Текст книги "Танкистка (СИ)"

Автор книги: Александр Айзенберг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 20 страниц)

Глава 18

Нечаева заинтересовала вождя, на фоне поражения профессиональных военных, она, попав в окружение, развернулась даже лучше, чем в порядках наших войск. После этого он стал отслеживать её и поэтому не мог пропустить её выступление по радио. Никаких заранее заготовленных речей, только прямой эфир и сейчас он слушал выступление Нечаевой по радио, а вместе с ним в его кабинете находился и Мехлис. Когда прозвучало – «каждый наш боец должен знать, что он не столько сражается за Советскую власть и товарища Сталина лично, а за свои семьи, своих родных и близких, своих друзей и знакомых, за весь свой народ, за их право жить на своей земле и так, как они этого хотят, а не на ставшей вдруг чужой земле и по приказам хозяев.» – то Мехлис произнёс: – Я ей покажу как это сражаться не за Советскую власть и товарища Сталина! Эта оторва вконец распоясалась.

– Лёва, успокойся! Она всё правильно сказала, у нас есть много народа, кто по той или иной причине не любит Советскую власть. Да они нам не вредят, но и не помогают, а так она ясно показала, что отсидеться в стороне у них не получится, или с нами и всем народом, или против нас и всего народа, третьего не дано.

В целом речь Нечаевой Сталину понравилась, в ней она легко и просто раскрыла всю звериную сущность немецкого фашизма, их цели, и показала, что договориться с ними нельзя. Тут или они нас или мы их и борьба будет идти насмерть. Нужно всемерно растиражировать её образ, это ведь советская Жанна д‘Арк. Уже сейчас её популярность в войсках и народе растёт и при любом исходе, выживет она или погибнет, но и так и так она так или иначе мотивирует людей на борьбу с врагом. Да цинично, но тут идёт речь о выживании целой страны и народа, а потому все средства хороши.

Честно говоря, я думал, что мне нагорит после такой речи, всё же это выходило за рамки разрешённой цензуры, но к моему большому удивлению ни передачу не прервали, ни потом мне ничего не было. С радио меня сначала отвезли назад в гостиницу, где я спокойно пообедал в ресторане, а потом политрук предупредил меня, что бы я готовился к отлёту, ночью вылетаем назад, вернее это я вылетаю, а он как раз остаётся. У меня осталось несколько часов свободного времени, и я рванул в ближайший коммерческий магазин, где купил десяток бутылок хорошей водки и коньяка. Знай я заранее зачем меня вызвали на Большую землю, то я прихватил бы с собой список представленных к наградам, но не зная зачем меня вызвали, не рискнул это делать. Вдруг меня вызвали не награждать и хвалить, а дать по шапке и посадить, такое тоже вполне могло быть, и тут я даю списки на награждение. Так наоборот можно было подставить своих людей, а почему это враг народа Нечаева их награждает, а что если это её подельники. Короче, когда в Москве выяснилось, что меня будут награждать, а не карать, я попросил отправить в отряд шифровку, что бы они срочно подготовили списки награждённых. Меня привезут, прыжков с парашютом не предвиделось, высадят, а раненых и списки награждённых заберут. Так и случилось, вечером за мной заехали, я уже был готов и на машине всё тот же политрук меня отвёз назад на аэродром и посадил в самолёт. В этот раз я был отоспавшимся и не спал, хоть уже и наступила ночь. При перелёте через линию фронта нас засекли и пришлось пережить несколько очень неприятных минут, когда нас обстреливали с земли зенитками. Причём вполне неплохо били черти, прямо в самолёт не попали, но пара рваных отверстий прямо перед моим носом в обшивке самолёта появилась. Не знаю, попали нам в моторы или нет, но долетели нормально и звук моторов не менялся, так что думаю пронесло и в них не попало. Сели на том же поле, а там уже всё готово, как только самолёт остановился, я вылез из него и сразу транспортник стали грузить ранеными, так же вручили и планшетку с наградными листами на моих бойцов и командиров. Управились быстро и самолёт снова пошел на взлёт и как я узнал, долетел до своих нормально. А я снова окунулся в свою кухню, во время моего отсутствия ни чего существенного не произошло. Честно говоря я был рад, что вернулся назад, хотя чего скрывать, и поездка в Москву мне понравилась. Всё же всё последнее время я был в напряжении, а когда выяснил, что меня вызвали в столицу не ругать, а награждать, то расслабился и действительно хорошо отдохнул за эти несколько дней мирной жизни. Сейчас же я с радостью обнялся со своими ребятами, хорошо ещё, что за время моего отсутствия ни чего не произошло. За это время и отряд отдохнул, технику в порядок привели, не знаю ещё, как там мой второй батальон, который разбившись на взвода, ушел кошмарить немцев, но надеюсь узнать это в ближайшее время, а пока пора снова придумывать новые подлянки для арийцев.

Это время, Москва, Кремль.

– Добрый день Борис Михайлович, проходите, садитесь.

Сталин любезно указал Шапошникову на место за столом. Как бы то ни было, но самодуром Сталин не был, он всегда уважал профессионалов своего дела, к которым он относил и Шапошникова. Он глубоко его уважал за профессионализм, полковник царской армии Шапошников, весной 1918 года добровольно вступил в Красную армию и принял деятельное участие в Гражданской войне, за что в 1921 году был награждён орденом Красного знамени.

– Какая по вашему мнению сейчас обстановка на фронте?

– Без сомнения тяжелая, но в последнее время на Западном фронте положение слегка выправилось.

– Нечаева?

– Да, она. Нечаева не только нарушила логистику наступающих немцев, но и вынудила их бросить на свою нейтрализацию значительные силы. Это не говоря о том, что она фактически выбила из 2-ой танковой группы один корпус и это грубо говоря всего одним полком. Тот хаос в снабжении и управлении, что она создала, очень сильно притормозил противника. Здесь вопрос только один, как долго она продержится во вражеском тылу. Пока её отряд был относительно небольшим и малоизвестным, противник относился к нему, как к незначительной помехе и выделял для её нейтрализации незначительные силы, которые она могла успешно отбить или уничтожить. Сейчас всё совсем по-другому. После того, как она наглядно показала свою силу, немцы приложат все усилия для уничтожения её отряда. Слишком большой урон она уже нанесла немцам и неизвестно сколько ещё нанесёт, если её не остановить. Пока немцы заняты уничтожением её отряда, напор на наши войска значительно снизится и мы должны этим воспользоваться. Могилёв сдан, Витебск в окружении и тоже со дня надень будет взят противником, не смотря на его проблемы с полком Нечаевой. Следующий на очереди Смоленск и мы должны приложить все усилия, что бы он продержался как можно дольше. После взятия немцами Смоленска у них будет прямой путь на Москву. Я думаю отвести вышедшие из Могилёва войска к Смоленску, пускай они там немного отдохнут, доукомплектуются по возможности и начинают готовить оборону города.

– А Нечаева?

– Пусть терроризирует немцев сколько сможет, и постарается отвлечь на себя, как можно больше сил противника.

– Но её уничтожат в итоге.

– Что поделать товарищ Сталин, у нас всё равно нет другого выхода, если ей повезёт, сможет с остатками своего полка вырваться к своим, если нет, значит такова её судьба. В конце концов она сама это выбрала, когда не стала прорываться к нам после удара по Могилёву. Она ведь вполне могла выйти к своим вместе с прорвавшимися частями, но сама решила остаться в тылу противника.

– Хорошо, так тому и быть, но Борис Михайлович, постарайтесь в случае уничтожения немцами её полка вывезти её саму к нам. У нас так мало действительно умелых командиров, что следует их по возможности беречь.

– Если это будет возможно, то сделаем товарищ Сталин.

Взвод лейтенанта Морозова.

«Если завтра война, если завтра в поход…», да вот тебе и война малой кровью на чужой территории, мать твою через коромысло, пока именно противник так воюет, а не мы. Эти мысли терзали лейтенанта Морозова уже не первый день. Его дивизия находилась в первом эшелоне, и когда началась война, то их бросили на помощь пограничникам, вот только до границы они так и не дошли. В его батальоне за два дня даже не боёв, а всего лишь продвижения в сторону границы осталось в строю всего рота, а остальные бойцы погибли во время непрерывных авианалётов, а вот хвалёных сталинских соколов видно не было. Всего раз они появились в небе и их тут же сбили, немцы отдали два своих истребителя за шестёрку наших, хотя их было всего четверо. Ну как тут не ругаться последними словами, а затем было отступление и почти непрерывные бои, пока он оглушённый не попал в немецкий плен. Хорошо, что его бойцы, которые попали в плен вместе с ним, поддерживали его во время конвоирования, так как упавших без сил бойцов и командиров конвой просто достреливал. Казалось, что всё кончено и впереди его и других бойцов и командиров не ждёт ни чего хорошего, но всё изменилось в один миг, когда внезапно из близкого леса раздались выстрелы. Конвоиров перестреляли очень быстро, а потом напавшие на немцев бойцы предложили всем желающим вступить в их отряд. Согласились почти все не смотря на то, что командовала им совсем молодая девушка в танковом комбинезоне и пожалуй никто из бывших пленных не пожалел о своём решении. Именно в её отряде они впервые познали радость первых побед и наглядно увидели сами и показали другим, что немцев можно бить. И вот сейчас он, со своим взводом выполнял поставленную ему задачу. Место для засады было выбрано с умом и теперь они поджидали небольшую колонну пленных, которая медленно двигалась к ним по дороге. На вскидку там было три – четыре сотни человек, считай батальон, как раз столько, сколько ему и нужно. Его батальон разбили повзводно и отправили безобразничать в немецком тылу, причем каждый взвод должен вырасти за счет пленных и окруженцев минимум в роту. Хоть радистов на всех не было, как впрочем и раций, но каждый командир взвода получил свою частоту и шифр, для связи с основным отрядом. На первый взгляд спрашивается зачем, если ни радистов, ни раций нет, но ведь это сейчас нет, а завтра? Среди окруженцев и пленных, как говорится – каждой твари по паре, вполне можно найти радистов, а рации в крайнем случае, если не смогут найти свои на немецких пунктах сбора трофеев, то можно будет использовать немецкие, уж у немцев они есть, надо только отобрать их у них.

В каждом взводе было по 6 ручных пулемётов, в том числе и трофейные немецкие, а потому по одному пулемёту замаскировали на обочинах дороги, и когда колонна пленных приблизилась, первыми ударили именно эти пулемёты. Сразу за ними накрыли огнём и передовых конвоиров, а следом и замыкающих. Меньше минуты и все охранники лежат кровавыми кучами на дороге, а пленные лишь сейчас стали соображать, что происходит. Уже третий день без еды и почти без воды на жарком летнем солнце, люди шли из последних сил и почти все находились уже в полуобморочном состоянии, а потому и не поняли сразу, что происходит, а когда до них стало доходить, то всё уже было кончено. Бойцы лейтенанта Морозова быстро утащили тела немцев в ближайший кустарник, подобрали их оружие и повели колонну освобождённых пленных в лес. Ещё прошлым днём Морозов перехватил два немецких грузовика с продовольствием, которые и спрятал в лесу, возле небольшого лесного родника и именно сюда он сейчас и вёл освобождённых пленных. К сожалению полевой кухни у него не было, а сейчас она пригодилась бы как никогда, но чего нет, того нет. Уставшие и измождённые люди уже на остатках сил прошли 12 километров до места стоянки. Хорошо хоть, что вскоре после того, как они вошли в лес, им попался ручеёк с чистой и вкусной водой и они наконец напились, что придало им немного сил. Лишь к вечеру они вышли к месту стоянки, и хоть сил у них осталось немного, но теперь идти им было легче. Кроме осознания того, что они вырвались из вражеского плена, идти по лесу, в тени деревьев, а не под безжалостным, палящим солнцем, было не в пример легче, да и то, что они смогли наконец утолить свою жажду тоже сыграло немаловажную роль. Самым первым было то, что освобождённым выдали по несколько немецких галет и по одной консервированной сосиске. Да совсем немного, но после вынужденной голодовки сразу давать много было опасно, а пока в нескольких достаточно больших котлах варили кашу с тушёнкой. Всем опять досталось понемногу, зато люди и силы немного восстановили и главное, обошлось без проблем со здоровьем после голодовки.

Утром дали уже больше, правда проблемы остались. Кроме того, что разом приготовить достаточно еды на всех было невозможно, так ещё и есть было особо не из чего. Если ложки у пленных ещё были, то котелки или миски отсутствовали. Наконец все пленные поели, прошедшая ночь добавила им сил, и теперь они наконец пришли в себя, так что были готовы к разговору. Говорить с ними вчера было бесполезно, слишком они были измучены, а сейчас, когда они отдохнули и немного набрались сил можно было вполне.

– Я лейтенант Морозов, командир третьего взвода, второй роты, второго батальона отдельного механизированного полка капитана Нечаевой. Согласно приказа командира полка, каждый взвод второго батальона должен за счет окруженцев и освобождённых пленных развернутся в новый батальон и начать действовать на немецких коммуникациях. Согласно этого приказа, вы все вливаетесь в мой отряд. Вопросы есть?

– Есть! Я так понимаю, что командовать нашим отрядам будете вы?

– Да.

– И я, целый майор буду подчинятся зелёному лейтенанту?

– А вы товарищ майор думаете, что сразу возьмете командование на себя? А документы у вас есть, подтверждающие, что вы майор? Сейчас я вижу перед собой простого бойца.

– Я был вынужден переодеться.

– А документы?

– Выбросил.

– Значит я должен поверить первому встречному? Ни формы, ни документов, только ваше голословное утверждение. Я похож на дурака? Значит так, согласно приказа командира полка, командовать отрядом назначен я! Мне неважно, какое звание и какую должность вы занимали ранее, сейчас вы просто штрафники, которые сдались в плен. Все вы нарушили свою присягу и знаете, что за это вас ждёт трибунал. Наш командир полка даёт вам шанс искупить свою вину перед Родиной. Сейчас вы все поступаете под моё командование невзирая на ваши чины и должности, отказ будет приравнен к неисполнению приказа. Также довожу до вашего сведения, что командующий Западным фронтом маршал Тимошенко издал приказ, согласно которого, все наши части и военнослужащие оказавшиеся в окружении должны беспрекословно выполнять приказы капитана Нечаевой. Вам всё ясно товарищ майор?!

– Ясно. – Недовольно буркнул майор. Ему очень не хотелось идти под командование зелёного лейтенанта, но ничего сделать он не мог. На нём солдатская форма, документов нет, и похоже лейтенант не врал насчёт Нечаевой. Он всего три дня, как попал в плен и слышал слухи про отряд Нечаевой, которая в немецком тылу бьёт оккупантов. – А что насчёт оружия?

– Насчёт оружия, не очень далеко отсюда, находится немецкий пункт сбора трофейного вооружения. Сейчас он хорошо охраняется, но захватить его можно. Сегодня вы отдыхаете и набираетесь сил, заодно скажите свои ВУС и будете распределены по подразделениям, а завтра мы выступаем.

Морозов перевёл дыхание, честно говоря он немного трусил, всё же опыта командования у него было немного, но он всё же справился. За сегодня он сформирует из пленных отряд, назначит командиров, а они немного наберутся сил, хорошо, что среди них не было тяжелораненых, только два десятка легкораненых, впрочем удивляться тут было нечему. Все тяжелораненые просто погибли, или сами умерли от ран, или их пристрелили конвоиры, когда те не могли идти дальше.

Про склад они узнали от фельджандармов, а также что в его охране стоит рота с тремя трофейными танками и батареей противотанковых орудий, тоже трофейных. Теперь захватить такой склад будет нелегко, но он и не собирается штурмовать его в лоб белым днём. Для начала он организует несколько мелких засад на небольшие части немцев и немного вооружит пленных, а затем и двинется к складу вооружения. А ведь ещё надо решать и вопрос с питанием, не только достать продукты, но и полевую кухню тоже, сейчас под его командованием оказался целый батальон, и прокормить четыре сотни бойцов не так легко. Вот сейчас он начал понимать Нечаеву, как ей приходится нелегко, у неё ведь теперь более тысячи бойцов, и обеспечить их всем необходимым не так легко.

Утром следующего дня его батальон, да, по количеству людей его отряд вполне тянул теперь на батальон, так вот, они устроили засаду в очень удобном месте, а кроме того выставили дозоры по обе стороны от места засады. В случае опасности, дозорные подадут сигнал и тогда они просто пропустят несостоявшуюся жертву. Сначала проехало несколько автоколонн, но они были большими и Морозов просто не рискнул с ними связываться. А вот потом показалась рота велосипедистов, около сотни немцев на велосипедах и дозорные показали знаками, что и спереди и сзади чисто. Кроме шести ручных пулемётов взвода, они захватили ещё три у конвоиров, и теперь у них было 9 ручных пулемётов, три родных ДП и шесть немецких «Косторезов», МГ-34. Вот они все и ударили почти в упор по велосипедистам, просто снося их с дороги, а остальные бойцы добавили из своих СВТ. Ошеломлённые внезапным нападением немцы ни чего не смогли и не успели сделать. Их очень быстро перебили, после чего бывшие пленные выскочив на дорогу подхватили тела немцев и их велосипеды и потащили их в лес. Морозов не хотел настораживать противника, конечно немцев будут искать, только зачем облегчать противнику их поиск? Чем позже их найдут, если вообще найдут, тем лучше. А пока за счет уничтоженной роты противника он вооружил треть своего батальона, да и бывшим пленным нужно было поднять дух, а ничто так его не поднимает, как уничтожение противника.

Уже в лесу немцев обшмонали, забрав всё нужное, и так и оставили их лежать среди деревьев, главное, что их тела с дороги не видно, если только через несколько дней они слишком сильно вонять не начнут, но в любом случае его батальон уже будет далеко. Отряд обогатился ещё на четыре ручных пулемёта, это не считая более сотни немецких винтовок. Теперь, когда он более или менее вооружил свой отряд, можно было двигаться и к складу трофейного вооружения. Учитывая состояние бойцов, которые ещё не отошли от голода, они шли двое суток. Всё продовольствие взяли с собой, а грузовики уничтожать не стали, так и оставили их стоять замаскированными в лесу, немцы на них навряд ли наткнутся, а там глядишь, может позже и самим пригодятся, кто его знает, как жизнь сложится. Теперь, когда в отряде появилось более сотни котелков, проблема с ними частично решилась. По любому с питанием бойцов стало полегче. До пункта сбора они не дошли километров пять, встав на ночлег в лесу. Утром Морозов сам отправился вместе с разведчиками к пункту сбора. Тот разместился в поле, до края леса было чуть больше километра. Раньше это была колхозная МТС, посреди поля стояли несколько больших сараев и небольшая конторка. Немцы обнесли всё это колючей проволокой и поставили три вышки с пулемётами, а внутри еще стояли и три танка, наши Т-26. Не известно было, рабочие они или нет, но их башни с вооружением были похоже в полном порядке и даже, если танки не могли двигаться сами, то по крайней мере, как неподвижная бронированная огневая точка они вполне функционировали. Да, атаковать немцев в лоб дохлый номер, он положит всех своих людей и навряд ли сможет захватить МТС. Нет, открытой атакой тут ничего не сделаешь, надо ждать ночи и тогда атаковать. Постараться бесшумно снять часовых, проникнуть внутрь, заблокировать или захватить танки, окружить немецкую казарму, которую они сделали из одного из сараев и только тогда атаковать.

Вернувшись назад, Морозов приказал всем спать, а часовым наказал поднять их в два часа ночи. К четырём часам утра отряд приблизился к МТС на расстояние в 200 метров и затаился. Вперёд двинулись разведчики. Они за полчаса проникли на огороженную территорию и сняли трёх часовых. В проволочном заграждении тихо проделали большие проходы и бойцы, стараясь не шуметь, двинулись вперёд. В танках ни кого не оказалось, они стояли пустыми и с открытыми люками, видимо для того, что бы в случае тревоги экипаж мог быстро занять свои места, не тратя своё время на открытие запертых люков танка. Сейчас места в боевых машинах заняли уже наши танкисты, с трудом, но экипажи для них собрали, и теперь они не заводя двигатели, это что бы раньше времени не всполошить немцев, разворачивали башни в сторону казармы. Трое пулемётчиков заняли места прямо под вышками, так как на них тоже дежурили немцы, и как только остальные бойцы заняли свои места вокруг казармы, они открыли огонь. Пулемётные пули с лёгкостью прошивали достаточно тонкий настил из досок, так что спустя каких то 10 секунд, все пулемётчики на вышках были уже мертвы. Одновременно с этим рявкнули пушки танков, и три фугасных снаряда разом рванули, проделав три достаточно больших дыры и почти сразу в немногочисленные окна сарая полетели гранаты, а следом за этим ударили пулемёты. Надо отдать должное, не смотря на полностью внезапное нападение и шквальный огонь, немцы спустя минуту начали отстреливаться, правда очень редко и каждая такая огневая точка почти сразу подавлялась слаженным огнём. Спустя десять минут всё было кончено, развалины сарая ярко горели, временами там раздавались звуки выстрелов, когда от огня начинали рваться патроны.

Из небольшой пристройки освободили десяток наших пленных, все они оказались из оружейных реммастерских и сейчас ремонтировали оружие. Это хорошо, думал Морозов, во-первых, они должны всё знать, что и где лежит, а во-вторых, такие мастера пригодятся самому. Разбираться по темноте не стали, телефонную линию перерезали перед нападением, а вблизи других немецких частей не было. Пока ждали недолгого рассвета, раскочегарили полевую кухню, она тоже оказалась нашей, немцы очень охотно их использовали. Запас продуктов оказался достаточно большой, всё же тут рота немцев квартировала и запас продовольствия был примерно на неделю, правда они уже успели подъесть, но батальону на пару дней этих продуктов хватит. На территории МТС оказалось шесть грузовиков, четыре наших Захара и два немецких Опеля. В один грузовик загрузили оставшиеся продукты и подцепили к нему кухню, а в оставшиеся стали грузить оружие и боеприпасы. Всё немецкое оружие и патроны к нему погрузили в один из грузовиков. Выбрасывать его Морозов не захотел, а вдруг понадобится? Уже успев оценить практичность и огневую мощь СВТ, он приказал вооружиться ими всем бойцам, правда и от ППД, которых оказалось шесть десятков, тоже не отказался. Ещё взяли десять Максимов, три десятка ДП и оставшуюся сотню СВТ. Всё остальное место в грузовиках набили патронами и гранатами, их оказалось десять ящиков Ф-1 и семь РГД-33, и по десять ящиков со снарядами, благо они были 45 миллиметров и особо много места и веса не займут. Четыре сорокопятки тоже прицепили к грузовикам, пригодятся. Он уже собирался поджечь оставшееся оружие и боеприпасы перед своим уходом, когда дозорные доложили, что на опушке леса появились наши бойцы.

На всякий случай все приготовились к бою, но тревога оказалась ложной. Это оказался отряд старшего лейтенанта Ерадзе из первой роты. Он тоже набрал себе бойцов, правда половину из них составили окруженцы, а освободил он всего около сотни пленных, но в итоге у него тоже набралось примерно на батальон, и он тоже решил его вооружить за счёт этого пункта сбора трофейного вооружения. Короче Морозову, скрепя сердце, пришлось отдать Ерадзе эту сотню СВТ. Вот танки и грузовики с полевой кухней он оставил себе, тут он был непоколебим, как скала. Ерадзе попробовал было раскрутить его на поделится, но тут Морозов стоял насмерть и в итоге Ерадзе пришлось удовлетворится всего лишь сотней СВТ, это не считая Максимов и ДП, которых он взял сколько захотел, также и с патронами проблем не было. Ещё он смог отжать у Морозова десяток ППД, и полтора десятка ТТ из пятидесяти. Короче пришлось Морозову задержаться тут ещё на час, после чего он поджёг перед уходом оставшееся оружие и боеприпасы и двинулся к лесу. Батальон Ерадзе пошел тоже к лесу, но в другом направлении.

Другие взвода второго батальона тоже в течение недели выросли в батальоны, вооружились и спустя полторы недели, от того момента, как капитан Нечаева отдала свой приказ, в тылу у немцев начали работать девять полнокровных, и прекрасно вооруженных батальона. Если до начала осенних холодов их не уничтожат, то дальше они должны прорываться к своим, но с умом, стараясь избегать потерь. В любом случае, еще минимум месяц в немецком тылу будет очень весело. Какое к чертям собачьим наступление, когда у тебя в тылу бесчинствуют русские, уничтожая тыловые подразделения и препятствуя доставке на передовую боеприпасы, топливо и продовольствие. Но уже и так всем умным немецким генералам стало ясно, что Блицкриг провалился и впереди маячил главный кошмар немецких генералов, позиционная война на истощение ресурсов, которую они всеми силами старались избежать.

Второй батальон, разделившись на девять отрядов, действовал самостоятельно, а мне, с основными силами предстояла другая работа. Если они в основном будут работать из засад и по достаточно небольшим подразделениям немцев, то я продолжу уничтожение техники и по возможности аэродромов противника. Это была моя наипервейшая задача, без поддержки авиации и танков, темпы немецкого наступления значительно снизятся, а значит он и территории захватит значительно меньше, да и наши войска получат так необходимое им время на устройство обороны и получение подкреплений. В любом случае я уже достаточно изменил историю этой войны и если получится, то изменю её ещё больше.