Текст книги "История Персидской империи"

Автор книги: Альберт Олмстед

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 51 страниц) [доступный отрывок для чтения: 21 страниц]

Тем не менее мы можем отметить доклад одного астронома того времени. В соотношении Луна – Солнце данные Набуриманни на 9,8 секунды отставали от современного значения, в соотношении Солнце – точка пересечения его орбиты с орбитой Луны – на 4,6 секунды превышали его, в соотношении Луна – точка пересечения ее орбиты с орбитой Солнца – на 5,2 секунды отставали, в лунном перигее превышение значения составляет всего 19,9 секунды, солнечный перигей не дотягивает до современного значения 3,9 секунды, перигей Луна – Солнце – 13,7 секунды. Для тех из нас, кто не является астрономом, такая точность вычислений невероятна. Профессиональные астрономы отдают дань уважения своему такому талантливому предшественнику, который работал без имеющихся в их распоряжении современных преимуществ высокоспециализированных инструментов и еще более развитой математики.

Астрономия была единственной наукой, которую Восток дал Западу в развитом виде, единственной наукой, самые большие победы которой были достигнуты на нашем Востоке позднее. Наши отрывочные источники не позволяют точно так же обрисовать положение дел в других областях знаний в изучаемый нами период времени, но до нас дошло достаточно материалов, чтобы доказать, что в чистой математике, ботанике, медицине и грамматике знания древнего прошлого не были забыты, а в важных направлениях были достигнуты успехи.

Соприкосновение греков с восточной культурой

Греция всегда была восприимчива к влиянию Востока. Минойский Крит был во всех отношениях признанным членом восточного мира, а жители микенской Греции находились с ним почти в такой же тесной связи. Наши данные не ограничены материальными следами прошлого, ведь легенды даже еще более поучительны. Фивы были основаны не египтянами, а финикийцем Кадмусом – что на его родном языке означает Житель Востока», – который привез в Грецию «кадмейские буквы» – алфавит. Пелопоннес получил свое название от лидийца Пелопса, сына Тантала. В Аргос (город в Греции. – Пер.) прибыли из Египта данаиды (50 дочерей Даная, сына египетского царя Бела. – Пер.). С героями легенд пришли также и восточные легенды: дочь Тантала Ниобея рыдает, обращенная в камень, под горой Сипилус; ликиец Беллерофонт на своем крылатом коне Пегасе сражается с Химерой или чудовищем Тифоном, которое воевало с богами с Олимпа и было заточено в Корикийскую пещеру в Киликии.

Последней крупной победой Микенской империи был захват «фригийской» Трои. В рассказ о ней Гомер и другие поэты вплели истории о таких восточных героях, как эфиопский Мемнон. Греки завоевали восточную часть Эгейского моря, и в легенде отражена память о том, как они женились на местных женщинах. От своих жен греки-захватчики научились поклоняться анатолийским божествам, вроде многогрудой Артемиды Эфесской и Матери богов. Сидонские торговцы появились на Эгейском море с товарами для торговли и привезли вместе с ними их названия. Они привезли также способы украшения, которые видоизменили техники изготовления керамики, металлических предметов и статуй.

Морские разбойники принесли Гомеру вести об огромном городе, в который ведут сто ворот, в котором много драгоценных металлов и воинов; его они называли странным словом Фивы, как и столицу Беотии. Финикийские торговцы привезли с собой культ своего бога Адониса, которого Гесиод называет сыном Феникса, «финикийцем». Ни одна финикийская женщина не жаловалась Адонису с большим пылом, чем Сапфо: «Печаль – это Адонис!», «Умирает, Китера, нежный Адонис! Что нам делать? Бейте, девы, себя в грудь и разрывайте хитоны!», «Скорбите по Адонису четыре месяца!». Вместе с финикийским хитоном Сапфо позаимствовала и финикийскую веру.

Завоевание Лидии еще больше сблизило ионийских колонистов с восточными культурами. Их художники позаимствовали лидийские орнаменты, а их дельцы – искусство чеканки монет. Естественной реакцией Ксенофана (древнегреческий странствующий поэт и философ. – Пер.) было объявить, что его соотечественников-колофонцев (жители ионийского города Колофона. – Пер.) погубило то, что они познали роскошь Лидии – использование притираний, украшение волос золотыми и пурпурными покровами. Поэт Фокилид из Милета осмелился утверждать, что «небольшой город на скале, живущий по надлежащему порядку, более силен, чем глупая Ниневия (Нин)».

Другие греки торговали с Египтом, подобно брату Сапфо Хараксу, который долго жил в Навкрате (древнегреческая колония в западной части дельты Нила. – Пер.); они привозили на родину из Египта такие сувениры, как статуи, которые копировали греческие скульпторы в своих архаических «Аполлонах». Третьи в качестве наемников сражались за египетских царей Саисской династии. Здесь они почитали богов этой страны, а один грек в дельте Нила установил бронзовую статую быка Аписа с надписью: «Панепи (Пехе-н-Хапи), Сокилид посвятил мне». Некоторые греки служили халдейским монархам, вроде Навуходоносора – Антимениду, например, который убил великана неподалеку от Аскалона. Его брат-поэт Алкей приветствовал его возвращение с края земли. Не только золото везли скитальцы назад в Грецию, и не случайно логическое мышление среди греков зародилось в Ионии.

Влияние восточной науки и религии в Греции

Самые древние авторы утверждают, что первый греческий философ Фалес из Милета был финикийцем по происхождению. Это утверждение сомнительно, но правдой, по крайней мере, является то, что, как подданный лидийских царей Альяттеса и Креза-Фалес был в курсе развития научной мысли на Востоке. Брат-наемник Алкея предполагает путь, по которому шло самое последнее открытие халдеев – открытие сароса, знание которого позволило ионийскому философу предсказать солнечное затмение 28 мая 585 г. до н. э.

Другие авторы заявляют, что Фалес учился у египетских жрецов, от которых он научился геометрии. Его новые знания были использованы, когда он поставил свою трость у края тени огромной пирамиды и на двух треугольниках, образовавшихся из пересекающихся солнечных лучей, показал, что высота пирамиды так же относится к длине палки, как их тени друг другу. Сообщают, что царь Амасис был чрезвычайно восхищен этим новым способом измерения пирамиды.

Фалес был первым греком, который вписал прямоугольный треугольник в окружность. Он также определил путь солнца от одного солнцестояния до другого и тем самым установил времена года; в этом его предшественниками были вавилоняне. Его деление года на 365 дней было более точным, чем существовавшая в то время практика деления его лишь на 360 дней, но в этом его обогнал Египет два тысячелетия назад. Опять же от халдеев он, вероятно, получил данные, которые позволили ему вычислить размер солнца как ¹/ ₇₂₀солнечной орбиты и луны – как такую же часть лунной. То, что он первым нашел Малую Медведицу, может быть истинным только для греков, так как финикийцы уже на протяжении веков вели по ней свои корабли.

Со времен Гомера греческая литература наполнена названиями созвездий и рассказами о них, которые знакомы нам с детства. Лишь недавно мы узнали, что эти названия являются в основном переводами или адаптациями вавилонских названий этих самых созвездий. Со времен Третьей династии Ура к концу 3-го тысячелетия до н. э. вавилоняне составляли календари на основе нерегулярных включений дополнительных месяцев, согласно приближенному циклу из восьми лет. К VII в., когда вавилоняне уже стали использовать девятнадцатилетний цикл, греки приняли у себя этот более ранний цикл, который они назвали octaeteris.Их главной целью было упорядочить установленные религиозные праздники. Со временем они стали понимать, что эта система оставляет желать лучшего. К концу VI в. до н. э. мы узнаем о реформаторе по имени Клеострат из Тенедоса, который, видимо, удвоил этот цикл, так как один год стал исчисляться как 365 ⁷/ ₁₆дня.

Тем временем Пифагор с Самоса и его ближайшие последователи полностью расстались с мыслью о практическом календаре. Говорили, что Пифагор, второй великий философ поколения Фалеса, также посещал Египет и Вавилон. В визите на берега Нила можно не сомневаться. Он выучил египетский язык во время правления фараона Амасиса и учился у Энуфиса из Гелиополя. Он был первым греком, который признал тождество вечерней и утренней звезды – факт, который стал известен вавилонянам пятнадцатью веками раньше. Знаменитая теорема, носящая его имя, была нова только для греков.

Твердо убежденный в мистическом значении чисел, Пифагор решил основать совершенно новый хронологический период на элементарной математике. 59 было «прекрасным» числом, так как было простым. К этому добавился несомненный факт: когда мы считаем дни иночи в каждом из лунных месяцев, в сумме всегда получается 59; и тогда и учителю, и ученикам стало очевидно, что «большой» солнечный год, после которого светило возвращается в свое точное первоначальное положение, должен точно так же равняться 59 обычным годам. Затем простое умножение доказало, что эти 59 лет были равны 729 месяцам по 59 дней и ночей в каждом – итого 43 011 дней и ночей. То, что число 729 представляло собой мистическую комбинацию 9 × 9 × 9, стало окончательным подтверждением. Простое деление – вот все, что было нужно в дальнейшем, чтобы получить длину одного года – 364,5 дня.

Нилоксен из Навкратиса был приехавшим в гости другом Фалеса и собеседником Солона в Египте. Солон сам посещал Египет, обеспечивая себя торговлей. Он учился у ученых жрецов Псенофиса из Гелиополя и Сончиса из Саиса и однажды нанес официальный визит Амасису. Скептики могут подвергнуть сомнению поездки Фалеса и Пифагора в Египет. То, что Пифагор когда-либо приезжал в Вавилонию, невероятно, а история о визите Солона к Крезу имеет налет греческого морализаторства. Однако они не могут сомневаться в посещении Солоном Египта, потому что существует стихотворение, в котором он рассказывает, как он жил «на берегах Нила у Канопа».

И все же если греческие мыслители и присвоили себе восточную науку, как правило, без особой благодарности, то была существенная разница в их подходе. Вавилонский астроном или человек, измеряющий веревки, со своим прозаическим поиском конкретных фактов, простыми, но эффективными инструментами, подавлением личного тщеславия и претензий на первенство открытия в процессе векового накопления данных – прежде всего со своим постоянным использованием высокоразвитой математики для решения задач – вскоре начал бы чувствовать себя как дома в компании современных ученых.

Греки почти всегда видели что-то мистическое в числах. Доведенное до абсурдной крайности Пифагором и его учениками, это было почти в равной степени заметно в мышлении Платона и членов его академии. Восточная наука развивалась в направлении, которое всегда лежало в тени храма. Если она всегда оставалась практической, то для ума восточного человека «практической» потребностью был показ таинственных путей звездных богов образованным людям.

Восточная наука никогда не подвергала сомнению существование богов; с самого своего зарождения греческая философия была агностической, если не явно атеистической. Восточные ученые довольствовались тем, что повторяли учения о Вселенной, почитаемые с древних времен, которые приписывали Сотворение мира своим божествам. Новая греческая религия – орфизм также придерживалась учения о Вселенной, удивительно похожего на учение финикийцев. Ионийским мыслителям, напротив, пришлось открывать для себя строение Вселенной. И все же даже в их поиске изначальной субстанции они не могли полностью освободиться от влияния восточного мышления. Фалес нашел эту субстанцию в воде, первозданной мгле, знакомой нам по библейскому рассказу о рае. Его соотечественник Анаксимандр представил грекам полезные восточные изобретения – солнечные часы, карту Земли и схему расположения небесных тел, – но когда он определил своюпревозданную субстанцию, она была «безграничной», порожденной Тиаматом, вавилонским хаосом.

Вскоре после персидского завоевания Гераклит из Эфеса дает нам первый намек на то, что греки соприкоснулись с персидской религией, потому что он ставит в один ряд магов с лунатиками, Bacchae, Lenaeи Mystae.Завоевание не препятствовало развитию ионийской философии. Анаксимен из Милета, Ксенофонт из Колофона и Гераклит Эфесский были известными философами при первом поколении персидских правителей, а Анаксагор – при втором. Поиск изначальной субстанции продолжался, и весь спектр возможностей был рассмотрен в поиске предположений. Научные открытия по-прежнему делались или адаптировались. Но ионийская философия уже шла своим собственным путем и погружалась в метафизику.

Греческие путешественники на Востоке

Были другие думающие путешественники, которые проникали глубоко в страны Восточного Средиземноморья. И хотя Скилакс из Карианды был карийцем, он на греческом языке описал свои путешествия в Индию. Гекатей из Милета пересек всю Персидскую империю и после своего возвращения составил список географических мест, которые он посетил или о которых он слышал. Периодически он добавлял исторические или этнографические комментарии, похожие на перечни, которые появляются на древних вавилонских табличках. Его труды и таблички утрачены, но большая часть информации, изложенная Геродотом, очевидно, восходит к этим двум источникам.

Из кратких выдержек, приписываемых непосредственно Гекатею более поздними составителями, обнаруживается поразительное знание Внутренней Азии. Хна (Ханаан) представляет собой бывшее название Финикии, городами которой являются Габала, Сидон, Дора, Эга, Гинглимот и Финикуссы. Кардитис и Канитис – большие города Сирии. Камарены – это арабские острова, Кир – остров в Персидском море. Персидские города – это Патрикан, Ханданак и Ситтак, хотя мы знаем, что последний находился на самом деле в Вавилонии. Этнографические описания Геродота были на самом деле предвосхищены: кашшиты одеваются как персы; Мидия – это страна вблизи Каспийских ворот; народ Ниопии одевается как пафлагонийцы; поблизости от гордийцев находится город Матиены; рядом с матиенцами живут колчи из народа месхов; мисийцы расселились неподалеку от реки Араке, катанийцы – у берегов Каспийского моря; вокруг Гирканийского моря стоят высокие, покрытые лесами горы, на которых растут колючие артишоки; к востоку от парфян живут хорезмийцы, которые владеют как равниной, так и горой, заросшей деревьями, артишоками, ивняком и тамариском, их столица – Хорезм. Большую часть этой информации Гекатей, возможно, почерпнул из рассказа Скилакса. От него он, безусловно, получил свои сведения об индусах, обитателях Гайдары и города Гандарики, о городе Каспапире, который расположен напротив владений скифов, об индийском городе Арганте и народах Калатии и Опиэи, живущих неподалеку от реки Инд, и их обнесенной стеной столице, а также о пустыне, которая оттуда простирается до Инда, где тоже растут артишоки.

Во время своих странствий Гекатей посетил египетские Фивы, и там с ним приключился интересный случай. В типичной для греков манере он попытался произвести на варваров впечатление, похваставшись божественным предком в шестнадцатом колене. Жрецы привели его в храм и указали на триста сорок пять деревянных статуй верховных жрецов, каждый из которых был сыном предыдущего, причем каждый из них был человеком, сыном человека, а не бога. Гекатей онемел, когда осознал седую древность Востока.

Глава 16
КСЕРКС – НАСЛЕДНЫЙ ПРИНЦ

Избрание наследника

Вскоре после своего восшествия на престол Ксеркс разрушил часть сокровищницы Дария в Персеполе и построил гарем. На церемонии основания он положил на пласт серы и ароматной древесины глыбу отличного известняка, она имитировала глиняную табличку, так как на ней он велел написать свою собственную версию того, как его отец избрал его своим преемником: «Говорит царь Ксеркс: Моим отцом был Дарий. Отец Дария носил имя Виштаспа. Отец Виштаспы носил имя Аршама. Виштаспа и Аршама были живы, когда Ахурамазда своей волей сделал моего отца Дария царем Земли». Это был прецедент: «У Дария были и другие сыновья, но по воле Ахурамазды мой отец Дарий сделал менясамым великим после себя. Когда мой отец Дарий умер, по воле Ахурамазды я стал царем на троне моего отца».

Так-то оно так, да только это не вся правда. По персидским законам персидский монарх должен был обязательно назначить преемника, прежде чем он осмелится рисковать своей жизнью в войне на чужбине. Старшим сыном Дария был Арробазан; он уже был признан преемником к 507 г. до н. э., когда в одном вавилонском документе упоминается «царский сын Элама». Против его преемничества мог выступить тот факт, что он родился в то время, когда его отец еще жил своей частной жизнью и даже не ожидал, что когда-либо окажется на троне, а его матерью была простолюдинка, безымянная дочь Гобрия. Младший сын Ксеркс (Кшаярша) родился, когда его отец стал императором, а его матерью была Атосса, дочь основателя империи. На Востоке это сильные аргументы, и, когда между сторонниками двух кандидатов на трон возникла жестокая ссора, никто не удивился, когда в конце концов наследником был избран младший сын от более высокородной жены.

Дарий последовал примеру отца царицы Атоссы, который сделал Камбиса своим личным представителем в Вавилонии, когда тот был «царским сыном». Мы узнаем, что к 23 октября 498 г. до н. э. в Вавилонии уже шло строительство дома царского сына. Без сомнения, это был дворец Дария в его центральной части, которую мы уже описали. Два года спустя в коммерческом документе из близлежащей Борсиппы мы находим упоминание о «новом дворце» как уже завершенном. В это время Ксерксу едва ли исполнилось двадцать лет.

Последние постройки Дария в Персеполе

В последующие годы Ксеркс появился в искусстве Персеполя. На косяках ворот на восточной части Тройного портала, которые вели на тот уровень, где впоследствии был построен гарем, были вырезаны два барельефа. Над изображением парит крылатый Ахурамазда, протягивающий кольцо, которое даровало верховную власть наследному принцу. Ниже находится балдахин над троном, поддерживаемый по углам тонкими колоннами. В рамке из двенадцатилепестковых розанов повторен символ Ахурамазды, но на этот раз без человеческой фигуры. Искусно сделанные консоли являются еще одним украшением.

На троне сидит Дарий, облаченный в царские одежды и готовый к проведению аудиенции. Позади него стоит Ксеркс как признанный очевидный наследник, одетый в точно такие же богатые одежды и с точно такой же длинной квадратной бородой. Так как на сцене изображен открытый прием, на гостях надеты ожерелья, браслеты и cidaris; на барельефах они когда-то были очерчены золотом. Ниже их платформу, на которой установлен трон, поддерживают представители народов, входивших в империю Дария.

Приблизительно в то самое время, когда эти рельефы были вырезаны, Дарий завершил первую пристройку к своей сокровищнице. С четырех сторон ее окружали крытые галереи, крышу которых поддерживали четыре деревянные колонны на каменных основаниях; их полы имели красноватый оттенок, который предпочитал этот монарх; они выходили на открытый прямоугольный двор, вокруг которого и размещалась вся пристройка. Ее единственное напольное покрытие составляла белая штукатурка. Со стороны западного и северо-восточного входов в ряд стояли фигуры; по всей вероятности, это были леопарды или другие животные из семейства кошачьих, удобно растянувшиеся на животах ниже платформы, хотя сейчас на их месте можно увидеть только углубления.

Крытые галереи с южной и восточной сторон, напротив, демонстрируют барельефы в рамках на вертикально поставленных плитах, как в Парсагарде, но гораздо более тонкой работы. Наш взгляд немедленно привлекают две фигуры в центре – это Дарий и Ксеркс. Небольшое возвышение поднимает их над толпой людей, от которых они отличаются также чуть большим ростом. Попытки добиться портретного сходства нет, у всех изображенных человеческих фигур одинаковые преувеличенно большие глаза, бросающиеся в глаза брови, слегка загнутый нос и благородный рот, полускрытый свисающими усами с аккуратно завитыми концами. Но если у других людей бороды с заостренным концом, то у Дария и Ксеркса более длинная борода, тщательно завитая по ассирийской моде и доходящая до груди, где она обрезана так, что имеет квадратную форму. Волосы, завитые с той же тщательностью, закруглены на шее и тугими кольцами лежат на лбу под высоким головным убором с плоской тульей – cidaris.В наши дни на их лицах есть отметины, являющиеся результатом намеренного вандализма воинов Александра Македонского.

Так как это частная аудиенция, золотые украшения отложены в сторону. Отец и сын одеты в простые, но богатые одежды, спадающие до щиколоток изящными складками, сквозь которые мелькает надетая под ними туника, плотно схваченная у правого запястья. Их ноги обуты в мягкие башмаки без застежек. В цветовой палитре одежд, как мы узнаем, царский пурпурный цвет играет большую роль.

Трон, на котором сидит Дарий, есть не что иное, как стул с высокой спинкой. Предполагают, что он был сделан из чистого золота с серебряными ножками в виде львиных лап, хотя ступеньки доказывают, что, подобно тронам его ассирийских предшественников, этот трон сделан из дерева и покрыт позолотой. Царь на нем сидит в чопорной позе, явный дискомфорт этой позы, удерживаемой долгое время, слегка облегчает подушка и подставка для ног с ножками в форме бычьих ног с копытами. В своем могучем правом кулаке Дарий крепко сжимает длинный изящный скипетр, тоже позолоченный, с украшенным драгоценными камнями набалдашником, повернутым в пол. Так же крепко его левая рука держит лотос с двумя бутонами.

На невысоком помосте, поддерживающем трон, который усиливает впечатление от царского величия, стоит Ксеркс. На нем надета точно такая же одежда, cidaris, и у него точно такая же борода лопатой, в левой руке он держит еще один лотос. Так скульптура подтверждает его собственное утверждение, что «отец сделал меня самым великим после себя». Но в конце концов, он еще всего лишь наследный принц и должен скромно стоять позади своего сидящего отца, к трону которого он протягивает свою правую руку ладонью вверх – это обычный жест поклонения, который делали правящие цари по отношению к Ахурамазде.

Перед троном установлены две курительницы для ладана сложной формы. Высокие рифленые стойки с желобчатыми полусферическими верхушками поддерживают собственно горелку – ступенчатый конус, из которого дым выходит через крышку, пронзенную, будто стрелами. Тонкая цепочка прикрепляет затычку в форме наковальни к голове утки на конце стойки. Использование ладана (ежегодно арабы присылали царю в дар 30 тысяч килограмм этой смолы) в присутствии царя является еще одним намеком на то, что в Персии монарха почитали как кого-то, кто был больше, чем человек.

Склонившись над курительницами и держа руку у рта в знак того, что он делает свой обычный ежедневный доклад, стоит hazarapat —греки называли его «хилиарх», – который, являясь начальником царской стражи, был самым могущественным чиновником при дворе. Он пришел из своей, если можно так выразиться, штаб-квартиры, расположенной на южной стороне, из которой ворота в восточной стене сокровищницы напрямую ведут к казармам, где в мирное время были расквартированы Бессмертные. Вполне возможно, что позолоченные железные пластины, обнаруженные в соседнем помещении, были с его золотой кирасы; отличная уздечка с двумя рядами отверстий на боковых планках и кольцами с каждой стороны для вожжей и соединенными удилами, возможно, принадлежала его коню. Под его надзором находились складские помещения, тысячи предметов в которых полностью иллюстрируют приемы ведения войны персов.

Во время мятежей, которыми было отмечено восшествие на престол и первые годы правления, мидиец Такхмаспада командовал армией в отсутствие Дария. Возможно, к этому времени он был уже hazarapat; по крайней мере, чиновник, который склонился перед своим владыкой, одет в мидийское платье, стянутые ремешками башмаки и в ушах носит серьги. На его бедре виден короткий персидский меч, и в руке у него жезл, означающий его высокое положение.

Позади Ксеркса стоит виночерпий, которому в более поздний период эпохи Ахеменидов суждено было обладать даже еще большим влиянием, чем главнокомандующему. Он одет в длинный наряд, его башмаки застегнуты на ремешки и пуговицы; его головной убор весьма необычен: длинный шарф три раза проходит под подбородком, а затем обматывает голову на манер тюрбана; короткий конец шарфа свисает на затылке, а другой доходит на спине почти до штанов. Несмотря на этот замысловатый покров, его безбородое лицо выдает, что он евнух. Его левая рука лежит на правой, которая крепко держит знак его должности – сложенную петлей салфетку.

Из барельефа на гробнице Дария, вырезанного на камне приблизительно в это же время, мы узнаем, что офицер, который идет следом, – это Аспачана (Аспатин), он держит царский боевой топор и налучник. Через его левое плечо перекинут налучник, заканчивающийся птичьей головой; в то время как ремень с треугольным предохранительным приспособлением он держит в левой руке, похожее бронзовое приспособление, украшенное ногами двух соединенных вместе каменных козлов, было обнаружено в арсенале сокровищницы. В правой руке он держит sagaris —двойной скифский боевой топор, одно лезвие которого имеет форму рыбы, торчащей из широко раскрытого клюва утки, а другое – форму наковальни, но с раздвоенным концом; рукоять топора сделана из дерева и покрыта треугольными насечками, чтобы ее удобнее было держать.

На его правом бедре висит короткий меч, ножны свисают на кожаном ремне со спущенного двойного пояса с застежкой-розеткой. Огромная заклепка удерживает оружие в торчащем положении у приспособления, украшенного цветами лотоса. Рукоять меча – плоский овал с двумя горизонтальными желобками и квадратными и треугольными насечками, чтобы обеспечить ее более плотный охват. Лезвие спрятано в ножнах, скифский орнамент которых непривычно замысловат. На их верхней трети, имеющей форму лука, изображены два стоящих на задних лапах грифона спиной к спине, но глядящих друг на друга; у них головы ястреба, а тела и передние лапы льва; на задних ногах видны когти. На оставшихся двух третях изображены девять резвящихся каменных козлов в декоративном окаймлении. На конце ножен находится бычья голова, рог образует цветок с девятью лепестками в форме сердца, а ниже условно изображен лев; чтобы ножны не болтались, их удерживает плетеный кожаный ремешок, обвитый вокруг правого колена.

Еще дальше позади Ксеркса в обычном положении по стойке смирно видны двое Бессмертных с древками копий, упертых в палец ноги. Противоположный конец этой сцены завершает еще один Бессмертный и одетый в похожее платье служитель, который несет металлическое ведро, из которого он добавляет драгоценный ладан в курильницы. Балдахин, который когда-то покрывал всю эту сцену, утрачен, остались только столбы и консоли. Эти барельефы, по сути, одинаковы, главное отличие состоит в том, что на одном из них более важные персонажи повернуты лицом вправо, а на другом – влево.

С восточной, южной и северной сторон дворика располагаются архивы. В одном помещении с юго-восточной стороны когда-то находились папирусы и пергамента, все они были сожжены солдатами Александра, которые радовались, глядя на большой костер, а стены этого помещения были тому свидетелями. Сейчас лишь несколько обугленных обрывков ткани остались от драгоценных документов; пятнадцать глиняных шишек создают впечатление, что это были печати, некоторые из них можно приписать Дарию или Ксерксу. Но огонь, который уничтожил папирусы и пергамента, также невольно сохранил более многочисленные, хотя, в сущности, менее важные документы, написанные на необожженных табличках, которые крепко закалились в огне. Огромное их количество было найдено в том виде, в котором они хранились, в одной комнате, размеры которой были больше обычного. Этот новый архив начинается с 492 г. до н. э.

С западной стороны дворика находится большая комната, крыша которой держалась на девяти рядах по одиннадцать колонн в каждом; ее можно назвать выставочным залом. Огромное количество драгоценных или редких предметов, которые потоком поступали в качестве военных трофеев, вскоре потребовали второй пристройки к зданию сокровищницы – второго выставочного зала, который занял фактически всю северную сторону двора. Если первый зал был почти квадратным, то второй – длинным и узким, с пятью рядами по двадцать колонн в каждом. В обоих залах деревянные колонны стояли на круглых дискообразных фризах, которые, в свою очередь, покоились на квадратных цоколях с вырезанным на них индивидуальным клеймом мастера.

В основном невозможно определить, какие из сохранившихся предметов первыми появились там во время этого правления. Солдаты Александра грабили так основательно, что не сохранилось ни одно крупное произведение искусства из драгоценного металла. Многие превосходные кубки из камня с именем Ксеркса были намеренно разбиты, хотя, к счастью, большое их количество можно составить из осколков. Из трофеев, захваченных в успешных войнах, некоторые появились здесь из Египта. У кремовой алебастровой чаши с каймой белого и светло-серого цвета около небольшой ручки есть картуш с именем Нехо (фараон Древнего Египта, правивший в 610–595 гг. до н. э. – Пер.).

Имя этого же монарха появляется затем на основании статуэтки из синей глины. Амасис упоминается на алебастровой подставке для ваз и сложном алебастровом сосуде. Из столовой последнего великого ассирийского царя сюда попала чаша для питья из черно-белого крапчатого гранита с четырьмя ручками в виде львов. Надпись на ней гласит, что она когда-то принадлежала Ашшурбанипалу. Это же имя можно найти на исполненных по обету цилиндрах и на одном из исполненных по обету «каменных глаз», сделанных из агата, оникса или сардоникса. Другой цилиндр был сделан несколько веков раньше в Сухи, расположенном в среднем течении Евфрата. Благодаря своему стилю три соединенных бронзовых льва и два скачущих бронзовых коня тоже следует считать произведениями античного искусства ассирийских времен.