Текст книги "Любовь, как оправдание (СИ)"
Автор книги: Аида Остин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 9 страниц)
– Как вы провели день?
Удивительное спокойствие окутывало комнату, превращая начало серьезного разговора в теплую беседу. Алиса смутилась, заглянула в лицо Павла и наткнулась на отстраненный взгляд, его глаза, вспоминая о которых девушка часто вздыхала, мечтая когда-нибудь вновь ощутить на себе их огонь, они были полны безразличия. Даже обвинения не осталось, сплошные холод и скука. Неизвестно почему сердце наполнилось грустью, Алису, будто в чем-то обвинили, не разобрались и вынесли не справедливый приговор.
– Почему ты молчишь?
Дрогнувшей рукой, девушка затушила сигарету. Громов полоснул по ней мрачными взглядом и ушел, вытащил из шкафа черную куртку, обулся, поддел пальцем лежащий на столике букет роз, скептически приподняв брови и вышел за дверь. Он так ничего и не ответил. Дверь захлопнулась, Алиса осталась стоять в пустой комнате, разговор не состоялся. Злость накатывала волнами, обида выплескивалась и собиралась на кончике языка в грубые фразы, произнеся которые бывает стыдно, но молчать дальше не было сил. Откинув волосы за спину, девушка выбежала следом.
Больше книг Вы можете скачать на сайте —
– Павел. Подожди.
К ее удивлению Громов сидел на ступеньке, положив локти на согнутые колени. Алиса замерла. Таким он никогда не был, злился – да, мог показать, кто главный, был властный и до бешенства самоуверенный, но трогательно-обиженным – нет.
– Я почти расквитался с одним человеком, когда мы с тобой встретились. Остались детали и для этого нужна была твоя сестра. Как и многие женщины, она оказалась жадной и эгоистичной сукой, пожелавшей меня, в качестве симпатичного приложения. Мы с ней подписали договор, указали, что кроме сделки у нас не будет ничего общего, а знакомство с родными одно из условий Евы, моя же семья ничего о ней не знала. Зато мои родители все знают о тебе. Можешь не верить, но в то утро, я сказал матери, что женюсь, признался в любви к самой удивительной девушке и обещал привести ее в дом. Позже, я каждый приезжал к тебе, сидел в машине и смотрел на окна твоей квартиры, приходил в больницу. Я мог быть рядом с тобой, но был тем из-за кого ты плакала и поэтому не приближался. А знаешь, когда я почувствовал себя настоящим ничтожеством? Когда твой друг прокричал, что это из-за меня ты стала убийцей. Сейчас мне легко, видеть Алекса и понимать, что на тебе не лежит чужой грех и ты оказалась намного сильнее, в одиночку справляясь со всем, это хорошо. Спасибо тебе.
Громов поднялся, развернулся и посмотрел на Алису подозрительно блестящими глазами.
– Я хочу, чтобы вы остались здесь, но не буду удерживать. Просто обещай, что больше не станешь убегать.
Девушка была потрясена его исповедью. Столько эмоций захватило ее, выбивая почву из-под ног. Во многом можно продолжать придираться, но и на многие вещи начинаешь смотреть по-другому, когда слышишь иную версию.
– Обещаю.
Павел поднял руку и прижал ладонь к щеке Алисы, прошелся пальцами по скуле, задержался на подбородке, немного надавил нижнюю губу, чувствуя, какая она теплая.
– Иди.
"А ты?" ей так и хотелось крикнуть вслед и этот вопрос был бы слишком личным, поэтому Алиса промолчала. Она ушла, долго сидела в комнате и ждала его. Громов в ту ночь не вернулся, как можно дальше оставаясь от Алисы.
16.
Генеральный директор, красивый молодой мужчина в возрасте тридцати пяти лет, сидел на полу своего кабинета и выстраивал стратегию по поимке отъявленных головорезов, относящихся к племени индейцев. Дикий Запад. Разбросанные игрушки завораживали и давали волю воображению, их было так много, что пройти по ковру и не наступить на какую либо, почти не возможно. Еще нужно построить надежный форт, провести безопасно мирных жителей в другой город за провизией, через густой лес и отбить атаку наемников. Поставленные шерифом Алексом задачи, добросовестно выполнял его помощник Вольф. Почему именно Вольф, а не, например Гром, исходя из его фамилии, или Дикий Пес, как часто называют отважный мужчин в Техасе, никто не знал, но Вольф звучало однозначно круче.
– Старая лошадь упала в каньон, пора пристрелить ее, будь не ладен этот мир.
Павел почти перестал удивляться воображению и выражениям сына. Неделя общения с ребенком на многие вещи помогла ему взглянуть с многочисленных других углов и по-иному смотреть на вещи. В один из вечеров, Алекс, спросил, почему Павел грустит, на что пришлось ответить половину правды. Ссылаясь на не известного человека, Громов рассказал, что очень хочет помириться с одним человеком, но не может, они обижены друг на друга и почти не разговаривают. Ребенок выслушал его, удивился, как из-за такой мелочи, вообще, кто-то может переживать и предложил целых два варианта решения.
«Если ты хочешь с ним дружить, то поделись шоколадкой, а если нет, то врежь». Все. Такого "простого" решения мужчина не рассматривал в отношении Алисы, да и как ее ударит? Оставался шоколад.
– Лучше мы ее вытащим и отправим пастись на луг.
– Нет. Она снова упадет и дикие койоты ее съедят. Пристрелим. Никому не нужны старые клячи.
Взяв фигуру шерифа с огромной блестящей звездой, Алекс поднес ее к лежащей на боку лошади.
– Пф-ф. Готово.
И толкнул. Кляча скатилась вниз каньона, точнее совершила прыжок с толстой книги уголовного кодекса РФ и замерла. Громов поджал губы.
– В тебе нет ни капли жалости Леха.
– Я Алекс.
Павел помотал головой.
– Нет, с сегодняшнего дня будешь Лехой. Заодно приобщу тебя к русской классике и сказкам. Будем смотреть наших богатырей.
– Сказки? Я что, похож на маленького засранца, которому на ночь читают разную фигню?!
Да, словарный запас пятилетнего ребенка тоже был отравлен разной фигней, совершенно не подходящими для его нежного возраста. Громов нахмурился и решил действовать иначе.
– Нет, ты очень взрослый парень, а взрослые никогда не произносят не красивые слова.
Пацан округлил глаза и встал на четвереньки, зыркнул светло-карими глазенками на Павла и оскалился. Эту улыбочку Громов давно приметил, поэтому знал, дальше последует нечто из ряда вон.
– Серье-е-езно?! «Твою мать, какого хрена здесь творится?!» Кстати, это сегодня сказал ты, когда разговаривал по телефону.
Соскочил на ноги и вскарабкался на огромный кожаный диван, залез на спинку, растянулся во весь рост, свесил голову вниз и завыл, растопырив пальцы. Он выл, как волк. Нет, как маленький одинокий волчонок, вгоняя отца в ступор своими выходками. Павел глубоко вздохнул и медленно выдохнул, радуясь, что скоро обеденный перерыв.
***
Алиса шла по коридору, когда услышала вой. На секунду ее охватила тревога, но, узнав голос сына, она улыбнулась. Ее ребенок воет только тогда, когда проголодается. Сегодня утром, пришлось всем троим покинуть квартиру и ехать в офис, до этого с Алексом оставалась Джена или мать Павла, но вчера вечером Джена улетела домой, пожелав Алисе счастья и примирения с отцом Алекса, а Громова старшего выписали из больницы. Анна Анатольевна предлагала забрать мальчика к себе, им с мужем было не достаточно пары встреч с внуком, намекала на свободный вечер, прогулку в кино или ужин в ресторане. Словом, все вокруг сводничали. Девушка и сама с каждым днем все чаще думала об этом. Жить рядом и каждый день видеться, сталкиваться взглядами, ловить себя на мыслях «а что, если, а вдруг» и по-новому смотреть на их прошлое и возможное будущее. Откровенных разговоров больше не было, их общение свелось к минимуму и в основном касалось сына. Как же трудно девушке порой давались показные равнодушия, все труднее стало прятать интерес в глазах и запрещать себе смотреть на Павла. Они стали другими, менялись и учились и заново привыкали к друг другу. В прошлом их чувства пострадали, любви были нанесены раны, но нынешние мужчина и женщина стали сильнее и, если кто-то из них постарается и действительно захочет все начать заново, то, возможно, они смогут создать новую, оберегаемую со всех сторон счастливую пару. Возможно.
Алиса улыбнулась растерянной секретарше.
– Добрый день. Я войду?
– Добрый. Мисс Эллис, мне не велено пускать никого. Павел Алексеевич сказал, что у него неотложные дела. Но…
Закатив глаза, Алиса покачала головой, когда из-за закрытой двери послышался очередной протяжный вой. Надежда вскочила на ноги и потянулась к кнопке выхова охраны.
– Не нужно. Этой мой сын.
Перехватив руку испуганной женщины, девушка отошла от стола и постучав, открыла дверь в кабинет генерального.
– Ого, какие у вас важные дела, Павел Алексеевич.
Громов продолжал сидеть на полу, положа руки с закатанными рукавами серой рубашки на колени, и смотрел на чудачества Лехи. Тот как раз пускал пузыри, страдальчески продолжая выть.
– Важнее некуда. Вы что-то хотели, мисс Эллис?
Он повернул к ней голову с растрепанными волосами, Павел сейчас сам был похож на проказливого мальчишку, черные глаза которого хитро и нагло осматривали стоящие рядом стройные ноги. Алиса сегодня выбрала тмно-синее платье до колен и оно прекрасно на ней смотрелось, надо понимать, Громов оценил наряд.
– Да. Пригласить на обед двух ковбоев. Вы, не против составить компанию для одинокой леди?
Откуда взялся этот игривый тон или тайное желание наладить отношения и сблизиться, скрываемое так долго вырывается наружу и рушит принципы? Алиса отказывалась раздумывать, этот полушутливый тон нравился ей, он был легким и ни к чему не обязывал. В конце концов, они взрослые люди и смогут разделить игру и реальность, если в этом будет не обходимость. Громов прищурился, ухмыльнулся уголком рта, указал на девушку пальцем и поставил условие.
– Только если эта леди, всегда будет вот так мне улыбаться.
– Легко.
И озарила кокетливой улыбкой. Павел медленно поднялся, давая ей возможность увидеть себя во всей красе, не забыл резким движением откинуть непослушную прядь со лба, выпятил грудь, расправляя широкие плечи, и подмигнул.
– Сдержи свое слово, женщина.
Кто знает, видимо оба устали и решили ненадолго спрятаться за спасительной ширмой игры и юмора, снова доверившись судьба. Бочку меда разбавил Алекс, мастерски перемешав в ней деготь.
– Одинокая бледнолицая, я нашел тебе парня. Бери.
И скатился со спинки дивана вниз головой, ойкая и крехтя.
Скосив глаза на застывшую Алису, Павел спрятал ехидную улыбку в кулаке, размышляя, почему от простой шутки, девушка так сильно раскраснелась.
– С…спасибо, но я как-нибудь сама справлюсь.
Задрав нос, Алиса надменно оглядела парней и развернулась к двери.
– Если не передумали, то за мной, горе ковбои.
Громов подхватил с дивана растрепанного сына и закинул его на плечо. На ходу, со спинки кресла снял пиджак, зажав его воротник в зубах, раскидал по карманам ключи, кошелек и сотовый. На выходе Алекс забарахтался и его поставили на пол, он пошел впереди всех, подражая походке смелого ковбоя, у стола секретаря притворялся, что выхватывает пистолеты и направил свое не видимое оружие на бедную Надю, шокируя женщину. Шеф спас ценного сотрудника, оттащив мальчишку за шиворот.
– Мы с мисс Эллис и сыном обедать. Звонить в самых крайних случаях.
– Хо-хо-рошо…Павел Алексеевич.
Надежда проводила глазами троицу до дверей лифта и села. Затем опять поднялась, прошла в кабинет генерального, охнула и вернулась назад, ничего не понимая. Еще раз промотала увиденную сцену, пошарила руками в шкафчике и вытащила пузырек успокоительного. Такую Стеблев ее и увидел, бледную и отсчитывающую капли, пристально следя за каждой, сквозь стекла круглых очков.
– Что-то случилось? Громов опять бушует, да?
– Двадцать три, двадцать четыре, двадцать пять. Нет. Он ушел обедать.
– И?
Женщина подняла рюмку для коньяка, наполовину наполненную лекарством и опрокинула ее одним глотком.
– Уф. Вы знали, что у него есть сын?
– Узнал вчера.
– Значит, эта самая Эллис…
– На самом деле Алиса. Да, у них общий ребенок. Надо ему напомнить, что такое дело грех не отметить. А почему не коньяк?
– А? Ага.
Стеблев рассмеялся, передал документы на подпись и ушел к себе. Павел ясно дал понять, что его личная жизнь никого не касается и распространяться на эту тему сотрудникам строго запрещено. Постепенно дела налаживались, заваруха с прогоревшей фирмой разруливалась и к концу недели все были в приподнятом настроении.
– А еще, премию пусть выпишет, папаша.
Заместитель спустился вниз и вышел на стоянку, куда скоро должна была подъехать его жена.
***
– Спит?
– Да.
Алиса только что усыпила сына и вошла на кухню, провела рукой по гладкой поверхности стола, закусив губу, осмотрела стального цвета стены и замерла.
– Сегодняшний день прошел отлично, согласен?
– Да. Будешь кофе?
Громов оттолкнулся от стены и сделал пару шагов. В воздухе витал ставший привычным запах сигарет, Алиса вздрогнула. Этот мужчина, ее тянуло к нему, как магнитом. Слишком много его рядом, слишком часто она о нем думает.
– Нет, лучше чай.
– Сейчас заварю.
Павел развернулся к шкафу и стал искать пакетики чая, ничем не выдавая своих мыслей.
– Нет, не там. Смотри правее, я их вчера убирала.
Девушка встала за его спиной и показала, где надо искать.
– Здесь?
Оглянувшись через плечо, он получил кивок подтверждения. Они стояли очень близко, можно рассмотреть радужку ее карих глаз, сосчитать мелкие морщинки в уголках его, почувствовать тепло некогда любимого человека и ощутить заново проснувшееся притяжение. Алиса испугалась первой и вернулась за стол, Громов заварил чай для нее, сварил кофе себе и комната, медленно наполнилась теплыми ароматами, разливая уютный покой.
– Спасибо тебе.
Нервничая, Алиса потерла щеку плечом, как много раз делала это раньше. Ей нравилось сидеть рядом с Павлом, обсуждать с ним прошедший день, радостно удивляясь возможности такого момента. А еще ей нравился Громов. Он выглядел совсем иначе в домашней одежде, важный шеф оставался в стенах офиса, отпуская на свободу обычного мужчину, с дурацкой привычкой переключать каналы радиостанций, когда они едут по городу или придирчиво расставлять предметы на столе. Понимание, что пройдет еще немного времени, и она влюбится в него заново, пугало и приятно тревожило, выдвигая прошлое подальше из памяти.
– За что?
– За замечательный день. За то, что Алекс смеется и почти не балуется.
– Леха. С сегодняшнего дня он Леха.
Направив на Алису чайную ложку, Павел еще раз подчеркнул свои слова, закрепляя их весомым аргументом.
– Согласись, что парню пора привыкать к его настоящему имени. Это там, он Алекс, а здесь Алексей, тем более, что мне это имя нравится куда больше.
– О, это важно.
– Да. А почему он Алексей, а не, например Виталий?
Алиса отвернулась и с грустью посмотрела в окно.
– Не хотела каждый раз вспоминать об отце, глядя на сына. Зная себя, уверена, что обязательно стала бы сравнивать их, а этого делать никак нельзя. Не знаю, почему, но имя его второго деда, оно точно прицепилось. Я не была знакома с твоими родными, находилась далеко от дома, а тут сын, такой крикливый, что в больнице даже жаловаться приходили. Я в основном рассматривала имена для девочек, а не для мальчиков. Шерри говорила, что у меня будет тихая и спокойная Лиз, отрада для мамочки. А когда Алекс родился…
– Леха.
– …хорошо, когда Леха родился, я растерялась и сказала, что дам имя чуть позже. В день выписки подошла женщина и сказала, что мой сын кричит, как их мер, когда чем-то не доволен. Медсестра рассмеялась и пошутила на эту тему. Затем другая спросила, готов ли мер Алекс ехать домой? Дома я рассказала эту историю Арсению и Шерри, так с именем и было решено.
Девушка умолчала, что имя сына ежедневно напоминали о доме. И о мужчине, навсегда оставшимся ее первой и, как вышло единственной любовью.
– Миленько, мы должны быть благодарны вечно орущему мэру штатов. Ладно, а как на счет ругательств? Откуда он нахватался их?
Алиса скромно пожала плечами.
– Так вышло. Понимаешь,…
В этот момент она напомнила ему маленького сына, видимо в серьезной девушке жила проказница, но Алиса редко выпускала ее на свободу.
– …мы живем на ранчо, а там работают парни, не всегда следящие за словами. Мы с Дженой, как можем уберегаем его от подслушивания и, чем чаще мы это делаем, тем изворотливее становится Алекс. В последний раз он притворился спящим, а потом вылез в окно и убежал на конюшню. Джена такой разнос устроила мужу, услышав какими новыми словечками, блеснул малыш на ужине.
Павел рассмеялся. Да, его сын действительно оригинальный малый.
– Алиса, что ты будешь делать дальше?
Громов серьезно посмотрел ей в лицо. Какое бы решение не приняла Алиса, он согласится с ним. Тем более, что тогда у него будет шанс сдвинуть с точки, их зависшие отношения.
– Не знаю. У Арсения дела наладились и моя помощь не нужна, мы сможем продолжить работать через интернет. Скорее всего вернемся в Техас. Вчера Алекс прашивал, когда мы поедем домой. Паш, для него дом остался там, на Западе.
– Я понимаю. Только, если можешь, не уезжай.
Отставив чашку в сторону, Громов положил ладонь на стол и легонько сжал пальцы девушки. Взрыв эмоций или искра, мелькнувшая при прикосновении, или как там еще можно назвать охватившее обоих чувство, но никто не хотел расцеплять переплетенные пальцы.
– Я…
– Давай завтра сходим куда0нибудь вместе. Леху оставим с Сомовыми, а сами погуляем по городу. Что скажешь?
Как только Павел заговорил, Алиса почувствовала облегчение, наконец, услышав долгожданные слова.
– Хорошо.
Тихий разговор прервал телефонный звонок.
– Прости, я сейчас.
Нехотя высвободив руку, Алиса вышла, на вешалке, висела ее сумочка, в которой настойчиво звонил сотовый.
– Да, Света.
– Алиса, привет. Мы с Костей идем отдыхать, давай с нами.
– Я не могу сегодня, извини.
Павел стоял рядом. Алиса спиной чувствовала исходящий от него жар, сама же она не заметно вытирала о брюки вспотевшую ладонь.
– Брось свои дела и приезжай. Я скину тебе адрес.
– Ну, правда, Свет…
Знакомое дыхание пошевелило волосы за ухом. «Что он делает?» Почти не дыша, Алиса старалась не упустить нить разговора.
– Ничего не знаю, ты мне должна поболтушки с подружкой. Слышишь? Все. Ждем.
И отключилась. Павел забрал телефон из мелко дрожащих рук девушки, убрал на полку и придвинулся ближе, сокращая и без того крохотное расстояние.
– Если хочешь, я вызову такси.
Наполненный искушением шепот, вызвал бурю мурашек по всему телу девушки.
– А если нет?
Крепкие руки сжали хрупкие плечи, жаркие губы прошлись по шее, прикрытой тканью водолазки.
– Тогда я буду тебя целовать.
Одной рукой Громов перехватил ее талию, другой придержал голову и впился жадным поцелуем в горевшие предвкушением губы. Страсть разгоралась быстро, сжигая сомнения, обиду, время. Не оставляла ничего, кроме желания слиться в единое целое с любимым человеком.
Звонок в дверь вернул в реальность обоих.
– Надо открыть.
– Пошли все к черту.
– Паш…
Громов проклял надоедливых соседей, которым не спится. Не отпуская руки Алисы, он повернул ключ и распахнул дверь. На пороге стояла высокая блондинка, с бутылкой шампанского в руке.
– Добрый вечер. Я хотела отметить твой приезд, сестренка. Паша, милый, ты ведь не будешь против?
17.
– Ева? Как ты вошла?
– Ножками. Громов, да ты чего? Я вошла как и все, через дверь. Но, если ты спрашиваешь об охране, то она в твоем доме не очень, так, на троечку. Всех подряд пропускает, правда Алиса?
Ева пристально смотрела на Алису, подмечая, что не зря переживала в свое время и ее сводная сестрица действительно стала красавицей. До Евы ей конечно далеко, но многим избалованным женским вниманием мужчинам приелась искусственная красота и они стали падки на естественную молодость. Взять например Громова. Ну, вот что он в ней нашел? Обычная серая мышь, вечно огрызающаяся на окружающих, показывала свой несносный характер и, сидела в четырех стенах, изредка бегая покурить. Да, сидела, до поры до времени. Приподняв подбородок, Ева, игнорируя Павла, шагнула за порог и встала напротив Алисы.
– Я пришла с миром. Ну, обнимемся?
Раскинула руки для теплых объятий, но ответа не дождалась. Совершенно не расстроенная, Ева попробовала найти помощи у Павла.
– Вот как так, а? Паш, давайте выпьем, по чуть-чуть, поговорим и я уйду. Давайте.
Скрывая невероятную злость, женщина прошла мимо растерянных Павла и Алисы, сворачивая на кухню.
– Я смотрю, у тебя почти ничего не изменилось. Странно, шесть лет прошло, а ты ремонт так и не сделал. Хотя, холостяцкая квартира без настоящей женской руки, дом работница не в счет, это как скульптура в музее. Сегодня пыль протрут, завтра полы помоют, а домашнего тепла нет. Громов, где ты прячешь бокалы?
Ева крутилась по всей кухне, разыскивая посуду, хлопая дверцами шкафчиков.
– Тебе лучше уйти.
Павел был в бешенстве. Мало того, что пришла без приглашения, так она и командует. Вот чего в ней всегда было много, так наглости. Все хорошие качества Евы теряли ценность, при показе ее настоящей сущности.
– Почему?
– Так для всех будет лучше. В первую очередь для тебя.
Громов обернулся к Алисе, девушка стояла бледная, растерянная и не сводила больших глаз с Евы.
– О, а вот и они. Алиса, тебе можно спиртное? Ну, я спрашиваю на тот случай, если ты, вдруг опять беременна. В прошлый раз ведь так было или я что-то путаю?
– Ева!
– Что?!
В стену полетели бокалы, шампанское упало на пол, устилая битым стеклом и пенящимся вином черную плитку. Павел и Ева, амбициозные люди и вечные враги, на протяжении нескольких лет пересекались в деловом мире, мстили и каждый из них по-своему смотрел на произошедшее в прошлом.
Алиса медленно отходила от шока. Нельзя шуметь – Алекс спит.
– Прекрати. Говори зачем пришла и уходи. Не думай, что я поверю в сказку о внезапном интересе, ты никогда не смотрела на меня, как сестру или подругу.
– Почему? Хотя да, ты права, маленькая ворчливая пиявка. Ты вечно путалась под ногами и совала нос не в свое дело. Мне плевать на тебя, просто стало интересно, с кем это сегодня мой бывший муж обедал? И какой девке так повезло, что сам Громов не постеснялся показаться с ней при всем честном народе. Знаешь, а он привел тебя не в простой ресторан, понимаешь? Он показал тебя всему городу! Ой, как же я смеялась, когда узнала тебя, думала умру. Счастливая, молодая мамаша, в попытке воскресить былые отношения.
– Ева.
Павел дернул женщину за локоть и попытался оттащить к двери.
– Пусти. Ты принял ее обратно? С чужим ребенком? А его отец, когда узнает, что вы живете вместе, что он скажет? Алиса, как фамилия твоего бывшего одноклассника, с которым вы встречались тихими долгими вечерами?
Алисе было противно оправдываться, да и перед кем, перед Евой? Кто она такая, чтобы с ней обсуждать рождение Алекса, а Павел принял сына, он не ей не поверит.
– Уходи.
Алиса встала за спиной Павла, давая понять, что они вместе.
Женщина застыла, с открытым ртом переводила взгляд с одного на другого, теряя рассудок от злобы и ненависти.
– Что?! Ты…вы… Алиса, ты, ты еще не поняла, что ему во всем нужна выгода, вся его жизнь – сделка. Когда он спал с тобой, думал, как переманить меня на свою сторону, чтобы разорить компанию старого врага, а после меня шел к тебе. Это мерзко, я до сих пор чувствую себя грязной…
Громов прервал обвинения женщины, схватил за локоть и потянул ее к выходу.
– Отпусти, мне больно.
– Потерпишь. Я вызову тебе такси, подождешь на улице.
Ева развернулась и вцепилась ему в футболку, пробежала ладонями по груди, прижалась ближе и зашептала, торопясь и путая слова.
– Я ненавижу тебя. Презираю. Мой муж, он сотрет тебя в порошок, слышишь?! Ты меня слышишь?!
– Если ты не прекратишь мне угрожать, твой муж узнает много интересного о тебе. Все, тебе пора.
Громов втолкнул всклокоченную женщину в лифт, нажал кнопку первого этажа и, только после того, как двери закрылись, вернулся в квартиру. Устало привалившись в закрытой двери, Павел смотрел на Алису. Не таким представлялся ему сегодняшний вечер.
– Прости.
Алиса поджала губы. Брошенные Евой обвинения звучали правдиво и возвращали в прошлое, с его обидами и душевными страданиями. Девушка сняла с вешалки свою сумку, обулась и, на всякий случай прихватила куртку.
– Алиса…
– Я пройдусь, если не трудно присмотри за Алексом.
– Уже поздно. Останься и мы поговорим.
– Да? О том, что было? Громов, меня достало прошлое. Я честно старалась начать все заново, смотреть на тебя и видеть мужчину, которому не безразличны мы с сыном…
– Так и есть. Я даже думать не могу, что будет, если вы уедите.
– …а вижу предателя.
– Я любил только тебя, верь мне.
Алиса кивнула.
– Верю, что любил. Но вот знаешь, с какой бы стороны я на твою любовь не смотрела, измена не вписывается. Дай пройти.
Павел отошел, пропуская Алису. Проклиная себя и упрямство девчонки, он вернулся на кухню, чудом не наступив на осколок. Сигарета дрожала в руке, в горле скапливался противный комок и мешал дышать. Он понимал, что Алисой движет обида и ревность, это правда, он ей изменял, за что и приходится расплачиваться.
***
– Ева пришла к вам в квартиру? Подожди. Эта дрянь, посмела явиться к твоему Громову и изъявить желание отметить встречу?! Охренеть. Так, стоп. Я еще не могу придти в себя от новости, что ребеночка ты все-таки оставила и родила, за что я тебя люблю еще больше. Потом ты говоришь, что переехала жить к своему любимому, а его бывшая помешала в самый важный момент. Так?
– Так. Она ввалилась в квартиру. Начала за здравие и кончила за упокой. Громов готов был в окно ее выкинуть, а она вцепилась ему в футболку и разоралась. Мол, я такая бедная и несчастная, брошенная и обманутая. Представляешь? А самое главное, что он перед ней вину чувствует, я сама видела, по глазам. Свет, что мне делать? Я, наверное, уеду. С самого начала знала, что не нужно возвращаться, ничего хорошего не будет.
Алиса всхлипнула и выпила очередную порцию разбавленного виски. Два часа назад, когда Ева пришла к Павлу и устроила концерт, Алиса не выдержала и ушла. Приехала по указанному подругой адресу и разоткровенничалась. Ее сотовый лежал на виду, чтобы не пропустить звонки от Павла. Вот только он не звонил.
– Что ты такое говоришь?! Подумаешь, Ева прибежала. Между прочим, она почти сразу выскочила за другого, должна сказать тот еще тип. Его в городе хорошим словом не поминают, поверь мне.
– А Инна, что с ней?
Алиса на самом деле стало интересно, что стало с Инной. Ева не пропадет, с ее завышенной самооценкой не терзаются сомнениями и прут напролом, в этом они с Громовым очень похожи.
– Ничего. Живет в купленном на деньги твоего отца домике, устраивает посиделки с чаепитием, все. У Кости бабушка к ней ходила, они в одном институте преподавали.
– Ясно. Все живут дальше и мне нужно. Наливай, пока твой жених не обвинил меня в спаивании его драгоценной невесты.
Светлана рассмеялась. Они сидели в отдельной кабинке, куда не проникал шум клубной музыки и тихо болтали. Алиса поймала себя на мысли, что скучает по родному городу, по знакомым, по тихим вечерам у окна в своей комнате. Но этого больше нет и, никогда не будет, жизнь слишком сильно наказала ее за простое желание быть счастливой.
Дверь открылась, появился Костя, а за ним вошел Илья.
– Привет, девочки. Как на счет компании?
Наклонился поцеловать невесту, обнял Алису и уселся на диванчик. Казакову оставалось место рядом с Алисой, чему он был только рад.
– За встречу?
– Только одну, я уже итак порядком накидалась.
Илья улыбнулся очаровательной улыбкой и кивнул.
– Как скажешь. Держи.
Выпили, поболтали, Алиса не заметила, как в ее бокале появилась очередная порция виски, но уже не так сильно разбавленного, как до этого. Когда Света потащила подругу танцевать, девушка поняла, что напилась. Ее качало во все стороны, она то и дело натыкалась на танцующих людей, и пыталась удержаться на ногах.
– У-у-у, как тебя развезло. Пойдем, я отвезу тебя домой.
– Н…не-надо. Я сама.
– Конечно сама, конечно.
Илья поднял Алису на руки и вынес на свежий воздух, донес до своей машины, поставил на ноги, не забыв прижать сильнее, и открыл дверь.
– Сюда, вот так. А теперь ножки. Так, а ключи у тебя с собой от квартиры? Алиса? Ну, тогда ко мне.
18.
Алиса медленно просыпалась. Ее трясло от холода, и жутко раскалывалась голова, отдавая тупой болью в висках. Сквозь проясняющийся шум в ушах, она слушала голос Ильи. Тяжелые веки не поддавались и в полной темноте, было трудно разобрать, где что находится. Единственное, чему Алиса была рада, это никуда не девшейся памяти, с точностью и до мелочей, она щедро забрасывала разум фрагментами кошмарного вечера. Алиса оперлась руками в диван и попробовала с наименьшим ущербом подняться на ноги. Квартира Казакова, куда он ее привез, была сплошные лабиринты, созданные своеобразным хозяином из огромной комнаты-студии. Однажды Алиса здесь была, еще учась в школе, Света просила забрать ее, в тот вечер Илья впервые намекнул на их отношения, вот на этом же самом диване. С тех пор у одноклассников сложилось ложное впечатление, будто у Казакова и Алисы нечто большее, чем дружба, да и сам Илья подпитывал слухи, рассказывая про единственную в мире любовь, глядя в след уходящей Алисы. А кто еще это мог быть, парень и не смотрел так больше ни на одну девчонку.
Из другой комнаты Алиса услышала голос Ильи, он с кем-то говорил по телефону, разобрать, о чем не смогла, только отметила резко меняющиеся интонации. Вот он рассмеялся, понизил голос и грубо, что-то ответив, замолчал. Затем снова насмешка и тишина.
Проклиная собственную глупость, Еву, с ее нападками и Громова, из-за которого ей приходится так сильно переживать, Алиса сердилась на весь мир. Впервые в жизни она так напилась, в школе с алкоголем почти не баловалась, а потом появился Алекс. Ее сын, сейчас он в другом месте, пока его мать сгорает от стыда и пытается выкрутиться из собственного капкана. Поискав в карманах куртки, девушка убедилась в отсутствии телефона, ударила себя по лбу ладошкой, вспомнив, что ее сотовый остался в квартире Павла, он сам его забрал и положил на полку, перед тем как поцеловать. Алиса глухо застонала. Сбежать в момент, когда они должны были поговорить начистоту, было самой большой ее глупостью. Горькое сожаление от потери времени, сдавило грудь. Страх и паника, что своим уходом она добавила расстояние в их с Громовым разрыве и эта пропасть увеличивалась с каждой проходящей минутой. Алиса направилась к выходу. Ей нужно добраться до дома и поговорить с Павлом. Наконец объясниться и выяснить, что он чувствует к ней и действительно ли страсть сегодня мелькнула в его глазах.
В прихожей вспыхнул яркий свет и ослепил. Илья, стоял, привалившись к косяку, глядя на Алису, чуть прищуренными глазами.
– Уже сбегаешь?
– Возвращаюсь домой. Привозить меня сюда было не обязательно.
