Текст книги "Пенсионер – пионер (СИ)"

Автор книги: Ал Коруд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

Глава 5
Никита. 2025. Москва, больница. Знакомства заново

Больничная жизнь проста и неказиста. Процедуры, обед, сон. Тоска голимая. Разглядывать Наташкины коленки надоело. Больше этого она показывать не желает и тихонько затыкает в телефоне. От рассматривания стены у меня уже рябило в глазах.

– Наташк, а где мой телефон?

Девушка испуганно оглянулась. Ведет временами себя, как ребенок. Сколько же ей лет?

– Не знаю. Вас… тебя привезли без него. Тебя по Скорой доставили. Может, в приемном лежит с одеждой? Ах да, сейчас твоя мама придет. У нее и узнаешь.

«Зина?»

Вот только её мне для полного счастья не хватало. Хотя… блин, а это ведь уже реальность и придется в ней жить. Пока… Пока все не станет на свои места. Вдруг мы обменяемся сознаниями обратно. И Никита негодует где-то в моем старом теле в обычной больнице. Это хоть и столица, но дыр в ней хватает. И палата человек на восемь и старперы по соседству. Да и жрачка другая и приятной сиделки рядом точно нет. А врачи задерганные и на старичье большого внимания не обращают.

«Возраст, что еще? Помирай давай!»

Сколько народу за пятьдесят таким Макаром на тот берег уехало и не счесть. Это ладно еще алкашня или «работяга», что всю жизнь «пылил» и здоровьем не занимался. Пиво пил, шалав е…ал, честно инфаркт или язву заработал. А ведь полно людей приличных и не только в среде интеллигентской. Они честно платили налоги. /Ну почти честно/. Блюли себя, питались правильно, физкультура, йога, по специалистам платным ходили.

Снимали, так сказать, нагрузку с общедоступной медицины, пока там всякая пьянь и наркота залегала. И когда уже им потребовалась квалифицированная помощь, она оказана в полном объеме им не была. И человек, еще могущий принести пользу обществу и семье, и огромную, надо признаться, пользу, оказывался в морге. Сука! Зла на эту систему не хватает. Чуть не повезло и в дамки. Но где я? Почему так получилось? Голова начала понемногу ныть, и я попросил Наташу сбегать за медсестрой. Пусть укольчик сделает. За все же мамочкой заплачено! Никто и не возражал. Я нисколечко не похож на симулянта. Так что имею право!

В коридоре между тем послышался шум, голоса, и в палату яростной фурией ворвалась мама. То есть сноха. Точнее – Зинаида Михайловна. 42 года от роду. Финансовый директор в известной столичной девелоперской фирме. Фиг бы она им стала, если не помощь сына. Холеная стройная дамочка стервозной внешности.

– Сыночек, ты как? А то эти, – она кивнула в сторону растрепанного «презентационного» медика, – мне по телефону ничего не говорят. А я волнуюсь!

– Нормально…мама.

– Точно?

А эта женщина искренне волнуется за свою деточку. Пусть и бизнес-клуша, но заботливая. Вон сколько всего притаранила! С пакетом уже возится Наташа, откладывая в сторону «запрещенку».

– Досрочно!

Вот сейчас её глаза гневно сверкнули:

– Ты бы у деда что-то хорошее перенял, а не тупые совковые прибаутки.

«Не понял, ты что-то против меня имеешь, Зинка-малинка?»

Внезапно в глазах у женщины промелькнула тревожинка, но меня в этот момент интересовало другое:

– Мам, а где мой телефон?

В глазах Зины сначала проявилась озабоченность, затем ужас, потом они вернулись в норму. Умеет невестка держать себя в руках.

– Не знаю, Никита. Твои вещи мне передали. Но там все в утиль, порвано и грязное. Новое купим! А телефон… Спроси у друзей, может, кто подобрал? Они же Скорую вызвали.

«Так-так, а кто у Никиты, то бишь меня друзья?»

Я точно с ними незнаком. Никита парень замкнутый, больше в компьютере сидит, мало куда ходит. Разве что ребята с института. Был, правда, у него со школы дружбан Паша. Но он после армии живет в Химках, работает.

– Девушка, а зачем вы это убираете?

Мама не может сидеть просто так. Накинулась на Наташку. Но той палец в рот не клади.

– Вадим Петрович категорически запретил.

– Анатолий?

Зинаида повернулась к доктору «с картинки». Тот уже поправил одежду и принял дежурный вид – то есть улыбка до ушей, глаза тупые, морда лица симпатичная до смазливости. Хорошая у него работа!

– Есть внутренние правила больницы. Вы подписывали согласие.

– Да?

– Мне найти договор?

– Не надо, – мама-Зина махнула рукой, – наверняка там внизу мелким шрифтом. Но, надеюсь, лечение у вас хорошее?

– Хорошее, мама. Капельницы, уколы, питание. Голова не кружится. Наташа за мной присматривает. Даже воду подает.

Зинаида метнула в сторону девушки характерный взгляд – «Что еще за Наташа до моей корзиночки дело имеет?»

Наталья его с достоинством выдержала. «Доктор с рекламы» также подсуетился и успел раздобыть бумагу с уже проведенными процедурами. Как ни странно, но она успокоила маму быстрее слов. Как-никак финансовый директор имеет больше дела с документами. Отчетами, цифрами, оформленными в правильные таблицы и формы.

– Хорошо.

Затем снова странный взгляд, как будто боится мне что-то сказать. Мерзлая волна предчувствия пробегает по моему телу. Руки холодеют, а лоб вспотел. Хочу подняться, Наташа еле успевает помочь мне. Зина поднимает бровь, ей эта прыть явно пришлась по нраву.

– Мама, не тяни кота за яйцеты!

– Опять дедушкины выражения! – но Зина после высказанной в сердцах неожиданно сдувается и выдает жутко для меня неприятную весть. – Крепись, сынок, твой дедушка умер.

«Здрасьте, приехали, кина не будет!»

– Наташа, воду ему!

Снова стало хреново. И как не вовремя! Фиг сейчас выпустят досрочно. Жадно выпиваю стакан и жестом прошу всю бутылку. В горле пересохло. Еще бы! Не каждый день узнаешь, что умер.

– Ккккак это случилось?

Мое волнение мама-Зина восприняла нормально. Еще бы! Последние два года её сыночек живет у меня. Так, он захотел, а ей пришлось смириться. Да и до института недалеко.

– Попал под машину. Какой-то козел не справился с управлением и выехал в толпу. Много народу пострадало. Дедушке не повезло. Такая уж судьба.

Про судьбу точно! Следишь, понимаешь, за здоровьем, ходишь по врачам, таблетки гостями глотаешь, живешь в свое удовольствие, а какой-то говнюк банально нарушает скоростной режим. И зуб даю, что это не коренной москвич, а понаехавший с юга. Или мажор безмозглый. Но мне уже все равно. Я умер. Алес капут!

– Никитушка, успокойся, пожалуйста. Тебе надо выздоравливать, а дедушка он все равно старый был.

Так и хочется стукнуть эту женщину по голове. Но сдерживаюсь.

– Когда похороны?

– Пока не знаю, – Зина растеряна. – Папа приехать не может. В наше время – это сделать сложно. Но деньги пришлет. И приедет потом по возможности памятник поставить. Я зарядила людей, они с кладбищем договариваются.

– Подожди, – вот этот тон мне знаком. – У деда было выкуплено место на Ввведенском.

Зинаида прячет глаза.

– Там… возникли сложности.

– Мама! – в первый раз в этом теле я поднял голос. До чего противный фальцет! – Мы похороним деда на Ввведенском. Это даже не обсуждается. Это прописано в его завещании.

– Откуда ты знаешь о завещании? Он тебе его показывал?

Ха-ха, вот и проявилась деловая женщина. Пусть и пристроил в фирму её мой сын, но она там всех конкурентов загрызла. В том числе и товарища сына, что её пристроил. Потому коротко реагирую грубо:

– Показывал!

– Ну ладно. Поговорим об этом позже. А телефон я тебе завтра новый куплю.

Я завис, представив, что придется все восстанавливать. Черт, а где мой телефон, то есть деда? Там же все аккаунты. Умельцы могут вскрыть. Затем быстро остыл. Смартфон для бизнеса на другой симке и лежит себе спокойно дома. Современные телефоны больно большие, их таскать постоянно неудобно. Сразу успокаиваюсь. В Сбере, что единственный стоит в потеряшке, сущие копейки, на них по фиг.

– Ты что?

– Да так, мелочи. Хорошо, что все обошлось удачно.

– Удачно? Ты попал в больницу, и еще неясны последствия удара.

Тут послышался знакомый голос:

– Кто тут шумит и мешает выздоровлению больного?

Мама-Зина оборачивается и натыкается на недовольного лечащего доктора. Они несколько секунд бодаются взглядами.

– Я, Вадим Петрович, глава отделения, а вы, милочка, мама пациента?

– Да, так и есть. А разве… – Зинаида показывает на двери.

– Лечу здесь я, – доктор умеет разговаривать с пациентами и их родственниками. Чувствуется школа за плечами. Он и олигарха может послать по батюшке, да и по матушке. – Так что прошу больного не беспокоить.

К моему удивлению, Зинаида качать права не стала. Заворковала ласково:

– Все-все, я уже ухожу.

– И ваши неполезные продукты, будьте любезны, прихватите с собой. Мне нужно поговорить с больным.

Дождавшись, пока Зина не уберется восвояси, доктор подсел ко мне ближе.

– Ну как ты? Мать тебя не уморила?

– Да нет. Все неплохо.

– Знаю я. Два раза сознание терял. Завтра с утра на МРТ головного мозга и Энцефалограмму.

Интерн стоял рядом и прилежно записывал на планшете. Я краем глаза заметил у него хитрую таблицу. Не карась, волокёт в предмете. Но кто меня сдал? Кошусь на Наталью, та отвернулась и делает вид, что любуется сценой за окном. То есть стеной соседнего здания. Москва же все впритык!

– Но не тошнит, и на ногах держусь.

– Это хорошо. Но Черепно-Мозговая травма – вещь коварная. Она может отразиться спустя годы. Так что пока есть возможность, обследуем тебя по полной программе.

Вздыхаю, но возражений не высказываю. Вадим Петрович смотрит на меня и довольно кивает. Нравлюсь я ему послушанием. Врачи как раз терпеть не могут непослушных больных.

Врачи уходят, я вздыхаю:

– Эх, Наташа-Наташа.

Девушка неожиданно взрывается:

– А что ты хотел⁈ Это моя работа! У тебя вон мама какая фифа! Куплю тебе завтра лучший телефон. А мне все самой приходится.

– Ладно тебе. Я просто так. Извини. Учишься?

Девушка долго злиться не умеет. Дуется на меня, но все-таки отвечает:

– Да. Но жить в Москве дорого, вот и подрабатываю здесь.

– Нормально хоть платят?

– О да! И работа по профилю. Я же на терапевта учусь. Может, потом сюда удастся попасть. Вадим Петрович обещал. Он мой земляк. Здесь сказка, а не больница.

Я улыбаюсь:

– Там есть что покушать полезного?

– Скоро ужин, но я посмотрю. Фрукты есть, апельсины, бананы.

– Сможешь почистить?

Наташа быстро наполнила чашку дольками и поставила передо мной.

– Кушайте витамины, больной.

– Давай вместе. Ты ведь тоже проголодалась?

– Да это разве голод.

Девушка отнекиваться не стала и взяла дольку апельсина. Хорошая девчонка, нормальный у нее характер. Отходчивый. Люблю таких.

– Откуда ты?

Ночью неожиданно резко просыпаюсь. Время четвертый час. Час Волка. Сон куда-то испарился. И снилось что-то такое странное. Внезапно вспоминаю. Мать моя женщина! Никита попал в меня, но молодого! Да как это может быть? Осторожно кошусь в сторону Наташи. Она прикорнула на кушетке. Смешно спит с ладошкой под голову. Утром она уйдет домой. Внезапно понимаю, что мне её жаль. Приходиться с молодости вкалывать. Вот судьба!

Хм, а я ведь могу закрутить с ней роман. Я снова молод и горяч. Меня волнует вид женского тела и все сопутствующие соблазны. Офигеть! И у меня снова впереди целая жизнь. Стало жарко, да и приспичило. Что они в эти лекарства добавляют? Осторожно ползу в сторону санузла. Ходить стало заметно легче. Получается, я себя ощущал не в своей тарелки не от сотрясухи, тело было просто не мое. Долго смотрю на знакомое-незнакомое лицо, стягиваю халат и ополаскиваюсь.

Никитка-Никитка, ну как можно себя так не уважать! Какой-то худосочный прыщ, а не парень. Морда лица… пожалуй, сойдет. В мужчине это не самое главное, особенно с возрастом. Ха-ха. Так, а ведь придется много чего менять по жизни. Вот меня угораздило неправильно помереть. И Никите не позавидуешь. Ростик молодой тот еще был хулиган. Да и компания у него соответствующая. А уж в реалиях Советского Союза внучок точно ничего не рюхает.

Я немилосердно улыбаюсь. Пожалуй, квест ему достался похлеще моего. Так молодым везде у нас дорога!

Глава 6
Ростик. Август 1973 год. Зареченск. Узнавание

В мозги буквально впечатались увиденные на календаре числа – 2 августа 1973 года! Как мне в тот момент не поплохело! Наверное, жесткая советская эпоха начала сказываться. Здесь следует следить за словами и поступками. Я не до конца все-таки не доверял деду в его рассказах, что обычный гражданин с КГБ в течении всей жизни мог и не столкнуться. Если не с ними, то со стукачами точно. Даже в наше демократическое время стучали в деканат, то при Союзе сам…Берия велел. Тлять! А он еще есть в этом году? Тогда я пропал! В горле резко пересохло:

– Мама, а остался у нас еще этот… кисель?

– Сейчас налью. Возьми еще с собой в комнату графин. Он полезный, с витаминами. Как раз то, что тебе нужно. А то аж побледнел весь.

То ли искреннее участие, то ли тягучий, но безумно вкусный напиток так подействовал. Но я быстро успокоился, взял графин и потащился в комнату. Заодно решил оглядеть квартиру. По виду из окна я понял, что дом двухэтажный. Скорее всего, из кирпича, оштукатуренного и покрашенного в совершенно идиотский охряной цвет.

Далее по коридору заметен вход в большую комнату, через нее уже проход еще в одну. Где-то тут и спит Алька и родители. Мне, получается, выделили самую удобную, возле кухни. Потолки беленые, на стенах незамысловатые бумажные обои. Пол из досок, но пригнаны отлично, покрашены в коричневую краску. Вдоль длинной стены высится застекленный сервант. Как в «бабушкиных» квартирах на фотографиях. Выделяется в нем лишь дверца с ключиком. Бар? Как и в мемах про «совок» за стеклом стоит посуда, хрусталь и сувениры. Потом подробней рассмотрю.

Возле окна тумбочка с телевизором, перед ним журнальный столик и два кресла. У стены складной диван. Шкафа нет. Так что комната не загромождена и выглядит просторной. И точно квартира «родителей» не из типового проекта. Большая площадь, вместительная кухня, раздельный санузел. Жилье для начальства? Очень может быть! Так что с попаданием мне еще относительно повезло. В каком городе жил дед? Задрищ… Зареченск! Промышленный райцентр Средней полосы.

Уже в кровати раскрываю прихваченную на кухне газету отца. «Труд», такого названия я не помню. А какие, вообще, были газеты в СССР? Точно издавалась «Правда». Неужели люди читали что-то вместо неё? Подожди, была еще «Комсомольская правда». И должны печататься местные «Правды». Областные и районные. К своему стыду о Союзе этих времен я знаю не так много. И не факт, что правду. Дед постоянно ругался на то обстоятельство, что газетчики и телевизионщики врут безбожно. В чем-то он был, пожалуй, прав. В сериалах про эту эпоху частенько использовались настоящие совковые дома и квартиры. Но их состояние было уже чаще всего безобразным. Мебель облуплена, обои потрепаны. Полы пошарканы. И это бросалось в глаза. Все же стареет со временем.

И тут я с дедом полностью согласен. Если снимаете кино, то уже сделайте, все как положено. Найти ушатанную бабушкину хаты подешевле так себе решение. Эта квартира, например, никак не выглядела дизайнерской. Но все целое, новенькое, побелка свежая, краска не облуплена, пахнет свежестью. Да и признаться, детали интерьера натуральные. Дерево, бумага, стекло. Я об этом даже раньше не задумывался. Почему дед считает нас больным поколением. Да все просто – мы выросли среди химии! И жрали её с младенчества. Сколько у меня в классе имелось прогульщиков физкультуры.

Я вздохнул и отодвинул локоть, затем напряг бицепс. Ого! Железо. Наверное, Ростик утро начинал с разминки и упражнений. Точно! В коридоре я видел перекладину, обычная труба, а вон и экспандер висит. Еще бы узнать про алгоритм, чего и сколько подходов. Сколько раз я давал себе зарок пойти в зал, но воз и нынче там. А тут досталось такое атлетичное тело, и его надо поддерживать в форме. Ставим себе галочку намба Ван:

Физкультура. Ростик ударился башкой о ворота. А это, скорее всего, футбол. Лето же на дворе.

Намба Ту:

Учеба. Надо узнать программу советской школы и что мне переучивать или догонять. На полках вижу учебники за девятый класс. Они их не сдавали в школу или Ростик похерил? Мне на пользу, освежу знания. Еще почти целый месяц впереди. Особенно по химии. Не мой предмет. А вот литература и география с рисованием мне давались легко. Надо узнать, по каким предметам сдавать экзамены или что тут вместо ЕГЭ. Апологеты СССР сказывают, что они были сложнее российских. Вот незадача!

Затем мой взгляд снова упал на газету. Раз я тут, то должен быть в курсе последних политических новостей. Ведь наверняка комсомолец или пионер. Стало интересно. Если пионер, то должен быть красный галстук. И еще было такое пионерское приветствие. Его надо отдавать, когда видишь другого пионера или пионерскому начальству? Сколько всего непознанного. Осторожно встаю и дую к шкафу, что стоит у двери. Так и есть! Отдельно на вешалке висит пижонский коричневого цвета пиджак. На нем значок с надписью ВЛКСМ и бородатым дядькой в профиль. Этот еще что за аббревиатура? Красного галстука не видно. Но опять же – у пионеров наверняка собственное название и значок. Я уже не пионер? Ничего не понятно!

Со вздохом опускаюсь обратно, подминаю поудобнее подушки и углубляюсь в чтение. Передовицы набраны крупным шрифтом, наверняка здесь официоз. Товарищ Брежнев выступил… А кто такой Брежнев? Прези…правитель СССР как раз в семидесятые годы! А почему его так странно называют? Генеральный секретарь ЦК КПСС. КПСС понятно – компартия. Встречал эту аббревиатуру на просторах интернета. ЦК – центральный комитет! Что за идиотские названия?

Вот у нас все было понятней. Президент. Администрация президента. Премьер-министр. Глава Госдуры и так далее. А в Союзе, как обстоят дела с ветвями власти? Если мне предстоит здесь жить, то надо эту тему обязательно изучать. Тем более что я комсомолец или пионер. Я замер. Получается, ты смирился со всей этой жуткой фантасмагорией? Так, а что делать прикажешь? Биться о стену, орать, что ты не отсюда и верните меня взад? Как там дед говорил – «Всякое семя, знай свое время». Тот еще шутник был, к праздникам покупал мне презики разных цветов и возможностей. С толстым намеком на обстоятельства. Он бы точно пасовать не стал, а встретил судьбу с открытым забралом.

Не знаю, то ли тело деда все-таки как-то воздействует на сознание, не ощущая чужеродности здешнего мира. Или открылось мое второе «Я», что все эти годы подспудно искал в себе. Кому охота быть вечно задротом? Наверное, первым шагом в нужном направлении стал мой отъезд от матери. Надо было деда слушать и больше заниматься собой, а не втираться в дешевое доверие к новым «бро» из института. Итог общения с ними – я здесь. Так что к черту сомнения!

Листаю «Труд» дальше. Международное положение. Вьетнам⁈ Ого, ведь еще там идет война. Вот это олдскул! Тысячи американских Рембо воюют против гуков. Ближний Восток. Тля, там вообще никогда не утихает. Земля, что ли, проклята, как говаривал дед. Наверное, так и есть. Дальше что-то о трудовом воспитании. На четвертой странице юмор, фельетоны и прочая Петросяния. А мне остро необходима информация о здешнем мироустройстве. Без него я буду выглядеть лохом и еще чего хорошего попаду впросак. Ха-ха, какое умное слово мне досталось от деда. Я его запомнил потому, что он наглядно объяснил, что оно на самом деле обозначало. Слышала бы мама об азах дедова сексуального воспитания. Но его советы помогли мне больше, чем вся просмотренная порнуха. И когда мы завалились в квартиру к Рите, я был «во всеоружии». Первый опыт прошел успешно, и Ритка осталась довольна. А девичий сарафан, штука такая. Потом весь курс знает, что ты вовсе не задрот в плане сексуальных утех.

Не выдержал и заржал в голос. Аж в больном затылке отозвалось. В дверь осторожно заглянула мама-Арина:

– Ты чего?

Вот дальше она удивилась еще больше и, наверное, сама задумалась о докторе. Только с иной спецификой.

– Мам, а папа выписывает газету «Правда»?

Надо было видеть её лицо. Еле сдержался, чтобы снова не заржать в голос. Арина осторожно поинтересовалась:

– А тебе зачем?

И откуда Эти незнакомые слова всплыли в моей памяти?

– Все равно пока лежу, хочу подготовиться к политинформациям в школе.

Я думал, мама сейчас грохнется на пол и не на шутку заволновался.

– С каких это пор мой шпаненок заинтересовался политикой?

Ответил по-умному, дедовыми словами.

– Это политика находит нас, а не мы ее ищем.

Какой быстрый у нее переход от безмерного удивления до смеха. Понятно, почему прадед выбрал её. Легкий характер в семье – залог её долгого существования. Опять деда Ростика цитирую.

– Под телевизором смотри. Отец «Правду» выписывает, но не читает. Для этого «Труд» и «Роман-газеты» есть.

– Спасибо, ма.

Арина в ответ фыркнула и исчезла на кухне. Она не работает или в отпуске?

Ковер, обязательная «совковая» принадлежность висел в большой комнате. Как же без него в советской квартире? Телевизор впечатлял. Такая здоровенная бандура в пластике под коричневое дерево. Или это дерево? С совка станется. Довольно большой, диагональ не меньше 60 точно. «Горизонт 102». Панель скромная, несколько тумблеров, переключатель программ. Выполнены под металл или сделаны из него. Сколько их, интересно, здесь? Внизу динамик, или их несколько под панелью?

А ведь в СССР почти все производили сами! Может, и не самое передовое, но точно не Африка и не Азия. Неожиданная мысль показалась мне новаторской. Но дело есть дело. И тут я чуть не лоханулся, неосторожно и быстро нагнувшись за пачкой газет. Голова резко закружилась. Хорошо руки крепкие, упал на кисти, как для отжимания и сберег башку от удара. Фу, пронесло! Сажусь на корточки и прихожу в себя. Так-так дергаться мне еще рановато. Хорошо меня неизвестный форвард приложил. Осторожно беру пачку газет и тащусь обратно на кушетку. Сажусь и жадно глотаю кисель. Занятное снадобье – сразу становится легче. Надо будет просить его чаще варить. Или самому научиться.

«Правда» практически вся официозна. За 2 августа первая полоса посвящена объемным статьям ни о чем: «Социализм и мир неразделимы», «Жатва не дает отсрочки». Международная информация. Ха-ха, в Японии была компартия? Да ладно! Вот сообщение из Чили ввело меня в некоторый ступор. А не там ли будет переворот с генералом Пиночетом в главной роли. Что-то о нем плохо в будущем отзывались. Кровавый диктатор. Вот когда это было, хоть убей не помню. Да и от меня не зависит. Читаю дальше.

Внутрипартийная жизнь мне также неинтересна. В партию вступать не собираюсь. Или в Союзе без этого никак? «Магистрали плодородия». Каналы в Кара-Кум. Не из-за них Аральское море обмелело? В топку. Урожай – забота общая. Лес требует заботы. Третья страница посвящена хозяйственным проблемам. А разве партии должны этим заниматься? Есть министры, директора, начальники в главках. Или это замена общественной работы? Интересно в СССР все устроено.

Четвертая страница полностью отдана под международное положение: «Американская авиация продолжает бомбардировки». И почему я не удивлен? Они вечно где-то тусят по планете. Весь мир – площадка для американской военщины. Пятьдесят лет прошло и ничего не изменилось. А где эта самая Камбоджа находится? «В обстановке репрессий». Лондон. Ну-ка, ну-ка… Понятно, Ольстер, ИРА. Романтика европейского терроризма. Вроде еще должны немцы подтянуться. Красная армия. Прикольное время эти семидесятые.

«Действия американской разведки в ФРГ», «На орбитальной станции Скайлеб», «Китай – сторонник гонки вооружений». На следующей странице внутренние новости, спорт и развлекуха. Футбол, куда без него? Погода, программа. Любопытно, что покажут сегодня? Смотрю на часы.

«Колючая крепость» – для детей. Венгрия. Наука сегодня. Стихи поэтов Кубы. Мультики. Товарищеская встреча по футболу. Хм, в принципе неплохой набор. Вот и шоу – Концерт мастеров искусств. Передача из Большого театра. Посмотреть, что ли, на высокое искусство? После ритуальной программы «Время» продолжение показа на Х международном фестивале молодежи и студентов в Берлине. Еще есть канал «Орбита». Но работает ли он у нас непонятно. Нечего тогда и смотреть! Программка для радио. Аж три канала.

А Союз отнюдь не жил в изоляции. Иностранные фильмы, фестиваль в Берлине. То есть советские люди могут спокойно увидеть, как живут остальные. Пусть и мира социализма. Кто был в эти годы в нашем «лагере»? Эх, сколько мне еще нужно изучить и познать! Нахожу на столе острый карандаш и начинаю копаться в пачке газет.

Не замечаю, как пролетает время и на пороге появляется веселая Алька. Сегодня в лифчике.