Текст книги "Любовь, как оправдание (СИ)"

Автор книги: Аида Остин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 9 страниц)

– М?

– Я говорю…

– Да, слышу. Оставь меня, мне нужно подумать.

– Хорошо.

Стеблев уходит, а мне кажется, что вот прямо сейчас, моя жизнь взорвалась и стала похожа на атомный гриб, который все больше разрастается и поглощает.

Эллис. Нет, это Алиса. Сменила имя, так вот почему я не мог ее найти. Ха. Я, как последний дурак бегал по стране и обыскивал ближайшие государства. А куда еще можно уехать без загранпаспорта? Только через месяц ее подруга призналась, что Алиса в страну не вернется. Она уехала, а я сидел и думал, как могла эта девчонка на столько сильно проникнуть внутрь меня и отравить существование?!

Алиса. Смотрю на ее фотографию. Екнуло ли у меня сердце? Нет, оно почти остановилось, чтобы с бешеным ритмом заработать снова, отчего проснулась дура-любовь, вместе глупой надеждой. На что? К чему? Не важно все, мы давно стали другими, совершено чужими друг другу людьми. Давно.

11.

Вечер медленно надвигался на город, отражаясь в стеклах домов красными всполохами солнца, убегающего за горизонт. Белые облака не двигаясь нависали над землей, незаметно растворяясь под давлением легкого ветра. Алиса сидела в машине, сложа руки на руле, и смотрела вперед. Несколько десков метров разделяли ее от той самой скамейки, где она, когда-то давно, пряталась от реальности. Позже, это место стало ее тайной, неразрывно связанной с мечтой о большой любви, а после проклятием. Только сегодня они прилетели в Россию и первым делом, девушка отправилась к отцу. Столько лет не была на его могиле, вначале пришлось поплутать по дорожкам, прежде чем найти плиту из светлого камня. Видимо Инна оказалась не такой жадной, раз разорилась. А вот фотографию все же поменяла. Без разницы. С цветами и коробкой конфет, щедро наполненных коньяком. Алиса долго стояла и рассказывала ему, какие изменения произошли в ее жизни. Горькие слезы обиды катились по щекам, но их стирали улыбка радости и гордость за уважение к самой себе, выстояла, не сдалась. Она долго не решалась уйти, боялась, что и без того мало времени уделяла отцу. Ее отвлек звонок Арсения. Сомов с женой несколько лет назад купили дом и предложили поселиться там всем вместе на время их работы. Попрощавшись с отцом, девушка обещала навестить его еще раз, а по дороге к дому Сомова, не устояла и свернула по знакомой дороге к дому, где жила раньше.

Столько времени, а боль не прошла. Не правду говорят, время не лечит, оно помогает заглаживать самые острые грани обид, отшлифовывает их, придавая ту форму, с которой можно смириться и жить без нанесения сильного вреда для раненой души.

Крепко зажмурив глаза, Алиса велела себе уезжать, завела двигатель, впустила в салон вечерний ветерок и включила музыку, от которой почти отвыкла. Минута на смену настроения в лучшую сторону, секунды, чтобы все ее старания полетели в тартарары. С ветром в салон ворвался запах сигарет, врезаясь в закоулки памяти и путая сознание. Заученными движениями глаза ищут мужской силуэт в наступивших сумерках, сердце сбивается с ритма, а легкие перестают дышать. Где? На одной скорости, машина, ведомая растерянной и взволнованной Алисой, доезжает до поворота. Никого. Показалось? Возможно. Ей померещилось то, на что в тайне, от самой себя мечтала? Да. Очередная насмешка судьбы. Глупая.

Злая на саму себя, девушка вывернула на дорогу, вбила адрес Сомова и поспешила вернуться к привычной жизни. Все в прошлом, ничего не вернешь, да и надо ли возвращать. Нет, не надо, пусть все останется так, как есть.

– Эллис, где ты была так долго? Неужели встретила старых знакомых?

Шерри стояла на крыльце и встречала Алису, кутаясь в легкую шаль.

– Нет. Просто каталась по городу.

Девушки вошли в дом. Алиса огляделась по сторонам, отмечая красивую обстановку.

– Здорово. Шерри, ты сама занималась?

– Да. Правда не получилось довести до конца, возможно в этот раз будет больше времени. Идем, я покажу тебе свободные комнаты, выберешь, какую хочешь. Пока ты одна осталась без собственной кровати в этом доме. Представляешь, даже папа смотрел фотографии и выбрал самую большую.

– А то.

Смеясь, девушки поднялись наверх. Повернув за угол, Алиса резко остановилась. Ей показалось, что этот дом ей знаком. Память накладывала один рисунок на другой, сравнивая прошлое и настоящее. Боясь надеяться или разочароваться, Алиса свернула к последней двери и остановилась.

– О, эту комнату мы пока не переделывали, там все осталось от прежнего хозяина. Идем, я покажу тебе другие.

Алиса повернула ручку.

– Можно? Я посмотрю.

Шерри пожала плечами.

– Конечно.

Усмехнувшись, девушка широко распахнула дверь и вошла. Да, все те же пустые стены, одинокая кровать и приоткрытая дверь в ванную, но уже пустую. Окна плотно закрыты, шторы задернуты, а на полу отсутствует пушистый ковер.

Нет, это теперь другая комната, здесь ничего нет от него.

– Если хочешь, можешь здесь остаться, но…

– Ты права, здесь как-то пусто.

Алиса перебила подругу и вышла.

– И заброшено. Пойдем.

Ругая себя за никому не нужную тягу к мазохизму, Алиса качала головой, поражаясь собственной глупости. Но как иначе? После стольких лет и оказаться в его доме? Мистика. С возвращением удача ее покинула.

– Ну вот, здесь намного лучше. Согласись?

– Соглашусь. Я пойду в душ, завтра рано вставать. Спасибо тебе за все.

обняла Шерри и пожелала спокойной ночи. Сама она и не надеялась спокойно уснуть.

Утро следующего дня выдалось суматошным и нервным.

Алиса.

Кошмар. Я проспала. А куда Сомов смотрел, когда я к завтраку не вышла? Видите ли он, с женой решили дать мне, поспать. Добродетели, будь они неладны.

– Куда прешь?!

На часах половина десятого, мужик под колеса лезет, переходя дорогу на красный, ему что, жить надоело? Так, по плану знакомство с неким Стеблевым, обсудим наши дела. Понятно. С ним Арсений сам разберется, я как обычно после, а Шерри на проверке закона. Дальше у нас идет осмотр помещений, проверка тех, с кем придется работать. В принципе до четырех справимся, можно позвонить Свете, так сказать возобновить внезапно прерванную дружбу лично, а не по интернету. Точно. И, где ее номер?

Гудки, гудки. Что же ты не берешь? Давай, отвечай. Я специально ничего не говорила раньше, хотела сюрприз устроить. Ну?

– Алло?

– Здравствуйте, Светлана.

Тишина. А то!

– Алиса?

Ха. Самая настоящая.

– Ну, привет, что ли?

– Алиска! Ты где?

– В центре нашего любимого города.

– Правда? Алиска, давай встретимся, прямо сейчас. Я смогу отпроситься на пару часов, обнимемся.

Верещит, а у меня дух захватывает, соскучилась. Так странно, столько лет ее не видела и сегодня поговорим. И радостно и грустно одновременно, это как погружаться в некое состояние, когда знаешь, что все равно почувствуешь боль, но осознанно к этому идешь, даже испытываешь удовольствие от предвкушения. Точно мазохистка.

– Нет, давай вечером, сходим куда-нибудь, посидим. Я тоже здесь по работе и меня никто не отпустит. Все, выбирай место и время, скинешь адрес и я, подъеду. Пока-пока, целую.

– До встречи.

Ее смех еще долго звучал в ушах, делая меня и мое утро бесшабашно-счастливым.

Как я и думала, почти в четыре все завершилось, шефство обменялось крепким рукопожатием и мы разошлись. Стеблев оказался мужчиной лет сорока, светловолосым и с добрыми глазами, хотя я не раз замечала на себе его взгляд, будто пытался проникнуть в голову и прочитать мыли. Ничего страшного, я привыкла к подозрительности. Арсений с женой укатили в ресторан, а я на встречу с подружкой. Надо признаться, что она единственная о ком я вспоминала с улыбкой. О, адрес. Ну да, кто бы сомневался, долгожданная встреча подруг должна быть в баре. Круто.

Полупустое в половине пятого помещение, с приятной прохладой после летней жары и тусклым освещением. Самое оно, для откровенных бесед.

После трех бокалов вина пришло время для главной темы.

– Как ты там?

– Хорошо.

– Не могу себе простить, что ушла в тот день и оставила тебя одну. Часто думаю, что мы с Казаковым могли бы уговорить тебя остаться. Как-то бы разрешилось, мы бы не оставили тебя, помогли. Особенно Илья. Он места себе не находил, понимаешь?

Накрываю ее руки, сжимаю и успокаиваю.

– Понимаю. Я вам обоим очень благодарна, слышишь? Хэй, тебе не в чем себя винить. Все хорошо и я совсем не жалею, что уехала. Это мне надо просить прощения, что ничего тебе сразу не рассказала, пришлось целый месяц набираться храбрости и позвонить. Лучше расскажи, как твой Костик, замуж не зовет?

Подруга засияла, глазки горят, хвастается колечком.

– Зовет!

– Ура! Когда решили?

– На прошлой неделе предложение сделал. В сентябре свадьба, останешься?

– Это еще почти месяц, я не знаю.

– Как раз после твоего дня рождения, может, получится?

День рождения. Я его не праздную. Не могу пересилить себя, забыть лежащего на полу отца, обвинения Евы, предательство Павла. Не могу, в это день я сама умерла, какой может быть праздник в такой поминальный день?

– Посмотрим, но я не обещаю. Зато, пришлю вам самый крутой подарок. За нас?

Поднимаю бокал в надежде, что счастье и удача нас больше не оставят.

– И за любовь.

Киваю. Больше о грустном мы не говорили. Явился Костик, собственной персоной, разбавил нашу девичью компанию. Я сижу и смотрю на них, по-доброму, завидуя. Такие милые, заботятся друг о друге. Даже не верится, что в школе почти ненавидели.

– Костя, а где сейчас Казаков?

Никогда ничего ему не обещала, да и после его выходки на выпуском не могла смотреть спокойно, но в самый сложный период моей жизни, он протянул свою руку помощи, как и обещал. Илья сдержал слово, остался другом, а я ему и спасибо не сказала.

– Покоряет столицу. Дома почти два года не был, да и зачем? Знаешь, какую себе девушку отхватил? О-го-го, дочка какого-то депутата, так что, наш Илюша теперь крутой.

– Ты хочешь сказать круче, чем был до этого? Такое возможно?

Мы со Светой прыснули, ох уж это мужское самомнение. Еще немного поболтали, договорились созвониться и довольно поздно разошлись по домам. Меня подвезли до места, за что я была им сильно благодарна, так как с наступлением ночи и под градусами выпитого вина, до безумия тянуло в тот двор, где вчера вечером мне почудился знакомый запах сигарет. Нет, больше подобной ошибки я не совершу.

Утром я снова проспала. Надо ли говорить, что начальство было не довольно?

Лечу по коридорам, приглаживая волосы на ходу, хоть бы в косу их заплести, уложить все равно, как следует не успела. Оделась в первое, что попало в руки, а это была серая юбка-карандаш и красная блузка с коротким рукавом. Вид круче некуда, особенно глубокий вырез и черные туфли на высоченной шпильке. Нет, все прекрасно смотрится на моей стройной фигуре, но я сама не очень люблю такое откровение. Это Шерри у нас мастер демонстрации модельной внешности, а я скромно хожу в том, что проще, так лучше себя чувствую.

У кабинета встречает высокая брюнетка.

– Здравствуйте. Я Эллис Смит, меня ждут.

Девушка-секретарь внимательно на меня посмотрела, улыбнулась и указала на дверь.

– Да, меня предупредили о вашем приходе. Андрея Юрьевича сейчас нет, но они скоро подойдут. Пройдите в кабинет.

– Спасибо.

Сдуваю волосы с глаз, они рассыпались и падают на глаза. Черт. Иду к двери, когда девушка тихонько меня окликнула.

– Простите, Эллис?

– Да?

С улыбкой на лице она показала пальцем на свою грудь.

– У вас пуговица расстегнулась.

– А? Да-да, конечно, сейчас.

Стыдно. Кошмар, какой, мне советуют прикрыться. Стискиваю края и уползаю за дверь. Чтобы еще раз я последовала совету Шерри? Да никогда! И как застегнуть пуговицу, которой нет? Уф. Перекинула волосы на плечо и прикрылась, пусть не так, как хотелось бы, но все-таки, хоть что-то.

В огромном кабинете стол, пара десятков кресел и окно во всю стену. Пока никого нет, шагаю по мягкому ковру, он заглушает стук каблуков. Встаю у окна, отсюда виден весь центр города, столько знакомых мест, они выглядят совершенно иначе, с этой точки. Долго наслаждаться красотами не дают голоса за дверью. Входит целая делегация во главе со Стеблевым. Его строгий взгляд смягчается, когда он подходит ближе.

– Доброе утро Эллис.

– Доброе утро, Андрей Юрьевич.

Нас просят занять свои места за столом и начинается привычная рутина. Кроме нас еще несколько не знакомых мне человек, как выяснилось они работники филиала и это с ними нам дружить и строить будущее. Что ж, будет стараться.

Стеблев обращается к Сомову с заманчивым предложением, где большая часть прибыли перейдет к нам и мне это напоминает мышеловку.

– Простите, что перебиваю. Мы ценим ваше внимание и помощь с контрактами и поставщиками, но, мне кажется, что заключать первый договор с малоизвестной фирмой рискованно. Вы же понимаете, что в дальнейшем, если возникнут погрешности, это отразится на нашем имени.

– Конечно я понимаю. Но и вы должны быть готовы к тому, что на вас могут смотреть так же. Все представленные фирмы, хорошо себя зарекомендовали на рынке и у меня, нет цели подставлять вас.

– Я все понимаю, но осторожность превыше всего.

Ищу поддержки у Сомова, а натыкаюсь на строгий взгляд, судя по глазам Шерри, она заодно с мужем.

– Если хотите, можете сами еще раз все проверить. Вся нужная документация для вас в свободном доступе.

– Спасибо, обязательно посмотрю. Поэтому прошу, прежде чем принимать решение, обсудить со мной.

Хватит пепелить меня глазами, я здесь не для красоты сижу. В конце концов, сами бы тогда разбирались, а не тащили меня за собой.

Внезапный гнев заглушает осторожность. Нужно успокоиться.

– Простите, я выйду на минутку.

Встаю и не оборачиваясь выхожу из кабинета. Черт. Никак не могу привыкнуть к тому, что кто-то сомневается в моих решениях. Уперев руки в бока, топчу дорогую дорожку, всматриваясь в почти незаметный рисунок.

– Что-то случилось?

– Что?

Брюнетка за столом тоже смотрит на ковровую дорожку. Ладно, медленно выдыхаю.

– Где у вас туалет?

– Прямо по коридору и налево.

– Спасибо.

Иду и прячусь в туалете. Молодец. Толи недосып, толи я сама не своя из-за перелета. Но удивительно, что до сегодняшнего утра все было терпимо. Умылась холодной водой, пригладила волосы, попробовала стянуть края блузки, не вышло. Обратно я шла почти спокойно.

Стоило мне войти, как вся моя нервозность вернулась с лихвой, притащив следом панику и злость.

– Значит, вы и есть та самая Эллис Смит, которая сомневается в нашей компетенции?

Присаживайтесь, обсудим. Меня зовут Громов Павел Алексеевич я генеральный директор.

Я стою на месте, шагу ступит нет сил. Онемевшая и обескураженная, смотрю на Павла. Вот уж точно громом пораженная. Что он здесь делает? Кто он такой на самом деле? Как я буду жить дальше, зная, что мое сердце по-прежнему реагирует на него так же сильно, как раньше? Так сильно, что горло сжимается в тоске по потерянному чувству.

А он изменился, стал старше и еще надменнее, опасней. Властный, неприступный и циничный взгляд темных глаз опаляет холодной ненавистью. Почему он смотрит на меня так, будто это я его предала? Глупости. Возможно, он вообще меня не узнал. Подходит к моему креслу, делает приглашающий жест и я, иду к нему, на ватных ногах, неуклюже спотыкаясь.

– Извините.

– Бывает.

Падаю в кресло. Горячие ладони ложатся на мои плечи, на секунду крепко сжимают, легко скользят и исчезают. Холодно. Что же это такое? Тысячи раз клялась себе забыть его, выбросить из головы. Невозможно ненавидеть и так реагировать, ведь все прошло, закончилось тем августовским днем.

Или нет?

12.

Громов сидел и наслаждался видом очаровательной красотки с бархатными карими глазами. Счел, что девушка выглядит довольно мило и откинулся на спинку кресла, хмурясь сильнее. Хм, действительно мило? Да какой там. Как он может спокойно сидеть и смотреть на бывшую любимую при этом не сорваться? Равнодушие в подобном случае подобно спору с чертом, кто дольше продержится, танцуя на раскаленной сковородке и без башмаков. Всего пятнадцать минут прошло, а его силы и терпение заканчивались, так и хотелось вскочить, приказать посторонним убраться и остаться с ней наедине, посмотреть в глаза и заорать «Почему?». Но нельзя. Скрипнув зубами, Павел отвернулся к окну. Громов признал, что появление Алисы в его жизни второй раз перевернуло привычный мир с ног на голову, мозг уже выносит от въедливого желания быть с ней и послать куда подальше. Тут же хочется обнять, поговорить о прошлом, рассказать, как было на самом деле и покаяться. Он мог бы стать для нее самым нежным и надежным, если бы верил в их воссоединение. С их последней встречи прошло много лет и оба изменились, вот только покоя не дают воспоминания. Да и Алису не забывал он никогда. Хотел, но не мог. Давно привык быть один, сжился с теплым чувством потерянного счастья и собственной виной. Громов давно простил Алису, понял, что тогда слишком строго отнесся к девчонке, не справедливо.

А она изменилась. Если раньше мужчина принимал ее за раненую птичку, то сейчас девушка выросла, стала красивой взрослой жар-птицей, с гордостью и достоинством распространяя ауру своего обаяния. А то, как мисс Эллис защищает интересы компании, достойно уважения.

«Но, черт возьми, неужели нельзя было одеться скромнее?! И зачем всем подряд демонстрировать свои прелести. Если будет и дальше так много жестикулировать, для воображения у мужиков не останется места. А ее грудь, руки так и тянутся стянуть края развратной алой блузки или снять ее совсем.»

– Кхм…кхм.

– Воды?

Забота подчиненных воодушевила Громова на очередное нападение.

– Не надо. Продолжайте. Мне нужны, более развернутые ответы.

Один взмах руки и обсуждение сделки возобновляется. Все, кто присутствует, до мелочей перетирают договора, один генеральный директор почти не вникает в суть дела. Зачем, если Алиса была права, когда возмутилась, Стеблев действительно подсунул им не очень хороших поставщиков, кто-то другой был бы доволен, но не она. Принцесса привыкла получать все самое лучшее? Похвально. Молодец, научилась отстаивать свои права и больше не нуждается в защитнике. Ему стало обидно, но тут он сам виноват.

– Павел Алексеевич, вы согласны со мной?

Голос девушки, напрямую обращенный к Громову, на несколько секунд выбил его из колеи, заставил встрепенуться и да, смутил. Что ж, не так уж оказалась и сильна его оборона равнодушия.

– Должен признать, что ваши слова звучать довольно убедительно для новичка.

Ответив вслепую, он следил за ее реакцией. Алиса с порозовевшим лицом, терзающая губы, наверное, в сотый раз прикусывая их, нравилась ему куда больше, чем холодная леди, контролирующая каждый шаг. Ее нервозность, взгляды больших глаз, до сих пор не верящих, что они встретились, и терзание полной губы дразнили и это, было опасно. «Девочка, не нужно со мной играть».

– Я не новичок и довольно давно кручусь в этих делах.

– Да? И сколько же, если не секрет? Мне просто любопытно, сколько времени нужно, чтобы научиться давать оценку решению генерального директора с более чем десятилетним стажем?

Громов понимал, что перегибает палку, строя из себя тирана и пугая народ. Сам не понимал для чего, выбрал именно такой путь, возможно, сыграло задетое самолюбие и ревность. Да, скорее всего именно в ней дело. Темные оводы глаз не одобрительно остановились на красном лоскутке, обманчиво именуемом «блузкой».

– Почти три года.

– Серьезно? Вы хотите сказать, что опыт работы в течение трех лет дает вам преимущество?

– Нет, но я должна сказать, что еще не совершила, ни одной ошибки и никто не усомнился в моем профессионализме.

– Похвально. В таком случае прошу обратить внимание на то, что вы прилетели работать в другую страну, где взгляды на ведение дел немного отличаются от зарубежных.

Алиса выпрямилась, отчего края алого соблазна разъехались в стороны, приковывая взгляды мужчин. Громов это заметил, гнев его потихоньку стал закипать и столько времени удерживаемый контроль вырывался наружу.

– В любой стране партнер имеет право на проверку другой стороны.

Склонившись вперед и упираясь локтями в стол, Павел вел с девушкой глупый спор. Для него он лишь ширма, а Алиса в силу своего характера не сдается, давая ему возможность любоваться ею во всей красе. Этим утром Громов должен был улететь по делам, но отправил вместо себя другого человека. Ему пришлось много чего выслушать от Стеблева, где-то с ним поспорить, припугнуть лишением премии и, наконец, просить, чтобы отстал и помалкивал на совещании. Павел не любит уступать, а вот ради Алисы наступил на горло гордости.

– Согласен.

«Черт возьми, что она так таращиться на этого Сомова, словно от него зависит ее жизнь? А он, зачем дал ей столько власти? Нет, признаю, девочка умеет держать оборону и неплохо разбирается в делах, но, на мой взгляд, слишком юная и дерзкая. Это может плохо кончиться».

– Павел Алексеевич, думаю, что наши переговоры нужно немного приостановить. Как на счет того, чтобы прерваться на обед?

Стеблев не выдержал представления и сдался первым.

идея, приглашаю всех в ресторан.

Громов ожидал интересного обеда, а получил целый час в компании Сомова, под пристальным взглядом его жены. Алиса не пришла, позвонила Шерри, предупредила, чтобы ее не ждали. Жаль, ему очень хотелось выпить с ней кофе.

Алиса.

«Это какой-то кошмар. Думала, что самые страшные дни в моей жизни прошли, а оказалось, что нет. Громов. Как он оказался владельцем компании, с которой решил сотрудничать отец Шерри? И эти его придирки, они смешные и ничего не значат. Главное, что каждый из присутствующих это понимал, но не удосужился прервать идиотские вопросы начальства.»

Девушка подъехала к дому и остановила машину. Вместо того, чтобы вернуться в кабинет, она поехала кататься, ей просто необходимо было остыть, подумать и принять правду – она все еще не равнодушна к нему. Столько лет веры в отсутствие любви к предавшему ее человеку, оказались не больше, чем забвением. Стукнув дверью, Алиса вошла во двор. Этот дом тоже был сильнейшим напоминанием о прошлом, хотелось собрать вещи и сбежать отсюда, но тогда придется объяснять причину, а это значит рассказать всю правду.

Алису встретила Шерри, она сидела на диване и строго смотрела на вошедшую подругу.

– Почему ты не пошла с нами на обед и что это было сегодня?

– Например?

– Эллис, не строй из себя глупую, объяснись. Разве ты не понимаешь, что не только твоя карьера поставлена на кон, весь наш бизнес может полететь к черту, если мы будем так плохо относиться к нашим партнерам, тем более, что эти люди нам помогают. Я понимаю, что ты не хотела возвращаться, но не нужно срываться за наш счет.

Шерри поднялась и подошла к камину, поправила на нем фотографию с изображением ее и Арсения, сделанную во время медового месяца.

Алиса подошла и тихо извинилась.

– Прости, ты права и я, не подумала. Знаешь, будет лучше, если дальше я не буду вмешиваться, поработаю из дома, ничего нового для меня.

Она бодро улыбнулась и погладила Шерри по плечу. Девушки молча, стояли какое-то время, пока их не прервал Сомов. Он тоже был не в восторге от сегодняшнего и не сдержался.

– Алиса, впервые я вынужден просить тебя больше не присутствовать на собраниях. Скорее всего, для дальнейших дел я приглашу другого юриста. И еще я согласен с господином Громовым, ты не достаточно опытный сотрудник, если не смогла сдержаться.

– Я?

Алиса задыхалась от возмущения. Арсений прошел вперед и остановился рядом с женой. Оба глядели на девушку странно, учитывая то, что на их лицах было сочувствующее выражение.

– Вы меня увольняете и больше не хотите со мной работать?

Ее голос дрогнул. Алиса злилась и во всем винила Громова, ведь до его появления все было хорошо. А сейчас?

– Нет, мы предлагаем тебе отдохнуть. Это твой город, походи по магазинам, встреться со старыми друзьями, воспользуйся моментом и просто отдохни.

Шерри подбадривала ее, в красках описывая плюсы внезапного отпуска. Алиса остановила ее на полуслове.

– Хватит, я поняла. Значит, слово какого-то шовиниста для вас важнее собственного? Разве не вы считали меня достаточно опытным юристом, чтобы взять к себе в компанию? А ты, Сомов, это была твоя идея работать в паре. Почему сейчас, когда возникла проблема с вредным мужиком, живущим по принципу «я мужчина и я прав!», вы отступаете от своих слов?

Обида скапливалась в уголках карих глаз, ногти больно впивались в ладони и, до жути хотелось разреветься и высказать обо всем наболевшем.

– Эллис, я подумала, что для тебя так будет лучше.

Алиса кивнула и развернулась к лестнице. Медленно поднялась к себе, сбросила одежду и вошла в ванную, твердо решив, что завтра же утром найдет себе квартиру.

***

Громов и его зам до восьми вечера просидели в кабинете, решая на повышенных тонах, кто прав, а кто нет. Когда терпение Стеблева закончилось, он грохнул бронзовой совой по столу и вышел, называя прошедший день самым безумным.

Павел снял галстук, скомкал его и затолкал в карман пиджака, домой ехать не спешил – там пусто, а возвращаться к месту их с Алисой встречи было еще рано. Да и не придет она сегодня, он и накануне до последнего не верил в ее появление. А как удивился, когда она забеспокоилась и стала смотреть по сторонам? Всему виной сигареты. Кто-то и не догадается, а для них кофе и сигаретный запах навсегда связаны друг с другом, они часть их прошлого. Он убрал документы в стол, впереди выходные и вышел, решив, что эти два дня проведет у родителей.

13.

В понедельник утром, Павел вошел в свой кабинет и вызвал Стеблева, они обговорили детали сделки, шеф дал зеленый свет коллегам из Техаса и, с сегодняшнего дня, ребятки будут работать самостоятельно, решая все вопросы сами, но, под пристальным вниманием Стеблева, как и было, задумано с самого начала. Сам же заместитель директора компании до сих пор ворчал по поводу пятничного совещания и ему, до сих пор было жаль мисс Эллис, о чем он не стал молчать и высказался Громову.

– Пал Алексеич, а скажи-ка мне, почему твои придирки к девушке выглядели столь отвратительно? Только честно, она тебе понравилась, но не кинулась на шею с первой встречи? Поэтому да?

Стеблев пристально следил за другом, вспоминая первую встречу Павла и Эллис, ничего похожего на симпатию этих двоих он не находил, кажется даже, что они с первой минуты, как только посмотрели друг на друга, пропитались неприязнью, но другой причины для объяснения не понятного рвения шефа завалить успешного юриста, найти не мог. Громов нахмурился, ему совершенно не улыбалось отвечать на подобные вопросы, тем более откровенничать.

– Не твоего ума дело.

– Правда? А порча отношений с партнерами на Западе, чьих рук дело? Особенно, что проект мой, и я один собирался за него отвечать.

Мужчина все-таки злился на друга и пытался донести до него свою правоту. Жаль, но он видел, что все это было бесполезно, если Громов что-то для себя решил, то его и с места не сдвинуть, Стеблев прекрасно знал.

– Вот и решай.

Павел посмотрел на часы, давая понять, что разговор окончен, к тому же у него скоро важная встреча, а после он пойдет к Алисе и пригласит ее на обед.

Вчера, после ужина, они с матерью долго сидели за столом и разговаривали. Кроме нее, он никому не рассказывал о том, что случилось несколько лет назад. В тот год, когда Алиса призналась в любви, мужчина поддался эмоциям и решил, что никогда не отпустит любимую девушку, а то, что произошло позже, стало одним сплошным и размазанным черным пятном, которое тянуло назад, не давая жить полной жизнью. Были другие женщины, был самообман, от которого иногда тошнило, так как правда не желала исчезать и постоянно напоминала о себе. Алиса – Громов до сих пор к ней был не равнодушен. Возможно, это еще отголоски прошлой обиды и с ними пришло время расстаться, можно было бы рассмотреть и этот вариант.

Мать единственный человек, с которым Павел мог поделиться своими мыслями, поговорить об Алисе, рассказать, кем она была для него и какую смуту в голове произвела своим возвращением назад. Ему до невозможности хотелось распутать огромный клубок, состоящий из противоречивых чувств.

Сейчас Громов вспоминал слова, сказанные накануне матерью в ответ на его исповедь, с которыми, он был и согласен и нет.

«Человек не может сомневаться любит он или нет. Каждый наверняка знает, какие чувства испытывает, а сомнения мы придумываем сами, за ними прячем свою нерешительность, страх. Любящие люди многое смогут пережить и простить и гордость должна помогать, а не быть препятствием. Поверь, многие часто ошибаются на ее счет. Поговори с девушкой и, если сможешь отпустить, значит, все твои терзания были из-за чувства вины. Возможно, это нужно не только тебе, но и ей. Знаешь, если между вами больше ничего нет, то вы отпустите ваше прошлое и будите жить дальше».

Громов признавался себе, что от услышанного в его сердце поселился страх, оказывается, он был совсем не готов к тому, чтобы отпустить Алису. Одно дело знать, что она ушла от него, испытывая горечь предательства и обиду и совершенно другое, когда увидел перед собой успешную, деловую и храбрую, повзрослевшую молодую женщину, с которой на равных еще можно поспорить – нужен ли им второй шанс.

С твердым намерением найти Алису, Громов заявил заму, что хочет извиниться перед девушкой.

– Похвально, но затруднительно.

Стеблев развел руками, глядя на растерянного друга.

– Почему?

– Сомов отстранил ее от работы. Так что…

– Почему отстранил? Из-за меня? Зачем? Это глупо.

Павел вскочил на ноги и стал мерить быстрыми шагами свой кабинет.

– Успокойся, все решили, что так будет лучше. Никто не хочет тебя злить и Эллис устранили на время.

Шеф уставился на зама и покрутил в воздухе кистью, поторапливая.

– Ты знаешь, где она остановилась? Найди ее адрес, а лучше узнай у этого Сомова. Черт, зачем было ее отстранять?!

Стеблев ничего не понимал, но интересоваться подробностями не стал. Сообщил, что через час позвонит и вышел, оставляя расстроенного шефа одного.

Ближе к шести вечера, Громов сидел в машине и зло смотрел на окна своего бывшего дома. Он целый день провел здесь, удивляясь совпадению, почему именно его дом купил Сомов и узнала ли его Алиса. Что она подумала, когда вошла? Черт, да помнит ли она его самого? Если бы не ее появление в том дворе, Павел вполне мог поверить, что девушка давно забыла о нем и о том, что у них было.

Алисы не было. Половина восьмого и хозяевам давно пора появиться, но никого нет. Просидев еще немного, мужчина вышел из машины и закурил. Он оставил свои дела, перенес встречу, накричал на секретаршу, не желающую перестать названивать. В конце концов, он просто вымотался ожиданием и жутко проголодался.

Спустя еще пятнадцать долгих минут, за спиной послышался шорох гравия, и рядом остановилось такси. Открылась дверь, Алиса вышла, отпустила машину и медленно развернулась, глядя на него. У Павла перехватило дыхание, так сильно захотелось подойти ближе и прикоснуться к ней, проверить, что это не сон. Наверняка он бы и подошел, не встретив строгий взгляд карих глаз.