последовать моему плану, а потому, собрав всех вместе, к нам еще присоединилась противотанковая батарея из тех самых 6 пятидесятисемимиллиметровых ЗИС-2. В середине дня, совершенно неожиданно для немцев, все мои пять танков рванули вперёд, их атаку поддержали противотанковые пушки, а следом за нами и рота пехоты. Из всей бронетехники, немецкий батальон, который находился перед нами, имел лишь полтора десятка бронетранспортёров и 9 из них мы смогли захватить целыми, а кроме того почти два десятка машин, так что проблем с транспортировкой пехоты не возникло. Мы даже с трудом нашли водителей на всю эту технику, а потом двинулись вперёд. Первыми танки, затем бронетранспортёры и трофейные грузовики с пехотой, а замыкающими противотанкисты и несколько грузовиков с припасами и автоцистерна. Мои расчеты оказались верными, буквально через несколько километров нам повстречался маршевый пехотный батальон, который мы в получасовом бою полностью и уничтожили, причём большую часть времени потратили на отлов разбегающихся немцев. Те ну ни как не ожидали встретить на своём пути тяжелые танки русских, которые с ходу открыли по ним огонь из пушек и пулемётов, а почти сразу к ним присоединились и пулемёты бронетранспортёров. Батальон был чисто пехотный, из всего транспорта лишь несколько подвод с продовольствие и патронами, да кухня. Как мне было ни жалко, но кухню пришлось уничтожить, ну не были немецкие кухни приспособлены для транспортировки техникой, только лошадьми. Правда был и приятный сюрприз, кухня оказалась не пустой, за время марша, немецкие повара сготовили обед, вот мы после боя и пообедали, плотно, всё же нас было значительно меньше чем уничтоженных нами немцев, на которых и готовился обед. Вот продовольствие мы прихватили с собой, а на счет кухни, то я надеялся найти нашу, которую можно транспортировать грузовиком. Уцелевших коней пожалели, просто выпрягли и прогнали, а потом после быстрого обеда двинулись дальше, не забыв при этом собрать кое какие трофеи, в основном пулемёты и патроны к ним, ещё пистолеты. А спустя час нам ну очень повезло, я даже и мечтать о таком не мог. На нас выехал штаб 18-ой танковой дивизии, 47-го моторизованного корпуса, чьи части и штурмовали Барановичи. Хоть встреча и произошла практически лоб в лоб, но отправленный вперёд мотоциклетный дозор на трофейном мотоцикле, сумел нас предупредить о немецкой колонне. Вот те явно не ожидали такой встречи с тяжёлыми танками русских. Передовой дозор из десятки троек мы перестреляли буквально за пару минут, а потом пошел отстрел всех остальных. Немцы как раз оказались на открытом месте, а мы только выехали из небольшого леска, а потому ни чего не мешало нам вести огонь. Моё внимание привлекла роскошная легковая машина, я не знал её марку, будь это современная машина, а ретро автомобили были для меня терра инкогнито. Вместе с этой легковушкой отвернули и два бронетранспортёра, а остальные бросились нам на встречу. Явно, что там сидел какой важный чин, а потому встав на месте, я велел своему наводчику, Роме Томскому уничтожить бронетранспортеры, а легковушку не трогать. Пять выстрелов осколочными, и оба немецких бронетранспортёра загорелись, а легковушка застыла на месте, но похоже её пассажиры остались живы.

Дав команду одной из тридцатьчетвёрок проверить пассажиров этой легковушки, продолжил вести бой. Вскоре к нам подвели немецкого генерала, бой уже закончился и наши бойцы добивали выживших гитлеровцев. Генерал оказался командиром 18-ой танковой дивизии, 47-го моторизованного корпуса, генерал-майором Вальтером Нерингом. Также уцелел и штабной автобус, по которому я приказал не стрелять. У нас было несколько бойцов, которые отлично знали немецкий, вот они и стали быстро просматривать захваченные в штабном автобусе документы и скоро к нам подошел сильно возмущённый Игорь Силуянов с каким-то листком. Это оказался приказ командира дивизии не брать в плен раненых бойцов и командиров Красной Армии, а добивать их на месте. После короткого, но ожесточённого спора с Горобцом, я всё же настоял на своем решении. Командира 18-ой танковой дивизии генерал-майора Вальтера Неринга повесили на одиночном дереве, которое росло неподалёку. Ему на грудь прикрепили его собственный приказ, а ниже лист бумаги с надписью уже по-русски – «Категорически не согласны, бойцы и командиры Красной Армии». А ещё ниже ещё один лист бумаги уже с надписью по-немецки – «Немецкие солдаты и офицеры, помните, что всё, что вы сделаете в России, вернётся к вам сторицей. Мы всегда возвращаем свои долги.»