Текст книги "Купи меня. Книга 3 (ЛП)"

Автор книги: Алекса Райли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)

Глава 7
Персик

Я провожу пальцами по челюсти Антонио, чувствуя грубость однодневной щетины. В ней пробиваются седые волоски, а вокруг глаз есть несколько морщинок, но он все еще невероятно великолепен. Он слегка наклоняет голову, будто пытается прижаться к моему прикосновению. Я понятия не имела, что мужчина может так поклоняться женскому телу. И я не знала, что можно кончить так много раз. Оргазм за оргазмом, казалось, сливались воедино по мере того, как продолжалась ночь. Все было для меня. Будто он не мог мной насытиться. В какой-то момент я, наконец, отключилась, придя в себя в его крепких объятиях.

Большинство мужчин, с которыми я имела дело с тех пор, как приехала в Вегас, больше беспокоились о том, что я могу сделать для них. Хотя я не должна жаловаться, потому что я делала с ними то же самое. Я просто никогда не позволяла им получить от меня то, что они хотели. Антонио никогда не пытался до конца овладеть мной, и в какой-то момент я даже немного умоляла его об этом.

Умоляла. Мужчину. Я переворачиваюсь и сажусь на край кровати совершенно голой. Мне потребовалось тридцать минут, чтобы медленно высвободиться из его объятий, отчаянно пытаясь не разбудить. Было слишком хорошо находиться в его объятиях. Нежелательные чувства переполняли меня, и я знала, что не могу позволить себе их испытывать. Этот мужчина заставлял меня хотеть того, чего я не могла хотеть.

Я знала, что в этом мире есть два типа мужчин. Придурки и такие, которые могут заставить тебя полностью влюбиться в них, как мой папа влюбился в мою маму. Я не хотела ни тех, ни других. И те, и другие лишь причиняли боль.

Я любила свою маму, но не хочу быть ею. Даже несмотря на то, что я, казалось, переняла кое-что от нее. Я слишком легко очаровываю мужчин, и иногда даже не осознаю, что делаю это.

Это то, что я сделала с Антонио? Неужели я очаровала его, и теперь моя новизна пропадет? Городские парни поначалу с радостью наслаждаются акцентом, но, как и большинство вещей – особенно у богатых – все то очарование, которое они любят поначалу, начинает быть не таким милым, как когда-то. Я прикусываю губу. Не хочу, чтобы то, что я уже чувствую к нему, стало еще глубже. То, что он сказал мне прошлой ночью, было…

Я заставляю себя не вспоминать о тех словах. «Мужчины скажут все, что угодно, чтобы получить то, что они хотят», – напоминаю я себе. Я зашла так далеко, что он мог бы помочиться мне на ногу и сказать, что это дождь. Я усвоила этот урок на собственном горьком опыте. Сенатор всегда был мил, когда мама была рядом, но как только ее не было, ему больше не нужно было притворяться. Он терпел меня только для того, чтобы иметь ее.

Думаю, было бы хуже, если бы Антонио получил от меня то, что хотел, а затем так же быстро вышвырнул меня за дверь. Страдание от потери мамы и так было больше, чем я могла вынести в этом году. Оглядываясь через плечо, я бросаю на мужчину последний взгляд и быстро отвожу глаза. Все, что я хочу сделать – забраться обратно в эту кровать и выяснить, было ли все, что он сказал, правдой. Мое сердце пытается убедить меня, что это того стоит. Но голова…

Я тихонько надеваю сарафан и ищу свои стринги, которых нигде нет. Сдавшись, я надеваю туфли и хватаю сумочку, после чего выхожу из пентхауса. Я все время опускаю глаза, не желая, чтоб об этом месте осталось еще больше воспоминаний, чем уже есть. Те, что у меня есть, вероятно, будут сладко преследовать меня долгие годы.

Когда лифт наконец прибывает, двери открываются, и внутри стоит Сэм – блондинка с прошлой ночи. На ее губах понимающая полуулыбка. Я не хочу выдавать, что у меня болит сердце и что я, несомненно, совершаю позорную прогулку. Тем не менее, я уверена, что она видит это по мне, потому что я нарушаю одно из своих собственных правил: никогда не выходить на публику без макияжа. Я одариваю ее своей лучшей улыбкой, пробуя подход «притворяйся, пока сама не поверишь в это».

– Ты ждешь меня? – у меня жуткое чувство, что она искала меня.

– Возможно, у меня было предчувствие, что в конечном итоге ты сбежишь из пентхауса Дона. Ты убегаешь. Это ясно как день, независимо от того, насколько хорошо ты думаешь, что скрываешь это, – ее слова не звучат самодовольно или так, будто у нее есть что-то на меня. Это больше похоже на то, что она знает это чувство. Будто она сама убегала.

– Нужно оставлять их желать большего, – это высказывание может быть правдой, но в данном случае я не это имею в виду.

– О, уверена, ты оставила его желать большего, но ты не планируешь удовлетворять его надежды.

Я смотрю ей в глаза и секунду изучаю ее. Прошлой ночью она казалась немного холодной, но теперь я вижу в ее глазах нежность.

– Ты права. Я сбегаю. Такой мужчина как, – я указываю на уже закрытые двери лифта, вспоминая, что не нажала кнопку, – может сломать меня. А у меня и так уже было больше, чем я могу вынести, – заканчиваю я, прежде чем нажать кнопку своего этажа. Я хочу забрать свои вещи и убраться к чертовой матери.

– Ты права. Через Дона ежемесячно проходит женщины. Он выпивает вино и ужинает с ними, а потом отправляет с разбитым сердцем восвояси. Маленькая ложь, которую он нашептывает им на ухо, не является правдой. Он говорит, что не отпустит тебя, пока не насытится тобой, но ты же знаешь, как ведут себя мужчины, когда думают, что что-то принадлежит им. Он занесет тебя в черные списки. В городе не найдется казино, которое откроет тебе свои двери.

Я зажмуриваюсь от ее слов. Дерьмо. Он играл со мной. Может быть это была моя карма за тех немногих мужчин, с которыми играла я, когда впервые приехала в Вегас. По крайней мере, я не заполняла их умы ложью и не украшала их постель.

– Этого кобеля невозможно удержать на цепи.

Я фыркаю.

– Я была уверена, что ты Янки (примеч. сленговое название американцев с севера), но, похоже, у тебя есть небольшой налет юга, – говорю я с пустым смешком, потому что именно так я себя и чувствую. Пустой. Я понятия не имею, куда поеду, когда покину Вегас, и на сколько мне хватит денег, которые у меня есть.

– Мне нравится иметь вкус ко всему.

Двери лифта открывается, и я выхожу.

– Сделай мне одолжение. Дай мне фору, прежде чем скажешь ему, что я сбежала, – я понятия не имею, в чем заключается преданность этой женщины. Ее слишком трудно прочесть, или, может быть, просто я сдаю позиции. Сначала Антонио, а теперь она.

Она не отвечает, просто следует за мной.

– Тридцать миллионов долларов за тридцать дней твоего времени.

От ее слов я останавливаюсь и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее.

– Быть любовницей? – спрашиваю я, вспоминая слова Антонио о ней прошлой ночью. Он говорил о ней с уважением, но теперь я не знаю, что было правдой, а что – нет. Могу ли я продать себя? Разве не так поступала моя мать? Может она и выходила замуж за тех мужчин, но делала это только ради денег.

– Тридцать миллионов долларов за то, чтобы быть в полном распоряжении у одного из богатейших людей в мире. Твой контракт будет самым строгим, и тебе нужно будет придерживаться некоторых правил. Нескольких. Конечно, тебе нужно будет заняться с ним сексом. Деньги в большей степени связаны с анонимностью этих людей и тем фактом, что ты не задаешь им вопросов. Ты их любовница, и они могут приходить и уходить, когда им заблагорассудится.

– Я не думаю…

Она обрывает меня прежде, чем я успеваю договорить.

– На твоем аукционе будет всего несколько человек. Я уже продумала, кто. Я знаю, что ты как раз в их вкусе. Торги начнутся с тридцати миллионов. Кто знает, как высоко поднимется цена, – она поднимает руку, зная, что я собираюсь заговорить. – Подумай об этом. Тридцать дней – и ты готова к жизни. Это по меньшей мере миллион в день. Больше никаких афер и подсчета карт. Свободная.

– Мужчины…

– Проверены. Мужчинам не так легко попасть на аукцион. Они должны делать больше, чем просто платить. Никогда ни одна из моих девочек не пострадала. У меня в кармане много влиятельных людей. А другие знают, что нельзя переходить мне дорогу, и причинять боль одной из моих девочек – это то, чего никогда не потерпят.

– Он узнает, что я прошла Аукцион? Что меня кто-то купил? – мне не нужно произносить имя. Мы обе знаем, о ком я говорю. Часть меня хочет сделать это – быть свободной. Тридцать дней, и так и будет. Я могла бы отправиться куда угодно и делать все, что захочу. Другая часть, та часть, которая страдает от того, что Сэм рассказала мне об Антонио, хочет, чтобы он тоже что-то почувствовал. Разозлился, потому что не получил того, чего хотел. Потому что думал, что может использовать меня и выкинуть.

– Да. В этом городе он мало чего не знает.

– Хорошо. – На этот раз, если кто-то собирается меня использовать, я получу то, что принадлежит мне.

Глава 8
Дон

– Мне нужна запись того, как она покидает отель. Потом я хочу, чтобы ты отследил ее. По всему этому чертовому городу установлены камеры. Мне все равно, как ты получишь отснятый материал, просто сделай это. Проси об одолжениях, мне, блядь, все равно, – рычу я и завершаю разговор, бросая телефон на стол.

– Чертов идиот, – ругаю я себя. Я должен был догадаться. Я подошел слишком близко и спугнул ее. Я должен был выставить людей снаружи, готовых последовать за ней, если она попытается ускользнуть от меня, но я был слишком увлечен ей, чтобы думать об этом. Я также был уверен, что, если бы она попыталась выскользнуть из постели, я бы почувствовал это. Наверное, недостаток сна, наконец, сказался на мне. Я держал ее в своих объятиях, погружаясь в лучший сон в своей жизни, только чтобы проснуться и осознать совершенную мной серьезную ошибку.

Теперь я даже не могу отследить ее телефон. Эта чертова штуковина выключена, и она не заходила в магазин за новым. Насколько я знаю, ее и след простыл. Прыгнула в автобус или, может быть, улетела из города. Но я найду ее. С теми деньгами, что есть у меня, я могу делать все, что угодно. Я истрачу каждый свой цент, чтобы найти ее.

Она была более совершенной, чем я когда-либо мог себе представить. Держать ее в своих руках, когда она таяла для меня… Раньше я думал, что одержим, но теперь, возможно, сойду с ума, если не найду ее. До нее я думал, что у меня было все, чего я когда-либо хотел. Я надрывал задницу, чтобы добраться туда, где был, и теперь думаю, что сделал все это для нее.

У меня есть все, что мне когда-либо понадобится, чтобы жить с ней. Я мог бы посвятить все свое время тому, чтобы быть с ней. Иметь собственную семью – это было то, чего я, как мне казалось, не хотел. Теперь я не могу выбросить этот образ из головы, и с каждой проходящей секундой он ускользает у меня сквозь пальцы.

Я отработал свое. Все эти двадцатичасовые рабочие дни, сомнительные сделки и общение с людьми, которых я терпеть не мог, привели меня к тому, что я мог отойти от дел. Я мог оставить управляющих. Компания должна быть в состоянии функционировать самостоятельно, но в конце концов не имеет значения, работает она или нет. Как эта соблазнительная маленькая штучка проскользнула внутрь меня так глубоко?

Я перевожу взгляд на дверь моего кабинета, когда с напряженным выражением лица входит моя помощница. Скорее всего это потому, что я кричал с тех пор, как вошел в офис.

– Не сейчас, – говорю я ей, не заботясь о том, что, по ее мнению, я должен делать. Я бы уволил эту женщину за то, как часто она переступает черту, но иногда я думаю, что именно поэтому я так хорошо ей плачу. Она хороша в том, чтобы делать всякое дерьмо. На самом деле, ее сводит с ума, если что-то остается незаконченным или что-то немного неидеально.

– Извините, сэр, но звонила Саманта, и она сказала, что это срочно.

– Не сейчас, – повторяю я. Я не хочу знать, что после прошлой ночи задумала эта женщина. Вероятно, у нее есть список любовниц, которыми, по ее мнению, я мог бы заинтересоваться после того, как она увидела мою Джорджию. Думает, что наконец-то поняла мой вкус. Она не знает, что у меня есть вкус только к одной женщине, вкус, который я хотел бы еще раз ощутить во рту.

– Я знаю, но она сказала, что Вы можете так ответить. Затем несколько минут назад начальник ее службы безопасности доставил это. – Джен поднимает мобильный телефон, и я сразу же узнаю чехол. Я вскакиваю со стула и оказываюсь перед ней, выхватив его у нее из рук, прежде чем она успевает моргнуть.

Джорджия всегда выбрасывает свой телефон, заменяя его той же моделью, но постоянно пользуется розовым чехлом, украшенным драгоценными камнями.

Я не трачу время на то, чтобы включить его и посмотреть, чтобы не разочаровываться. С него все стерто.

И тогда он звонит.

– Вон, – говорю я Джен, которая быстро выходит.

– Персик, – я слышу тоску в своем голосе. Не знаю, почему думаю, что это она. Она не стала бы звонить на свой собственный телефон. Ревность охватывает меня при мысли, что это может быть другой мужчина.

– Ты звучишь так, будто кто-то украл твоего щенка.

При звуке голоса Сэм кровь приливает к моим ушам. Это может означать только одно.

– Я не тот, с кем ты хочешь связываться, Саманта. Ты умная женщина. Не говори мне, что я все неправильно понял. Я редко это делаю, – я не могу поверить, что она была настолько глупа, чтобы перейти мне дорогу. Никто, перешедший мне дорогу, не остается в этом городе. Сэм, может, и могущественная, но я знаю много секретов здешних людей. Я могу превратить ее жизнь в ад.

– Разве так нужно разговаривать с кем-то, у кого есть то, что тебе дороже всего? – Она говорит это словно мать, ругающая своего ребенка.

Я делаю глубокий вдох, сдерживая то, что хочу сказать. Я хочу сказать Сэм, что позабочусь о том, чтобы она больше никогда не работала в этом городе. Я не валяю дурака, когда люди связываются с тем, что принадлежит мне, а Джорджия, безусловно, принадлежит мне. Она принадлежала мне с того момента, как я впервые ее увидел. Имея такое отношение, я сделал себе имя, но я также помню, что Сэм заботится о прибыли. Зачем начинать битвы за то, что легко можно решить с помощью денег?

– Продана, Сэм. Какую бы цену ты ни пыталась за нее получить, я удвою ее.

– О, Дон, на мой взгляд, это было слишком просто, – Сэм звучит скучающе, будто я лишил ее всего удовольствия. Я сдерживаю рычание. Она думает, что это игра, и что я не собираюсь взрываться.

– Извини, что испортил твой гребаный парад.

Сэм смеется в трубку.

– Ты забыл сказать мне, что ты должен мне услугу.

– Должен тебе гребаную услугу? Сэм, ты в одном шаге от…

– Я собираюсь прервать тебя прямо сейчас, потому что не хочу, чтобы ты сказал что-то, что не сможешь исправить. Я спасла твою задницу, Дон. Эта девчонка была за гребаной дверью и была бы на железнодорожной станции, если бы не я. Я остановила ее и поймала. Пожалуйста, черт возьми.

– Я бы нашел ее, – я почти рычу эти слова. – Я не собираюсь благодарить за то, что ты хочешь продать ее с аукциона.

– А почему нет? Я только что убедилась, что у тебя есть с ней тридцать дней. Если ты не сможешь уговорить ее остаться после этого… – слова затихают, и я почти вижу, как она пожимает плечами, когда мужчины раздражают ее или она даже не беспокоится о чем-то.

– С ней все в порядке? – наконец спрашиваю я. Мне нужно знать. Это сводит меня с ума, но, если я и знаю что-то о Сэм – она никогда не позволит, чтобы с ее девочками что-то случилось. Я стискиваю зубы при мысли, что теперь она одна из девочек Сэм.

– Она любит убегать. Я сразу распознала это, – она звучит немного грустно.

Я ненавижу то, что она убежала от меня. Я хочу, чтобы она бежала ко мне, но она едва меня знает. У нее, вероятно, есть дерьмовый список мужчин, через дерьмо которых она прошла. Должно ли это быть моей проблемой? Да. Другие могут думать, что не нужно перекладывать свои проблемы на других людей, но я хочу, чтобы она отдала мне свои. Я хочу помочь ей справиться с этим. Показать ей, что я могу сделать это для нее. Что я сделал бы это для нее. Если бы она только позволила мне.

– Я солгала ей, Дон. Сказала то, что мне было нужно, чтобы заставить ее пойти со мной. Я не люблю врать своим девочкам, Дон. Мне нужна моя услуга.

Я никогда в жизни не видел, чтобы кто-то собрал столько одолжений. Я понятия не имел, что она со всеми ними делала. Я даже не уверен, пользовалась ли она ими или просто любила собирать. Находясь в мире мужчин, уверен, приятно иметь что-то на всех них.

– Отлично. Я должен тебе услугу, но ты сделаешь кое-что для меня.

– Вот как? – я слышу в ее голосе улыбку. Она знает, что победила.

У меня есть свой маленький план. После того, как я доберусь до своей девочки, больше не будет никаких побегов. Я позабочусь о том, чтобы больше никогда не было возможности покинуть меня. Или, по крайней мере, я сделаю это чертовски невозможным.

Я сажусь в свое кресло и откидываюсь на спинку.

– Вот как все будет.

Глава 9
Персик

Я расхаживаю за кулисами и пытаюсь вспомнить свои театральные дни. Это совсем не то, что быть «Юной мисс» в старшей школе.

Оглядывая комнату, я вижу, что еще несколько девушек одеваются. Думаю, вы могли бы назвать их одетыми… на некоторых из них только трусики.

Сжимая кулаки, я пытаюсь закрыть глаза, дыша в волнении. Это было абсолютно правильное решение. Верно?

– Первый раз?

Я открываю глаза и вижу, как женщина, которая готовится перед зеркалом рядом со мной, оборачивается и поднимает бровь.

– Да, мэм. Я пытаюсь напомнить себе, что не будет конкурса талантов. – Я нервно смеюсь, и она подмигивает мне.

– Слава Богу. Мне бы не хотелось слышать, как поют некоторые из этих девушек, – говорит она и, протягивая руку, представляется. – Я Ким. Опытная Любовница, так сказать.

– Я Персик. Ты делала это раньше? – спрашиваю я, играя с завязками прозрачного халата, надетого на мне.

– О, да. Довольно много раз. И этот твой южный акцент сведет их с ума. Тебе нужно попросить микрофон, когда выйдешь на сцену, – она подмигивает мне и надевает кроваво-красные туфли на каблуках, отчего ее рост приближается к ста восьмидесяти сантиметрам. У нее тело, которое выглядит так, словно ей самое место в мужском журнале. И она кажется совершенно уверенной в себе, когда стоит передо мной в одних красных стрингах и на этих каблуках.

– Будет какой-нибудь совет новичку? – я пытаюсь отвлечься от того, что должно произойти. Даже бессмысленная болтовня лучше, чем думать о том, на что я согласилась.

Она перекидывает свои темные волосы через одно плечо и улыбается, скрещивая руки под обнаженной грудью и прислоняясь к стойке.

– Просто помни, что ты в безопасности. Саманта допускает на каждый аукцион только нескольких мужчин, все они прошли проверку, которую не прошли бы большинство астронавтов. Мужчины, с которыми ты потенциально можешь встретиться, – здоровые, нормальные парни, ищущие общения. У них напряженная жизнь с напряженным графиком, и они хотят содержанку, которая будет ждать их в конце долгого дня. Все, что тебе нужно сделать, – хорошо провести с ними тридцать дней, а потом ты уйдешь с кучей денег.

– Ты говоришь, словно это рыбалка в переполненном пруду, – я пытаюсь напомнить себе, что то, что она говорит, – правда.

Она смеется над моей шуткой.

– Ну, есть по крайней мере две рыбы, которые не будут делать на тебя ставки, если тебе станет от этого легче.

Не знаю почему, но я немного обижена, думая, что кто-то не сделал бы на меня ставку. Я очаровательна.

– Откуда ты знаешь?

– Одна из этих рыбешек моя. Мы делаем это каждый раз, когда истекает срок действия контракта. Я возвращаюсь на аукцион, и он с удовольствием делает на меня ставки. Мы занимаемся этим уже некоторое время. Но ему нравится гоняться за мной, и мне нравится заставлять его попотеть, – она одаривает меня лукавой улыбкой, и я вижу, что она в восторге от этого.

Я видела самые разные отношения, так кто я такая, чтобы судить? Все, что угодно, если для них это работает.

– А другой?

Ким слегка наклоняется, оглядываясь через плечо, а затем снова смотрит на меня.

– Другой парень – Лео Рамзи. Он гоняется за Самантой в течение многих лет. Не знаю, что у них происходит за кулисами, но на людях она держит его на расстоянии вытянутой руки. Он появлялся на паре аукционов и в основном просто сидит сзади, наблюдая за ней. Думаю, он втайне беспокоится, что однажды она выйдет на сцену, а его там не будет, чтобы заявить на нее права.

– В каком-то смысле это довольно романтично.

– Думаю, Лео посмотрел бы на это иначе. По-видимому, он очень скрытен и редко появляется на людях. Эти аукционы настолько осторожны, что никто не упомянул бы, что видел его там, – она возвращается к зеркалу, чтобы поправить прическу, но все еще продолжает говорить. – Лично я думаю, это только вопрос времени, когда все выйдет наружу. Такого мужчину, как он, можно так сильно дразнить только до того момента, пока он не сорвется.

У меня в голове проносится образ Антонио, но я старательно избавляюсь от этого. Я не могу прямо сейчас думать о нем. Я не могу допустить даже малейшей мысли о нем.

Я подхожу к зеркалу и в миллионный раз проверяю прическу и макияж. Я выделила глаза темнее, чем обычно, и нанесла больше макияжа, к которому привыкла, но знаю, как буду выглядеть на сцене при таком освещении, и мне нужно не выглядеть неряшливо. Мои волосы заколоты только с одной стороны, остальные завиты и ниспадают с одного плеча.

Это то, что я могу контролировать, так что сосредотачиваюсь на этом. Прическа и макияж.

Помощница Саманты сказала, что подойдет перед Аукционом, чтобы сказать мне, что надеть. Я ждала, и стало ясно, что она не появится, пока не придет время мне выходить на сцену.

– Кто он?

Я смотрю на Ким, которая наблюдает за мной.

– Кто? – в замешательстве спрашиваю я.

– Мужчина, который запудрил тебе мозги. – Она выгибает свою темную бровь, и я вижу на ее лице ухмылку. Она знает, что права.

Я тянусь за бокалом шампанского, стоящим на столе рядом с нами, и делаю глоток. Как только оно касается моих губ, я вспоминаю, как в последний раз пробовала шампанское, и то, как Антонио пил его с меня. Сладкое игристое вино становится кислым от воспоминания о том, что я не была особенной. Что он делал это с другими, а я была просто той, с кем можно скоротать время. Поставив бокал, я оглядываюсь на Ким.

– Никто.

Как раз в этот момент влетает кудрявая рыжеволосая ассистентка, проверяя всех девушек и убеждаясь, что все на месте. Я смотрю ей за спину и вижу, как по комнате медленно расхаживает Сэм, оглядывая с ног до головы каждую девушку. Она вносит небольшие изменения по ходу, рассказывая своей помощнице, чего она хочет и как исправить любую незначительную деталь, которая ей не нравится.

Когда она подходит к нам, то направляется к Ким.

– Милая Кимберли. Снова вернулась? – говорит Сэм, убирая с лица Ким выбившиеся пряди.

– Ты же знаешь, мой Эллиот обожает погоню, – отвечает Ким, подмигивая.

– А ты, похоже, любишь, когда тебя ловят. В восторге от новых туфель, – говорит Сэм, кивая своей помощнице, что Ким готова. Затем ассистентка уходит в другом направлении, а Сэм подходит ко мне.

Я немного шокирована тем, что она позволяет Ким выходить на сцену только в туфлях и стрингах, и молюсь, чтобы у меня было что-то прикрывающее больше.

Сэм подходит и встает прямо передо мной. Через секунду она обходит меня по кругу, оглядывая с головы до ног. Ее ассистентка волшебным образом появляется рядом, протягивая мне длинное кружевное платье.

– Возможно, это самое большое количество материала, которое я когда-либо позволяла надевать на сцену Любовнице. Но это кажется уместным. – Сэм берет платье у своей помощницы и протягивает его мне.

Я снимаю шелковый халат и стою совершенно обнаженной, пока они вдвоем помогают мне надеть платье. Лиф плотно облегает меня, но когда помощница застегивает молнию, мне кажется что оно сидит просто идеально. Будто сшито специально для меня. Ассистентка помогает мне надеть туфли на каблуках королевского синего цвета, в которые я мгновенно влюбляюсь.

Я поворачиваюсь лицом к зеркалу и смотрю, что на мне надето. Длинное платье белоснежного цвета на бретельках с кружевом, которое облегает шею и грудь. Дизайн продолжается до талии, где мягкий кремовый материал облегает бедра и ягодицы, слегка расширяясь у ног. Платье абсолютно великолепно и кажется сшитым вручную. Это такое платье, которое женщина мечтает надеть в день своей свадьбы, и я немного удивлена, что буду в нем на сцене.

– Хорошо, дамы. Давайте займем свои места.

Слова Сэм выводят меня из оцепенения, и я оборачиваюсь и вижу ее протянутую ко мне руку. Я беру ее, и женщина ведет меня через комнату.

Мы идем по темному коридору, прежде чем она выводит меня на сцену. Занавес закрыт, но мое сердце начинает выпрыгивать из груди, и меня охватывает паника. Во что я себя втянула?

– Расслабься. Не хочу, чтобы ты потеряла сознание до того, как поднимется занавес. Ты похожа на одну из тех южных красавиц, которые участвуют в конкурсах красоты. Я права?

Слова Сэм возвращают меня с грани паники, и я киваю. Мне нужно вспомнить слова моей мамы, и я делаю глубокий вдох, обращаясь к Мэри-Грейс. Что бы она сделала прямо сейчас?

Я знаю, что бы она сделала. Она владела бы этой гребаной сценой.

– Вот так, – говорит Сэм с озорным взглядом.

Я расправляю плечи и слегка выпячиваю бедра, готовясь разыграть представление всей жизни. Меня купят и заплатят за меня, но, в конце концов, я та, кто уйдет, будучи владельцем своего тела. Я буду жить со своим решением всю оставшуюся жизнь, и никто – и уж точно ни один мужчина – не отнимет у меня это.

– Я хочу сказать тебе до начала Аукциона, что, возможно, я сказала некоторые вещи, которые были не совсем правдой.

Глядя в глаза Сэм, я не вижу сожаления. Что бы она ни сделала, она определенно не чувствовала себя из-за этого виноватой.

– Но я прочитала контракт. Я знаю, что подписала…

Сэм поднимает руку, прерывая меня, и слегка качает головой.

– Нет, ничего подобного тому, о чем ты думаешь. Я просто хочу, чтобы ты помнила, когда все это закончится, что я не та, на кого тебе нужно положиться. Просто прислушайся к своему сердцу, Персик. Ты почувствуешь, что правда, а что – нет.

– Я не понимаю. – Я искренне сбита с толку тем, что она мне говорит. Я понятия не имею, о чем она.

– Есть многое, на что можно пойти ради любви. И все, что я делала, было сделано ради этого.

С этими словами она отходит в сторону от сцены и скрывается в тени. Я слышу, как слова диктора эхом разносятся по комнате, и чувствую, как по спине пробегает холодок.

– Давайте начнем, джентльмены. Девочки готовы, и мы начинаем с очень сладкого угощения, – наступает короткая пауза, а затем он продолжает. – Сегодня вечером я представляю вам Персик.

У меня нет времени разбираться в том, что имеет в виду Саманта, когда занавес раздвигается, и на меня льется свет софитов.