Текст книги "Эпоха перемен (СИ)"

Автор книги: Алекс фон Джанго

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

Глава 16

Слюни на Дарданеллы Черчиль уже давно пускал, и поиском повода для нападения особо не заморачивался – оправданиями можно будет заняться после «отжима». Не спеша подготовка операции по прорыву через проливы началась ещё в 1907 году, аккурат к столетию уже раз получившейся подобной авантюры эскадрой британских линкоров. Хотя ещё Нельсон завещал: «Любой атакующий форт моряк – просто дурак». Но нынешний лорд Адмиралтейства самолично никогда моряком и не был, да и на сухопутной военной службе высоких чинов не выслужил.

Но когда военный министр, лорд Китченер отверг предложение провального плана по захвату Галлиполийского полуострова, то Уинстон запросил у премьер-министра Асквита эту должность для себя, – "умного, смелого и решительного". Забегая вперёд, замечу, что все эти качества в дальнейшем и пришлось "за конфуз" авантюристу демонстрировать в "бельгийских" окопах, до должности пехотного комбата разжалованного. Выводов о последствиях драк "китов со слонами" Британия после Крымской войны не сделала, и теперь "кит" не смог причинить вреда даже "больному человеку".

Возможно, конфуз вышел и по причине того, что "больной" в последние годы усиленной "лечился" германской военно-технической машиной. С немецкой прагматичностью и педантичностью заменившей на фортах проливов бронзовые пушки, стрелявшие каменными ядрами, на корабельные орудийные башни, снятые со всего, до чего получалось дотянуться (с "утопленников" и т. п.).

Хоть флота в Средиземном море Империя держала немало, но вся эта мощь даже германский "Габен" поймать не смогла. Впоследствии не потопленные тевтонские аналоги "Варяга" и "Корейца", стараниями посла Германии в Турции – барона Ганса фон Вангенгейма превратились в "Явуз" и "Мидилли". А капитан крейсера – адмирал Вильгельм Сушон превратился в Сушон-пашу. Командующего турецким флотом.

Кстати, и построенный британцами ещё летом 1914 на как бы турецкие деньги (кредиты тех же бриттов), линкор "Султан Осман 1-й" так и не стал "Азинкуром" – не удалось лаймам "зажать" дредноут. Потому-то под серьёзной угрозой рейдеров оказались теперь не только французские перевозки живой силы из Африки, но и святая святых – Суэцкий канал. Жадность фраера сгубила!

А так же убеждённость в собственной хитрожопости. Но не получилось на этот раз бриттам под огонь турецкий пушек ни славян погнать, ни греков. И в Болгарии, и в Греции монархи сами оказались немецких кровей, и воевать со страной, очень с Германией подружившейся, не желали. Даже невзирая на мнение своих народов.

Разгружавшаяся в Салониках экс-эскадра российских "спортсменов-авиаторов" ни за какие самые заманчивые предложения вновь в кондотьеры не вербовалась. Ни "оптом", ни "индивидуально". К тому же на предлагаемом им "антиквариате" летать было даже глупо. На поставку же "новейших" планеров из России и наладку производства собственных авиамоторов меньше чем в полгода управиться никак не получалось.

Оставалось только сочувствовать паре батальонов британских морпехов, высаживавшихся под шквальным огнём на гребных шлюпках на берег заклятого полуострова. Но это была не наша война, не наша забота!

Реальной же заботой получившей боевой опыт бригады явилось переучивание пилотов на аэроплан, созданный с учётом этого самого опыта и витавших в воздухе тенденций.

Граф Цепеллин, наконец, узрел тупиковость своего детища и загорелся идеей совершенствования двухмоторного тяжёлого бомбардировщика "Gotha", модернизируя уже созданный Оскаром Урсинусом "GUH". Занялся этим друг графа, конструктор Букхард, и биплан, способный переместить до 350 кг на 800 км, пошёл в серию.

Предвидя такой поворот событий, тесть дал, наконец, добро на производство более совершенного, трехмоторного моноплана. Прототип которого создал Антон Фоккер уже в "будущем" 1924 году, а потом усовершенствовал Форд, заменив фанеру обшивки алюминием. Аппарат вошел в историю как "Жестяной гусь" (Tin Goose), первый коммерчески окупаемый. Не путать с истребителем того же Фоккера "Жестяной осёл", который действительно склёпан был из "тяжёлой" жести.

Первая сотня "русских Fokker F.VII", так и названная "Гусями", уже ожидала наших пилотов на недавно созданной российской авиабазе у турецкой границы. Меняя титул их специализации с "разведчик-истребитель" (пионер-киллер!) на более востребованного и ПЕРСПЕКТИВНОГО "бомбера". В том, что новинка первой досталась именно нам, "виноват" оказался "товарищ старший пионер-вожатый" В.К. Михаил. За свои военные подвиги почти заслуживший прощения монаршего брата, но ради дворцовых политесов, в России появляться пока права не получившего. Хотя, вместо уже старшего бомбер-вожатого, сразу произведённого в косморга 3-го ранга. Что и мне давало возможность временно поставить неплохого лётчика и организатора взамен себя над эскадрой на период её переучивания.

Ибо предписание явиться во Второпрестольную на базе уже ожидало. Как и аэроплан, с невиданной в этом веке скоростью, переместивший через Черное море и приземлившийся под Севастополем. Путешествовать далее, надлежало для эпохи более привычным транспортом. Благо, что железная дорога от Симферополя уже проложена.

За годовое моё отсутствие в России заметные изменения произошли. Страна в войне пока не участвовала, но военного люда на улицах, и в палаточных полевых лагерях вдоль (и вдали) дорог заметно добавилось. Причём, хоть и невозможно теперь стало по "мягким" погонам различить полковую принадлежность, но более "жесткий" говор выдавал в военнослужащих уроженцев Урала и Сибири. Подобное явление во всём мире называлось скрытной мобилизацией – страна на мировой пожар реагировала верно, хоть и без дорогостоящего фанатизма и горячки.

Да и форма преображаться начала не только погонами. Разумеется, немало господ офицеров (не кавалеристов) щеголяло ещё шашками. Но вот если вместо фуражки на голову облачало "превосходительство" подобие "кепки Ильича" от формы-афганки, то наряд считался уже полевым и из белого оружия доставало финского ножа за голенищем сапога. Новый офицерский летний головной убор отличался от солдатского только материалом побогаче, но узреть это возможным оказывалось исключительно вблизи, и выбивать комсостав снайперам противника становилось затруднительно. Общаясь с попутчиками по купе (так же служивыми), узнал, что обмундирование дополнили и стёганной телогреечкой.

Против "кавалерийской" суконной шинели совсем копеешной, но более тёплой. Кстати и под просторным шинельным пальто неплохо помещавшейся. А внутри кеппи, по зимнему времени удобно вкладывалась вязанная шерстяная шапочка, да и "уши" у головного убора опускались. Жаль, что тесть не стал ностальгировать и введение в форму "богатырок", несправедливо названных впоследствии "будёновками" отбил. Практичность "совмещения" с каской превысила романтику атрибута красноармейца. Ну а пилотки, да шёлковые шарфы суждено носить осталось только пижонам-пилотам. Не удивлюсь, если и ушанки шились во всю.

Даже такие мелкие детали и летом говорили о том, что армию готовят к войне, причём к зимней, без красивств, но и без "торговли дрожжами".

Оказалось, что в нашем "командирском" купе я являлся весьма популярной особой. Благодаря регулярно поступавшей в Россию военной кинохронике практически все господа офицеры знали меня в лицо не хуже чем нашего Государя. Даже как бы ставший уже лётной униформой джинсовый костюм под кожанкой совсем не требовалось "для опознания предъявлять". Служивый люд признал бы своего хоть в облачении Деда мороза, но в то же время дистанция перед обер-офицером не создавалась. И наскоро прихваченный с последнего места службы оплетённый лозой кувшинчик ракии также свою лепту внёс в разнообразие унылого пути. Потому то и не особо мы в "военную тайну" во время пути игрались.

Хоть рассказывать (как уже повоевавшего) заставляли в основном меня, но по репликам слушателей становилось ясно, что понюхать пороховую гарь вскоре всем присутствующим доведётся. Боевая учёба войск на этот раз проводилась в России не формально. Правда у всех убеждённость была, что опять придётся с турком воевать – и войска на юго-западе концентрируются для помощи лаймам. Впрочем, наверху видней за кого нам умирать! А пока живы, грянем же песню дружно. Когда поезд дошёл до Питера весь вагон выводил: "Космомольцы – добровольцы, надо верить и жить беззаветно, сквозь огонь мы пройдём если нужно, только так можно счастье найти!"

Разумеется, до того под чарочку политинформацию провести пришлось, что не раскольники мы на манер "хлыстов" и им подобной мерзости. Просто, взмывая в заоблачную высь, никто из нас, сидящего на тучке седого старичка, не заметил. Но это не значит, что нет Бога – иначе кто бы надоумил человечество так высоко забраться? А ведь это только начало, непременно "и на Марсе будут яблони цвести!". Недаром же создан человек по подобию Божьему, недаром заповедано ему плодиться и размножаться.

Вот и заключается смысл существования не в уничтожении себе подобных, а в колонизации космических глубин – дабы Царство Господне расширить. И пусть, сам я вряд ли за свою жизнь смогу достичь даже Луны, но мой или твой сын или внук, товарищ космомолец, непременно это совершит. Это и есть наша божественная миссия. И исполнит её не только лётчик-космонавт, но и миллионы обеспечивших его полёт космомольцев. Начиная от городового, порядок в обществе сохранившего, и ученым, космический корабль создавшим, заканчивающего.

И не какие мы не мессии, высшие откровения познавшие. Каждый здравомыслящий разберется, ради чего он живёт, и куда человечество скатится, если не станет он космомольцем. А первым "прозревшим" человеком на земле считать следует даже не Циолковского, сказавшего: "Земля есть колыбель цивилизации, но нельзя вечно жить в колыбели", а "техника" – Николая Ивановича Кибальчича, талантливого инженера, загубившего жизнь и Дар на производство бомб для "Народной воли". И только в 1881 году, ожидая в крепости казни, разработавшего оригинальный проект пилотируемого ракетного летательного аппарата.

Глава 17

На перроне встретил меня посыльной и прямо с вокзала, как я наивно предполагал, «полковника запаса» автомобиль доставил к Дому с колоннами на Фонтанке. Теперь называвшегося Управление заведующего авиацией и воздухоплаваньем. А уж там препровождён в святая святых – Канцелярию («Авиаканца»), к возглавлявшему её генералу от кавалерии Кульбарсу Александру Васильевичу. Ещё за Хивинский поход Золотым оружием пожалованным и не расстававшимся с ним и со шпорами наверно даже в кровати.

Встретил старичок меня милостиво, даже к нарушению формы одежды не придравшись. Чувствовалось, что имелись на этот счёт (да и не только на этот) у него инструкции свыше. Приятно оказалось узнать, что войнушку мне (и всей эскадре) в выслугу засчитали, и за год полный полковничий оклад, аж в 1200 рубликов натикал. Но дальнейшую отработку царских щедрот предстоит производить уже на русской службе. Сей день, на опохмелку с дороги так и быть, разрешил потратить. Но вот уже назавтра, прям с утра, явиться по полной форме с обязательными к ношению орденами в Генеральный штаб и прочитать там перед слушателями лекцию "Опыт применения авиации на бельгийском фронте".

Хотя, чего мне ещё там читать? Кто хотел – сам всё прочитал. По книжке, да ещё и кинохроникой "с фронта" заполировал. Должное ведь надо отдать, отчёты мои, грамотные люди систематизировали и толстенькой книжкой издали (правда, опять ДСП). Разумеется в соавторстве, но ведь без этого в "культурном обществе" никак.

Но заказанное шоу прошло на бис – генералы рукоплескали, а жёны их, с дочерьми бросали в воздух чепчики. Следует заметить, на пяток умненьких вопросов по существу, под конец так же ответить пришлось. Но такое количество неглупых генералов в Генштабе уже надежду на победу вселяет.

Дальнейшая служба пребывания в парадке не требовала. Переоборудованная на два хороших мотора наша летающая лодка готова была к рекордному перелёту хоть до Дальнего Востока. И за этим дело не стало, именно туда через три дня и следовало направляться. Правда, не в одиночку, вторым пилотом выделен оказался уже подполковник Нестеров. Парочку пассажиров ещё добавить перед вылетом обещали – всё веселей будет в компании.

Не стало неожиданностью, что этой парочкой оказались Николай 2-й и его казак-телохранитель. В аппарат даже два парашюта для страховки загрузили. Вот только воспользоваться одним из них неожиданно мне пришлось. Первая посадка нашего гидросамолёта на маршруте намечалась на Москва-реке, но на подлёте к Первопрестольной, государь принялся одевать на себя этот спасательный "рюкзак", а второй повелел нацепить мне.

Оказывается, так было задумано в разработанном тестем и премьер-министром Столыпиным патриотическом шоу по поводу открытия в Петровском дворце у Ходынского поля (где "Добролёт" завершил строительство высококлассного аэродрома) Аэрокосмической академии им. Кибальчича (Жуковский ещё во всю здравствовал, а присвоение имени казнённого революционера демонстрировало стремление власти к признанию его таланта и вело к сплочению нации).

Государь был лишён позёрства, но наделён храбростью, и интересом к новому, потому на рекламную пиар-акцию согласился, но только в моей компании. А мне же, как служивому, оставалось только выполнять приказ. Прыгнул.

Тут и поездной мой пьяный трёп припомнился – различные варианты речи новоявленного Цицерона уже по стране загуляли. И дабы "испорченный телефон" не донёс до Москвы "хватай мешки, вокзал отходит", речь "по случаю" мне надлежало повторить. Но в этот раз под протокольную запись стенографисток. Сказанное де не крамола, а как раз наоборот – курс страны смело смотрящей в будущее.

Уж очень много развелось болтунов различного толка, райскую жизнь народу обещавших, и непременно во всех грехах не собственную лень винящих, а только царя. На худой конец – "если в кране нет воды – значит выпили жиды". Сказать, что страна нуждалась с объединяющей идеологии, было не верно. Мировая война доказывала, что в ней нуждается весь мир, и совершенно случайно, эмпирическим путём, удалось таковую нащупать. В добавок, пророком оказался не на собственных комплексах заквашенный жидёнок, или напротив – антисемит (что ещё хуже), а героический "человек из народа". Простым и ясным языков, да под стопочку, формулирующий хоть и трудные, но решаемые и так манящие задачи: "Всем в космос!"

Немаловажно, что внезапно пробилось во мне красноречие, да во всю харю харизма оказалась. Наложившись на незаболтанную и незамыленную ещё тему, всё это произвело эффект, и теперь срочно требовалось успех развивать – устроив всероссийское турне. А "нерезиновая" просто оказалась первым пунктом чёса. Хотя как раз у слушателей открывающегося ВУЗа в агитации нужда отсутствовала – они и сами кого хочешь убедить могли в том, что им "разум дал стальные руки-крылья". Но не сельском же сходе мне было народ воспарить призывать. Тут скорее была демонстрация отношения самим Царем, а я являлся всего лишь его глашатаем. Хотя и нес, что Бог на душу положит, но это не страшно – аудитория подобралась благосклонная и понимающая, а в печать выйдет уже обработанная профессионалами версия.

Под конец, я настолько заигрался, что призвал: "Космомольцы, к борьбе за дело освоения Космоса, будьте готовы!" и поднял правую руку в пионерском приветствии. Самое смешное, что наэлектризованный зал в едином порыве повскакивал с кресел и повторив мой "партийный" жест взревел интуитивно прочувствованный отзыв: "Всегда готовы!"

Надолго запомнят москвичи этот визит Государя и его верного "пома по звёздочкам и тарелочкам", но в этом городе без понтов никак не возможно. Хотя, помимо недостатков и масса достоинств сему граду присущи. То же высшее образование здесь получить пока выходило много дешевле чем в северной Пальмире, при приемлемом качестве. Тот же Жуковский, преп. состав в академию без напряга из окружных Альма Матер переманил. Хотя поныне здравствующий "патриарх" космонавтики Константин Эдуардович Циолковский местным и не являлся. Да и Фридриха Артуровича Цендера из Риги сманивать потребовалось. Где он некогда Политех закончил, а когда город в 1905 году смута охватила, ещё и в Высшем Королевском техническом училище Данцинга поучиться успел.

Тесть так же КБ Сикорского немного пощипал, направив на преп. работу пару склонных к учительству "питерских" конструкторов. На подбор кадров для "кузницы кадров нового типа" пришлось поднапрячь творческо-конструкторскую элиту всего государства, так что не жалко и последний штрих на полотне эффектно мазануть. Когда ранее в Дубне урановый институт открывали, то Государь так же его самолично посетить изволил, и Марию Склодовскую-Кюри за заслуги перед человечеством в баронессы произвёл. Но в приватной беседе с Абрамом Федоровичем Иоффе посоветовал ему "внимательно за хозяйством приглядывать".

На всё шоу затратили мы час, затем ещё полчаса на ритуальную коллективную трапезу, и ещё столько же на проезд к реке. А там за эти два часа нашу летающую лодку заправили и даже наскоро ТО провели. И вновь взмыли мы в небо, дабы узреть оттуда сколь широка наша страна, и попытаться везде поспеть.

Следующее приводнение запланировано оказалось на тихие воды Дона (отчасти маршрут повторял некогда уже пройденный). На подлёте к Цимлянскому, даже с немалой высоты бросились в глаза те преобразования, что произошли в этом сонном степном краю. На реке земснаряды намывали песок для двух сходящихся к руслу дамб. Невдалеке стояла под разгрузкой тройка барж, а подъездные стрелки Волжско – Донской (Царицинско – Калачской) железной дороги были забиты грузовыми вагонами. Это не говоря уже о внезапно выросшем на пустом месте целом городке, состоящем из вполне капитальных складов и цехгаузов, и менее солидных жилых бараков, а то и просто больших брезентовых палаток. Внешне, происходящее тут чем-то напомнило мне наш фронтовой быт. Ведь и Россия так же вела войну, только не с внешним противником, а с собственной технической отсталостью, и ради победы настроена была не постоять за ценой.

Вот эта тема и пролегла красной нитью на "общестроительном митинге", а затем и на собрании "партхозактива", самим Государём созванном. Причём, в этот раз всегда спокойный и тихий человек почти орал на присутствующих, за срываемые сроки и прочий саботаж. Добавив под конец, что разбираться с нерадивыми придётся "по законам военного времени".

Я ведь не знал, что турбины для ГЭС и прочее трансформаторно-генераторное хозяйство, за немалые деньги купленное в Венгрии и Австрии, уже малой скоростью двигалось к месту назначения по водам Дуная. Весило точнейшее и сложнейшее оборудование весьма солидно и для ж/д платформы такой груз оказывался неподъёмен.

И это даже учитывая такой факт, что в отличие от "сталинской", нынешняя "Цимля" выглядела крошкой. Одного монстра на Дону, пожравшего десятки квадратных километров плодородных земель, решили заменить каскадом меньших станций, вводимых поэтапно. И энергии произвести они способны не меньше, и с орошением окрестных земель не хуже справиться обещали. Главное же – позволяли по одёжке протягивать ножки, как по срокам, так и по деньгам. Да и вод даже "первого малого" водохранилища уже было достаточно, что бы с его наполнением затевать Волго-Донский канал.

Глава 18

Дальнейший перелёт к очередной «стройке века» – будущей столице, возводимой на рубеже Европы и Азии, позволял «руление самолётом» с Нестеровым чередовать. Высвободившееся время удалось на самообразование потратить. Причём краткий курс мне сам Николай Александрович прочесть не погнушался. Да и кто лучше его ныне положение дел в стране знал? Загорелся он душой, когда увидел что профессию свою – «хозяина земли Русской» по новым правилам исполнять возможно. И не сводится она только к интригантству в столицах, или пользованию благами.

За прошедший год (да и ранее) судьба преподнесла мне руками правителей разных государств немало наград, которые украшали теперь парадку. Но самым дорогим даром считаю отныне этот искренний и честный разговор, пожалованный мне русским Государем. Стало ясно, что за власть этот человек совсем не цепляется и обязанности свои воспринимает как исполнение непростого долга. Даже зная свою участь, как крыса бежать с обречённого корабля не настроен, и всё, что сможет, сделает для будущего процветания России. А дальше – как Бог положит. Но если и удастся разрулить накопившиеся противоречия, всё равно от светской власти в перспективах непременно отречься настроен – не его это. Пока же спасал он не династию, не монархию, а Россию, ибо смута отбросит её в развитии на век, и хорошо, если только один. Разбрасываться легко – трудно собирать.

За разговором незаметно добрались до рассекающей степь серебристой ленты Урала. И тут, ещё с неба заметили перемены. К огромной стройплощадке с севера протянулась от Транссиба линия железки, но не уперлась в будущий город, а заскользила далее – на юго-восток, к карагандинскому углю. Да и от Волги к Уралу заметили, как прокладывают дорогу, но уже с меньшим фанатизмом – график позволял. Стайки же барж на реке смотрелись уже как само собой разумеющиеся. Нормальное созидательное столпотворение.

Приводнились. Здесь сходу настроился слушать Государев "прорабский мат" в адрес нерадивых местных зодчих. Но на удивление набор "митинг с ширнармассами, встреча с партхозактивом" проскочил на удивление корректно. И всё потому, что основное финансирование объекта велось пока из частых источников – функцией государства являлась на начальном этапе координация и обеспечение инфраструктуры. Тут не только дома строили люди для себя сами, но и Екатиринбужско-Карагандинская железная дорога возводилась на купеческие деньги. Особенностью являлось то, что регион являлся льготным – построенное здание ЛЮБОЙ площади на полста лет налогообложению не подлежало, ну и прочие "приятные мелочи". Нечего удивляться, что и пяток банков заканчивал так же возведение для себя "сундучков" в рядок. А вот казна эту улицу асфальтом покрыла – от Баку ведь нефть без перегрузки идёт. Чудно!

Самое же удивительное – уже наполовину построенная "Шуховская башня". Причём, в отличие от Шаболвской (ТОЙ истории) не в 152 метра, а как Владимиром Григорьевичем и планировалось – 350! Почти на полста выше Эйфелевой! Это не только вопрос престижа, соображения чисто утилитарные – огромную страну радиоволнами надо "покрывать" по максимуму. И Левитану придётся в будущем по утрам трансляцию зачинать не с: "Говорит Москва".

Гениальному конструктору, во время встречи с передовиками, Государь золотые часы с собственной монограммой пожаловал, за что башнестроитель был безмерно признателен. Хотя, получивший следующим граммофон киргиз-путестроитель, радость выразил на порядки громче.

На десерт "по просьбам трудящихся" опять мне пришлось зажигательную речь "про космомол" выдать. На этот раз в плане: есть ли жизнь на Марсе и как лучше обустраивать красную планету. Мол там-то непременно потребуется опыт и задор нынешних передовиков (и т. д.)! Так что местные ТАКИЕ ЛЮДИ так же достойны высокого звания "космомолец", и светлого будущего. Берём!

Закончились посиделки просмотром новой синематографической художественной ленты, отснятой "по мотивам" французской эпопеи нашей эскадры. Где нашлось место и героике и любовным сентиментам. Короче, все остались довольны!

Дальнейший перелёт "встречь солнца" очень напоминал агитационный автопробег О. Бендера. Только лозунгом его был не "Все в Автодор!", а "Вперёд – в светлое будущее!" Рассчитывая, что лет на десяток трескучими фразами удастся обойтись. А уж далее действительно, либо повалит отдача от вложений, либо нам будет уже всё равно – пусть новые хозяева жизни расхлёбывают за "разрушим до основанья, а затем…".

Выделилось из калейдоскопа мелькающих сибирских городов и селений, приводнение у временного рабочего посёлка, стоящего на притоке Амура – реке Бурее. На удивление, в этом месте митинга устраивать не потребовалось, хотя свободных ушей имелось с десяток тысяч. Но вряд ли их обладатели что-либо поняли, ибо были они сплошь китайцы. Их старательными руками за прошедший год проложена оказалась железка от Благовещенска на Амуре к Транссибу, и далее почти на сто верст на север, нацеливаясь на Тынду и Нерюнгри. В ТОМ мире названия этих мест с середины 70-х постоянно были на слуху, и ради богатств, скрытых в тамошних недрах, замутили БАМ.

Но, помимо стальной магистрали, важной задачей являлась и подготовка котлована будущей ГЭС для затопления. Что означало вырубку 3.5 млн. м3 древесины! Кстати очень востребованной. Ибо плодородные "Амурские прерии" (Зейско-Бурейская равнина) усиленно распахивались ранее безземельными переселенцами, и жилища для них лучше деревянного сруба в местном климате никто пока не придумал. С первыми заморозками китайских дровосеков на делянке сменят более привычные к холодам русские артели и на санях примутся стаскивать подсохшие брёвна к реке, а там дома рубить. Ну а в половодье раскатанные срубы плотами к месту вода доставит.

Лесорубов же к весне новую партию из Поднебесной завезут, а этих за зиму по Транссибу переместят на запад. Дабы те к пахоте заменили мобилизованных в армию хлеборобов. Причём, расселять жёлтую рабочую силу планировалось по южным землям, от Крыма и Причерноморья с Приазовьем, до земель Войска Донского, Поволжья и даже Туркестанских предгорий. Задача кули ставилась выращивать привычный на их родине засухоустойчивый и неприхотливый гаолян. Правда, не в горьком китайском варианте (морщились ведь, но ели), а разновидности "кафрское сорго", рекомендованное к возделыванию Полтавской опытной станцией. Высочайшим повелением предписывалось за пять лет освоить эту культуру не менее чем на половине тамошних пахотных земель. Не пшеничка, конечно, но лучше пусть хоть какой злак уродится, чем голодомор в стране допустить.

К Великой Засухе 1921 года, не поднимая паники, страна усиленно готовилась. За счёт казны беспроцентный кредит "хоть на козу" прям навязывала, если лентяй-крестьянин на лозунг "В каждой усадьбе – корова!" не откликался.

Впрочем, и без того голодных после Великой войны в мире немало ожидалось, так что со жрачкой в эти стрёмные времена лучше перебдеть. Не говоря уже о том, что Россия вплотную к "мальтузианской ловушке" подобралась, и всерьёз не озаботясь ныне, выбираться из которой десятилетиями бы пришлось.

Далее перелёт до Дальнего Востока был как в песне – "под крылом самолёта о чем-то поёт зелёное море тайги". Несколько посадок на дозаправку и дежурный митинг от предыдущих отличались не сильно. Разве что Владивостоку Высочайшим Указом пожалован оказался статус свободного порта, но пока особых прибылей с того не ожидалось, делалось скорее с расчётом на перспективу. Конечной точкой перевозки монаршего пассажира являлось устье Колымы, где планировалась закладка солнечного Магадана, в МОЁ время воспетого з/к шансоном. Там уже Государя ожидал пароход, который повезёт Государя уже в обратный путь.

Нашей же "Екатерине 2-й" надлежало после дозаправки продолжить кругосветный перелёт "встречь солнца". Дабы Родину прославить, и ненавязчиво агитацию "новой религии" провести. Ибо на пропаганду отвечать надлежало только контрпропагандой, и против нарождающихся псевдо-социалистических (а по существу – религиозных) догм предложить свою "религию". Главой Ордена которой, по существу, я уже стал.

В ТОМ времени узурпаторы власти в России тут же создали свой "боевой отряд партии", вначале в виде ВЧК (переименованного позднее ОГПУ). "Религии" нацизма в Германии так же потребовался свой Орден – "СС". Наш ход на опережение создал "Космомол", не столь агрессивный и человеконенавистнический как вышеуказанные, но отсасывающий в СВОЙ Интернационал самых безбашенных.

Николай Константинович Рерих, которого несколько ранее с должности директора школы Общества поощрения искусств "попросили" по Тибету попутешествовать, узрел в нём ответвление "Вечного Закона" (Санатана Дхармы). В котором путь суммы знаний, определяющих характер новых перерождений, наряду с "КАРМОЙ" и "МОКШЕЙ" допускает и самую трудную стезю – "РИТА". Сверхсложную, но приводящую в КОСМОС! Причём тел физических, а не астральных! Так что заморачиваться с придумыванием "целеуказующей идеи" нужда отпала – удобно опираться на философию из которой вылупились доминирующие ныне религии (индоевропейских народов), то есть их объединяющую. Поскольку наш аэроплан направлялся в САСШ, то англоязычный вариант религии "нового века" для НИХ назвали "Нью Эйдж".