Текст книги "Будьте осторожней с комплиментами"

Автор книги: Александер Макколл Смит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

Глава пятая

– Ты знаешь, я никогда не бывал ни на одном аукционе. Это первый раз. Я чувствую себя как школьник, зашедший в бар.

Джейми, сидевший рядом с Изабеллой, окинул взглядом зал. Публики собралось много – частично благодаря шумихе вокруг продажи частной коллекции шотландских колористов. Эту коллекцию собрал бизнесмен, владевший небольшой нефтяной компанией. Он привлекал внимание своими цветистыми и бестактными замечаниями. Нефтяные скважины находились на побережье Каспия, в одной из тех республик, о которых у людей обычно довольно смутные представления: неясно, где они находятся, и кто ими правит. Скважины эти внезапно иссякли. Ходили слухи о поддельных геологических отчетах и манипулировании ими, и цены на акции компании упали. В результате сейчас поступила в продажу коллекция колористов, а вместе с ней – охотничьи угодья на Северном нагорье и шикарные автомобили. Конечно, люди выражали сочувствие неудачливому бизнесмену, но втайне ликовали, как бывает всегда, когда тот, кто кичился своим богатством, лишается его.

Репродукции колористов украшали первые страницы каталога: пейзажи, натюрморты, портрет женщины в причудливой шляпе с перьями, – сами же они висели по обе стороны от помоста аукциониста. Для горстки аукционных вуайеристов, которые пришли сюда испытать острые ощущения по поводу высоких цен, эти картины были главным пунктом в повестке дня. Эти люди занимали первый ряд, хотя и не собирались ничего покупать. Им нравилось наблюдать, как служащие аукциона принимают звонки от покупателей, находящихся вдали, в экзотических уголках мира, – они назначали цены по телефону. Служащие кивали аукционисту, когда цены повышались.

– Не вздумай махать друзьям, – предупредила Изабелла. – Если не хочешь купить картину.

Джейми сложил руки на коленях.

– Ты же не всерьез?

– Такое случалось, – ответила Изабелла, затем добавила: – Я полагаю.

Аукцион начался. Изабелла заметила, что Гай Пеплоу сидит за ними, через несколько рядов. Она улыбнулась приятелю, и Гай поднял вверх большой палец в знак удачи. Сейчас цена на колористов начала падать: триста двадцать тысяч фунтов, двести восемьдесят тысяч… Джейми присвистнул и подтолкнул Изабеллу.

– У кого есть такие деньги? – спросил он. – У галерей?

– Даже если это будет галерея, то в конце концов картина все равно достанется частному лицу, – прошептала Изабелла. – Богатым коллекционерам.

– Правда?

– Вероятно. Люди с нечестно нажитым состоянием могут купить все, что им заблагорассудится, не так ли? – При этих словах она осознала, что на самом деле не знает, что происходит с деньгами, доставшимися неправедным путем. Она философ, который размышляет о том, что следует и чего не следует делать, но может ли она судить о подобных вещах, руководствуясь исключительно личным опытом? Она ведет весьма уединенный образ жизни в Эдинбурге. Сколько плохих людей она знает на самом деле? Профессора Кристофера Дава? Профессора Леттиса? Изабелла улыбнулась при этой мысли. Если Дав скверный человек – а справедливости ради стоит в этом усомниться, – то его дурные наклонности проявляются лишь в махинациях в академических кругах и в попытках заполучить место в том или ином околонаучном комитете. И тем не менее подобные качества не кажутся верхом злодейства лишь потому, что обнаруживаются в специфическом контексте. Церковники Троллопа, [8]8
  Энтони Троллоп(1815–1882) – английский писатель-романист.


[Закрыть]занимающиеся интригами, не могут прибегнуть к ножам и пистолетам – этим оружием не пользуются в их среде, – но эти люди, вероятно, ничуть не лучше, чем сицилийский мафиозо, для которого привычным оружием является пистолет, а не лживое молчание.

После того как были проданы все колористы, несколько человек встали и направились к выходу. Для них все волнующее закончилось вместе с лотами, из-за которых можно было швыряться огромными суммами. Изабелла и Джейми смотрели на картины, которыми занялся теперь аукционист, – среди них были одна-две любопытные. Нелестный портрет танцовщицы, написанный в манере Ботеро [9]9
  Фернандо Ботеро(р. 1932) – колумбийский художник, мастер живописи гротескно-традиционалистского направления, близкого наивному искусству.


[Закрыть]русским художником, был куплен за сорок пять фунтов каким-то маленьким человечком в пальто. Картина, на которой был изображен олень на Северо-Шотландском нагорье, созданная неизвестным художником девятнадцатого века, заставила аукциониста поморщиться, что вызвало смех в зале. Это было промахом с его стороны, хотя и вполне понятным. Правда, двое покупателей, отдававших распоряжения по телефону, разумеется, не видели, как поморщился аукционист, и продолжали сражаться друг с другом за картину, взвинчивая цену.

Затем перешли к Мак-Иннесу, и Джейми легонько коснулся руки Изабеллы. Она взяла его за руку и пожала. Ее ладонь была чуть влажная. Но если бы мне пришлось покупать картину, я бы вообще трясся, подумал он.

– Нервничаешь? – спросил Джейми шепотом.

– Нет, – ответила Изабелла. И тут же добавила: – Да, конечно.

Торги начались с низкой цены. Аукционист назвал цену по поручению отсутствовавшего клиента. Изабелла включилась после четвертого предложения и назвала сумму в десять тысяч фунтов, однако покупатель, действовавший по телефону, немедленно поднял цену. Потом кто-то, находившийся в самом конце зала, назвал свою цену, и стоимость подскочила еще на тысячу. Джейми обернулся, чтобы посмотреть, кто это, но ничего не увидел из-за голов. Изабелла снова подняла карточку и добавила тысячу фунтов. Последовали переговоры по телефону и кивок – еще одна тысяча.

Цена достигла двадцати тысяч – ее назвала Изабелла. Аукционист обвел взглядом зал.

– Она будет твоей, – прошептал Джейми. – Ты выиграешь.

– Я не уверена… – начала она.

Джейми забеспокоился:

– Ты не уверена, что хочешь ее?

Аукционист посмотрел на Изабеллу, затем перевел взгляд на кого-то в конце зала. Он кивнул лицу, назвавшему новую цену:

– Двадцать одна тысяча фунтов.

– Нет, – сказала Изабелла и положила в карман свою пронумерованную карточку.

Аукционист бросил на нее вопрошающий взгляд, и она отрицательно покачала головой. Затем он перевел взгляд на своих коллег с телефонами, и оба подали знак, что их клиенты отказываются от дальнейшей борьбы. Аукционист повторил цену, названную человеком, находившимся в конце зала, и опустил молоток.

Джейми посмотрел на Изабеллу, которая потянулась к сумке, стоявшей у нее в ногах.

– Не повезло, – прошептал он.

Изабелла пожала плечами:

– Вот что такое аукционы. На них мы узнаем нечто важное, не так ли?

– Что значение имеют…

– Только деньги, – докончила за него фразу Изабелла. – Да. Неважно, насколько сильно кому-то чего-нибудь хочется или заслуживает ли он этого, – все решают деньги. Простой урок. – Она сунула каталог в сумку.

Началась продажа следующего лота, и они подождали, пока его купят, а затем поднялись и начали пробираться к выходу. Пара, стоявшая в конце ряда, быстро заняла освободившиеся места, с благодарностью улыбнувшись Джейми, который оглянулся на них.

Изабелла повернулась к Джейми.

– Ты видел, кому досталась картина? – спросила она.

– Нет, его заслонили головы, – ответил он. – Но это был кто-то вон там. – Он указал в конец зала, где стояло человек тридцать-сорок, которым не удалось сесть. – Думаю, это один из них.

Изабелла взглянула на столпившихся людей – любой из них мог купить ту картину.

– Зачем тебе это знать? – поинтересовался Джейми.

– Из чистого любопытства, – сказала она. И поняла, что ей вовсе не обязательно знать, кто ее победил.

Она остановилась при виде знакомого лица в толпе. Этот стоявший с края человек изучал каталог.

– Питер?

Ее друг, Питер Стивенсон, поднял глаза от каталога и улыбнулся Изабелле.

– Я тебя видел, – сказал он тихо: уже начали продавать следующий лот. – Я видел, как ты сражалась за Мак-Иннеса. Наверное, ты очень хотела эту картину.

Изабелла изобразила жестом покорность судьбе.

– Все средства хороши в любви и на аукционе.

Любовь. Питер взглянул на Джейми, стоявшего возле нее. Он одобрял отношения Изабеллы и Джейми и однажды высказался в их защиту на званом обеде, когда кто-то сделал язвительное замечание насчет разницы в возрасте между Изабеллой и ее новым бойфрендом. «Зависть», – произнес он вполголоса, но достаточно громко, чтобы его услышал весь стол и чтобы обидчик Изабеллы залился краской стыда. Жена Питера, Сьюзи, резко на него взглянула, но она, как большинство присутствующих на обеде, сочла это замечание удачным.

– Ну что же, мне жаль, – продолжал Питер шепотом. – Очевидно, Уолтер Бьюи хотел ее больше, чем ты.

Изабелла заинтересовалась.

– Это он назвал окончательную цену?

– Да, – ответил Питер. – Он ушел сразу же после торгов. Но до этого стоял рядом со мной. Вон там. – Питер вопрошающе взглянул на Изабеллу: – Ты его знаешь?

Изабелла задумалась. Фамилия была ей смутно знакома, но, вероятно, просто оттого, что это была довольно необычная шотландская фамилия. Ей уже встречался кто-то по фамилии Бьюи раньше, но явно кто-то другой.

– Он юрист, – сказал Питер. – Служил в одной из крупных фирм, но там ему надоело, и он ушел на вольные хлеба: работает понемножку на частных клиентов. Думаю, ему не подходили темпы – ты же знаешь, что собой представляют юридические фирмы в наши дни. Он живет в Грейндж, совсем рядом с нами. Я часто вижу, как он выгуливает свою собаку. Милый человек. Чего не скажешь о его собаке.

– Ну что же, он явно ее хотел, – сказала Изабелла. – Он коллекционер?

Питер поднес палец к губам.

– Мы слишком шумим, – прошептал он. – На меня уже пару раз укоризненно взглянули. – Наклонившись, он шепнул Изабелле на ухо: – Бьюи – это фамилия, распространенная в Джуре. Его отец, вероятно, оттуда родом, на этом острове полно Бьюи. Мак-Иннес писал картины на Джуре, не так ли?

Изабелла показала знаком, что собирается уходить.

– Заходи к нам в гости, – шепотом пригласила она Питера. – Вместе с Сьюзи – чтобы она посмотрела на Чарли. В любое время. – Она сделала паузу. – А ты здесь зачем, Питер?

– У Сьюзи скоро день рождения, – ответил он. – Несколько позже будет выставлена на продажу маленькая акварель. Крошечная – вот такая. Я могу себе позволить потратить восемьдесят фунтов!

Изабелла улыбнулась:

– Будь осторожен.

Изабелла покинула зал и вышла на Брохтон-стрит. Джейми последовал за ней. Он взглянул на свои часы: через полчаса он должен давать урок в Эдинбургской академии. Изабелле тоже нужно было спешить: скоро подойдет время кормить Чарли, и хотя за ним присматривала Грейс, Изабелле хотелось увидеть сына. Как странно: они расстались всего несколько часов назад, а на душе у нее уже неспокойно. Неужели такова жизнь родителей: все время тревожиться по пустякам? Как только у вас появляется ребенок, судьба берет его в заложники и требует у вас выкуп. Впрочем, любая человеческая привязанность, скажем дружба, делает вас зависимым от судьбы.

Джейми объяснил, что ему пора: потребуется пятнадцать минут, чтобы дойти до академии, и он бы хотел иметь несколько минут в запасе. Затем он кивнул в сторону зала аукциона:

– Ведь ты могла еще повысить цену.

– Да, – согласилась Изабелла. – Могла. Но не стала.

Джейми взглянул ей в глаза.

– Насколько велико твое состояние, Изабелла?

Этот вопрос застал Изабеллу врасплох. Он не был задан укоряющим тоном, но по сути был укором.

– Я не бедствую, – ответила она. – Должно быть, это очевидно – правда, мне бы не хотелось, чтобы это было слишком очевидно.

Джейми продолжал смотреть ей в глаза. Он испытывал странное чувство: словно она принадлежит ему – и в то же время не принадлежит. А причина крылась в том, что они находятся в очень разном положении. Фактически все в их отношениях строилось на контрастах: она старше него; у нее гораздо больше денег; она живет в южной части города, а он – в северной; у него темные волосы, а у нее – светлые. Джек Спрэтт и его жена. [10]10
  Персонажи детского стихотворения: «Джек Спрэтт не мог есть жирное, / А его жена не могла есть постное. / И вот так, вдвоем, / Они начисто вылизывали всю тарелку».


[Закрыть]

Они немного помолчали, и в конце концов Джейми сказал:

– Ты мне не ответила.

Изабелла призвала на помощь все свое терпение.

– Ну что же, это вопрос, на который я не обязана отвечать, – спокойно произнесла она. – Да и к чему тебе знать? Я же не выспрашиваю, сколько ты зарабатываешь, не так ли?

– Я с радостью тебе скажу, – возразил он. – Но, в любом случае, ты права. Это не мое дело. Мне не следовало спрашивать.

Изабелла взглянула на него. Можно было бы рассердиться, но она была не в силах сердиться на Джейми – просто не в силах. «Ты можешь возражать мне сколько хочешь, – подумала она, – говорить все что угодно. Потому что мы любовники. И я люблю тебя, Джейми, я так тебя люблю».

Протянув руку, она дотронулась до него. Отвела с его лба волосы, потом рука спустилась на его затылок.

– У меня есть акции одной компании, – пояснила она. – Они достались мне от матери. Компании принадлежали земля и постройки в Луизиане, и в Мобиле тоже. Дела этой компании шли хорошо.

– Тебе вовсе не обязательно рассказывать мне об этом, – пошел на попятный Джейми. – Прости…

– Одиннадцать миллионов фунтов, – продолжила Изабелла. – В зависимости от курса доллара.

Джейми молчал, взирая на нее в изумлении.

– Твое любопытство удовлетворено? – поинтересовалась Изабелла.

У Джейми был смущенный вид.

– Мне не следовало спрашивать. Не знаю, почему я это сделал. Действительно не знаю.

Изабелла взяла его за руку.

– Ты не мог бы позвонить в академию и сказать, что не сможешь прийти? – спросила она под влиянием нахлынувших на нее чувств. – Мы могли бы пойти домой…

Джейми покачал головой.

– Ну пожалуйста, – уговаривала она.

Он снова покачал головой и скаламбурил:

– Труба зовет.

Они поцеловались, и Изабелла несколько минут наблюдала, как он идет по Брохтон-стрит. Должно быть, Джейми почувствовал ее взгляд, так как оглянулся и помахал ей. Она послала Джейми воздушный поцелуй, на который он не ответил.

Изабелла повернулась и пошла по Квин-стрит. Воздух позднего утра был прозрачным, а погода – теплой для восточной части Шотландии. Изабелла расстроилась из-за того, что разгласила то, что следовало держать в тайне. Несколько минут назад она думала о заложниках судьбы. Итак, сказала она себе, я только что заплатила еще один выкуп.

Добравшись до дома, Изабелла нашла Грейс с Чарли в саду. Он был в коляске, а она сидела под платаном. Изабелла посмотрела на сына, который спал, лежа на спине. Его голова была в тени, падающей от складного верха коляски. Рот слегка приоткрыт, правая ручка вцепилась в шелковую подкладку одеяльца – так он и уснул.

– Сегодня утром что-то его беспокоило, – сказала Грейс. – Никак не засыпал. И много скулил. А потом успокоился. Я дала ему виноградной воды.

Изабелла в этот момент нагнулась над коляской Чарли. Не меняя позы, она вскинула глаза на Грейс.

– Вы дали ему виноградной воды, – ровным голосом произнесла она. – И?

– И она сделала свое дело, – ответила Грейс. – Больше он не скулил. Ну, не больше десяти-пятнадцати минут.

Грейс употребила шотландское словечко «скулить», которое, как всегда думала Изабелла, очень точно передает звук детского плача. Но сейчас ее в первую очередь беспокоила виноградная вода.

– Я не знала, что у нас есть виноградная вода, – заметила она. Затем выпрямилась и продолжила: – У нас ведь ее нет, не так ли?

– Я купила, – ответила Грейс. – Несколько недель назад.

Изабелла сделала глубокий вдох. Она редко злилась, но сейчас ощутила, как в ней растет раздражение.

– Но в виноградной воде содержится джин, не так ли? О господи! Джин!

Грейс удивленно взглянула на Изабеллу:

– Теперь нет! Раньше – да, насколько мне известно. Мне давали ее в детстве, моя мать мне рассказывала. Говорила, что и сама делала глоток-другой. Но это было много лет тому назад. Вы же знаете, что теперь люди делают из мухи слона.

– Так что же содержится в виноградной воде теперь? – настаивала Изабелла. – Знаете ли, я хочу быть в курсе того, какие лекарства принимает Чарли. Как его мать, я считаю… – Изабелла знала, что ее слова прозвучали резко, но ничего не могла с собой поделать, К тому же Грейс явно не чувствовала за собой вины.

– Но это же не лекарство, – сказала Грейс. – Это травы. Думаю, в той виноградной воде, что я купила, содержится укроп, имбирь и кое-что еще. Она успокаивает животик – ведь потому они и скулят. – Она встретилась взглядом с Изабеллой. – Вы же не расстроились из-за этого, не правда ли?

Изабелла отвернулась. Она старалась взять себя в руки, и когда заговорила, голос ее звучал нормально.

– Нет, я не расстроилась. Просто мне хотелось бы знать, когда вы даете ему что-то необычное. Я считаю, что должна об этом знать.

Грейс ничего не ответила, и Изабелла не стала на нее смотреть, проверяя реакцию. Ей не хотелось вступать в спор с Грейс, поскольку она считала это неправильным: ведь та была у нее на службе. А это давало Изабелле преимущество, которым ей не следовало пользоваться: ведь Грейс не могла спорить на равных, а это было нечестно. Но в то же время она считала, что имеет право настаивать, чтобы у нее спрашивали согласия, прежде чем пичкать Чарли такими вещами, как виноградная вода. Укроп! Имбирь! Неизвестные травы!

Изабелла двинулась в сторону дома, но Грейс ее остановила, сказав:

– Звонила Кэт.

Раньше Кэт звонила регулярно. Но с разрывом их отношений такие звонки прекратились. Значение этого звонка не ускользнуло от Грейс, судя по ее словам:

– Да, она действительно звонила.

Изабелла обернулась.

– Насчет чего?

– Это было приглашение. Хочет, чтобы вы пришли к ней на обед. – Грейс выдержала паузу, наблюдая за реакцией Изабеллы.

Изабелла решила хладнокровно принять это сообщение.

– О? Весьма мило с ее стороны.

– Джейми тоже, – продолжала Грейс. – Она хочет, чтобы он тоже пришел.

Изабелла внешне сохраняла спокойствие, хотя события приняли весьма неожиданный оборот.

– А Чарли? – спросила она.

Грейс покачала головой.

– Не думаю, – ответила она. – Кэт его не упомянула.

Изабелла вошла в дом и направилась в свой кабинет. Она несколько минут постояла там, закипая. Грейс не имеет права проделывать с Чарли все, что ей заблагорассудится. Она ведет себя так, словно это ее ребенок, а не Изабеллы. А еще ее раздражало, что та ведет себя так, будто знает о младенцах больше, чем Изабелла, – она не раз это демонстрировала, порой явно. Изабелла знала, что Грейс считает, будто ее работодательница «не от мира сего» и ничего не смыслит в реальной жизни. Раньше Изабелла не обращала на это внимания, но теперь ей все труднее было сдерживаться.

Она села. Все идет не так, как надо: работа, ее нервный срыв на аукционе, эта странная беседа с Джейми о деньгах. А тут еще Грейс дает Чарли виноградную воду! И теперь – это странное приглашение от Кэт. С какой стати ей приглашать Джейми? Чтобы вмешиваться в их дела? Чтобы попытаться вернуть его себе?

Изабелла посмотрела на пол. Ковер в ее кабинете был все тот же старый красный «Белуччи» – он был в доме всегда, сколько она себя помнила. Они с братом играли на этом ковре в детстве. Брат делал из него палатку и, укрывшись в ней, стрелял в Изабеллу стрелами с резиновыми наконечниками. Одна попала ей в глаз, и отец наказал брата. Мальчик винил в этом сестру, считая, что та наябедничала. «Я буду тебя ненавидеть всегда, – прошипел он ей. – Вот увидишь. Я буду тебя ненавидеть вечно». А теперь, когда с тех пор прошло столько лет, они почти не видятся с братом, и он никогда ей не пишет. Конечно, дело не в «Белуччи» – тут что-то другое, что-то личное, не имеющее отношения к самой Изабелле. Дети дуются очень недолго – порой они забывают обиду через несколько минут. А вот взрослые способны ненавидеть бесконечно, из поколения в поколение.

Она подумала о Джейми. Насколько было бы проще, будь он ее ровесником. Она могла бы принять его предложение. Ей просто не повезло, что она влюбилась не в того мужчину. С людьми так часто происходит: они влюбляются в того, кто по той или иной причине никогда не сможет им принадлежать. И тогда они отбывают свой срок наказания – наказания безответной, невозможной любовью, которое может длиться годами, без амнистии за хорошее поведение.

Изабелла перевела взгляд на белое пространство потолка. По ее мнению, самым удручающим в приглашении Кэт было следующее: Джейми уже излечился от Кэт, но, если он проведет какое-то время в ее обществе, его чувства к ней могут воскреснуть. Такое бывает. Так не лучше ли забыть передать ему это приглашение? Или следует пойти дальше: сказать Кэт, что он не хочет идти к ней на обед? Эта дилемма заставила Изабеллу ненадолго забыть о своих огорчениях. Если она просто не передаст приглашение, это значит, что она не удосужится что-то сделать; но если она пойдет дальше и скажет Кэт, что Джейми не хочет к ней идти, то она действительно солжет. Что касается того, чтобы не передать приглашение, то у Изабеллы не было полной уверенности, является ли чьим-то долгом передавать информацию другому. Если А просит Б: «Пожалуйста, скажи В то-то и то-то», налагает ли это на Б обязательство выполнить просьбу? Это зависит, подумала Изабелла, от того, взял ли на себя Б обязательство передать сообщение. Если нет, то либерально настроенный философ-индивидуалист, вероятно, скажет, что Б ни к чему лезть из кожи. Конечно, это либеральный индивидуализм, с которым Изабелла не всегда соглашалась. Не ходи купаться с либеральным индивидуалистом, сказала она себе: не исключено, что он тебя не спасет, если ты начнешь тонуть. Нет, либеральный индивидуализм вовсе не привлекательная философия. За исключением нынешнего случая. Сейчас он предлагал весьма заманчивое решение ее проблемы.

Я обсужу этот вопрос с Джейми, решила она. А затем подумала: «Как же мне могла прийти в голову такая глупость? О, Кристофер Дав, если бы только ты мог слышать этот внутренний монолог! Если бы только мог! И вы тоже, профессор Леттис, свинья вы этакая!»

И она почувствовала, что ей стало значительно лучше.