Текст книги "Гопак для президента (Аполитичный детектив)"

Автор книги: Алекс Легат

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 36 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]

Глава 27

Детектив Лопес приехал к дому, в котором в ночь с пятницы на субботу была убита Зоя Рафалович, один, без напарника. И не потому, что ему так хотелось.

Кое-кто из детективов старается работать в одиночку, прибегая к работе в паре только в случае крайней необходимости. Но Лопес представлял другую породу За долгие годы службы в полиции привычка ощущать присутствие партнера стала его второй натурой. В редкие выходные детектив Лопес чувствовал себя не в своей тарелке, если поблизости не наблюдалось его коллеги. И как-то так складывалось, что и выходные дни, и основные праздники их семьи проводили вместе.

Детектив вышел из машины, прислонился к теплому капоту. «Как там дочка Брайена? Да и он сам?» – подумал Лопес, хотел позвонить партнеру, но потом передумал. Не очень удобно беспокоить человека, когда он и так этим беспокойством переполнен. Не так уж часто дочка рожает тебе внука!

«А как он побледнел!» – мысленно усмехнулся Лопес, вспомнив, каким растерянным стало лицо партнера, услышавшего от жены, что у дочки начались схватки и она уже на пути в госпиталь. Лопес с большим трудом убедил Брайена, что ничего не произойдет, если он поработает пару часов без партнера. Тем более что официальное рабочее время практически закончилось и этот самый партнер имеет право присутствовать при появлении на свет еще одного представителя славного ирландского племени.

Едва МакКормик уехал, как прозвонился русский журналист, которого Лопес с утра разыскивал. Делать было нечего, надо было встречаться, раз сам настаивал на встрече. Конечно, правильнее было бы пригласить его в участок и беседовать там. Но детективу Лопесу казалось, что встреча на месте происшествия будет более полезна для следствия. Да и поводов закричать «Дайте мне адвоката!» у журналиста будет гораздо меньше, чем в официальной обстановке офиса.

В деле об убийстве русской эмигрантки Зои Рафалович многое детективу Лопесу не нравилось. Не нравилось, что женщину пытали, причем пытали долго, умело и изуверски. Не нравилось, что изнасиловали. Не нравилось, что отпечатки пальцев, обнаруженные на месте преступления, не проходили ни по каким делам на территории Америки. Запрос в интерполовскую базу результатов тоже не принес.

Зато вскоре носители этих отпечатков обнаружились в виде трупов в доме, отдаленном от места, где была убита русская, на добрых три десятка миль. И оказались уроженцами России. Вернее не России, а Украины. Что совсем Лопесу не понравилось. Это для них, живших в свое время в «империи зла» под названием эСэСэСэР, есть разница, а ему, Лопесу, глубоко наплевать, гражданами какой страны они себя считают. Главное, чтобы они здесь, в Америке, вели себя пристойно и не повышали уровень преступности. Не правилось детективу и то, что двое живых участников неизвестно чего, обнаруженных вместе с трупами, молчали. Раненый армянин, оказавшийся гражданином США, только стонал и матерился, а здоровенный парень, чьи отпечатки пальцев сошлись с отпечатками на рукоятке пистолета, из которого была прострелена нога армянина, вопросов не понимал по причине полного невосприятия английского языка. Он хлопал удивленными глазами, тыкал себя в грудь и, словно для умственно отсталых, сообщал по слогам: «Сеургей Са-узо-нов», «Юк-ра-и-на» а когда был привезен переводчик с украинского, выяснилось, что украинский язык «Сеур-гей Са-узо-нов» тоже понимает с трудом. Взбешенного Лопеса удержало от взрыва сообщение переводчика, что на русском он говорит так же хорошо, как и задержанный. Кто бы мог подумать, что эти русские, больше семидесяти лет живущие в одном государстве, говорят на разных языках! Это все равно, что жители Оклахомы говорили бы на другом языке, чем жители штата Вашингтон, например. Оно, конечно, ощущается разница в произношении, если говоришь с техасским ковбоем или выходцем из Нью-Йорка, выросшим в Бронксе. Но язык-то один! А у этих русских – все через неизвестно какое место! Но и присутствие переводчика не помогло… Украинский русский говорить отказался. Категорически.

Не нравилось детективу Лопесу и то, что неподалеку от парка Президио патрульная машина наткнулась на стоящий уже второй день джип «чироки». А внизу, на узкой полосе песка под крутым обрывом, обнаружилось мертвое тело с черепно-мозговой травмой и татуировками на русском языке. Отпечатки пальцев лежащего на песке мужчины присутствовали в доме убитой Зои Рафалович. Мало того! Отпечатки пальцев рослого блондина «Сеур-гей Са-узо-нов» были обнаружены в джипе. И что характерно, джип принадлежал тоже русскому! Эмигранту Роману Хачило, сыну владельца риелторской фирмы «Property Plus». Парень значился в полицейской базе как наркоман, несколько раз задерживался полицией, но в данный момент проходил очередной курс лечения и, по словам персонала клиники, никуда из Сономы, где располагалась эта недешевая клиника, не отлучался. Но больше всего не нравилось детективу Лопесу, что дом, в котором были обнаружены трупы, был выставлен на продажу риелторской фирмой «Property Plus».

Начальство вместе с прокурором, ознакомившись с информацией, здраво рассудило, что все эти трупы и не трупы тоже каким-то образом связаны между собой. А раз так, решило начальство, резонно поручить расследование таким опытным детективам, как Цезарь Лопес и Брайен МакКормик, тем более что они уже начали работать по делу об убийстве Зои Рафалович. Начальство решило, а коллеги, не терзаясь угрызениями совести, быстро скинули все, что могли, на столы партнеров. И вскоре – детектив Лопес мог побиться об заклад – они с Брайеном будут считаться самыми крутыми ребятами и большими специалистами по русской мафии. В том, что эти преступления совершены русскими мафиози, мало кто сомневался.

Лопес уже имел краткую и совсем не содержательную беседу с чернокожим агентом, носящим имя известного певца – Барри Вайтом. Представитель ФБР оказался на месте обнаружения трупов явно не случайно, но изложить причины своего появления не счел возможным или нужным. Просто сказал, что его заинтересовала информация о столь неординарной находке – не каждый день в пустующем доме находят четыре свежих трупа. И хотя коллеги Лопеса шепнули ему на ухо, что федералы узнали о случившемся раньше, чем они, поскольку прибывший наряд полиции застал машину агентов ФБР возле дома, детектив не стал задавать вопросов, на которые, как он был уверен, ответов не получит.

Детектив взглянул на часы, подаренные коллегами в прошлом году, вдень его пятидесятилетнего юбилея. Русский опаздывал, что, впрочем, было неудивительно, если учесть, что в это время улицы заполнены автомобилями возвращающихся с работы граждан.

Лопес задумчиво оглядел живописные дома, окружающие дом потерпевшей, остановился взглядом на том, в котором жил свидетель, видевший человека, выходящего через гаражную дверь и наблюдавший схватку этого человека с тремя неизвестными, закончившуюся для них бесплатным местом в морге. Вернее, неизвестными они числились недолго. Проверка через картотеку принесла весьма и весьма интересную информацию. Все трое были членами преступной группировки из Лос-Анджелеса, состоящей в основном из мексиканцев. Привлекались к ответственности за вымогательство, один был задержан по подозрению в убийстве, но за отсутствием доказательств – бесследно исчез единственный свидетель – выпущен на свободу. Конечно, Лопес, едва прочитав эти данные, сразу же позвонил коллегам в Лос-Анджелес, и те поведали ему немало увлекательных подробностей об этой группировке. Особенно его заинтересовал факт прямо-таки дружеских взаимоотношений этой группировки с мафиози из русских эмигрантов. «И не только здесь! – с жаром пояснял лос-анджелесский коллега. – По нашим данным, они вывели русских на торговцев наркотиками в Мексике, и те успешно сотрудничают с ними».

Размышляя, детектив Цезарь Лопес незаметно для себя оказался на месте, где сгорела машина, из которой не смог выбраться один из бандитов. Городские службы хорошо делают свою работу – на брусчатке практически не осталось следов пожара. Отметив этот факт, Лопес направился к своей машине, слегка раздраженный тем, что вынужден проводить время в ожидании журналиста. Он собрался было набрать его номер, как увидел подъехавший «бьюик» и убрал телефон.

Денис вышел из автомашины и быстрым шагом двинулся навстречу детективу, в который раз уже спрашивая себя, почему тот выбрал для встречи именно это место. Следом выбрался Куприянов, остановился в нерешительности, раздумывая, то ли пойти вместе с Денисом, то ли, чтобы не раздражать полицейского, остаться у машины. Пока он переминался с ноги на ногу, решение за него принял Гребски, спросив вежливо у приблизившегося детектива:

– Вы не будете возражать, если мой друг поприсутствует при нашей беседе?

Детектив Лопес ответил на вопрос не сразу, поскольку отсутствие партнера немного сковывало его. Не то чтобы он ощущал неуверенность, Лопес знал: при необходимости он не только журналиста, но и его долговязого приятеля в баранку согнуть сможет. И все-таки локоть непроизвольно коснулся револьвера в кобуре под пиджаком.

– Если ваш друг не будет нам мешать, я не возражаю, – наконец сказал детектив.

Олег выразительно развел руки, демонстрируя всей своей позой полное отсутствие желания кому-либо мешать. Весь его вид говорил, что вот он приехал с другом и будет тут стоять и ждать, пока все кончится, и никого трогать не будет, даже слова никакого не произнесет. Детектив Лопес слегка улыбнулся, перевел взгляд на журналиста, наряд которого – джинсовый костюм, дополненный ковбойскими сапогами и широкополой шляпой, показался ему несколько странноватым, но по привычке не высказывать своих мыслей вслух Лопес произнес совсем иное.

– Давайте пройдем внутрь дома, – поведя рукой в сторону входа, сказал детектив. Не ожидая согласия журналиста, направился к дверям. Денису ничего не оставалось, как следовать за ним.

– Вы что-то хотите мне показать? – поинтересовался он, нагоняя детектива.

Детектив аккуратно оторвал печать, сообщающую, что данную дверь могут открыть только представители власти, обернулся с улыбкой:

– Думаю, вы мне сможете показать что-нибудь… Нет?

Гребски не отвел взгляда, а на лице появилось удивление:

– Вы так думаете? – Он пожал плечами. – Я давно не бывал у Заиньки… Простите, у Зои Рафалович…

– Так ли это? – подмигнул Цезарь Лопес и тут же отвернулся, занятый отпиранием замка. Журналист не мог видеть легкой улыбки детектива, довольного тем, что поставил его в тупик.

Денис решил не выказывать своего раздражения не очень внятными вопросами полицейского. Он просто сказал ровным голосом:

– Так! Именно так, – помолчал, дождавшись, пока Лопес обернется, добавил, глядя прямо в глаза: – Если вы считаете иначе, наверное, нам следует перенести разговор в другое место и пригласить моего адвоката…

Смуглое лицо детектива осветилось самой что ни на есть добродушной усмешкой, призванной продемонстрировать полную доброжелательность и простоту намерений.

– Ну зачем вы так сразу… – открывая тяжелую дверь и жестом приглашая журналиста зайти, укоризненно протянул Лопес. – Я имел в виду, что вы можете посмотреть вокруг и назвать вещи, возможно, похищенные из дома потерпевшей…

– Хорошо, с этим я не вижу проблем, – согласно кивнул Денис, но счел необходимым еще раз повторить: – Не могу быть достаточно точным, поскольку последний раз я был в гостях у Зои… примерно месяца три назад… Да и то мельком…

– Хорошо-хорошо, – проговорил Лопес, пропуская Дениса вперед. Увидев направляющегося за ними следом Куприянова, отрицательно взмахнул ладонью. – Извините, вам тут делать нечего!

– Уговорили. – Олег не стал спорить с представителем власти, устроился на ступенях, вынул сигарету. – Я тут покурю…

Денис переборол охватившее его чувство жалости к так нелепо погибшей Заиньке. Стоя в сумрачном холле, он отдавал себе отчет в том, что, скорее всего, детектив не просто так привел его сюда. Что-то он хочет узнать, увидеть, прочитать на лице Дениса. Понятно, что «посмотреть и сказать, что пропало» – предлог. К тому же в новостях утверждалось, что имеется свидетель, видевший Дениса выходящим из дома. «Интересно, сможет ли этот свидетель опознать меня? – подумал Гребски. – В таком случае я попал!»

– Проходите, – предложил детектив, зажигая свет.

Денис сделал несколько шагов, остановился. Место, где лежала Зоя, было жирно очерчено мелом, повторяющим силуэт ее неподвижного тела. Порядка в комнате не прибавилось, даже наоборот. Сказывалось долгое присутствие большой группы людей на месте происшествия. Детективы, эксперты, представители прокуратуры… Все они ходили, разговаривали, обсуждали преступление, и все это время Зоя лежала здесь же, и никто уже не воспринимал ее как человека, как личность. Для всех она была частью сцены, именуемой местом происшествия.

Детектив внимательно следил за выражением лица журналиста, пытаясь понять охватившие того чувства.

И не увидел ничего, что дало бы ему повод для версии, которая отрабатывалась им, правда, без особого энтузиазма.

– Компьютера нет, – произнес журналист, указывая на место, где тот всегда стоял.

– Наши эксперты забрали, – пояснил детектив Лопес.

– Вы думаете, убийство имеет отношение к профессиональной деятельности?

Лопес неопределенно покачал головой:

– Не обязательно. Для следствия может представлять интерес и личная переписка потерпевшей. А убийств на почве личных отношений – ой, как много! Поверьте мне, я знаю что говорю…

Денис окинул комнату внимательным взглядом, задерживаясь то на одном предмете обстановки, то на другом, но сказать, что именно исчезло, не мог. Он не кривил душой, говоря, что не был у Заиньки больше трех месяцев. Был ее внезапный приезд и сумасшедшая ночь. После этого Заинька к нему заезжала, они пересекались где-нибудь на нейтральной почве, обедали или ужинали в ресторане, но уже втроем, с Татьяной. За все эти месяцы Денис оказался в Зоином доме лишь в злосчастное субботнее утро, когда нашел ее мертвой. Но об этом ему не хотелось сообщать полицейскому.

Они прошли в разгромленную спальню. Гребски сообщил детективу, что в лаковых шкатулках Зоя хранила драгоценности.

– Обычно они стояли тут, – указывая на большой трельяж, сказал Денис.

– Мы их нашли пустыми… Направили в лабораторию, – отозвался Лопес и вдруг выругался, отскакивая от кровати, возле которой стоял, созерцая разорванные подушки. – Черт возьми! Так и инфаркт хватит!

Причиной столь неадекватной реакции детектива Лопеса была кошка Мурка, проскользнувшая между его ногами и с мяуканьем бросившаяся к ногам Дениса.

– Я вижу, вы знакомы, – констатировал Лопес, глядя, как Мурка трется о ноги журналиста.

– Это Зоина кошка, – пояснил Денис, присел и, взяв ее на руки, погладил. Мурка громко и требовательно замурлыкала, жалуясь, что ей надоело быть одной и она счастлива вновь ощутить себя под защитой человека. Денис невольно улыбнулся, перевел взгляд с кошки на наблюдающего за ним детектива: – Зоя очень любила… это животное…

Детектив Лопес к кошкам относился не очень хорошо. И не потому, что не любил животных, а просто по причине жутчайшей аллергии на кошачью шерсть. Вот и сейчас он уже начал ощущать легкое жжение в глазах и носу, невольно отступил на шаг и с радостью согласился на просьбу журналиста забрать кошку к себе.

– Тем более, думаю, покойная хотела бы, чтобы кошка жила у вас, – добавил Лопес, кинув быстрый испытующий взгляд на журналиста. – Она же назначила вас своим душеприказчиком…

– Думаю, она бы не возражала, – отозвался Денис. – Могу я отдать ее моему другу, а то как-то не очень удобно с ней на руках?

Возражений не последовало. Вручив кошку недоумевающему Куприянову, Денис вернулся к детективу, чтобы продолжать осматривать дом. Они занимались этим еще не менее получаса, в течение которых Лопес задавал какие-то ничего не значащие вопросы, а Гребски на них отвечал.

Убрав наконец маленькую записную книжку в карман, детектив Лопес посмотрел на журналиста:

– Я думаю, на этом мы можем закончить…

– Надеюсь, что смог вам хоть чем-нибудь помочь, – коротко кивнул Денис, уже изрядно устав от пустого и никчемного времяпровождения. Он все время ощущал за простыми фразами детектива что-то, чего тот недоговаривал, не произносил вслух. И это нервировало. – Я могу идти?

Детектив Лопес оценивающе посмотрел на него, улыбнулся приветливо, сказал:

– Конечно! Только давайте выйдем через гараж… – Продолжая следить за реакцией собеседника, закончил мысль: – Мне кажется, этот путь вам знаком…

Денис, не зная, что ответить, молчал. Все с той же улыбкой, которая в данный момент показалась журналисту иезуитской, детектив пояснил:

– Вы же именно таким образом покинули дом потерпевшей в субботу утром?

И хотя подспудно Гребски ожидал именно такого оборота событий, вопрос застал его врасплох. Надо было активно соображать, что же отвечать и что делать в сложившейся ситуации.

– Допустим, – тихо сказал Гребски, понимая, что если его видел кто-то из соседей, отпираться не имеет смысла. Так же хорошо Денис понимал, что, давая утвердительный ответ, серьезно осложняет себе жизнь.

– Замечательно! – довольный его ответом, усмехнулся детектив Лопес, в очередной раз удивляясь свойственной русским невозмутимости. – Может, вы поясните, что вы тут делали?

Денис глянул на него удивленно, словно только сейчас впервые увидел, и недоуменно поинтересовался:

– Это допрос? Вы меня подозреваете?

– Ну что вы, право, сразу в бутылку лезете! – добродушно развел руками Лопес, но во взгляде его уже не было и следа приязни к собеседнику. Перед журналистом стоял профессиональный охотник, напавший на след.

Денис прекрасно понимал, что не обязан отвечать на эти вопросы, потому что все его ответы могут быть использованы против него. Поэтому он устало улыбнулся, чем в очередной раз удивил полицейского.

– Я не лезу в бутылку, – проговорил он медленно и с расстановкой. – Я хочу понять свой статус. Мы разговариваем либо как детектив и свидетель, либо продолжаем беседу в присутствии моего адвоката.

Детектив молча и с интересом рассматривал его. Денис решил закончить мысль:

– Судя по азарту в ваших глазах, вы считаете меня преступником… Это ваше право, равно как мое право отказаться от показаний… Что я и сделаю, с вашего позволения.

Нельзя сказать, чтобы детектив Лопес, собираясь на эту встречу с журналистом, прогнозировал именно такое развитие событий. Но и не исключал его полностью. Однако он все-таки предполагал, что разговор с этим русским пройдет в более спокойной атмосфере и даст больше информации. Сейчас же разговор не получился из-за свойственного всем русским упрямства.

С огорченным вздохом Лопес неспешно вынул револьвер из кобуры и, держа его не то чтобы направленным прямо на журналиста, но так, чтобы тот понимал, что в случае чего пуля может попасть ему прямо в живот, произнес:

– Это ваше дело… Вы имеете право хранить молчание…

Объясняя журналисту его права, детектив Лопес снял с пояса наручники и аккуратно застегнул их сначала на одной руке Дениса, потом на другой.

– Пойдемте, – коротко бросил он, открывая дверь.

Играющий с кошкой Куприянов остолбенел, увидев приятеля выходящим из дома в наручниках. Продолжая держать кошку на поднятых руках, он посмотрел в настороженное и суровое лицо детектива, хотел что-то сказать, но тот дернул в его сторону револьвером.

– Отойдите на десять шагов! В случае попытки приблизиться буду применять оружие!

– Да ради бога! – наконец-то придя в себя, выдохнул Куприянов и внимательно глянул на журналиста, словно спрашивая его разрешения на разумные или неразумные действия. Увидев отрицательное покачивание головой, бывший опер откровенно огорчился и, зажав под мышкой рассерженно фыркнувшую кошку Мурку, с миролюбивым видом попятился ровно на десять шагов.

Денис, направляемый рукой детектива, зашагал к его машине. Уже стоя перед открытой дверцей, повернулся к приятелю:

– Ты кошку ко мне домой забрось. Позвони Розмари, чтобы она за ней следила… И Славику сообщи, что меня задержали.

– Ты адвокату сам позвонишь? – спросил Олег, недружелюбно косясь на застывшего рядом с его другом полицейского. – Или мне его вызвать?

Денис повернулся к настороженно следящему за ними детективу, не понимающему ни слова из того, что было сказано, поскольку говорили «эти русские» по-русски, пояснил ему, о чем идет речь, не став упоминать имени своего приятеля-программиста.

Лопес понимающе, но с солидной долей недоверия, кивнул.

– Если у вас нет средств на адвоката, он будет вам предоставлен бесплатно, – сообщил он громко, чтобы слышал и Куприянов. Выполнив еще одну формальность, настойчиво положил руку на плечо журналиста, произнес с раздражением: – Пора ехать, садитесь в машину…