![](/files/books/160/oblozhka-knigi-mir-kotoryy-my-razrushim.-kniga-1.-oskolki-nacii-382769.jpg)
Текст книги "Мир, который мы разрушим. Книга 1. Осколки нации"
Автор книги: Александр Мироненко
Жанр:
Боевики
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)
Достав из кармана разгрузки оборонительную гранату, он привязал её к косяку двери, ведущей в столовую. Подвязав к кольцу нитку, он протянул другой конец через арку, закрепил его на выпирающей на уровне колена шляпки гвоздя. Последним делом он аккуратно сжал на лимонке усики, и отошёл на пару шагов, любуясь своей нехитрой ловушкой. Для начинающего диверсанта получилось довольно сносно. Настало время подумать о своём дальнейшем продвижении в тыл врага.
Подойдя к двери, ведущей в офицерскую столовую, герой убедился через замочную скважину, что она пуста. Тенью скользнув внутрь, он тут же затушил пару керосиновых ламп, и небольшое помещение опустилось в кромешный мрак. Решив долго не задерживаться на одном месте, он отворил очередную дверь и очутился в огромном зале, обставленном с таким шиком и изяществом, каких ему никогда в жизни не доводилось видеть. Зал был поистине впечатляющим для привыкшего к тесноте коридоров и маленьких комнатушек. Всё помещение было устлано мягкими коврами, обставлено диковинной мебелью и огромными гардеробными шкафами, прямо посредине стояла шикарная двуспальная кровать, устланная бордовым шёлком. Всю эту красоту завершала подвешенная на потолке, будто облепленная бриллиантами, люстра.
Окаменевши, будто статуя, от увиденного, герой пересилил себя, и двинулся прямо через комнату к огромным позолоченным дверям. Пройдя уже более полпути, как вдруг услышал за спиной какое-то движение. На кровати лежала немолодая, но все ещё красивая светловолосая женщина. Её длинные волосы будто раскидались по подушкам, а бордовое одеяло спало на ковёр, обнажив её ещё по-девичьи привлекательное и стройное тело. Блондинка спала крепко и не слышала топчущегося на месте в нерешимости, героя. Её по-детски милое личико подрагивало, будто ей снились кошмары. Давид протянул руку, и хотел было дотронуться до лица прекрасной незнакомки, как вдруг за позолоченной дверью раздались мужские голоса. Не зная, как быть дальше, он на минуту растерялся, но, когда ручка двери провернулась, не раздумывая юркнул под кровать.
Из его логова открывался чудесный обзор на ступни вновь прибывших, а их было двое. К своему ужасу, в одном из них он узнал Начальника безопасности, другой, по всей видимости, был гражданским, но по походке герой угадал в нём человека, имеющего власть над другими.
– Анфиса, ты обещала его мне! Почему этот книжный червь указывает мне, что делать? –По всей видимости, обратился Вепрь к блондинке.
Некоторое время на кровати слышалась возня. Девушка старательно прикрывала свою наготу краем одеяла. Немного погодя, она, в свою очередь, ответила сонным голосом:
– Я сказала тебе, что ты можешь делать с ним всё что хочешь, но после того как он нам перестанет быть полезным. Старосвет, вы допросили его?
– Это пленник необычайно крепкий орешек, – встрял в разговор человек, которого женщина назвала Старосветом, – мы не смогли выдавить из него не слова, по вашему приказанию мы перетащили его в пыточную, а этот болван пытается всячески нам помешать и умертвить пленника.
– Это так? Вы ослушались моего приказа?
– Но, ваше преосвященство! – Оправдываясь, взревел Вепрь.
– Никаких «но»! У вас есть строгие инструкции, по ним и действуйте. Сейчас не время для личных счетов, этот пленник нужен мне живым, а сейчас выйдете оба, я приготовлюсь, и сама лично проведаю нашего гостя.
Старосвет и начальник охраны, не в силах перечить этой властной женщине, откланялись и поспешно удалились из комнаты. Теперь Давид наверняка знал, что его отчим жив и что его держат совсем рядом. С другой стороны, он узнал, кто такой, а вернее, кто такая на самом деле самая властная особа в Юпитере. Кто бы мог подумать, что такой высокий пост занимает молодая и красивая женщина. Их близость могла сыграть ему на руку, взяв её в заложники, герой мог с лёгкостью произвести обмен на Семёныча, а дальше будет что будет.
Тем временем женщина встала с кровати и подошла к своему гардеробу. Пока она одевалась, герой не мог оторвать своих глаз от её идеальной фигуры, как вдруг ход его мыслей прервал её чарующий голосок:
– Выходи, или ты и вправду подумал, что можешь прятаться у меня под кроватью вечность незамеченным? Не бойся, я не кусаюсь, у меня к тебе деловое предложение…
Рёв сирены разрывал в его ушах барабанные перепонки. В коридоре повсюду сновали вооружённые люди, слышалась крепкая мужская брань и крики раненых. Свирепо гремели очереди и разрывы гранат, всё вокруг обволокло едким угарным дымом. В этой мешанине снующих солдат и гражданских одна из медсестёр поддерживала под плечо дружинника с перевязанной головой. Солдаты расступались, пропуская в тыл раненого, и он брёл себе шаг за шагом, подгоняемый криками немногочисленных командиров и изнывающей от усталости своей боевой подругой.
Штурм пятого уровня начался примерно час назад, но коридор и жилые комнаты были буквально завалены ранеными и покалеченными. Ополченцы прорвали первую линию обороны и целиком заняли лестницу, и теперь с большими потерями теснили дружину вглубь. Вскоре прогремел очередной взрыв, но не со стороны передовой, а со стороны столовой, при этом раненый ехидно улыбнулся.
– Чего скалишься? Не вижу повода. – Сдавленным голосом произнесла медсестра.
– Да так… Есть причины. Сработала моя растяжка. Долго ещё идти?
– Нет, через метров пятьдесят будет развилка. Налево пойдёшь – в лазарет попадёшь.
– Направо пойдёшь – женатым будешь?
– Почти… Направо – пыточная, и мне кажется, что Вепрь со своими дружками именно там тебя и поджидает.
– Охраны много?
– В мирное время там всегда наряд дежурил, если начальник безопасности допрос проводил. Сейчас не знаю, будем надеется, что твой отец ещё жив.
Остаток пути Давид и Анфиса (а это были именно они) проделали без происшествий. Подходя к развилке, герой уже несколько раз (про себя, конечно) успел поблагодарить смекалистый женский ум.
Своей формой и ролью раненого солдата он был обязан Анфисе, это она предложила ему переодеться и пробраться в пыточную без боя. Как оказалось, запасливая женщина приберегла у себя китель дружинника и платье медсестры. Когда герой поинтересовался, зачем ей такое разнообразие форм в гардеробе, то женщина густо покраснела, и он решил оставить эту тему. Тряпочный бинт, накрученный на голову, завершал всю картину, для убедительности белую ткань решено было запачкать красным вином.
Чем ближе к развилке они подходили, тем тесней становилось в помещении. Повсюду вповалку на полу лежали раненые, а медсёстры в белых халатах сновали между ними, ведомые предсмертными хрипами и болезненными стонами.
– Всё, дальше сам. Я пока здесь останусь, дальше небезопасно. И помни о нашем уговоре. – Заявила Анфиса, направляясь в сторону лазарета.
Давид утвердительно кивнул и в полном одиночестве свернул вправо. Пройдя около ста метров, герой убедился, что далее не было ни души, не считая ржавой металлической двери в самом конце коридора.
– Никаких тебе ответвлений, прямо кишка бетонная. – Проронил себе под нос Давид, заряжая автомат.
Но всё же одна дверь рядом с пыточной была. Это была дверь маленькой уборной, и, открыв её как раз, когда герой намерился незамеченным проскользнуть в пыточную, навстречу ему шагнул огромный верзила, подтягивая на ходу штаны.
– Кто такой?! Почему не на передовой? Я сейчас начальнику все доложу.
Герою некогда было возиться с этим увальнем, и молниеносным движением он выхватил из-за пазухи нож-кастет. Шагнув противнику на встречу, он ударил что было сил острием в шею.
Верзила, упал на колени, и жутко выкатив глаза, попробовал позвать на помощь, но изо рта донеслись лишь булькающие звуки. С силой вырвав лезвие из горла жертвы Давид принялся открывать тяжёлую металлическую дверь, не дожидаясь, пока тело верзилы начнёт биться в конвульсиях.
Внутри героя ожидал неприятный сюрприз. Двое дружинников, которых он видел возле трансформаторной, держали за руки Громова-старшего, причём один из них держал в руке нечто похожее на раскалённый прут, а над ними троими возвышалась мощная фигура, исполняющая роль палача – начальник безопасности. В углу пыточной пламенела огнём преисподней огромная печь, где сейчас раскаливались добела орудия пыток. Герою приходилось видеть эти жуткие приспособления разве что в учебниках по истории, и вот – история на его глазах будто ожила. Больше мебели в комнате не было, не считая стула, на котором обессиленно развалился Семёныч, миски с водой в ногах жертвы и небольшого аккумулятора, подсоединённого проводами к стулу.
На скрип навесов отрывающейся двери все четверо обернулись и с удивлением уставились на Давида. Тишину нарушил Вепрь:
– Вот и вся семья в сборе. А я уже вас заждался.
Не говоря ни слова, герой вскинул автомат и дал длиной очередью по начальнику охраны и дружиннику с прутом. С трёхметрового расстояния автоматная пуля калибра 5.45 с лёгкостью прошила всю громоздкую броню противника, и герой про себя довольно отметил, что прав был отчим в бесполезности бронежилета перед стрелковым оружием. Оба тела рухнули как подкошенные и вскоре их предсмертные хрипы стихли. Оставшийся в живых сотрудник дружины с ужасом попятился к противоположной стене и поднял руки верх.
– Не убивай… – Это были его последние слова, перед тем как Давид всадил в него остаток рожка. Сползя вниз по стене, он оставил на ней не меньше литра своей крови и, упав набок, уставился куда–то вдаль остекленевшими глазами.
Не теряя времени, герой кинулся помогать отчиму встать, но тот жестом показал, что он в порядке и сможет идти сам. Поднявшись на ноги, Громов-старший, вопреки призывам пасынка убираться отсюда быстрее, направился не к двери, а к распростёртому на полу телу Вепря. Нагнувшись над ним и недолго повозившись с маской, Громов нашёл–таки нужные крепления.
Давид из любопытства выглядывал из-за плеча отчима, и, когда тот стянул металлическую маску с лица начальника охраны, от ужаса попятился назад. То, что скрывалось под личиной Вепря, трудно было назвать человеческим лицом. Оно было изуродовано шрамами настолько, что у героя возникли сомнения – как этот человек вообще смог выжить с такими травмами?
Левая половина головы была обтянута кожей и, если не считать жутких шрамов, походила на человеческую, правая же была жутко обезображена. Левый глаз с нечеловеческой злобой уставился в потолок, правый же давно вытек, его место занял немигающий горящий красным огнём механический протез. Губы были будто обглоданы, обнажая жуткий оскал гнилых зубов. Нижние клыки были настолько огромны, что ошарашенному герою привиделось, что это не зубы вовсе, а грозно выпирающие бивни. Вместо носа виднелась впадина, из которой ручьём вытекало что–то жёлтое и мерзкое. Половина черепной коробки была снесена напрочь, и через тонкую защитную плёнку можно было чётко рассмотреть до сих пор пульсировавший мозг с кучей подключённых к нему высокотехнологичных трубок и датчиков.
Переведя свой взгляд на отчима, герой заметил, что на секунду на его лице промелькнуло выражение нерешимости, но вскоре тот совладал с собой и, прикрыв маской обезображенное лицо Вепря, двинулся к выходу. Давид последовал за ним, а после помог Семёнычу прикрыть тяжёлую металлическую дверь на место. Немного потоптавшись на месте, Громов спросил у пасынка:
– У тебя граната осталась?
После утвердительного кивка он забрал из рук героя гранату, и, выдернув чеку, бросил её внутрь пыточной, поспешно прикрыв дверь. Через несколько секунд внутри помещения прогремел мощный взрыв, но Громовы уже бежали по наполненному звуками очередей коридору. На вопросительный взгляд пасынка отчим пробурчал что–то вроде:
– На всякий случай…
Глава 5
В комнате хранения оружия держали совет оставшиеся в живых бойцы разведки и караула. Присутствовали все, кто мог держаться на ногах после изнурительного трёхдневного штурма. Начкар вышагивал своими длинными ногами уже седьмой километр взад-вперёд по комнате. Семёныч и Давид примостились в уголке и с интересом наблюдали за дальнейшим развитием событий. Посредине этого балагана, смирено опустив голову, стояла бывшая начальница убежища Анфиса.
– А теперь, уважаемая, повторите нам всем всё то, что вы сегодня рассказали Громову-младшему. – Потребовал у неё Кузьма и все присутствующие превратились в слух.
– Я уже говорила, что всё начальство уже как два дня тому назад покинуло убежище. На собрании говорилось о каких-то шахтах, и о распломбировке аварийного выхода, но меня в это так никто и не посвятил. Вместо этого мне было приказано занять место руководителя – на короткий срок, пока не прибудет помощь.
– Все ли успели покинуть бункер?
– Да, я одна осталась из приближенных к его высочеству, ну ещё пара верных мне людей.
– Они взяты под стражу, и после небольшого допроса, если они не будут представлять угрозы безопасности, их отпустят.
После побега из пыточной, Громовы наткнулись на штурмовой отряд ополченцев под командованием Кузьмы. Как оказалась, к тому времени остатки дружины, переставшие получать приказы от руководства и окончательно потерявшие веру в победу, сложили оружие и сдались своим врагам на милость. С пленными поступили очень гуманно. Сначала разоружили, а после сослали всех на второй уровень и расселили по камерам, где те и остались в ожидании своего приговора.
Гражданских из холла удалось спасти не всех. Многие погибли, задохнувшись угарным газом от пожара, разгоревшегося по всему уровню. Но общими усилиями всё же удалось вывести пострадавших и раненых из объятого пламенем уровня. Через несколько часов пожар удалось потушить. Но вскоре огонь заполыхал с новой силой, только уже на третьем уровне, и у командования появились новые цели – выследить поджигателя. Пока проводились мероприятия по вычислению и поимке переодевшегося в беженца диверсанта, Давид не терял времени. Он упорно искал своего врага по всему убежищу. Подходил к каждому заключённому и раненому, всматривался в его лицо, ища знакомые черты Отца Павла.
Не найдя его среди живых, герой принялся искать среди тел погибших. Так он бродил по всему уровню, переворачивая трупы, пока не наткнулся на обезображенное тело Вити Маслопузого. Витя лежал в дверях столовой с неестественно вывернутыми конечностями, рядом с ним лежало посечённое осколками женское тело. Лишь по рваному в клочья сарафану герой узнал в этом посиневшем куске мяса Аню. Тело Давида пробил озноб от увиденного ужаса. Не в силах больше сдерживать себя, он вырвал прямо себе под ноги. Немного придя в себя, он подошёл к крану с холодной водой и умыл своё почерневшее от копоти лицо.
– За что мне всё это? Почему все, кого я, когда–то любил, умирают по моей вине? – Произнёс герой, стараясь не смотреть на перекошенное смертельной маской лицо Маслопузого.
Но взгляд героя раз за разом возвращался к Витиному лицу. Оно было умиротворённо спокойным, будто тот всего лишь мирно спал. Глаза его были открыты и, если бы не синюшный цвет и раскуроченный затылок, герой мог бы поклясться, что за ним наблюдают эти затянутые белёсой пеленой зрачки мертвеца.
Умывшись ещё пару раз холодной водой, и приведя себя в чувство, герой поднял голову и обнаружил, что мертвец сменил положение тела. Теперь Виктор сидел, прислонившись к дверному косяку спиной, а голова его с плавно текущей из макушки струйкой крови была направлена на него.
– За что… За что ты убил меня? – Булькающим голосом произнёс Виктор. – Я не хотел никому зла, я лишь хотел, чтобы Аня была счастлива… Посмотри на неё – это твоя вина!
Дрожь пробрала Давида до костей, он с ужасом уставился на говорящий труп, не веря, что это происходит с ним на самом деле. Попятившись назад, он произнёс:
– Я не хотел, чтобы всё получилось вот так. Но ты предал меня. Меня и моего отца.
– Знаешь, в том месте, куда я попаду, есть отдельные развлечения, уготованные предателям. – Растягивая свои синие губы в жуткой улыбке, произнёс Виктор. – Тебе стоит знать, что это я приврал Павлу о предательстве Димы. Это по моему доносу тебя и его допрашивали…
– Почему?
– Я всегда любил её… Он обращался с моей Анечкой, как с рабыней, я должен был его остановить. Что до тебя… я просто ненавижу тебя. Ненавижу с самой нашей первой встречи. Ты просто жалкий уродец…, и ты поплатишься за это.
Прямо на глазах зубы во рту Виктора удлинились, превратившись в острые гнилые иглы, а на лбу, разрывая кожу, вылезли жирные белёсые черви. То, что некогда было Виктором, встало на свои четыре обрубка конечностей, и в мгновение ока, преодолев приличное расстояние, завалило Давида на землю.
Зловонный смрад обжег лицо героя, и он из последних сил успел перехватить перед своим горлом жутко клацающую пасть монстра. Нависая сверху, монстр не переставал делать попытки добраться до незащищённой шеи жертвы. Его горящие адским огнём глазные яблоки лопнули и из них вылезли пара жирных червей, упавшие герою на лицо. Немного поползав черви, начали залазить под кожу Давида на щеках, причиняя ему адскую боль. Культи монстра рвали ему плоть на ногах и груди. Силы стремительно таяли, и его противник это чувствовал.
Не имея более надежды выжить, герой из последних сил подставил своё предплечье и то, что некогда было Виктором, с хрустом в него вцепилось, второй рукой он принялся, не переставая бить в затылок монстру, ощущая на кулаке мягкий беззащитный мозг. Чудовище отпустило хватку и издало рёв, в котором слышались нотки боли и обиды.
Извернувшись и прогнув спину вверх, а следом вбок придав ускорение ногой, Давид скинул с себя это создание ада. Монстр, пролетев пару метров и прокатившись по полу, оказался сверху открытой крышки от огромной микроволновой печи, находившейся в углу кухни.
В момент, оценив свои шансы, Давид вскочил на ноги, и помчался к своему противнику, пока тот не пришёл в себя. Прежде чем тот что–то успел сделать, герой захлопнул крышку печи и нажал на кнопку "Старт", не забыв с омерзением вырвать уже влезших достаточно глубоко червей из своего лица. Бросив их на пол, он тут же с наслаждением раздавил их ногой. Очутившись внутри печи, монстр принялся лихорадочно биться о стенки. Через пару секунд внутри зажегся свет, и морда твари приняла на мгновение черты лица Виктора. Микроволновка громко загудела, и герой увидел сквозь прозрачную крышку, как всё внутри забрызгало кровавым фаршем.
– Ты в порядке? Ты что, привидение увидел? – Закричал Семёныч, сильно молотя по щекам Давида.
Когда герой привстал на локте и огляделся, никакой печи и жуткого монстра рядом не было, он находился в комнате хранения оружия. Над ним столпилось множество бойцов ополчения, в том числе и Кузьма вместе с Анфисой.
– Ты вырубился, я думал, что ты заснул прямо на собрании. Весь в меня… Но потом ты побледнел и принялся дёргаться, будто эпилептик. – Заявил отчим. – А откуда у тебя эта жуткая рана на руке? Что–то я её не припоминаю… Неудивительно, что ты в обморок упал, её срочно надо дезинфицировать и забинтовать, пока никакая зараза там не завелась.
На долгие разговоры времени не было, убежище срочно нуждалось в помощи и оказать её могли только союзники за его пределами. Как Давид и догадывался, быть гонцами выпало как всегда ему и отчиму. Время на сборы и на качественный инструктаж у них совсем не было. Получив в медпункте с десяток прививок за раз и целую пригоршню каких–то таблеток, герой направился на кухню получать положенный сух пай.
К своему большому огорчению, он не встретил по пути никого из своих знакомых, в особенности он рассчитывал увидеть Аню живой и невредимой, но ему осталось только надеяться, что война обошла её стороной. Набив полный вещмешок консервов, он, не теряя времени, направился в ставшую к тому времени штабом ополчения комнату хранения оружия. Как выяснилось, внутри его уже давно с нетерпением ожидали Кузьма и отчим.
На спине у Семёныча был здоровенный рюкзак, делавший похожим его на старую, огромную черепаху. В углу стоял точно такой, явно предназначавшейся герою.
– Ага, вот и ты! – Радостно потирая руки, заявил Кузьма. – У меня хорошие новости! Наши умельцы обнаружили на складах дружины старую радиостанцию, и немного поднапрягши свои одарённые мозги, сумели её починить. Правда, дальность небольшая, но мы связались с Зарёй. Шрам поможет…
– Что ещё за Шрам? – С недоумением спросил Давид.
– Не что, а кто! – Вмешался доселе молчавший отчим. – Все по дороге объясню. Ты харчи взял? Вот и хорошо, ты по моложе, тебе и тащить. Слышь, Кузьма, надо бы новый камуфляж выделить – этот уже никуда не годный. И фильтров больше, дорога длинная.
– С фильтрами, сам знаешь, дефицит, возьми патронов, в Зоре наменяешь. А теперь прошу обратить ваше внимание – вот сюда. – Басовито прогудел начкар, доставая из-под стола свёрнутую в трубу старинную довоенную карту, и разворачивая её на столе.
– Мы находимся вот здесь. – Кузьма указал на небольшой красный кружок почти в самом центре. – Тебе, Семёныч, необходимо добраться вот сюда – по нашим сведениям, именно здесь расположен один из казачьих полков. Они нам давно свою опеку предлагали в обмен на сотрудничество. Тебе же, Давид, следует отправиться вот сюда, – на сей раз мозолистая ладонь начкара указала на противоположный конец карты, – здесь находится городище под названием Южный. Им правит Ярл и, насколько мне известно, у них давняя вражда с казаками. Попробуй сыграть на том, что мы отойдём к конкурентам, если Южный нам не поможет. Это будет наш запасной вариант.
– Вы хотите попросту столкнуть их лбами?! – Воскликнул герой.
– Послушай меня, Давид. Подчинившись, неважно кому из этой троицы, мы потеряем наш суверенитет, а вместе с ним и нашу безопасность. Как только одна из враждующих сторон объявит нас своей территорией, сюда тут же двинутся армии соперников. Как видишь, мы находимся на самой границе владений, между трёх огней, и если расположить ракетные установки прямо здесь, то можно будет бомбить без промаха в любую точку на карте. В любом случае мы станем передовой их войны. Пока что между фракциями был негласный мир, но всё изменили фашисты своим покушением на нашу неприкосновенность. Для нас будет идеальным поворотом событий, если они сами передавят друг друга, но это должно происходить не в нашем с тобой доме.
В КХО наступило долгое молчание, все стояли, потупив головы. По телу героя пробежал озноб от осознания своей беспомощности перед опасностями сурового и кровожадного мира, который находился за стенами его привычного до слёз, крошечного убежища. Давя в себе чувство страха, и ещё черти-чего отвратительного для мужчины, он произнёс вслух, не обращаясь, собственно, ни к кому, кроме себя:
– А справлюсь ли я? Ведь я никогда не был там наверху....
– Справишься! – Уверенно басовито рыкнул отчим. – На нас вся надежда! Думай о судьбах этих людей. Они зависят от тебя.
Странно, но это заверение подействовало на героя как нельзя лучше. Постыдное чувство страха будто улетучилось, его заменила вера. Во что бы то ни стало, он доберётся до Южного и выполнит своё предназначение любой ценой. Даже ценой собственной жизни. Его личные цели, мечта о мести за смерть любимой, будто отошли на второй план, и бурлящая в нем ненависть ненадолго притихла. В его существовании появился новый смысл, который подталкивал к переменам.
Увидев что-то понятное только ему в глазах Давида, Кузьма довольно улыбнулся и похлопал героя по плечу.
– Вот теперь вижу, что ты готов! Сейчас на поверхности уже ночь и было бы глупо отправляться прямо сейчас. У вас есть шесть часов на сон и прощание с близкими. Благо сейчас лето и ночи длиной с поросячий хвост. Отправитесь поутру. А пока… Семёныч, подбери Давиду подходящее оружие, а я пойду на склад, гляну, не залежались ли где-то пара камуфляжей, да и по паре новых сапог вам обоим не помешало бы.
– Семёныч, я одно не пойму, зачем нам эти фляги? Только груз лишний. – Недоумевая, простонал Давид, очередной раз поправляя больно бьющую по почке металлическую солдатскую флягу.
Вот уже второй час Громовы бежали по поросшему сорняками полю, и лишь редкие просветы напоминали, что когда-то здесь была асфальтированная дорога. С десяток километров ландшафт не менялся. Куда ни кинь глазом, вокруг простилался безжизненный пустырь. Лишь вдалеке виднелась медленно приближающаяся полоса зеленного леса.
– Разговорчики отставить! – Захаркиваясь, скомандовал отчим. – Нам необходимо как можно быстрей преодолеть открытое пространство. Здесь мы как на ладони, для любого стрелка отличная мишень. Поднажми, совсем немного осталось.
Горячий воздух с хрипом выходил из груди. Герою казалось, что вот-вот меха лёгких порвутся и багровой жижей вытекут через рот. Но, с каждым разом пересиливая себя, он старался не отставать от своего мучителя.
Семёныч, как стоило заметить, совсем не запыхался. Лишь гневно оборачивался, и изредка прикрикивал на своего хилого пасынка. Один раз, когда тот хотел было остановиться отдохнуть, отчим, бежавший в этот момент рядом, достал из чехла армейский нож и приставил его к мягкому месту, которым, по его утверждениям, пасынок порою думал. Тем самым открыв в теле Давида доселе неизведанные способности к марш броскам. И после этого, когда герою становилось совсем дурно, и он терял контроль над своими ватными ногами, ему в ягодицу дружески упиралось острие ножа, и усталость тут же покидала его тело.
Это время показалось герою целой жизнью. Минуты превратились в дни, часы в годы. Время тянулось мучительно медленно, пока его ноги отмахивали километр за километром. Так больше продолжаться не могло. По его лицу что-то больно хлестнуло, он спотыкнулся и, пролетев добрых пару метров, пропахал лицом землю, больно ударившись плечом. Отхаркивая сгустки крови и ещё какой-то гадости, он из последних сил приподнялся на локтях.
Сквозь медленно отступающий туман смог рассмотреть контуры кого-то огромного, угрожающе протянувшего руки в его сторону, совсем рядом. С опозданием поняв, что туман на самом деле был в его голове, а зелёный гигант всего лишь прогнившее дерево с сухими ветвями, обернувшись назад, герой увидел широкий тоннель переломанных ветвей кустарника и валявшийся в сторонке вырванный с корнями пень.
– Голова не болит? Видел-видел, но, чтобы пеньки лбом корчевали… такое в первый раз. Ты же ведь как тур ломанулся, как только свежие листочки почувствовал. Вот только жевать я их не советую, мало ли какие дожди на днях шли. Тут, знаешь ли, всякая гадость покапать сможет. – Услышал герой участливый голос Семёныча где-то неподалёку.
Отчим расположился в десяти метрах от Давида на небольшой коряге, и был полностью занят вскрытием банки с тушёнкой. Открыв одну, он умело бросил её прямо под руку пасынка и тут же потянулся за второй в рюкзак.
– На вот, перекуси, привал – полчаса, и двигаем дальше.
Не прошло и десяти минут, как неутомимый Семёныч с раздражением пнул ботинком лежащего на сырой земле пасынка, банка консервов валялась рядом нетронутая. Всё, на что хватило сил Давиду – это вытащить из чехла флягу с водой и опорожнить её всю без остатка.
Их марафон продолжился с новыми силами, правда, двигаться теперь приходилось через буреломы и кустарник. Поначалу путников окружали по большей части молодые деревца с множественной порослью вокруг, но чем дальше они уходили от пустыря, тем чаше им начинали попадаться могучие разросшиеся деревья-гиганты.
Постепенно ковёр из молодой травки сменился покровом из жухлой листвы, за ветвями исполинов солнце проглядывалось совсем редко, и герой с негодованием отметил для себя, что и здесь идёт, невидимая человеческому глазу, война. Война за жизнь под солнцем.
Несмотря на полдень, здесь внизу, под кронами деревьев, царил полумрак, но вскоре глаза привыкли, да и дышалось здесь намного легче. Давид, открывший в себе уже черт знает какое по счету дыхание, вынужден был внезапно остановиться по команде отчима. Семёныч, прижавшись спиной к стволу широкого дуба, силком затащил пасынка за шиворот. Воспользовавшись внезапной остановкой, герой принялся приводить своё дыхание в порядок, как вдруг услышал яростный шёпот отчима:
– Хрипишь, как боров, весь лес на уши поднимешь, влево смотри!
Мозолистый палец указал на небольшой пригорок. Вперив туда свой взгляд, поначалу герой ничего не заметил, но прислушавшись, уловил звук хруста опавших листьев и сухих ветвей. Вскоре из-за пригорка показались двое человек, замотанных в грязное рваньё. Только по малому росту, и ещё чему-то, неуловимому для самого себя, Давид угадал в одном из них женщину. Второй человек был явно мужчиной, об этом говорила его уверенная походка и то, как его спутница кидалась к нему за спину при любом шорохе. На плечах у каждого из них болтались полупустые самодельные баулы, в руках у обоих были длинные, примерно с человечий рост, обожжёнными на огне для прочности палки с заострёнными концами.
Когда парочка почти что прошла место, где остались незамеченными спутники, Семёныч внезапно шагнул из укрытия, и подняв руку в приветственном жесте, произнёс:
– Приветствую, други, мирной вам дороги и чистого неба над головой.
Незнакомцы среагировали моментально – ощетинившись своими самодельными копьями они, сохраняя угрюмое молчание, принялись оглядываться в поисках ловушки.
– Я сказал, приветствую вас, други! Если бы я захотел прикончить вас, я бы сделал это до того, как вы меня заметили… – Настойчиво произнёс Семёныч, похлопывая рукой по висящей на плече снайперской винтовке Драгунова.
Молчание нарушил мужчина, поставив копьё древком в землю и поднявши руку в знак приветствия, также, как и отчим:
– И тебе мира, добрый человек, кто ты и с какой целью ты задерживаешь нас?
– Мы путешественники… – произнёс Семёныч, давая знать пасынку, что можно выйти из укрытия, – Это мой сын Давид. Меня же звать Александром.
– Я Сабир, и это всё что вам следует знать. – Ответил за двоих мужчина.
– Сабир значит, это как по-нашенски? Сашка? Так мы с тобой вроде как тёзки…
К этому времени Давид занял место подле отчима, с готовностью в любой момент открыть огонь из своего АКСУ. Его напряжение передалось Сабиру и его спутнице, все увидели, как он, покрепче сжав в руке копье, сделал маленький шажок навстречу и предостерегающе прошипел:
– Мы не пойдём с вами, живым я вам не дамся, нацистские ублюдки…
Поняв, что их диалог может закончиться трагически, Семёныч предостерегающе вскинул ладони вверх и произнёс:
– Угомони пыл, джигит… мы не ищем драки, вы нас с кем-то перепутали… мы не нацисты, я вот лично всегда был фанатом того табаку, который выращивал дед Онзор. Вы ведь оба с переправы? Вы должны его знать.