Текст книги "Слабейший Аристократ с Системой Биолога (СИ)"

Автор книги: Александр Алов

Соавторы: Даниэль Волков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

– В таком случае, единственный вариант для вас – «Контракт Долга».

Она положила передо мной лист.

– Академия берет расходы на себя. Вы учитесь в кредит. Если вы показываете выдающиеся результаты, любой из Великих Кланов может выкупить ваш контракт. Тогда вы поступаете к ним на службу сроком до пяти лет, чтобы отработать долг.

– А если не выкупят? – уточнил я.

– Тогда после выпуска вы будете направлены на отработку в Корпус Охраны Периметра. Или в шахты добычи кристаллов. Пока долг не будет погашен с процентами. Срок… – она пожала плечами, – обычно это пожизненно.

– Кабала или служба, – шепнул Кот. – Но это наш билет внутрь. Подписывай. Легче всего развалить клан изнутри, пусть они ещё и сами за тебя заплатят.

Я взял перо.

– Я согласен.

Подпись «М. Эверт» легла на бумагу. Женщина спрятала контракт и выдала мне тонкую книжку – «Устав Студента».

– Ознакомьтесь. Теперь о проживании. У вас нет средств, поэтому отдельные апартаменты вам не положены. Вы будете жить в общем общежитии.

– Где это? – спросил я.

– Кампус С. Комната 304. Ключ получите у коменданта.

Я кивнул. Общежитие так общежитие. Главное – крыша над головой.

– И еще, – остановила она меня, когда я уже направился к выходу. – Ваша группа еще не определена. Распределение зависит от потенциала.

– Когда тест?

– Прямо сейчас. Аудитория 101, в конце коридора. Магистр уже ждет опоздавших. Без сертификата о ранге ядра вас не допустят к занятиям.

– Я понял.

Я вышел из кабинета, сжимая в руке направление. Всё шло по плану. Я внутри. Теперь осталось пройти этот чертов тест и надеяться, что местный магистр не увидит во мне ничего лишнего.

* * *

Кампус, куда меня направили, оказался длинным трехэтажным зданием из темного кирпича, стоящим на самой окраине территории Академии, рядом с хозяйственными постройками. Здесь не было ни мраморных колонн, ни фонтанов, только вытоптанная трава и запах дешевой еды из местной столовой.

Я нашел комнату 304 на третьем этаже. Дверь, обитая дешевым дерматином, открылась с противным скрипом.

Внутри было тесно. Две узкие кровати, два стола, один шкаф. На одной из кроватей сидел парень моего возраста – рыжеволосый, коренастый, с лицом, густо усыпанным веснушками. Он лихорадочно запихивал учебники в сумку.

– О, новенький! – он поднял голову и улыбнулся широко и открыто. – Привет! Я Лукас. Лукас Брюннер.

– Максимилиан, – представился я, ставя рюкзак на свободную кровать. – Фон Эверт.

Улыбка парня чуть померкла, но не исчезла.

– А, «фон». Из благородных? Редко вы сюда залетаете. Обычно аристо живут в Белом корпусе, ну или хотя бы в Сером. Но раз ты здесь… значит, проблемы с деньгами? Ну да ладно, тут не до титулов. Слушай, я убегаю, у меня «Основы Контроля», магистр Кляйн зверствует за опоздания. Располагайся! Вечером поболтаем!

Он выскочил за дверь, оставив меня одного.

– Дружелюбный НПС, – заметил Кот, спрыгивая на мою кровать и брезгливо обнюхивая тощую подушку. – По крайней мере соседи не попытаются тебя съесть, что уже прогресс по сравнению с болотом.

Я сел на жесткий матрас и открыл выданный мне «Справочник Студента». Быстро пробежал глазами оглавление. Структура обучения была простой и жестокой.

Все студенты делились на три потока по цвету формы: Белые (элита), Серые (середнячки) и Черные (низшее звено). Внутри потоков шли группы, обозначенные цифрой курса и буквой ранга. 1-А – лучшие из лучших. 1-В – дно.

Взгляд зацепился за раздел «Распределение».

«…Зачисление в учебные потоки производится на основании показателя Магического Потенциала (МП). Тестирование проводит назначенный Магистр…»

Я поморщился. Тест. Самый опасный момент.

– Если они увидят Железу… – прошептал я.

– Они увидят то, что ты им покажешь, – успокоил Кот. – Твоя железа – это биология. Мясо. Маги ищут эфир. Они будут смотреть на Ядро. А твое единственное ядро воды всё ещё выглядит так себе из-за шрамов на каналах. Так что расслабься. Ты идешь играть роль слабака, помнишь?

Я кивнул. Слабак, выживший вопреки всему. Это моя легенда.

Я вышел из комнаты и направился к аудитории 101. Она находилась в подвальном этаже главного корпуса. У двери очереди не было – видимо, основной поток поступающих уже давно прошёл.

Я постучал и вошел.

Помещение напоминало операционную. Белые стены, яркий магический свет под потолком. В центре стояло кресло, опутанное проводами и кристаллами. За пультом сидел старик.

Он выглядел древним, как сама Академия. Лысый череп покрыт пигментными пятнами, пальцы узловатые, как корни дерева. Но глаза… Глаза были живыми, цепкими и холодными. От старика исходила такая мощная аура, что волоски на моих руках встали дыбом. Сразу было ясно – это не кабинетный теоретик, а старый монстр, который видит людей насквозь.

– Фамилия? – проскрипел он, не здороваясь.

– Фон Эверт.

– Садись, – он указал костлявым пальцем на кресло.

Я сел. Кристаллы вокруг загорелись тусклым светом. Старик подошел ко мне, положил сухую ладонь мне на лоб.

– Не дергайся.

Ощущение было мерзким. Словно ледяной червь вполз мне в голову и начал спускаться вниз, к солнечному сплетению. Я почувствовал чужую волю, щупающую мои каналы, проверяющую их прочность. Я напрягся, стараясь максимально скрыть присутствие электрического органа, «закрыв» его потоками воды, выставляя напоказ свое единственное, покалеченное ядро.

Старик хмыкнул, убирая руку.

– Одно ядро, – констатировал он с нескрываемым пренебрежением. – Стихия Воды. Каналы… О, великая Бездна. Что с твоими каналами, парень? Они выглядят так, будто их жевали собаки, а потом сшивали гнилыми нитками. Рубцы, микроразрывы, спайки.

– Травма, – выдавил я сквозь зубы. – Последствия выживания в Пустошах.

Магистр вернулся за свой стол, что-то черкая в бланке. Потом вдруг замер и посмотрел на меня поверх очков.

– Знаешь, – его голос стал скрипучим и задумчивым. – Ты мне напомнил кое-кого. Жил тут в городе не так давно один неудачник. Наследник Штормвальдов. У него тоже было одно ядро, позор для Великого Рода. Но знаешь что?

Он подался вперед.

– Даже у того бездаря ядро было хотя бы целым. А ты… ты внутри похож на разбитую вазу, которую склеили соплями. С такими каналами ты никогда не откроешь второе ядро. Твой предел – фокусы с водой.

Эти слова должны были задеть, но я лишь мысленно усмехнулся. Он не увидел главного. Он не увидел электричества.

– И куда меня? – спросил я.

– Поток Черных, – он шлепнул печать на бланк. – Группа 1-В. Самый низ. Если не вылетишь после первой сессии – считай, тебе повезло. Иди на склад, получи форму.

Я взял лист. Группа 1-В. Худшая группа первого курса. Дно пищевой цепи.

– Идеально, – шепнул Кот мне в ухо. – Никто не будет искать угрозу среди неудачников из группы «В».

Склад находился в соседнем коридоре. Угрюмый завхоз, даже не глядя на меня, швырнул на прилавок комплект формы: черные брюки и черную куртку с нашивкой Академии. Ткань была грубой, но прочной. Никакого шелка или бархата, как у «Белых».

– Обувь своя, – буркнул он. – Следующий!

Я переоделся в кабинке. Черный цвет мне шел. Он резко контрастировал с моей новой бледной кожей и белыми волосами. Я выглядел не как студент, а как жрец какого-то мрачного культа.

Сверившись с расписанием, я направился на лекцию. Моей группе предстояло слушать «Введение в Артефакторику». Аудитория 305, крыло Б.

Коридоры Академии жили своей жизнью. Студенты в белом (явно обладатели двух ядер чуть ли не с рождения или огромных денег) шли по центру, гордо задрав носы. «Серые» держались уверенно, но скромнее. А «Черные», вроде меня, жались к стенам, стараясь не отсвечивать.

Повернув за угол к нужному крылу, я услышал шум.

– …и что ты мне сделаешь, грязь?

Впереди, в нише у окна, трое парней в серой форме зажали в угол щуплого паренька в черном.

– Я сказал, проход платный, – ухмылялся высокий блондин в «сером», держа первокурсника за грудки. – У тебя одно ядро, у нас – почти по два полных. Ты дышишь нашим воздухом, это оскорбляет мои легкие.

– У меня нет денег… – пищал паренек, роняя учебники.

– Тогда плати натурой, – хохотнул второй, попинывая упавшую книгу. – Почисти нам ботинки. Языком.

Кот на моем плече выпустил когти.

– Типичный буллинг, – прошипел он. – У этих ребят, судя по ауре, ядра заполнены под завязку, вот и борзеют. Варианты: пройти мимо или заработать проблем?

Я остановился. Максимилиан фон Эверт мог бы пройти мимо. Но Виктор Штормвальд помнил, каково это – быть слабым, которого пинают сильные.

Я поправил воротник своей черной куртки и шагнул вперед.

– Кажется, вы что-то перепутали, господа, – громко сказал я.

Троица обернулась. Блондин отпустил жертву и с интересом посмотрел на меня.

– О, еще один мусорщик из «Черных», – оскалился он. – И какой… Беленький. Альбинос? Хочешь присоединиться к чистке?

– Я хочу пройти на лекцию, – спокойно ответил я, чувствуя, как внутри, в районе желудка, начинает гудеть Железа Гальвани, откликаясь на мою злость. – И мне не нравится, когда проход загораживают мусором.

Блондин перестал улыбаться. Его кулаки сжались, и вокруг них начала формироваться легкая дымка – признак активации магии Воздуха.

– Ты кого мусором назвал, урод?

– Тех, кто нападает стаей на одного, – я встал в расслабленную стойку, опустив руки к поясу, где висели фляги с водой. – У вас, может, и почти по два ядра, но мозгов явно не хватает даже на половину.

Воздух в коридоре заискрил от напряжения.

Глава 16

Трое в серых мантиях обернулись синхронно, как по команде. Тот, что держал паренька за грудки, высокий блондин с надменным лицом, разжал пальцы. Жертва мешком осела на пол, выронив сумку, из которой посыпались перья и свитки.

– О, смотрите, рыцарь в сияющих… тряпках, – протянул блондин, окидывая меня презрительным взглядом. Он увидел мою черную форму – клеймо неудачника с одним ядром – и его губы растянулись в ухмылке. – Заблудился, мусорщик? Хозблок в подвале.

Его приятели загоготали. Тощий паренек на полу, которого они только что прессовали, поднял на меня взгляд. В его глазах не было надежды, только страх и какая-то обреченная усталость.

– Я сказал, – произнес я ровным голосом, делая шаг вперед, – что вы загораживаете проход. И не забудьте вернуть книгу владельцу.

Блондин пнул учебник носком дорогого сапога. Книга, «Теория Эфирных Полей. Том 1», отлетела к стене, ударившись переплетом.

– А ты заставь меня, – он шагнул мне навстречу, нависая сверху вниз. От него пахло дорогим одеколоном и озоном – признак мага Воздуха. – У тебя одно ядро, убогий. У меня – почти два. Я могу сдуть тебя в окно одним чихом. Вали отсюда, пока я не решил, что ты тоже дышишь слишком громко.

Кот на моем плече зашипел, но я не шелохнулся. Максимилиан фон Эверт должен быть гордым и эффективным.

Я не стал отвечать на оскорбления. Я просто прошел мимо блондина, словно он был пустым местом, наклонился и поднял книгу. Отряхнул обложку от пыли.

В коридоре повисла тишина. Игнорирование – это пощечина, которая бьет больнее кулака.

– Держи, – я протянул учебник парню на полу.

Тот потянулся дрожащей рукой, но взять не успел.

– Ах ты гниль! – взревел блондин у меня за спиной.

Я услышал свист воздуха и шорох ткани. Он атаковал сзади – подло, как уличная шпана, привыкшая к безнаказанности. Его рука тянулась к моему воротнику, чтобы рывком развернуть меня и ударить.

Но он был медленным. Для аристократа, который тренировался в зале с манекенами, он был быстр. Но для меня этого мало, его движения были как в замедленной съемке.

Я не стал использовать магию.

В тот момент, когда его пальцы коснулись ткани моей куртки, я резко ушел влево, перехватывая его запястье. Используя инерцию его собственного рывка, я подставил подножку и слегка, почти нежно, потянул его руку вниз и на себя.

Законы физики в Пустошах и в Академии работают одинаково.

Хулиган потерял равновесие. Его ноги взлетели вверх, и он с глухим стуком, выбившим воздух из легких, рухнул спиной на каменный пол.

Я не стал его бить. Я просто отпустил руку и отступил на шаг, поправляя манжеты.

– Смотрите под ноги, коллега, – холодно произнес я. – Пол скользкий.

Двое его дружков застыли с открытыми ртами. Они не поняли, что произошло. Только что их лидер стоял, а теперь он лежал у ног «мусорщика».

Блондин вскочил. Его лицо пошло красными пятнами ярости. Весь его аристократический лоск слетел, оставив лишь уязвленное самолюбие.

– Ты покойник! – взвизгнул он.

Он вскинул руки. Воздух вокруг его ладоней задрожал, сгущаясь в полупрозрачный шар – «Воздушный Кулак». Это было боевое заклинание. Слабое, но способное сломать ребра.

– Стой! – пискнул парень с пола. – Нельзя магию в коридоре!

– Плевать! – рявкнул блондин. – Я размажу его!

Я вздохнул. Драться по-настоящему мне не хотелось – это привлекло бы слишком много внимания. Нужно было закончить это быстро и страшно.

Я чуть поднял правую руку. Пробка на фляге у пояса щелкнула. Тонкая струйка воды вырвалась наружу, повиснув в воздухе между мной и хулиганом.

– [Аква Вип]? – усмехнулся один из приятелей блондина. – Водичкой побрызгаешь?

Вместо ответа я активировал Железу Гальвани.

Короткий импульс прошел по моему телу и влился в водяную нить. Вода мгновенно изменилась. Она перестала быть просто жидкостью. Внутри прозрачной струны вспыхнули яркие, злые голубые искры. Раздался характерный сухой треск электрического разряда.

Бзззт!

Струна изогнулась, как живая змея, и кончик её завис в сантиметре от носа блондина. Он почувствовал запах озона и статическое напряжение, от которого его волосы начали подниматься дыбом.

Его «Воздушный Кулак» развеялся сам собой – концентрация мага лопнула от неожиданности.

– Ваши тела состоят из воды на семьдесят процентов, – тихо, но так, чтобы слышали все в коридоре, произнес я. – Хотите проверить, как быстро закипит ваша кровь?

Блондин побледнел. Он смотрел на искрящуюся воду с животным ужасом. Это была не школьная магия. Это было что-то дикое, неправильное, опасное.

– Ты… ты псих… – прошептал он, пятясь.

– Уходим! – дернул его за рукав приятель. – Он больной! Ты видел его глаза?

Троица поспешно ретировалась, стараясь сохранить остатки достоинства, но получалось плохо. Блондин на ходу оглядывался, проверяя, не летит ли ему в спину электрический хлыст.

Я развеял заклинание. Вода послушно вернулась во флягу.

– А ты хорош, – одобрил Кот. – Блеф на грани фола, но сработало. Ты их не просто напугал, ты сломал им скрипт. Они ожидали жертву, а встретили мини-босса.

Я протянул руку парню, который всё еще сидел на полу, прижимая к груди учебник.

– Вставай, – сказал я. – Лежачих бьют чаще.

Парень посмотрел на мою руку, потом на мое лицо. Недолго думая, он ухватился за мою ладонь. Его рукопожатие было слабым, но пальцы – длинными и тонкими, как у пианиста или хирурга.

– Спасибо… – выдохнул он, поднимаясь. – Я… я Элиас. Элиас Венцель.

– Максимилиан фон Эверт, – представился я. – Идем, Элиас. Нам в одну сторону. В «мусорный» класс.

– Стоять!

Голос прозвучал не громко, но властно, словно удар хлыста. Мы с Элиасом замерли. Из тени бокового прохода, неслышно ступая мягкими подошвами, вышла высокая фигура.

Это был мужчина лет сорока, худой, с острыми чертами лица и бледной кожей. Он был одет в строгую черную мантию, на груди которой серебром была вышита змея, обвивающая раскрытую книгу. Магистр Краус. Я слышал о нем. Декан факультета «Черных», преподаватель Теории Эфира и, по слухам, один из самых неприятных людей в Академии.

Его взгляд, холодный и цепкий, скользнул по удаляющимся спинам хулиганов, затем переместился на меня и остановился на моих флягах.

– Любопытно, – произнес он, подходя ближе. – Курсант Эверт, если я не ошибаюсь?

– Так точно, магистр, – я выпрямился, убрав руки за спину. Кот на моем плече напрягся, его уши прижались к голове.

– Интересный фокус вы показали, – Краус обошел меня вокруг, словно разглядывая редкий экспонат. – Вода, насыщенная статическим напряжением? Электролит? Или какой-то артефакт в рукаве?

Он не чувствовал моей магии напрямую. Для него это был трюк, химия или физика, но не Истинная Магия. В мире четырех стихий молния была побочным эффектом Ветра, а не свойством Воды.

– Семейный секрет, магистр, – уклончиво ответил я. – Способ выживания в Пустошах, когда твой резерв слишком мал для настоящей битвы.

Краус остановился напротив меня. В его глазах я не увидел гнева. Скорее… расчет.

– Сдержанность – это добродетель, которую редко встретишь у новичков, – медленно произнес он. – Вы могли ударить. Могли покалечить фон Розенберга и его шавок. Но вы предпочли напугать. Это… разумно.

Он наклонился ко мне, и его голос стал тише, опаснее.

– Однако запомните, Эверт. Применение магии в коридорах запрещено Уставом. В этот раз я спишу это на самооборону и педагогический эффект. В следующий раз вы будете мыть полы в виварии зубными щетками. Ясно?

– Предельно ясно, магистр.

– Хорошо. А теперь следуйте за мной. Ваша аудитория не здесь. Группа 1-В занимается в старом крыле. Там, где сырость стен лучше всего соответствует уровню ваших талантов.

Он развернулся, взметнув полами мантии, и пошел вперед. Мы с Элиасом переглянулись и поспешили следом.

Мы спустились на уровень ниже, пройдя через галерею портретов великих магов прошлого (все они смотрели на нас с осуждением), и оказались в коридоре, который видел лучшие времена лет пятьдесят назад. Штукатурка здесь осыпалась, лампы мигали, а воздух пах старой бумагой и пылью.

– В Академии есть три столпа, – вещал Краус на ходу, не оборачиваясь. – Сила, Контроль и Интеллект. Те, у кого есть Сила, попадают в Белый корпус. Те, у кого есть Контроль – в Серый. А вам, господа из Черного корпуса, остается надеяться только на Интеллект. Если у вас мало топлива в баке, вы должны знать, как использовать каждую каплю, чтобы не заглохнуть посреди дороги.

Мы остановились у двери с облупившейся цифрой «7».

– Входите, – Краус открыл дверь. – И помните: мир не справедлив. Магия не справедлива. Но здесь вы научитесь либо грызть этот гранит, либо сломаете об него зубы.

Мы вошли.

Аудитория была небольшой, с высокими узкими окнами под самым потолком, через которые почти не проникал свет. Здесь сидело всего двенадцать человек.

Я обвел взглядом своих одногруппников. Это был срез социального дна Арнштайна. Крестьянские дети в перешитой одежде, с мозолистыми руками. Парочка сирот с затравленными взглядами. И, кажется, еще один обедневший аристократ, судя по осанке и штопаному камзолу под черной робой.

Все они были «одноядерными», теми, кого мир магии записал в отбросы.

– Пати нубов собрано, – прокомментировал Кот, спрыгивая на мою парту, когда я сел на свободное место в заднем ряду. – Уровень экипировки: лохмотья. Боевой дух: ниже плинтуса. Зато конкуренции никакой.

Элиас сел рядом со мной. Он всё ещё прижимал к груди спасенный учебник, как щит.

– Спасибо ещё раз, Макс, – шепнул он. – Я думал, они меня побьют.

Я посмотрел на него внимательнее. Вблизи он выглядел еще более хрупким. Бледная кожа, темные круги под глазами, тонкие, нервные пальцы. Но в его глазах, за стеклами дешевых очков, горел огонек. Тихий, но упрямый. Это был не взгляд жертвы, это был взгляд человека, у которого есть цель, ради которой он терпит унижения.

– Не за что, – ответил я. – Нам нужно держаться вместе. Одиночек тут съедят.

Магистр Краус прошел к кафедре, положил на стол тяжелую книгу и обвел класс тяжелым взглядом. Разговоры мгновенно стихли.

– Начнем, – сухо произнес он. – Тема первой лекции: «Природа Эфира и ограничения физической оболочки». Или, говоря проще, почему вы все здесь, а не на полигоне с фаерболами.

Лекция началась. Краус говорил монотонно, но четко, без воды. Он рассказывал базовые вещи: как Эфир пронизывает мир, как Чакры фильтруют его, превращая в стихию, и почему расширение Ядра – это процесс, граничащий с самоубийством.

Я слушал вполуха. Всю эту теорию я выучил наизусть еще в библиотеке отца, когда мне было десять. Формулы, схемы потоков, медитативные практики – всё это было в моей голове.

Мои мысли были заняты другим. Я смотрел на схемы, которые Краус чертил на доске мелом, и видел их иначе.

Для магов тело было лишь сосудом. Они молились на Эфир, игнорируя плоть.

«Ошибка, – думал я, вертя в пальцах перо. – Они говорят, что каналы неизменны. Но я видел свои каналы через Систему. Это ткань. Живая ткань. Её можно растянуть, порвать, сшить заново. Магия – это не мистика. Это физиология».

Я искал уязвимости в их догмах. Искал точки, куда я могу приложить свои знания Биоманта. Если я смогу объединить классическую магическую теорию с генной инженерией Древних… я создам нечто, что этому миру и не снилось.

– Псс, Виктор… то есть Макс, – Кот ткнул меня лапой в руку. – Не пались. Ты сидишь с таким лицом, будто планируешь захват мира. Сделай вид, что ты тупой и старательный студент, который ничего не понимает.

Я моргнул и нацепил маску вежливого внимания, начав старательно конспектировать лекцию, которая для меня была просто повторением пройденного материала из учебника для младших классов. Но даже в этой скуке я искал зерна истины, которые помогут мне выжить и победить.

Когда лекция закончилась и Магистр Краус, взмахнув полами мантии, покинул аудиторию, напряжение, висевшее в воздухе, немного спало. Студенты группы 1-В, понурые и уставшие от потока теории, которую они едва понимали, потянулись к выходу. Никто не горел желанием задерживаться в сыром подземелье дольше положенного.

Мы с Элиасом остались сидеть на своих местах. Я не спешил – мне нужно было осмыслить услышанное и сопоставить догмы классической магии с тем, что я знал о биологии. Элиас же, казалось, просто не решался выйти в коридор, где его могли поджидать обидчики.

– Макс… – тихо начал он, поправляя очки, которые постоянно сползали на кончик носа. – Тебе не стоило этого делать. Вмешиваться.

– Почему? – я закрыл тетрадь, на страницах которой вместо конспекта набросал схему возможной модификации голосовых связок для ультразвукового удара.

– Это был фон Розенберг. Густав фон Розенберг, – прошептал Элиас, произнося имя так, словно призывал демона. – Его семья – вассалы Айзенфаустов. Они злопамятные. Жестокие. Он не простит тебе этого унижения. Теперь он откроет на тебя охоту.

Я хмыкнул, закидывая рюкзак на плечо.

– Я привык к охоте, Элиас. В тех местах, откуда я пришел, охотники часто сами становятся добычей, если недооценивают того, на кого нападают. Пусть приходит.

Элиас посмотрел на меня с нескрываемым восхищением, смешанным с недоверием. Для него, выросшего в мире, где статус и количество ядер определяли всё, моё поведение было самоубийством.

– Идем, – я кивнул на дверь. – Нельзя вечно прятаться в подвале. К тому же, мой желудок напоминает, что ужин в столовой вот-вот начнется.

Мы вышли в пустеющий коридор. Розенберга и его свиты видно не было. Видимо, они ушли зализывать раны – в переносном и прямом смысле, ведь страх порой жалит сильнее электричества.

Мы шли медленно, минуя галереи с портретами суровых магов прошлого. Атмосфера Академии к вечеру менялась. Дневная суета стихала, уступая место гулкой тишине огромных залов. Свет магических ламп становился приглушенным, отбрасывая длинные тени.

– Почему ты вообще здесь, Элиас? – спросил я, чтобы прервать молчание. – Ты не похож на того, кто мечтает о боевой славе или власти. У тебя… глаза другие.

Элиас грустно улыбнулся, прижимая к груди потрепанную сумку с учебниками.

– Я не хочу власти, Макс. Я хочу знаний и поступил в Академию не ради фаерболов или големов. Мне нужны Алхимия и Целительство.

– Целительство – это стихия Воды, – заметил я. – А у тебя, судя по ауре…

– У меня Воздух, – кивнул он. – Слабый, нестабильный Воздух. Но я читал, что высшая алхимия может комбинировать стихии. Мне нужно найти лекарство. Или создать его.

Мы свернули в переход, ведущий к общежитиям «Черного» корпуса. Здесь было прохладно, ветер свистел в щелях старой кладки.

– Для кого? – мягко спросил я. Интуиция подсказывала, что это не просто академический интерес.

– Для моей сестры, – голос Элиаса дрогнул. – Эльзы. Ей двенадцать. Два года назад она… она начала угасать. Местные лекари говорят, что это «Иссушение Эфира». Её тело отвергает собственную жизненную силу. Кожа становится серой, кости хрупкими. Она почти не встает с постели. Отец потратил все сбережения на жрецов и знахарей, но они лишь разводят руками. Говорят, это проклятие.

Я внимательно слушал, и во мне просыпался интерес исследователя. «Отвергает жизненную силу». Аутоиммунное заболевание? Или паразитарная инфекция на магическом уровне?

– А что сказали в Гильдии Целителей? – уточнил я.

– У нас не хватило денег на прием у Магистра, – опустил голову Элиас. – А обычные подмастерья сказали, что её каналы схлопываются. Что это необратимо. Но я не верю! Должен быть способ. В старых книгах пишут о ритуалах, о эликсирах из редких ингредиентов Пустоши…

Он замолчал, шмыгнув носом.

– У меня всего одно ядро, Макс. И то дефектное. Я не могу удержать заклинание дольше пары секунд. Мана просто… выплескивается. Я как дырявое ведро. Но если я получу доступ к Библиотеке, к закрытым секциям… Я найду способ спасти её.

Мы остановились в нише, пропуская группу старшекурсников в синей форме. Я посмотрел на своего нового знакомого с профессиональным интересом.

Я положил ладонь ему на плечо, делая вид, что просто дружески поддерживаю. На самом деле я активировал [Сканирование] и пустил тончайший импульс маны по его нервной системе.

Элиас удивленно моргнул, но не отстранился.

[СКАНИРОВАНИЕ ЦЕЛИ]

[Субъект: Homo Sapiens (Маг)]

[Возраст: 18 лет]

[Ядро: 1 (Стихия Воздуха)]

[Статус: Аномалия развития]

Система развернула передо мной схему его магического тела. И то, что я увидел, заставило меня мысленно присвистнуть.

Магистр Краус был слепцом. Или идиотом.

У Элиаса не было атрофии. У него была совершенно противоположная проблема. Его магические каналы были не узкими, как у меня. Они были огромными. Гигантскими. Словно русло полноводной реки. Но его Ядро… Резервуар был крошечным, размером с горошину.

– Интересно, – пробормотал я. – Очень интересно.

– Что, ты о чём? – Элиас с тревогой заглянул мне в лицо.

– Элиас, ты не слабый. – Медленно произнес я, убирая руку. – Ты… как бы это объяснить… Ты пушка с калибром линкора, но с пороховым зарядом от пистолета.

– Что? – он не понял метафоры.

– Твои каналы, – пояснил я, переходя на шепот. – Они шире, чем у того блондина Розенберга. Шире, чем у большинства «Серых». Ты можешь пропустить через себя океан энергии за секунду. Твоя пропускная способность феноменальна. Но у тебя нет резервуара, чтобы эту энергию хранить. Поэтому ты «выплескиваешься». Ты пытаешься набрать воду в ладони, а они у тебя размером с ковш экскаватора, но без дна.

Элиас смотрел на меня, раскрыв рот.

– Откуда… откуда ты это знаешь? Даже Магистр на тесте сказал, что я просто дефектный.

– Просто интуиция, – уклончиво ответил я. – Глаз наметан.

Кот на моем плече оживился.

– Ого, – прокомментировал он в моем сознании. – Редкий билд. «Glass Cannon» в чистом виде, только без патронов. Если ты найдешь способ подключить его к внешнему источнику питания… или расширить его ядро хирургическим путем… этот парень сможет выдавать бурст-урон, который и не снился местным архимагам. Полезный юнит. Не выбрасывай его.

Я посмотрел на Элиаса. Парень хотел спасти сестру. У него был интеллект и скрытый, неправильно понятый потенциал. Он был изгоем, как и я.

В голове мелькнула мысль: «Я могу ему помочь». Я могу перекроить его ядро. Я могу осмотреть его сестру – возможно, её «болезнь» лечится простым курсом био-коррекции, который для меня теперь рутина.

Но я прикусил язык.

Рано. Слишком рано. Мы знакомы всего час. Я не могу раскрывать свои способности первого встречному, даже если он кажется безобидным. Если кто-то узнает, что я могу менять структуру ядра или лечить «неизлечимое» щелчком пальцев, я окажусь либо на столе вивисектора в подвалах Инквизиции, либо на цепи у Лорда-Протектора.

– Слушай, – сказал я, меняя тему. – Насчет сестры. Не теряй надежды. В Библиотеке наверняка есть ответы. Я помогу тебе искать. Две головы лучше, чем одна, особенно если обе – из группы неудачников.

Глаза Элиаса засияли благодарностью.

– Спасибо, Макс. Ты… ты первый, кто не посмеялся надо мной. И первый, кто сказал что-то кроме «смирись».

Мы дошли до развилки коридоров. Ему нужно было в другое крыло общежития.

– До завтра! – махнул он рукой на прощание. – И… осторожнее с Розенбергом. Он правда опасен.

Я кивнул и направился к своей комнате 304.

В общежитии было шумно. Студенты вернулись с занятий, кто-то зубрил, кто-то играл в кости, кто-то пытался варить зелья прямо в комнате, наполняя коридор запахом паленой шерсти и серы. Моего соседа, Лукаса, не было – его кровать была завалена вещами, но самого парня след простыл. Видимо, нашел компанию повеселее.

Я закрыл дверь, сбросил рюкзак и тяжело опустился на жесткую койку. Бесконечный день. Смена лица, переход через Пустошь, стычка в Гильдии, поступление, буллинг…

– Насыщенный геймплей, – Кот спрыгнул с плеча, его маскировка пошла рябью и спала, а я увидел его рыжую шерсть. Он потянулся, выпустив когти в казенное одеяло. – Но ты справился. Внедрился, закрепился, нашел потенциального сопартийца. Неплохо для начала.

– Элиас может быть полезен, – тихо сказал я, глядя в потолок, на котором были выцарапаны имена прошлых жильцов. – Если я смогу разобраться с его дефектом… и с болезнью его сестры. Это обеспечит мне верность сильнее, чем любой контракт.

– Вот это правильный подход, – одобрил Кот, усаживаясь на подоконник. – Циничный, прагматичный, в духе гримдарка. Но помни, Виктор: не привязывайся. НПС смертны. Сюжетные скрипты безжалостны. Если ты начнешь играть в «спасателя всех сирых и убогих», ты быстро закончишь свою карьеру в канаве. Слабость – это роскошь, которую мы не можем себе позволить. Твоя цель – месть и власть, а не благотворительность.

– Я помню, – ответил я. – Но армия строится на лояльности. Ящеры пошли за мной, потому что я спас их. Элиас пойдет за мной, если я спасу его сестру. Это инвестиции.

– Инвестиции, – хмыкнул Кот. – Красивое слово для манипуляции. Ладно, спи, Макиавелли недоделанный. Завтра будет новый день, новые унижения и новые возможности покачаться.

Но спать я не спешил.

Я встал и подошел к окну. Третий этаж общежития «Черных» был достаточно высоко, чтобы видеть поверх стены внутренней цитадели.

Внизу лежал ночной Арнштайн. Море огней Нижнего Города, более упорядоченные линии Среднего. А вдали, на холме, сияли дворцы аристократов.

Там, в свете магических фонарей и полной луны, возвышались шпили поместий Великих Кланов. Айзенфауст. Драхенкрале. И другие, кто растащил наследие моего отца, кто смеялся над его трупом.