Текст книги "Начало пути (СИ)"

Автор книги: Алекс Шу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц)

Под смех Миркина Вова показывает руками, насколько они «выдающиеся».

Громадная пятерня Мальцева шлепает по затылку, наигранно съежившегося шутника.

– Ты у меня еще потрепись тут, – басит Серега, – лучше на свою Таню смотри. А на Аленку пасть не открывай.

– Шелестов, ты хотел со мной поговорить? – сзади к нам подходит Зорин.

– Да Игорь Семенович.

– Тогда пошли в тренерскую, – сэнсей разворачивается и шагает к своему кабинету. Следую за ним.

Тренер толкает дверь в сторону, обходит стол, захвативший центр помещения и садится. Я скромно пристраиваюсь рядом на соседнем стуле.

– Слушаю тебя Леша, – Зорин деловит и собран.

– Игорь Семенович, мой отец поговорил с секретарем райкома партии по поводу открытия военно-патриотического клуба. Предварительное «добро» получено. Сегодня, я буду знать все подробности. Подозреваю, что вам, как руководителю будущего клуба придется встречаться с комсомольским, партийным и военным начальством. Если это, возможно, я бы тоже хотел присутствовать на этих встречах, как инициативник и ваш помощник.

– Значит, дело сдвинулось, – Семенович задумывается, – это хорошо. Поговори с отцом, узнай все, а потом мне расскажешь. Взять тебя с собой я не против. Тем более что изначально это твоя идея. Многое ты будешь решать, и делать сам.

Наставник делает секундную паузу и продолжает:

– Я вижу, что ты удивительно зрелый и ответственный человек для своих лет, поэтому доверяю тебе полностью, особенно после случая с грузовиком, – подчеркивает он, – Мы с ребятами тебе во всем поможем.

– Тут есть еще один вопрос. Хочу вас попросить подойти со мной к военруку нашей школы, – продолжаю я, – есть интересная идея, которая позволит привлечь народ в наш клуб…

Излагаю свой замысел Зорину. Он с уважением смотрит на меня.

– Неплохо, неплохо, – наставник довольно потирает подбородок, – может хорошо получиться. Но нужно еще с Всеволодом Аркадьевичем поговорить, чтобы он дал согласие. И время выбрать, когда эта площадка будет пустая. Знаешь что, пообщайся предварительно с Вероникой, она точно поддержит эту идею, и заодно подскажет, как к отцу нужно подходить, и какие доводы приводить. А потом я схожу к Подольскому сам.

– Так и сделаю, – киваю я, – сейчас она уже убежала, в понедельник после тренировки с ней пообщаюсь. Посоветуюсь в Вероникой, вы поговорите с Подольским, и если все будет нормально, пойдем вместе к Дмитрию Михайловичу.

– Ты только учти, – наставительно поднимает палец тренер, – задумка у тебя очень хорошая, но и ответственность будет большая. Ты должен сам показывать пример всем остальным, и отвечать за всех и за каждого. Не передо мной, а перед собой в первую очередь.

– Я знаю, – тихо отвечаю наставнику.

Если бы ты знал Игорь Семенович для чего это мне нужно и что я планирую сделать…. Очень хотелось бы посмотреть на твою реакцию…

– Больше вопросов никаких нет? – уточняет Зорин

– Все что хотел, я с вами обсудил.

– Ну и отлично. Может чайку? – наставник лезет в ящик за кипятильником.

– Нет, спасибо. Мне нужно бежать. С отцом еще поговорить надо, – вежливо отказываюсь от предложения радушного хозяина.

– Тогда до встречи, Леша, – тренер протягивает руку.

– До свидания, Игорь Семенович, – крепко жму стальную ладонь наставника.

19 сентября 1978-ого года. Вторник

Капитан Трофимов устало потер ладонями покрасневшие глаза. Страшно хотелось спать. Ночью пришлось трястись в УАЗике, возвращаясь из командировки в столицу, а утром он уже сидел в своем кабинете.

Ранее Трофимову пришлось пробыть целый день в небольшом особнячке на Предчистенке, где располагался Особый Отдел КГБ по Московскому Военному округу.

Капитана вызвало начальство. Официально для отчетности о проделанной работе. Неофициально, после «разбора полетов», его «имели» в самых разнообразных эротических позах.

Сначала подчиненного «приводил в тонус» полковник Кириллов.

– Как-то все у тебя слишком хорошо Трофимов, – лицо заместителя ОО КГБ скривилось в издевательской ухмылке, – Тишь, да гладь, божья благодать. Ничего не происходит, за исключением каких-то мелочей. Все хорошо прекрасная маркиза?

– Василий Афанасьевич… – начал неуверенно отвечать капитан.

– Помолчи, – тяжелая ладонь полковника раздраженно хлопнула по лакированной столешнице, – Так не бывает! Что-то ты просмотрел Сергей Петрович. У тебя не возникает такого впечатления?

– Пока нет, – осторожно ответил особист.

– Ладно, – Кириллов рывком встал, отодвинув стул, – пойдем, нас на ковер вызывают.

Через пять минут они уже сидели в кабинете начальника ОО Иванова. 60-летний представительный мужик, прошедший всю войну от Черновицкой области до стен рейхстага и успевший побывать оперуполномоченным ОО НКВД и ОКР СМЕРШ был суров и немногословен.

– Трофимов, ты, что там совсем мышей не ловишь? – от начальственного рыка задрожали стекла, – Может тебя на незаслуженный отдых отправить, по служебному несоответствию?

Капитан стоял перед генерал-майором вытянувшись по струнке, с каменным выражением, получая разнос. Но пылающее жаром лицо, стиснутые зубы и прозрачная капелька, медленно ползущая по виску, выдавали его состояние.

После небольшой воспитательной порки подчиненного Леонид Георгиевич успокоился.

– Значит так, Трофимов. Иди и работай. Имеются сигналы, что не все ладно в твоей части. Полковник Чернов очень расслабился. И своих подчиненных распустил. Делай что хочешь, но дай мне результат. Я хочу знать правду, что там у тебя происходит. Ты все понял?

– Так точно товарищ генерал-майор, – Сергей Петрович вытянулся в струнку, рука отработанным движением метнулась к фуражке, отдавая честь, – Разрешите обратиться?

– Обращайтесь, – буркнул Иванов.

– А что за сигналы товарищ генерал? Можно хотя бы в общих чертах узнать? – смущенно поинтересовался капитан.

– Все вопросы к Кириллову. Он все расскажет и покажет. Свободен, – рявкнул генерал-майор.

Трофимову пришлось повторно откозырять и выйти. Через минуту к нему присоединился полковник.

В своем кабинете он ввел подчиненного в курс дела.

– Пришла анонимка, – лаконично объявил полковник, – на, полюбуйся. Начальник подтянул к себе стоящий рядом пузатый портфель из потертой коричневой кожи, щелкнул латунным желтым замком, отбрасывая назад мягкую толстую крышку. Василий Афанасьевич деловито покопался в его недрах, удовлетворенно хмыкнул, вытянул тоненькую прозрачную папочку, достал исписанный неровным подчерком лист бумаги, и бросил его на стол перед особистом.

Капитан быстро пробежал глазами текст, и поднял глаза на своего начальника.

– Что скажешь Трофимов? – под тяжелым взглядом Василия Афанасьевича капитан почувствовал себя неуютно.

– Это бред, – уверенно заявил особист, – Чернов – настоящий коммунист, образец советского офицера. Он всегда был верен нашей Родине и партии. Никакой антисоветской риторики от него быть не может. Александр Константинович Шелестов неоднократно защищал интересы нашей страны в самых разных странах, работал военным советником в Анголе и Вьетнаме. Я его очень хорошо знаю. Это проверенный товарищ. Все, что написано в письме – чушь собачья. Какая группа антисоветчиков? Да если бы кто-то из них плохо сказал про партию или Леонида Ильича, через полчаса, я бы уже знал все, в самых мелких подробностях. Для этого там и сижу.

– Как ты думаешь, почему тебя сегодня сам вызвал? – полковник многозначительно поднял палец вверх.

– Не понимаю, – признался капитан, – чтобы генерал-майор придавал такое значение анонимке? Это же абсолютно не его уровень. Спустил команду проверить информацию и все.

– Генерал-лейтенант Константин Николаевич Шелестов, старый фронтовой друг Иванова, – сухо проинформировал подчиненного Кириллов, – Вопросы есть?

– Никак нет, – гаркнул Трофимов, вскакивая.

– Перестань, – поморщился полковник – не на плацу. Леонид Георгиевич хочет, чтобы ты во всем досконально разобрался. Он никого покрывать не будет. Но ему нужна правда. Шелестов в сорок первом спас ему жизнь. А долг платежом красен. Поэтому шум пока поднимать не будем. Все надо сделать тихо и аккуратно, без привлечения лишних людей. Сегодня вечером езжай обратно. Завтра освобождается майор Ярцев. Он один из лучших наших оперативников. Я направлю его к тебе. Вдвоем разберетесь в ситуации.

– Я вижу, что анонимка была отправлена в московский КГБ, – осторожно заметил особист.

– Верно, – сухо согласился Василий Афанасьевич, – оттуда она была переадресована в Третье Управление, а потом отравлена нам для тщательного и всестороннего разбирательства по изложенной информации. Помни Сергей Петрович. Нам нужна только правда. Все должно быть по справедливости. Если виноваты – пусть отвечают. Если нет – должны быть оправданы.

– Я понял, – упрямо набычился капитан, – но уже сейчас могу сказать – это все равно ложь и провокация. Я обоих офицеров знаю как облупленных.

– Есть информация. Пусть даже она изложена в анонимке. И мы обязаны её проверить. Здесь не пансион благородных девиц, а особый отдел. Поэтому эмоции и свои умозаключения оставь при себе. Мне нужны только подтвержденные факты по итогам проверки, – холодный взгляд Кириллова пробрал капитана до костей, – можешь идти.

Трофимов козырнул, щелкнул каблуками, разворачиваясь к двери.

– Подожди, – окликнул его полковник, – это…гм, творчество забери с собой.

Василий Афанасьевич брезгливо коснулся кончиками пальцев краешка анонимки, и резким движением подвинул её к капитану…

Осторожный стук в дверь прервал воспоминания Трофимова.

– Заходите, – мрачный голос особиста не предвещал ничего хорошего.

На пороге кабинете появился молодой лейтенант, смущенно переминаясь с ноги на ногу.

– Вызывали? – чуть охрипший голос выдавал волнение.

– Да, присаживайтесь, – капитан повелительным жестом предложил посетителю место напротив.

Лейтенант скромно примостился на краешек стула.

Особист не торопился начинать разговор. Медленно текли минуты. Гнетущая тишина пудовой гирей нависла над кабинетом, еще больше накаляя обстановку. Пронзительный тяжелый взгляд контрразведчика заставлял лейтенанта нервно ерзать.

Наконец Трофимов решил, что младший офицер психологически созрел для разговора. Он повернулся, придвинул к себе темную кожаную сумку-планшет, вытащил из неё стопку листов и ручку.

– Вы ничего не хотите мне рассказать товарищ Аксененко? – холодно осведомился особист.

– Ннет, – с небольшой запинкой ответил младший офицер.

– Точно? – в эти секунды капитан напоминал акулу, нарезающую круги возле обессиленной жертвы.

– Точно, – лейтенант поднял глаза на контрразведчика, и смело встретил его давящий взгляд.

– Ладно, – капитан задумчиво покрутил ручку пальцами, и приготовился писать, – давайте поговорим о полковниках Чернове и Шелестове. Как вы можете их охарактеризовать?

20 сентября 1978-ого года. Среда

Тупая сука, ты нас всех под монастырь подвела, – злобно рычал полный мужчина, нависая над истерично всхлипывающей женщиной, – теперь нам точно кирдык настанет.

Его напарник развалился на стуле, не вмешиваясь в разгорающийся скандал. Внешне он был спокоен. Только щека под глазом с тонкими белыми рубцами шрама, напоминающего скрюченную птичью лапку, периодически подергивалась, выдавая его состояние.

Лежащая на кровати женщина убрала ладони от залитого слезами лица.

– Пусть не думают гады, что им это с рук сойдет, – с ненавистью выкрикнула она, приподнявшись на локте. На её щеке горел алый опечаток ладони, – пусть их органы попрессуют за антисоветчину, если ты размазней оказался.

– Ах ты тварь, – замахнулся на неё мужик. Женщина опять зашлась в рыданиях.

– Да с чего ты взяла, что это они нас ограбили? – простонал Петренко, – Вот дура, теперь нас особисты точно без соли сожрут. Раскрутят по полной, и поедем мы все на Колыму лес валить.

– И ты тоже коза тупая, как соучастница, – добавил он, – работала бы себе в столовке, кормила солдат и дальше. Зачем я идиот с тобой связался? На хрена ты вообще анонимку написала? Может это и не они вовсе.

– Как не они?! –женщина даже плакать перестала, – ты же сам их матами крыл, убить грозился, когда я тебя развязывала.

– Да мало ли что я нес? – заорал подполковник, – Не в себе я был, поняла?! Дать бы тебе пистолетом по башке, посмотрел я, чтобы ты в этой ситуации начала гнать.

Женщина всхлипнула.

– Мля, ведь все было нормально, – Петренко горестно вскинул руки вверх, – ты нас развязала. Позвонил в часть, предупредил, что мы с Егорычем сегодня уже не будем. Ночью вытащил из подвала и закопал в лесу Кадета. Никто бы ничего никогда не узнал. А деньги дело наживное. Да и не последние взяли.

– Так нет, твоя жадность все погубила, – злобно продолжил полковник, грозно нацелив на женщину указательный палец, – украденные бабки тебе покоя не давали. Вздумала мстить дура. И всех нас подставила.

– Погоди Михайлыч, – подал голос напарник, – ты думаешь, они на нас выйдут? Может все обойдется?

– Не обойдется Егорыч, – мотнул головой Петренко, – выйдут сто процентов. Эта дура написала анонимку на Чернова и Шелестова как на антисоветчиков. Сегодня к нашему гестаповцу еще один приехал. Матерый волчара. Глазами как рентгенами просвечивает. Второй день офицеров и персонал опрашивают. Ты меня знаешь, я не пальцем деланный. Но в этом кабинете, еле отбрехался. Тебе просто повезло, что в отпуске, поэтому и не в курсе. Вся бредятина, что эта коза написала, не подтвердится. Значит, что? Будут искать автора анонимки.

– Ты уверен, что найдут? – засомневался Егорыч.

– Да, – твердо ответил подполковник, – они землю будут рыть, но найдут. Сейчас начнут копаться в бумагах, шерстить бухгалтерию, проверять состояние материальных фондов, собирать компромат на каждого. Поставят на уши всех, от сержанта до полковника. Тем более, из письма можно сделать вывод, писал кто-то знающий все расклады, а значит работающий в части. А Надька там три года кашеварила в столовой. Только пару месяцев назад уволилась. Анонимку она писала от руки. Образец её подчерка в отделе кадров есть. Думаешь, они не сообразят? Это только дело времени. И вообще при таком шухере, надеешься, что наши прошлые гешефты тоже останутся незамеченными?

– Мля, – ругнулся прапорщик, – похоже нам кабздец в любом случае пришел.

– Вот и я о том же, – буркнул Петренко.

– Теперь ты сука понимаешь, что наделала? – заорал он на притихшую женщину.

– Коля прости. Не подумала я, – Надежда упала на колени, и обхватила руками Петренко, прижавшись к большому животу сожителя.

– Не подумала?! Да ты нас под монастырь подвела своим идиотизмом, – проворчал подполковник, остывая – ладно, что сделано, то сделано.

– Ну и что, дальше? – спросил Егорыч.

– А ничего. Подождем немного. Есть мизерный шанс, что все ограничится этой проверкой, – вздохнул Петренко, – просто будем в постоянной готовности. Если что, в темпе рвем когти. Деньги есть, авось не пропадем.

21 сентября 1978-ого года. Четверг

– Здравия желаем Андрей Иванович, – полный мужчина в зеленой куртке с погонами прапорщика, отработанным движением отдал честь подтянутому старшему лейтенанту.

– Прекрати, Егорович, – отмахнулся офицер, – не нужно официоза. Тем более, тут такое происходит. И вообще, чего ты сюда приехал? Тебя же вроде в отпуск неделю назад отправили?

– Матвеев просто попросил подъехать, – объяснил толстяк, – У него вопросы какие-то по складским бумагам возникли. Так все-таки что произошло?

Старлей воровато стрельнул глазами по сторонам. Его взгляд скользнул по стенду с положениями устава, окрашенным бледно-зеленой краской стенам, плакату «На страже мира» с бдительным солдатом на фоне радара ПВО. Коридор штаба полка был безлюден.

– Пошли подымим, Егорович, – тихо предложил офицер, – там и поговорим.

Он развернулся и бодрым шагом направился к выходу. Прапорщик потопал за ним.

Выйдя из здания, они стали пристроились у одного из деревьев, возле спортивной площадки, не обращая внимания на новобранца в отдалении, подметающего веником плац под присмотром бдительного ефрейтора.

Прапорщик протянул старшему лейтенанту «Космос». Офицер двумя пальцами вытащил сигарету, прикурил от услужливо подставленного огонька зажигалки, затянулся, прикрыв глаза, и явно наслаждаясь процессом. Его товарищ помял в пальцах сигарету, случайно сломал её и нервным движением отшвырнул в сторону, вызвав удивленный взгляд лейтенанта.

– С бабой своей поссорился, совсем мозги выела стерва, – объяснил Егорович офицеру.

– Ну так что там произошло? – толстяку не терпелось узнать подробности.

Старлей, не торопясь, сложив губы трубочкой, выпустил струю дыма, и развернулся к прапорщику.

– Особисты лютуют, – губы офицера презрительно скривились, – жизни никому не дают. Такого шороху навели. Работать нормально не дают. Совсем задолбали.

Офицер досадливо махнул рукой, и снова затянулся. Сигарета красным огоньком тлела в его губах.

– Интересно, – задумчиво протянул Егорович, – А чего они так взбудоражились?

– Анонимка на Шелестова и Чернова пришла, – выпустив очередной клуб сизого дыма, лейтенант понизил голос и пригнулся к Егоровичу, – какая-то гнида написала, что они антисоветские элементы. Мол, чуть ли не в открытую похабные анекдоты про Леонида Ильича рассказывают. Советскую власть и коммунистов матом кроют.

– Бред какой-то, – прапорщик озадаченно поскреб пятерней затылок, – быть такого не может.

– Как видишь, может, – горько усмехнулся старлей, – мы уже три дня на ушах стоим. Наш чекист даже машинисток четыре часа у себя мариновал. А замками и начфином приехавший майор занимался. Он кабинет у парторга отобрал, чтобы допросы вести. Так они там полдня просидели.

– А Чернова и Шелестова особисты вчера целый день мурыжили, – продолжил офицер, -так Владимир Алексеевич сегодня звонил начальнику штаба. Предупреждал, что будет только после обеда. Я подозреваю, что хочет немного отойти после вчерашнего.

– Ни фига себе, – потрясенно выдохнул прапор.

– Начфин и замки от особистов выползали потные и красные как вареные раки, – добавил офицер, – В строевую часть зашли, графин воды выдули одним махом. Особенно тыловик хреново выглядел. У него аж губы посинели. И за сердце держался. Видно ему большой пистон вставили.

– Ничего себе, – поразился Егорович, – а начфин и зампотыл причем здесь? Речь же об анонимке шла?

– А они теперь все и всех проверяют, – немного злорадно сообщил лейтенант. Он бросил окурок под ноги и затоптал его каблуком сапога.

– Капитан сейчас в отделе кадров сидит, дела сотрудников просматривает. А майор в бухгалтерии копается.

– Ничего себе, шороху навели, – прапорщик озадаченно поскреб пятерней затылок.

– Да, кстати, вспомнил, – хлопнул себя по лбу старлей, – они и тобой Петр Егорович интересовались. Спрашивали, когда из отпуска выходишь. А сегодня опять Петренко искали. Даже к нам в инженерную службу звонили по внутренней связи. Просили ему сказать, чтобы завтра в 9.00 был в кабинете Трофимова как штык. Вы же с ним приятели вроде? Так может ты ему и передашь?

– Какие нахрен приятели, – проворчал прапорщик, – гусь свинье не товарищ. Мы люди маленькие, подполковникам не ровня.

– Так передашь? – уточнил старший лейтенант.

– Передам, конечно, – буркнул Егорович, – если увижу.

– А кто анонимку писал, у них предположения есть? – немного помолчав, небрежно спросил прапорщик.

– Да кто же нам это скажет, – ухмыльнулся старлей, – но….

Он поманил к себе пальцем Ивана Егоровича, тот послушно пригнулся к столу.

– Подозревают, что баба это, – шепнул на ухо офицер, – Машка-машинистка, ты её помнишь, блондиночка яркая такая, я к ней клинья подбивал, заходила в кабинет Трофимова, и услышала обрывок разговора. Майор сказал нашему чекисту, что анонимку женщина, скорее всего, писала. Буквы с закругленными мягкими формами, и больно уж аккуратно выведены.

Довольный старлей сделал многозначительную паузу, наслаждаясь произведенным эффектом. Но через секунду лицо офицера приняло обеспокоенное выражение.

– Егорович, ты чего? – старлей изумленно воззрился на прапорщика, – тебе плохо?

Лицо его собеседника залила мертвенная бледность. Только щека с белым рубцом шрама периодически подергивалась.

– Ничего, – толстяк пошатнулся, опершись рукою на ствол дерева, – пора мне Андрей Иванович.

Он протянул старшему лейтенанту потную вялую ладонь, слабо пожал руку, и медленно направился к выходу, тяжело передвигая ноги.

– Может, вспомнил чего Михаил Егорович? – поинтересовался офицер, – Так ты особистам передай информацию.

Уходящий толстяк повернулся к старлею, осклабившись в злобной ухмылке.

– Сам им передай, – хрипло выплюнул он, – пламенный привет.

Прапорщик злобно плюнул на асфальт, и быстро пошел прочь. Ошарашенный ответом офицер растеряно смотрел на удаляющуюся спину своего приятеля.

Через десять минут зеленые ворота КПП воинской части № 5342 отдельного полка, входящего в 16-ую ОБРСПН, распахнулись. На дорогу выкатилась желтая жигули «тройка» и, газанув, выстрелила клубом черной пыли прямо в лицо недовольному сержанту-дежурному, быстро исчезая вдали.

* * *

– Какого хрена? – майор Ярцев был в гневе, – как вы выпустили этого урода из части?

– Он в отпуске был официально, – пожал плечами начкар, – заехал, чтобы Матвееву, начальнику КТП, что-то по бумагам разъяснить. Почему я должен его задерживать? Никаких указаний на это счет не поступало.

– Ладно, с вами я потом разберусь, – процедил особист, сверля бешеным взглядом лейтенанта.

– А вы Ракитин, почему дали ему ключи от склада? – повернулся он к растерянному прапорщику.

– Так он итак ими все время пользуется. Это имущество на нем и висит. Ермилов отвечает за его сохранность. Попросил меня дать ключи, чтобы кое-что проверить и посчитать. Говорил, что его вызвали с отпуска для проверки документов и хранящихся боеприпасов. Почему я должен был ему отказать?

– А то, что он в отпуске находится, и не при исполнении, вас не смущало? – ядовито заметил майор, – могли бы хоть с начальством связаться и уточнить все детали.

Прапорщик благоразумно промолчал.

– Ладно начкару по большому счету предъявить нечего, – констатировал Ярцев, – но из-за вашей халатности Ермилов похитил оружие и сбежал с ним. Вы понимаете последствия? Теперь начнется звездопад по всей части. Полковник Чернов станет майором, и поедет защищать рубежи нашей Родины в дальний сибирский гарнизон. Это еще в лучшем случае.

Стоящий у окна седовласый полковник чуть подрагивающими пальцами с силой затушил сигарету в стеклянной пепельнице и повернулся к особисту.

– Готов принять любое наказание, – глухо ответил он, – это мои подчиненные, и за каждого из них отвечаю я.

– С вами Владимир Алексеевич мы позже разберемся, – зловеще пообещал особист, – а пока всех вас попрошу покинуть помещение.

Прапорщик, начкар и полковник потянулись к выходу.

Когда за ними закрылась дверь, Ярцев посмотрел на своего коллегу.

– Ну что скажешь Трофимов? Это ведь и твоя недоработка. Такой гадюшник под носом прохлопал.

– Виноват, – вздохнул капитан, – что тут еще сказать?

– Ладно, – Ярцев стремительным движением придвинул к себе стул, и мягко опустился на сиденье, – давай прикинем, что мы сейчас имеем. Докладывай, что накопал.

Капитан подобрался.

– Нашел автора анонимки. Это Надежда Щербакова. В прошлом – работник нашей столовой. Уволилась три месяца назад. Написанные ею заявления о приеме на работу и увольнении по собственному желанию по подчерку полностью совпадают с анонимкой. Взгляните сами.

Капитан подтянул к себе, висевшую на боку сумку-планшет, покопался в ней рукой, вытащил несколько листов и протянул их майору.

Ярцев разложил их на столе и начал поочередно просматривать бумаги.

– Обратите внимание на буквы «п, к, и р», – посоветовал Трофимов, – видите как они выписаны? Большое «К» с петелькой внизу, «р» с отогнутым нижним кончиком и «п» напоминающее гриб с укороченной ножкой. А теперь сравните с заявлениями Щербаковой о приеме и увольнении с работы. По-моему все очевидно. Я, конечно, обращусь к нашим специалистам для почерковедческой экспертизы, но у меня сомнений нет.

– Хорошо, – Ярцев оторвался от бумаг, – а о возможных мотивах Щербаковой информация имеется? Зачем она написала эту чертову анонимку?

– С Черновым у неё вроде конфликтов не возникало, – осторожно заметил Трофимов, – а вот с Шелестовым была одна ситуация. Мне девочки из машбюро рассказали, что полковник её поймал с набитыми едой сумками, которые она пыталась вынести из части после работы. Скандал Александр Константинович раздувать не стал, пожалел девушку. Но заставил все отнести обратно. Через месяц Щербакова уволилась из столовой. Неоднократно было замечено, что с работы она много раз уезжала на машине подполковника Петренко. По мнению многих офицеров у них явно был роман.

– Интересно, – протянул Ярцев, – к Петренко и Ермилову, после просмотра бумаг и допросов офицеров, бухгалтеров и машинисток у меня тоже появились вопросы. Очень интересные подробности и факты всплывают о махинациях с имуществом. Конкретику изложу позднее, еще много надо проверить.

Сейчас хочу сказать о другом. Я покопался в делах сотрудников и в бухгалтерских документах. Они давно служат вместе. Десять лет как минимум. Начинали еще в ТуркВо в 5-ой гвардейской мотострелковой дивизии. Потом Петренко перевелся сюда и перетянул Ермилова. Кстати, звонил я коллеге в Ташкент. Он рассказал, что подполковник перевелся после одной некрасивой истории. Его подозревали в финансовых махинациях, но доказать ничего не смогли. Хотя начальство дало Петренко понять, что дальше проходить службу у него здесь не получится. Практически, его заставили написать рапорт о переводе. Через пару месяцев в эту часть перевелся и Ермилов. Каким образом это было сделано, я еще выясню. Я обзвонил все службы, в поисках Петренко. Найти подполковника не удалось. Как выяснилось, Петренко передали информацию, что я хочу его увидеть, и он срочно покинул часть. Затем в части появляется пребывающий сегодня в отпуске Подольский. После короткого разговора с Колпаковым из инженерной службы, он берет ключи от склада, хватает там пару «стечкиных»», «эфку» и «ргдэшку» и тоже удирает из части на своей машине. Вот такие пироги.

– Как узнали, что он взял оружие? – осипший голос выдавал состояние капитана.

– О беседе с Ермиловым мне доложил старший лейтенант Колпаков. Ему не понравилось поведение прапорщика. Мне показалось подозрительным, что Ермилов на фоне нашей проверки, находясь в отпуске, приехал и спустя минут двадцать свалил на машине с части, тем более что его мы уже взяли «на заметку». Начали разбираться, что он делал в части. Тут и всплыл его поход на склад. Я прошел вместе с его сменщиком – прапорщиком Шмелевым и полковником Черновым на склад. В ходе осмотра, заметили сдвинутые ящики с оружием. Ермилов вооружался в явной спешке, и просто бросил их там.

– И что теперь? – Трофимов закрыл глаза и устало помассировал веки ладонями.

– Будем искать уродов, – отчеканил Ярцев, – Василию Афанасьевичу я уже отзвонился. Сюда уже едут наши сотрудники. Военную прокуратуру в известность поставил. Их человек тоже скоро будет. С райотделом Чернов связался. Сейчас опергруппа с нашим патрулем летит на квартиру прапорщика. К дому Петренко поехал капитан Макаров со своими бойцами из взвода разведки. Если он будет там, они его сюда привезут. Все патрули, находящиеся в городе, усилены и проинструктированы. Милиция обещала выставить посты ГАИ на выезде.

– Мда, дела, – Трофимов стиснул челюсти, на скулах заиграли желваки, – надо вазелином запасаться.

– Причем в промышленных количествах, – вздохнул майор, – мало не покажется никому.