Текст книги "В плену внезапности (ЛП)"

Автор книги: Алеата Ромиг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 5 страниц)

Полностью опустошенный, я падаю на нее, и ее шея расслабляется, а голова опускается на подушку. Потянув ее повязку, я вижу самые потрясающие голубые глаза.

– Пол, я люблю тебя. Мне нужно сказать тебе кое-что.

Когда я начинаю двигаться, внезапная острая боль пронзает мою задницу, словно укус.

Блять!

Я ожидаю, что это паук или змея. Вместо этого, повернувшись, я обнаруживаю позади себя незнакомца, что-то сжимающего в руке. Мое сознание не может проанализировать и понять, что произошло. Крик Дженн – последний звук, который я слышу, прежде чем мир погружается во тьму.

Глава 12

Дженн

Пола рухнул на меня. Прежде чем я смогла осмыслить произошедшее, мужчина в грязной рубашке заговорил с американским акцентом.

– Ну, посмотрите, что у нас тут есть.

Повязка все еще была сбита на моем лбу и не позволяла полностью и четко рассмотреть комнату.

– Нет! – кричу я, потому что кто-то, кого я не могу видеть, тянет Пола с кровати и бросает его на пол.

– Я думал, ты сказал, что больше никого на острове нет? – недовольно произносит человек, оттаскивающий Пола.

Первый с усмешкой отвечает:

– Думаю, это боги моря. Они решили вознаградить нас.

Его приятель заливается неприятным смехом.

– И сегодня даже не мой день рождения.

– И не мой, – мужчина в грязной рубашке улыбается зловещей желтозубой улыбкой. – Но, черт возьми, она перевязана. И определенно выглядит как подарок.

Мое сердце громко стучало в груди, и я попыталась отодвинуться подальше от них, но из-за связанных рук это было невозможно сделать. Я подтягиваю к себе колени, пытаясь принять позу эмбриона – хотя бы какое-то мнимое ощущение защиты.

Эхом по бетонному полу раздаются шаги мужчины, стоящего дальше от меня, когда он подходит ближе.

– Этот подарок по мне. Думаю, ей нравится пожестче.

Я закрываю глаза и в отчаянии трясу головой, пока их отвратительный смех, отдается в стенах маленькой комнаты, соперничая со звуками непрерывного потока дождя. Я молча зову мужа, я хочу знать, что они с ним сделали, и где он сейчас. Несмотря на все это, я не могу заглушить их голоса.

– Я верил, что мы погибнем в море в этот шторм. Вместо этого мы потерпели крушение на Гребаном Острове Фантазий и проведем всю ночь, трахаясь с этой грязной шлюхой.

Мое тело дрожит от страха, когда я крепче смыкаю веки, желая, чтобы Пол очнулся, а повязка полностью закрывала мои глаза, чтобы я не могла видеть ни одного из этих людей, и мечтая оказаться в Висконсине. Когда я снова открываю глаза, мой живот сводит спазмами, потому что мужчина в грязной рубашке стоит прямо передо мной, сжимая в руке свой мелкий член.

– В первый раз я трахну ее в задницу, – он оглядывается на своего приятеля с мерзкой усмешкой. – Ты можешь трахнуть ее в рот.

Мой подбородок дрожит в невысказанной мольбе. Когда он приближается, мое тело буквально начинает сводить судорогами. Я бы хотела, чтобы моя реакция была вызвана страхом перед неизвестным. Но это не так. Я точно знаю, что они собираются сделать. Я уже переживала подобное с Ричардом и его друзьями.

Тогда я не боролась.

Сейчас хочу бороться.

Когда ублюдок подходит ближе, я использую свою единственную защиту – выбрасывая ногу вперед, его в бедро.

– Ах, ты гребаная сука.

И в этот момент становится слишком поздно: он уже позади меня, его тщедушный член направляется прямо к моей заднице. Его недостаток в размерах не уменьшает боли, когда он пихает его внутрь без подготовки. Я падаю вперед, пряча лицо в подушке, пока его скользкие от пота ладони удерживают меня за бедра, и он похрюкивает, как свинья, которой и является.

Это не то, что я испытывала с Полом.

Это жестоко и унизительно. Горячее дыхание на моей спине отдает виски и сигаретами. Это все, что я могу сделать, чтобы сдержать желчь, угрожающую подняться к горлу. Прежде чем мое сознание может воспринять больше, резкая боль опаляет кожу головы, когда меня резко тянут за волосы.

Второй мужчина, я до сих пор не вижу его лица, тянет меня к краю кровати, приставляя свой член к моему рту.

– Укусишь меня, сучка, и мы прикончим его.

Прикончат?

Единственный смысл в его словах, значимый для меня, это то, что Пол жив.

Я не думала, что можно будет терпеть происходящее и все еще надеяться, но, когда меня дергают за голову, позволяя увидеть Пола, лежащего на полу, ко мне приходит понимание.

Мой муж все еще жив.

Мы переживем это.

Я верю в это всем сердцем.

Проходит время. Это могли быть минуты или часы. Я не знаю. Они что-то сделали с Полом. Его нет в комнате. Они также нашли ликер. Единственный положительный момент в этом сценарии заключается в том, что чем больше они пьют, тем меньше они могут натворить.

Они чертовски изобретательны, придумывая разнообразные способы насладиться своим подарком.

Мои просьбы и мольбы не имеют никакого значения. Я знаю таких людей. Их заводит страх.

С наступлением ночи я возвращаюсь в место, куда сбегала от мира и его жестокой реальности. Несколько лет назад, когда единственной целью моей жизни было внимать и беспрекословно слушаться Ричарда, я соскальзывала в этот уголок сознания. В комнате, полной мужчин, лишенная возможности видеть, я сосредотачивалась на голосе Ричарда.

Но сегодня я не слышу его голос. В этот раз, отрешившись от происходящего и окружающих меня мужчин, я концентрируюсь на звуках дождя, отбивающего ритм по металлической крыше. Глубокий тенор не унижает меня, подобно Ричарду. Он вселяет надежду и сохраняет разум целостным.

– Я люблю тебя, Дженн. Всегда любил и всегда буду.

Я верю в это. Я продолжаю надеяться, что все это закончится, и мы выживем.

– Мне жаль, я запятнал твой свет.

– Нет, Пол. Ты и есть мой свет.

Но, теряя сознание, я сталкиваюсь с реальностью – мы можем не выжить.

Глава 13

Пол

Меня приветствуют боль и дезориентация, пока я медленно прихожу в сознание. Я закрываю глаза и пытаюсь вспомнить, что произошло.

Я перебрал с выпивкой?

Потому что ощущаю себя, как с похмелья: с тяжелой головой, пульсирующими висками и сушняком.

Я медленно открываю глаза, отмечая, что нахожусь в полной темноте, когда память возвращается ко мне.

Медленно, как едва пробивающийся поток воспоминаний.

Был шторм.

Мое тело болит от пронизывающего холода.

Я прислушиваюсь. Судя по звукам, кажется, шторм, наконец, утих. Как только мои мысли переключаются на Дженн, что-то в моей груди сжимается. Она не со мной. Я не в кровати, а на твердом холодном бетонном полу.

Где я?

Мои глаза не могут приспособиться к абсолютной темноте вокруг. Медленно я разминаю закоченевшие мышцы и использую руки, чтобы на ощупь определить, где нахожусь, ощупывая бетон под собой. Кажется, будто мои ноги связаны. Но это не так. Шорты спущены к лодыжкам. Вернув их на место, я понимаю, что ремень все еще отсутствует, и моя грудь наполняется страхом, когда мои пальцы на что-то наталкиваются. Полка.

Я помню обстановку в основном здании.

Что случилось?

Я не в спальне, а определенно лежу в одной из кладовок.

О, Господи! Где Дженн? Что произошло?

Последнее, что я помню: она была привязана к кровати, затем вспышка боли... паук. Нет. Мужчина ...

Блять!

Мой живот сводит спазмами, когда липкий страх наполняет все тело, заставляя сердце забиться в бешенном ритме, вызывая болезненное покалывание по коже.

Моя жена.

Я должен спасти жену.

Пожалуйста, пусть не будет слишком поздно.

Я понятия не имею, как долго был в отключке. Мое сознание отказывается представлять, что они с ней сотворили. Если я буду думать об этом, то не смогу ничего сделать.

Пока я концентрируюсь на спасении Дженн, моя голова наполняется вопросами.

Должен ли я включить свет? Если я это сделаю, то есть риск, что те, кто затолкал меня в кладовую, поймут, что я пришел в себя. Нет. Я не могу дать им не единого преимущества.

Вместо этого я продолжаю вслепую обыскивать полки. Так, я нахожусь определенно не там, где лежат полотенца и одеяла. А значит, что это та кладовая, где я нашел цепи и видел инструменты.

Делая все возможное, чтобы оставаться спокойным, я продолжаю поиски, пока не нахожу то, что заметил раньше – длинную отвертку и серп.

Прихватив оба предмета, я дотягиваюсь до дверной ручки, уверенный в том, что она заперта. Молясь, я поворачиваю ручку и прокручиваю ее до упора.

Дверь с легкостью открывается в мою сторону, и я делаю шаг назад. Освещение тусклое, но, по сравнению с темнотой в кладовке, оно подобно яркому свету прожектора. Прищурившись, я пытаюсь рассмотреть и оценить то, что могу видеть со своего ограниченного ракурса.

Комната оказывается пустой и мрачной. Сердце стучит набатом в ушах, мое внимание переключается на свет, просачивающийся из-под двери спальни.

Один шаг.

Другой.

Я останавливаюсь и прислушиваюсь.

Храп? Я слышу храп?

Открыв дверь внутрь, я вижу, что на кровати лежит голый мужик с почти пустой бутылкой виски в руке.

Где же Дженн?

И мои глаза тут же натыкаются на нее.

Я был готов зажать свой рот ладонью, чтобы не заорать в голос.

Она больше не был) привязана к кровати, но все еще была зафиксирована манжетами, которые я прикрепил к потолочной балке.

Мое сердце сжимается от боли, потому что я знаю, что именно я виноват в ее беспомощном положении.

Затаив дыхание, я перевожу взгляд на ее грудь – пышные полушария, которые я так люблю, молча моля Господа или любое высшее существо, обещая все что угодно, лишь бы моя жена была жива. И это происходит. Небольшой вдох, который она делает, это легчайшее движение груди, говорит мне о самом важном. Она жива, без сознания повиснув на запястьях и с опущенным вниз лицом, но жива. С невообразимым чувством облегчения я начинаю осматривать ее более тщательно. Ее волосы спутаны и закрывают часть ее лица. Но через темные пряди просматриваются синяки на коже. Маска, которая была на ее глазах, свободно свисает вокруг шеи. И когда мой взгляд скользит ниже, все мое нутро сковывает холодом, потому что я замечаю кровь между ее бедер.

Я не могу позволить себе думать о том, что этот мужчина сотворил с моей женой. Если бы я пустился в размышления, я мог в конечном итоге убить его или дать ему возможность убить нас. Я должен сохранять хладнокровие.

Еще один шаг, и мои ноги натыкаются на второго мужчину.

Их было двое?

Второй лежит на полу, одетый только в боксеры.

Внутри меня сталкиваются ошеломляющее чувство вины и ослепляющая ярость, пока в моей голове складывается план о том, чтобы отрубить головы обоим. Я не жестокий человек по своей природе, но отчаянные времена требуют отчаянных мер. Я не сомневаюсь, что с помощью серпа, зажатого в руке, я легко справлюсь с этой задачей. Дверь открывается шире, и глаза Дженн распахиваются в этот момент.

За долю секунды, которая требуется ей, чтобы найти меня взглядом, на ее лице сменяют друг друга разные эмоции – страх, облегчение и затем стыд.

Когда она открывает рот, я качаю головой и подношу к губам палец.

Она сразу же повинуется, ее глаза наполняются влагой, и по бледным щекам стекают слезы.

Тогда я вспоминаю о веревке, которая находится в кладовой. Во мне поднимается настолько яростное желание убить этих ублюдков, но в то же время я не хочу, чтобы моя жена наблюдала за тем, как я буду расправляться с ними. Это лишь травмирует ее еще больше, особенно после того, что она пережила.

Я поднимаю палец в воздух, показывая ей, что вернусь через минуту. Ее глаза все еще широко открыты, и я тихо бросаюсь обратно к кладовке и нахожу веревку.

Когда я возвращаюсь, ни один из ублюдков так и не пошевелился.

Тихо прокрадываюсь в комнату, зная, что если попытаюсь освободить Дженн, то звук цепей может разбудить мужчин.

– Детка, – шепчу я, целуя ее. – Тише, здесь еще есть кто-нибудь?

Она качает головой и произносит разбитыми и потрескавшимися губами.

– Нет. Только эти двое.

– Хорошо, сначала я собираюсь их связать, – я сканирую два бессознательных тела. – Который из них вырубился первым?

Она указывает головой.

– Тот, в грязной рубашке.

– Какой?

– Тот, что на кровати.

По крайней мере, так как он голый, мне не нужно беспокоиться о спрятанном оружии. Мужчина, которого Дженн назвала, как «тот, что в грязной рубашке», что-то невнятно бормочет, когда я хватаю его за руки, но он не просыпается. Зловоние, исходящее от него, ударяет мне в нос, и я задерживаю дыхание, оборачивая веревку вокруг его запястий, вспоминая занятия по гребле, который посещал в колледже, чтобы завязать идеальный набор узлов. С еще одной петлей вокруг изголовья он никуда не денется.

Вся процедура заняла меньше времени и больше веревки, чем я планировал, но, по крайней мере, я знаю, что он больше не представляет угрозы.

Я киваю в сторону двери, давая понять Дженн, что мне нужно взять еще один моток веревки для того, чтобы связать второго.

Хотя мы общаемся только лишь взглядами, я понимаю, она хочет сказать, что мне нужно поторопиться, быть осторожным и то, что она любит меня, простым коротким кивком головы.

На этот раз я включаю свет в кладовой. Я не нахожу еще одну веревку, но замечаю стяжки и скотч. Я могу с легкостью работать с тем, что имеется на руках. Мало того, что я занимался греблей, когда был моложе, но также провел достаточно времени в скаутах. Там меня научили импровизировать.

– Пол! – крик жены усиливает пульс, заставляя меня дернуться, когда я разворачиваюсь и спешу обратно в спальню.

Ублюдок, который лежал на полу, уже был на ногах и покачивался, едва держась. Его голова наклонена, а глаза не сфокусированы.

Он был абсолютно дезориентирован. Я, к счастью, нет.

Недолго думая, я бросился вперед, ударив его головой в живот, отбрасывая его тело к стене из бетонных блоков. Он стонет и ловит ртом воздух, пока я двигаюсь, и крик Дженн наполняет комнату. Когда он падает на пол, я замахиваюсь и бью его по лицу. Мой кулак опускается на его лицо, попадая в нос и скулы, снова и снова.

Мою руку сводит от боли, но я продолжаю наносить удары.

«Это за то, что ты сделал с моей женой».

«Это за то, что сделал твой пьяный дружок».

– Пол, остановись! – Я едва слышу ее голос сквозь пелену ярости.

«Это за то, что разрушили наш идеальный отпуск».

«Это за то, что напугали ее и причинили боль».

«Это за то, что вырубили меня».

Наконец, слыша звук ломающегося хряща под кулаком, до меня доходят крики Дженн на фоне воплей ублюдка, привязанного к кровати. Тот, что на полу лежит неподвижной кучей и находится без сознания.

Его лицо залито кровью, нос сломан, а из его приоткрытого рта вытекает кровь. По тому, как течет кровь, можно судить, что его сердце все еще бьется.

– Я думаю, что выбил ему зуб, – произношу я, немного успокоившись.

– Ублюдок, – кричит мне мужик с кровати.

Не обращая на него внимания, я иду к жене и осторожно расстегиваю манжеты, и затем ее руки падают мне на шею и плечи.

– Детка, прости меня, – повторяю я снова и снова.

Её тело дрожит в моих объятиях, пока она прячет лицо на моей груди, а ее пальцы все крепче и крепче стискивают мои плечи.

– Они... они...

Я поднимаю ее лицо к себе и теперь могу рассмотреть ее отекшую щеку, потемневшие глаза и сухие потрескавшиеся губы.

– Это моя вина. Я не знал, что кто-то еще был на острове, – я нежно прижимаю свои губы к ее губам, желая заверить ее, что она все еще самая прекрасная женщина, из всех, что я когда-либо знал, и что остаток своей жизни я проведу, вымаливая у нее прощения. Но вопли первого мудака становятся все громче.

– Развяжи меня, ты, ублюдок.

Дженн выскальзывает из моих рук и тянется к лампе. Не говоря ни слова, все еще оставаясь абсолютно обнаженной, она направляется к нему.

– Гребаная сука, я должен был....

Лампа с силой опускается на его голову, разбиваясь на осколки, и его тело обмякает.

– Заткнись! – кричит она.

Я бросаюсь к ней, забирая из ее рук то, что осталось от лампы. Когда она поворачивается ко мне, ее голубые глаза широко раскрыты, дико сверкая, переполненные эмоциями.

– Я – не гребаная сука, – кричит она, поворачиваясь к бессознательному телу. – И я не чертова зверушка или что-то еще, кем я не хочу быть!

– Дженн, – осторожно общаюсь к ней, опуская ладонь ей на плечо, больше волнуясь о том, чтобы моя жена не потеряла сознание. – Я здесь. Они больше не могут причинить тебе боль. С тобой все в порядке?

Ее обнаженная фигура выпрямляется, подбородок поднимается с большей решительностью, чем я мог бы надеяться.

– Я не в порядке, но буду.

Черт, моя жена потрясающая. Как я мог подвергнуть сомнению ее способность справляться с моими желаниями? Она самый сильный человек, которого я знаю.

Я киваю, притягивая ее ближе к себе и уводя из спальни.

– Я хочу связать того, что на полу. Как только я закончу, давай найдем тебе что-нибудь из одежды и уйдем отсюда. Буря прекратилась. Мы установим красный флаг. Надеюсь, хижина все еще на месте, и что более важно, радио в рабочем состоянии. Мы вызовем Нарвану и запросим для тебя медицинскую помощь.

Она выдыхает и осматривает себя.

– Я чувствую себя такой грязной. Я хочу в душ или ванну, но я знаю, что это не то, что я должна делать сейчас.

– Что еще ты хочешь?

Ее большие голубые глаза смотрят на меня.

– Сказать тебе, что мне жаль.

– Черт, нет. Это ты прости меня, – я указываю на комнату, в которой находились два мерзавцев без сознания. – Моя основная цель состоит в том, чтобы обеспечивать твою безопасность, и я облажался.

Ее ладошка касается моей щеки.

– Ты помнишь, я говорила, что хотела тебе кое-что рассказать?

Я трясу головой, пытаясь избавиться от остаточного действия наркотика, который мне вкололи. Когда память возвращается, я пожимаю плечами.

– Возможно, перед тем как я лишился сознания.

– Я так боялась, что они убили тебя.

– Дженн, сможешь ли ты когда-нибудь простить меня? За это? Сможем ли мы оправиться от произошедшего?

Когда ее рука падает с моей щеки, она тянется к моей руке.

– Я истощена, устала и травмирована. Если ты обещаешь не обвинять меня в том, что случилось...

– Нет!

Ее щеки покраснели от моего быстрого ответа.

Теперь моя очередь нежно гладить ее лицо, осторожно касаясь пурпурного синяка, и я сглатываю.

– Они причинили тебе вред.

– Без лишних деталей, и я знаю, что это будет звучать безумно, но прежде я уже проходила через подобное.

Моя спина напрягается, челюсть сжимается после ее признания.

– Кто? Когда?

Она крепче стискивает мою ладонь, переплетая наши пальцы.

– Свяжи его, чтобы мы могли позвать на помощь. Потому что, если мой муж все еще желает быть со мной, я хочу отправиться с ним домой.

– Я хочу тебя. Ты потрясающая, и ты моя. И когда-нибудь, когда будешь готова, ты должна рассказать мне все.

Она кивает.

– Расскажу. Ты помнишь, как боялся, что я сбегу?

– Да.

– Так же, как и я.

– Никогда, детка. Никогда. Я люблю тебя. Ты застряла со мной.

– Я тоже люблю тебя.

Глава 14

Дженн.

К счастью, хижина все еще была на месте, повреждена, но пережила эту бурю. Что еще более важно – радио работало. Когда шторм закончился, вертолет прибыл на остров в рекордно короткие сроки вместе с лодкой, на которой были сотрудники правоохранительных органов. Двое мужчин, которых Пол связал и запер в основном здании, оказались пиратами и числились в международном розыске по контрабанде наркотиков.

Я знаю, о чем вы думаете. Я думала о том же.

Я не знала, что пираты все еще существуют, не в том смысле, который вкладывали раньше, но, по мнению властей, они все еще есть.

Двое мужчин, потерпевшие кораблекрушение на нашем острове, в последние несколько лет занимались грабежом яхт и отдыхающих по всему Карибскому морю. Хотя они были признаны виновными во многих преступлениях, мое обвинение в изнасиловании при отягчающих обстоятельствах стало первым на их счету.

Когда офицеры спросили меня, хочу ли я выдвинуть обвинения, в моей памяти всплыли оправдания Ричарда. Якобы я получала то, что заслужила. И это было его право. И ничего бы не произошло, если бы я научилась себя правильно вести.

Я могла позволить прошлому остановить меня. Но я этого не сделала. То, что сотворили со мной эти люди, было в корне неправильным, и благодаря многолетним консультациям и постоянной поддержке мужа, я зашла слишком далеко, чтобы не понять разницу.

Преступление, которому я подверглась на острове, возможно, и было схоже с теми ситуациями, которые я проходила по вине Ричарда и его друзей, но в этот раз я была уверенна в том, что не давала согласие на насилие над собой. И никакое действие не может произойти со мной без моего согласия.

Не было ни единой вероятности, что я не стала бы выдвигать обвинения. И, кроме того, мой муж полностью поддерживал меня. Его поддержка и неопровержимые доказательства дали мне смелость и силу рассказать сотрудникам правоохранительных органов все, что я смогла вспомнить.

К счастью, благодаря оказанной экстренной медицинской помощи, после допроса полиции мы с Полом смогли вернуться в Висконсин уже на следующий день.

Несколько дней спустя в офисе Доктора Кайзер.

– Дженн, ты ведь просила меня быть рядом, когда решишься на разговор с Полом о том, в чем хотела ему признаться? – спрашивает доктор Кайзер, скорее, как подтверждение нашей договоренности, чем как вопрос.

Я обхватываю ладонь Пола.

– Да, мне страшно.

– Во-первых, Пол и Дженн, я хочу спросить, как вы провели время на острове?

Я поворачиваюсь и смотрю в карие глаза моего мужа, ожидая его ответа. Когда он отвечает, я слышу горькое отчаяние в его голосе.

– Док, все шло отлично, но сейчас... – он не пытается закончить предложение.

– Можете ли вы сказать мне, почему и насколько все прошло хорошо?

Пол глубоко вздыхает.

– Я был честен. Я рассказал Дженн о желаниях, которые у меня были… и все еще есть, – поправляет он. – Она была умницей. Каждый день строился на предыдущем. – Он вздыхает и поворачивается ко мне: – Я был так чертовски горд тобой.

Прежде чем я успеваю что-то сказать, доктор Кайзер уточняет:

– Ты был, Пол?

– Нет. Я все еще горжусь.

– Вот почему я хотела поговорить именно в вашем кабинете, – говорю я доктору Кайзер. – Надеюсь, вы поможете мне заставить его понять: то, что происходило между нами, и то, что сотворили те люди, не одно и то же.

Опустив мою руку, Пол встает и подходит к окну.

– Я знаю, что в этом нет ничего общего. Но я связал тебя. Из-за меня ты была беззащитна. Я повесил эту цепь…

– Пол, – спрашивает доктор Кайзер, – давайте на минутку сконцентрируемся на позитивной стороне. Расскажите нам, как вы себя ощущали, пробуждая в себе доминирующие чувства?

– Хорошо, но сейчас я чувствую, что ошибался.

– Нет, если я хочу этого добровольно, – вмешиваюсь я.

– Но как ты можешь?

Я глубоко вздыхаю.

– Ты был неправ насчет меня. Или прав. Я не уверена. Возможно, изначально между нами возникло влечение из-за внутренних желаний, которые идеально дополняли друг друга. В своей жизни я попробовала больше, чем просто читала о покорности. В колледже я начала практиковать БДСМ.

Его глаза становятся шире.

– Ты никогда прежде не говорила об этом. Ты всегда была такой... непокорной.

Я на мгновение закусываю губу, прежде чем продолжить.

– У меня были подобные отношения, но все вышло из-под контроля. Это не было доминированием. Наши взаимоотношения строились на унижении. Он контролировал мою жизнь в спальне и за ее пределами: мой стиль одежды, прическу и даже цели. В том числе он контролировал то, с кем у меня был секс, – мой живот скручивает, когда я произношу эти слова вслух.

– Как? Кто? – он пристально смотрит на меня, хмуря лоб.

– Вот почему ты задавала так много вопросов?

Я киваю.

Взгляд Пола темнеет.

– Он причинил тебе вред? Он на самом деле ранил тебя?

Я снова киваю.

– Я прошла через годы психологических консультаций. Я никогда не испытывала ненависти к самому подчинению. На самом деле мне это нравится, – я пожимаю плечами. – Может быть, ты скажешь что-нибудь?

Впервые, с того момента как мы покинули остров, я вижу улыбку своего мужа, он подходит ко мне и опускается на колени.

– Я так и думал, но потом ... – он склоняет голову к моим коленям.

– Пол, – я поднимаю его лицо к себе. – Все эти годы терапии помогли мне понять разницу. Ты понимаешь это намного лучше, чем он. Для него подобные отношения были лишь демонстрацией власти. Ты же терпеливый и любящий. Я доверяю тебе. Ничего из того, что ты делал или хотел сделать, не происходило без моего согласия. Ни единым действием ты не пересекал черту. И если бы это все же случилось, то ты дал мне возможность прекратить происходящее в любой момент.

Я всматриваюсь в его глаза, пока в них сменяется множество эмоций. Когда он не отвечает, я продолжаю:

– Осознание того, что наши желания схожи и дополняют друг друга, является еще одной причиной, по которой я не хочу потерять тебя. Я люблю и доверяю тебе. Ты спас меня и не только на острове. Ты спасал меня с той первой ночи, когда мы встретились. Ты показал мне, что, когда есть любовь, доверие и уважение, подчинение работает. Ты продемонстрировал мне это не только завязыванием глаз и шлепками, но и… во время опроса полиции и осмотра врачами, давая мне силы и уверенность рассказать им, что произошло. Ты также показал, что можешь быть рядом со мной, когда мне нужно быть независимой, потому что мне была необходима эта близость, – мой голос ломается. – Ты сказал мне, что у нас может быть и то, и другое, если мы этого хотим, – я пожимаю плечами и усмехаюсь сквозь слезы. – Хотя было неожиданно узнать о твоих желаниях, но я более чем согласна с ними. Я хочу иметь то, что мы можем создать вместе. Я хочу сохранить наш брак и двигаться в будущее.

Ничего не говоря в ответ и продолжая сидеть на коленях, он тянется ко мне, и наши губы встречаются. Между нами искрит связь, и единственное, в чем я нуждаюсь, это сладость, любовь, преданность и контроль. Его руки касаются моих щек, и с властностью истинного Дома, он управляет нашим поцелуем, и мне это нравится.

После произошедшего на острове он был со мной предельно нежен. Его властность, по мере того как углубляется наш поцелуй, заставляет мои бедра сжиматься, превращая соски в твердые бусинки. Может быть, я совершила ошибку, делая это в кабинете доктора Кайзер. Если бы мы были дома, я могла бы быть голой.

Когда он отстраняется, его глаза снова светятся любовью и обожанием, которые я видела ранее на острове. Его невысказанная похвала наполняет меня теплом.

– Пол, – спрашивает доктор Кайзер, – ты слышишь и принимаешь то, что рассказала тебе Дженн?

– Я слышу ее, – его рука ласкает мою щеку, с которой постепенно сходит синяк, и уголки его губ поднимаются, превращаясь в улыбку. – Я думаю, она говорит, что никогда не захочет больше летать на вертолете.

Я хихикаю.

– С тобой я готова на все, но ты прав, я не хочу этого. Мне просто нужно быть уверенной, что ты того же мнения.

– Всегда.

Эпилог

Дженн

Год спустя

Хижина мягко покачивается на волнах, когда теплый тропический ветерок раздувает мой сарафан и волосы. Мой взгляд останавливается на мужчине у перил. Когда я смотрю на него, я знаю, что мой муж не только самый красивый мужчина на свете, он – тот, кого я люблю безоговорочно и доверяю ему свою жизнь. Он – мой партнер и мой Дом. Он – человек, который поощряет мою независимость, но также придает мне уверенность в том, что я сабмиссив.

Мой взгляд сосредоточен на нем. За перилами солнце золотистыми бликами переливается на волнах океана, обрамляя его широкие плечи и загорелую кожу лучиками света.

– Я не могу поверить, что ты захотела вернуться сюда, – говорит Пол, поворачиваясь ко мне с ухмылкой.

– Почему нет? В этом месте мы смогли сохранить наш брак. К тому же, они предложили бесплатную неделю без других гостей на острове и в придачу к этому шеф-повара и охрану.

Пол подходит ближе ко мне и обхватывает мое лицо теплыми ладонями. Он морщит нос, когда признается:

– Я, честно говоря, ненавижу это.

– Ненавидишь?

– Ага. Со всеми этими людьми – шеф-поваром и охраной – я не могу заняться с тобой любовью на пляже или отшлепать тебя у пальмы.

Мои щеки вспыхнули, так же, как и другие части моего тела.

– Нет, но в нашем распоряжении вся хижина.

Его брови выразительно изгибаются, когда темный взгляд вспыхивает желанием.

– Что ты только что сказала?

– У нас есть целая...

Он проговаривает медленнее:

– Ты сказала мне нет?

Из меня вырывается смешок, когда я вспоминаю.

– Да, Сэр, думаю, что сказала.

– Ты знаешь, что происходит, когда ты произносишь это слово, – он обходит меня, – в спальне?

Я могла бы поспорить с ним о том, что вся хижина – это своего рода спальня, но я этого не делаю. Я не могу, учитывая то, как с каждой секундой теплеет между ног. Моя грудь поднялась в ожидании того, что планировал муж, когда я опустилась на колени. Вместо того чтобы покорно опустить взгляд, я смотрю вверх с широкой улыбкой на лице.

– Я не уверена в том, что произойдет, Сэр. Это решать вам, но я готова.

– Насколько готова?

– Предельно готова к исполнению ваших желаний.

Он расправляет плечи, и тон его голоса меняется, возбуждая меня – очень сильно.

– Если бы я проверил, то ты оказалась бы мокрой.

– Сочилась бы, а мои соски затвердели.

Пол подает мне руку.

– Детка, в этом нет ничего неожиданного.

– Так и есть.

Когда я встаю, его пальцы касаются лямок моего сарафана, спуская их с каждого плеча, пока платье не падает вниз, растекаясь лужицей пастельных цветов у моих босых ног.

Пол окидывает меня внимательным взглядом: от кончиков пальцев до макушки. Его угрожающая улыбка становится шире, когда он качает головой.

– Ай-яй-яй. Миссис Мастерс, кажется, вы, забыли надеть трусики. Как же мне с вами поступить?

Я рада, что в нашей жизни еще есть место внезапности.

Конец