Текст книги "Любовь, как оправдание (СИ)"
Автор книги: Аида Остин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)
– Мама? Что-то случилось?
– Ева, доченька, Виталий умер.
– Что? Когда? Мама не плач, я сейчас к тебе приеду.
– Нет, мне нужно в больницу, сказали, приехать и заполнить бумаги.
– Вот и дождись меня. Куда ты в таком состоянии?
– Хорошо, я подожду. Ева?
– Да?
Женщина помолчала и тихо спросила.
– Как я сообщу об этом Алисе?
Ева не ответила. Ссылаясь на время, она прервала разговор. Инна еще долго так сидела, пока дочь не вошла к ней и не вывела из комнаты.
Сидя в больнице, они каждая по-своему смотрели на сжавшуюся в кресле Алису. От горя девочка потеряла вес, лицо ее стало пепельно-серым, а карие глаза запали и были похожи на темные дыры. Сейчас она сама могла попасть в больницу и это пошло бы ей только на пользу.
– Вот, распишитесь здесь. Все вещи вашего мужа собраны, можете забрать.
Медсестра говорила и говорила, ее голос давно стал монотонным для Алисы, как и все последние недели. Они слились в один ужасный день, перевернувший всю ее жизнь. Отца больше нет. Павел предал. Мачеха, как и была всегда, осталась чужим человеком. Про Еву и говорить нечего. Но вернулся Илья и он, может стать для нее тем, кто возьмет за руку и поддержит. Хотела ли она этого на самом деле, Алиса не знала. Трудно решать, когда такое горе. Отца нет, она осталась совсем одна.
Инна с дочерью ушли, а Алиса продолжала сидеть в коридоре. Что-то говорили о похоронах, просили позвонить, чтобы уточнить время, когда заберут тело. Было еще много чего не понятного для восемнадцатилетней девчонки, в чью жизнь одно за другим ворвались ужасающие события.
– Алиса, позволь я отвезу тебя домой.
Девушка подняла глаза и, Павел еле сдержался, когда рассмотрел ее лицо. От его счастливой принцессы ничего не осталось, горе поглотило ее целиком.
– Нет.
Твердый и упрямый голос звучал тише, но остался прежним. Громов присел перед ней и попытался взять за руку, на что девушка отдернула руки и толкнула его в плечо. Весь ужас случившегося выплеснулся криками и обвинениями. Она винила во всем Павла, говорила, это его вина, что отец так рано оставил ее одну. Винила в предательстве, в измене, обмане. А он лишь слушал и сносил удары, до тех пор, пока не прибежал Илья и тоже не оттолкнул его. Парень легко поднял Алису на руки и унес, окликнул медсестру и попросил вколоть ей успокоительное.
Громову ничего не осталось, кроме как уйти и оставить Алису другому. Она права, это он во всем виноват.
9.
– Как же быстро все закончилось. Вот и нет больше нашего Виталия. Ева, дочка, помоги мне дойти до машины.
– Конечно, мам.
– А Алиса, она с нами едет?
– Нет, Алиса поедет с друзьями.
Ева сморщила лицо, когда услышала в голосе матери переживания. Инна оперлась на руку дочери, и они пошли к воротам кладбища, там, на дороге их ждала машина. Многие пришли попрощаться с другом, знакомым, замечательным преподавателем, среди них был и бывший студент Арсений Сомов. Именно к нему обратился отец Алисы, когда решил отправить дочь учиться за границей. Арсению было тридцать два, он владел своей не большой фирмой и старался чаще прилетать домой. О смерти Виталия Николаевича, мужчина узнал два дня назад, когда пытался связаться с ним или его женой по телефону. Новость сильно потрясла, Сомов знал, что профессор лежит в больнице, но никто и предположить не мог, что он не выкарабкается.
Арсений вернулся и подошел к Алисе.
– Я понимаю, что не вовремя, но, вот мой номер, если решишь уехать, набери. Мой самолет улетает завтра, я помогу с документами.
Девушка взяла визитку и убрала в карман пальто.
– Спасибо.
Арсений ушел. Люди расходились и постепенно, возле свежей могилы осталась одна Алиса. Илья и Света стояли в стороне, давая ей время попрощаться.
– Бедная Алиска. Как же она теперь одна будет?
Казаков передернул плечами и втянул голову, прячась от холодного моросящего дождя.
– Она не будет одна. Я заберу ее с собой или сам переведусь. Больше не оставлю ее.
– Правильно. Знаешь, когда произошла вся эта история с тем мужиком, ну, женихом Евы, я подумала, что хуже ей уже не будет. А вышло вон как. Илья, а ты видел его?
Оба понимали о ком идет речь, а вот произносить имя вслух не хотели.
– Когда именно?
– Сегодня. Стоял вон там, весь в черном и глаз с Алиски не сводил. Мне кажется, что он постарел лет на пять.
– Плевать. Ты на подругу посмотри, что с ней стало по его милости.
Парень говорил и оглядывался по сторонам в поисках Громова, если только он увидит его рядом с Алисой, то прибьет на месте.
– Эй, ты чего?
Света развернула своего бывшего одноклассника и придержала на месте, когда тот рванул в сторону Алисы.
– Пусти, надо ее увести отсюда.
Выдернув локоть из цепких рук Светланы, Илья заторопился.
Девушка сухими глазами смотрела на фотографию отца. Она сама ее выбрала, пришлось немного поспорить с Инной, но, право выбора осталось за ней.
– Папочка, почему ты ушел? Как я буду без тебя?
Ее руки давно не чувствовали холода, слез не осталось, единственное, что волновало, это одиночество. Откуда взять силы и продолжать притворятся, прятать боль далеко в груди, отвечать на дежурные вопросы. А ведь они будут, эти назойливые люди со своей докучающей заботой. Спросят, постоят рядом со скорбным лицом, дождутся того, что обычно говорят в ответ и уйдут, чтобы между собой перетирать последние новости.
– Папочка, ты прости меня, пожалуйста, что оказалась не самой лучшей дочерью, это моя вина. Прости.
Судорожные вздохи проталкивали в легкие морозный воздух, остужая изнутри, холодили сердце и душу, помогая сдерживать эмоции.
– Я люблю тебя. Прощай.
Девушка склонилась над могилой и аккуратно опустила две гвоздики, сожалея, что ее мама захоронена в другом месте. Вот бы они лежали рядом, Алиса и для себя бы оставила местечко, рядом с родными. Пошатываясь от усталости и морального истощения, девушка отошла на тропинку. Илья стоял рядом, готовый в любую минуту броситься на помощь.
– Поедем?
Парень протянул свою широкую ладонь и взял ее за руку, поворачивая в сторону ворот. Света присоединилась к ним и села с Алисой на заднее сиденье, вместе они поехали не в кафе, где Инна заказала поминальный обед, а домой.
– Алиса, ты держись, не раскисай, мы с Ильей будем рядышком.
– Спасибо.
– Давай я сегодня тоже у тебя переночую, хорошо?
Прижимая голову подруги к своему плечу, Света старалась не заметно смахнуть слезы, невесть откуда взявшиеся и так не вовремя.
– Давай.
– Закажем пиццу, посидим тихонько, помолчим.
– Как скажешь.
– Алиска, мне так жаль.
Света развернулась и стиснула худые плечи подруги, прижимаясь к ее плечу, через минуту уже Алиса утешала Свету. А Илья сжимал челюсти, ругая сквозь зубы несправедливости жизни, он был в корне не согласен с таким решением.
– Приехали. Идемте, я вас провожу.
В квартире было холодно из-за оставленной с утра открытой форточки, холодильник сиял белым нутром и пустыми полками, к посуде давно никто не прикасался. Обследуя содержимое морозилки и шкафов, парень переглянулся со Светой и они вышли в коридор.
– Я в магазин, а ты попробуй ее отвлечь.
– Как? Ее бы покормить, а она отказывается. Слушай, я закажу пиццу, а ты купи вина. Нет, лучше водки. Выпьем по чуть-чуть, помянем дядю Виталия и уложим ее спать.
– Хорошо. Я скоро, не отпускай Алису никуда одну.
Илья выскочил за дверь и помчался в ближайший магазин, придумывая, как уговорить Алису поесть. Он понимал ее горе, сам места себе не находил, а каково ей? Доехав до круглосуточного супермаркета, набросал в корзину всего побольше и поспешил обратно.
***
Алиса сидела на кухне с закрытыми глазами и грустной улыбкой на лице. Она вспоминала, как отец готовил, уговаривал попробовать что-то новенькое и не всегда симпатичное на вид блюдо. Удивительно, но его угощения оказывались невероятно вкусными, оставляя в памяти неизгладимое впечатление.
– Даже в ресторане еда не смогла превзойти отцовскую.
– Согласна. Твой отец мастрески нагонял аппетит, один только плов с ананасом чего стоил.
– И не говори.
– А торт? Помнишь, какой торт он испек на твой день рождения?…Ой, прости.
Света зажала руками рот, кляня себя за длинный язык. Пара рюмок спиртного расслабила ее бдительность, нарушив негласное решение не вспоминать тот ужасный день.
– Ничего. А торт действительно был красивым.
Девушка открыла глаза и потянулась к бутылке.
– Еще по одной и спать.
– Угу.
Илья ушел час назад, когда выпросил у Алисы обещание позвонить ему утром. Уходить не хотел, но понимал, что ей нужно привыкать жить дальше, а лучше, чем близкая подруга рядом, ничего быть не может.
Горлышко звонко соприкоснулось с хрустальной рюмкой. Этот звук настолько не привычно воспринимался девушками, что им становилось не уютно. Враз, стать взрослыми, кто нормально сможет отреагировать на такое?
– Держи.
Алиса выпила и закашлялась. От кашля на глазах выступили слезы, боль и обида захлестнули с головой, выпуская эмоции из-под строгого контроля.
– Почему?! Почему?! Почему?!
Не сдерживая себя, девушка смахнула со стола посуду, опрокинула свой стул, не переставая кидать все подряд, разбивая и ломая. Она сама была сломленной, словно кто-то выключил свет и приказал жить дальше, но в полной темноте. Страшно. Холодно. Одиноко.
Истерика закончилась быстро, оставив после себя хриплые всхлипы и изрезанные ладони, с каплями алой крови.
– Почему?!
Уже не кричала, а шептала, не видящими глазами глядя в окно.
– Почему?
Но ответа ей никто не дал.
***
Машина Громова всю ночь простояла под окнами Алисы. Он был здесь, когда Казаков привез девушек с похорон, видел, когда парень ездил в магазин и уезжал домой. Павел оставался в машине до утра, не решаясь войти и поговорить. Столько всего случилось, что голова шла кругом. Не знал, что делать дальше и как подступиться к Алисе, тысячу рал хотел подойти и прижать к себе, убедить, что он ей не врал и по-настоящему любит.
Его мысли прервал телефонный звонок, серьезный голос Стеблева вернул в деловой мир бизнеса.
– Павел Алексеевич, у нас назначена встреча на девять тридцать. Это срочно.
Громов посмотрел на часы, времени оставалось почти сорок минут, успеет провести переговоры и вернуться до обеда.
– Скоро буду.
С твердым намерением поговорить с Алисой, Павел выехал со двора.
***
Света проснулась и прошла на кухню, Алисы не было. Испугавшись, девушка пробежала по всем комнатам, больше всего на свете боясь не найти подругу. Думать, что с ней что-то стряслось было страшно и она гнала от себя дурные мысли. В ванную девушка заглянула в последнюю очередь и вздохнула спокойно, когда обнаружила пропажу сидящей на полу и в обнимку с белым другом.
– Тебе помочь?
Смочив полотенце, Света протянула его Алисе и встала за спиной, сняла с запястья резинку, собрала волосы подруги, осторожно затягивая хвост.
– Спасибо.
Опустив голову на край ванны, Алиса прижала влажное полотенце к голове.
– Траванулась? Поднимайся, если сможешь, а я пойду и поищу лекарство.
Алиса поймала ее руку и задержала.
– Не надо. Присядь рядом.
Девушка опустилась на пол и нахмурилась. Бледность подруги беспокоила, возможно, все куда сложнее и придется вызвать скорую помощь.
– Что мне сделать?
Смех сорвался с потрескавшихся губ. Собираясь духом, Алиса тихо попросила.
– В клинике сказали, что есть большой риск и они не возьмутся. Единственный врач, с которым получилось договориться, сможет принять меня сегодня, после обеда. Помоги собрать вещи и отвлеки Илью, я не хочу его во все это впутывать.
Алиса произносила слова ровным тоном, точно пересказывала не интересный параграф истории. Но ведь и ее историей никого не удивишь.
– Почему ты это делаешь? Может, стоит рассказать ему? А что? Вас было двое, почему ты одна должна расплачиваться?
Алиса оперлась на край ванны и поднялась, протирая полотенцем вспотевшую шею.
– Я расплачиваюсь за собственное глупое доверие. Всегда знала, что не стоит подпускать людей слишком близко, лучше сразу поставить на место и показать им свое равнодушие, потом легче расставаться. Я доверилась, забыла собственные правила. Свет, я не могу иначе.
Бросив полотенце на край раковины, девушка вышла. В своей комнате, как и обещала, позвонила Илье, сказала, что с ней все хорошо и ему не стоит приезжать. Пришлось повысить голос, когда парень настаивал на своем, отступил.
Ближе к назначенному времени, Алиса, ссылаясь на нервы, попросила Светлану купить сигареты. Сама вызвала такси и, не дожидаясь подругу, уехала, собрав самые необходимые вещи.
Нужно начать жить заново, но для этого надо оставить прошлое.
В свою квартиру она больше не вернулась, вечером заселилась в дешевом отеле, попросила не беспокоить и, на негнущихся ногах дошла до кровати, осторожно ложась на бок. Обессиленная и измученная сомнениями, Алиса убеждала себя, что все сделала правильно. Так надо. Так будет лучше.
Перед тем, как провалиться в спасительный сон, Алиса набрала номер Сомова.
– Арсений? Здравствуйте. Я решила, я полечу с вами.
***
Встреча затягивалась, пришлось договариваться о перенесении переговоров, все равно ничего путного в голову не шло, Громов весь был там, рядом с домом Алисы, а не в своем кабинете. Буркнув что-то о наиважнейших делах, он вышел, отмахнувшись от заместителя и секретарши. Его словно кто-то гнал вперед, поторапливал, нашептывая о чем-то важном, а он никак не мог понять. Сразу, как въехал во двор, Павел увидел машину Ильи, через секунду и сам парень выскочил из подъезда. Взбешенный и растерянный, он дико оглядывался по сторонам, бил ногами по скамейке, вымещая на ней свою злость. Мужчина вышел и поспешил к нему. Не важно, что они думают друг о друге, сейчас Алиса на первом месте. Громов почти сравнялся с парнем, когда оказалась Светлана. Заплаканными глазами, она смотрела то на Илью, то на Павла.
– З…здрасьте.
Илья развернулся и зарычал, бросился вперед, обрушивая град ударов на своего соперника. Он готов был убить его на месте, растерзать, только на этот раз Громов не растерялся и с легкостью отбивал удары.
– Тварь. Мудак. Чертов сукин сын, это ты во всем виноват, это из-за тебя она пошла на убийство. Ненавижу тебя, урод. Сдохни.
Не разрешая себе делать выводы раньше, чем разберется в подробностях, Павел скрутил парня и усадил на скамейку.
– Что с Алисой, она дома?
Злой смех в ответ и полный взгляд презрения.
– А нет Алисы, она ушла. А знаешь почему?
Сглотнув, Павел кивнул.
– Говори.
Чтобы она не решила, он не сможет ее отпустить.
– Ты, урод, заделал ей ребенка, понял? Только не беспокойся, тебя никто не будет разводить на бабки или настаивать на свадьбе. Зря пришел, она не хочет тебя и от твоего отпрыска предпочла избавиться. Алиса уехала в больницу. Ты понял для чего? Сука, это ты отправил восемнадцатилетнюю девчонку делать аборт. Ты! Что не радуешься, мразь?
Илья резко поднялся и с размаху ударил Громова в плечо. Еще бы добавил, но больше не хотел растрачивать силы на него, нужно найти Алису.
– Исчезни из ее жизни и больше не появляйся.
Илья ушел, сел в машину и уехал, Светлана поспешила на остановку, ее ждет Костя, они идут к нему в гости, а Павел остался стоять на месте. Раздавленный, растерянный и ненавидящий сам себя. Сжимая кулаки, он часто моргал и глотал слезы, все еще не веря в то, что услышал. Алиса не могла с ними так поступить, она не такая. Неужели, ненавидя его, она могла убить невинного? Разве она способно на подобное? Если это так, то и он будет ненавидеть ее больше всех на том и этом свете и пусть лучше не попадается ему на глаза. Не простит.
10. Часть 2.
Алиса.
В миллионный раз удивляет забывчивость некоторых людей. Вот, как можно руководить компанией и оставить важные документы в саду на качелях? О, легок на помине. С ехидной улыбкой отвечаю на звонок.
– Да, шеф.
– Я надеюсь, ты на месте?
– Обижаете. Конечно, лечу к тебе… О, извините. Это яне тебе… Простите.
Прижимя сотовый к уху, влетаю в открытые двери здания, чуть не сбив пару человек.
– Спасибо родная, чтобы я без тебя делал?
Смеюсь, на самом деле это я без него бы пропала.
– Не скромничай, ты бы выкрутился. Все, я поднимаюсь.
Киваю охране, секретарю на первом этаже и вбегаю в лифт, набитый офисными планктонами. Все такие деловые, что я на их фоне выгляжу довольной жизнью хиппи, сразу и не скажешь, что работаю здесь и частенько засиживаюсь в совете директоров. У меня, конечно, нет своего пакета акций, я так, только набираюсь опыта, да и просто помогаю, заодно выплачиваю долг Арсению Сомову. Шесть лет назад этот человек мне спас жизнь, взяв с собой. Вначале, он работал в Нью-Йорке, через год мы перебрались в Техас. Первое время после отъезда из дома, я долго не могла прийти в себя, спасали прогулки по городу, наблюдение за другими людьми, часто ходила в парк. Все чужое, но интересное. Помню, как встретила однажды женщину, сильно похожую на героиню из фильма «Один дома». Она приходила с самого утра и долго стояла на месте, глядя в одну точку. Затем, вытаскивала из большой сумки хлеб, разламывала его и кормила птиц. Женщина всегда выглядела печальной, но не в тот момент, когда к ней слетались пташки. Будто молодела, глаза светились, морщинистое лицо розовело и мне казалось, что в такие минуты нет на свете никого счастливее этой старухи. Я завидовала ей. Под своими проблемами не замечала ничего вокруг, полностью окунувшись в собственное горе и чья-то радость удивляла, я не понимала ее. За продажей моей квартиры следил Сомов, он же снял мне дом, часто приезжал на ужин. Перед тем как нам уехать, я снова пришла в парк, не знала, хочу ли попрощаться или еще раз понаблюдать за странной теткой, но в тот раз подошла ближе, достала из пакета купленный белый хлеб, свежий и еще теплый, стала крошить, а птицы не подлетали. Удивилась. Женщина рассмеялась и в тот день, она дала мне совет, смысл которого я по-настоящему поняла не сразу. Видимо, некоторым людям вроде меня, нужно пережить многое и одной или двух трагедий не всегда бывает достаточно.
«Наши страдания учат нас улыбаться и ценить самые крошечные моменты. Мне понадобилось почти вся жизнь, чтобы научиться радоваться и я, каждый день продолжаю учиться смеяться. Не повторяй моей ошибки, улыбайся и цени то, что имеешь. Ты счастливая, у тебя еще есть время изменить свою судьбу.»
Больше я ее не видела. Приезжала несколько раз, но так и не встретила. Жаль, я бы хотела ей сказать спасибо.
Двери лифта открылись на последнем этаже, как же, начальство должно быть выше всех.
– Доброе утро, Диана.
– Доброе утро, Эллис. Вы с документами?
– Да.
Показываю драгоценную папку и отдаю ей.
– Замечательно.
– Как обстановка?
Девушка встает и спешит к дверям, прижимая бумаги к груди, на ходу отвечая.
– Накаляется.
Открывает дверь, на секунду я слышу мужские голоса и вновь тишина.
– Фуф.
Нужно бы забежать к себе, перебрать кое-что из документов, взять домой, не хочу все выходные загружать проверкой договоров. Диана выходит, но дверь не закрывает.
– Вас просили зайти.
– Что? Но…
– Прямо сейчас.
Что ж, я торопилась, поэтому приехала в том, в чем собиралась ехать по магазинам. Синие джинсы, как вторая кожа, белая рубашк с закатанными рукавами, это я так люблю ходить, мне удобно и ботинки. Еще шляпа есть, но лучше оставлю ее тут. Окей, здесь большая половина населения так ходит, чем я могу удивить австрийцев? Вхожу.
– Здравствуйте.
С самой лучшей из своих улыбок вплываю в кабинет, укладываю на плечо длинные волосы, последние пять лет не постригалась и мне они нравятся, из-под ресниц слежу за реакцией австрийцев. В ответ шесть пар глаз смотрят на меня, ничего особенного, я привыкла, но скоро, они поменяют первое мнение обо мне. Дайте лишь присесть и вникнуть в суть беседы, а потом я найду к чему придраться. Бедняжки еще будут сидеть и оправдываться. Не хвастаюсь, но многие во мне видят врага, за то, что я рушу их хитрые планы. На самом деле все куда проще, Сомов, прежде чем начинать с кем-то заключать сделки, вводит меня в курс дела, назначает встречу, ведет задушевные беседы, а потом появляюсь я. Это как метод «плохого и хорошего полицейского», ничего нового. Остается правильно себя поставить, а остальное дело техники.
Сорок минут спустя Диана несет кофе в опустевший кабинет, поздравляет с очередной победой и оставляет нас одних.
– Такими темпами скоро меня из кресла выселишь.
Улыбаюсь.
– Могу, но не буду этого делать, мне больше нравится работать с тобой в команде.
– Спасибо, успокоила. Вот, смотрю на тебя и удивляюсь, откуда в такой очаровательной, милой девушке столько агрессии?
– Что?!
Широко распахиваю глаза и демонстрирую все свое напускное возмущение.
– Ты меня прекрасно слышала. Неужели все дело в недоверии?
– От части.
– К мужчинам?
Разговор принимает серьезный оборот, пора сворачивать.
– Тебе я доверяю. Пойдем обедать?
Арсений понимающе кивает, но сверлить глазами не перестает. Сколько можно, каждый раз одно и тоже. Мы с ним сотню раз говорили о доверии и я ясно дала понять, что лишь несколько человек могут не опасаться за свою жизнь, так как я их люблю и уважаю, а остальным же придется потрудиться, если хотят стать моими друзьями.
– Обязательно. Как Джена?
– Как всегда, рвет и мечет. Бедный Джек с ног сбился, носиться вокруг нее, чем еще больше раздражает.
Мы говорим о моей семье, о людям, чье внимание и забота согревают мою жизнь, я благодарна небу за их любовь ко мне.
– Ясно. Скажи, что в эти выходные я не смогу приехать.
– Почему?
Арсений вздохнул и потянулся, разминая затекшие плечи. Я поставила чашку и подошла к его креслу, просто помогу.
– Потому, что у меня важные дела.
– Какие?
– О, ты бесподобна. Да. Еще здесь…Я сказал важные, не суй свой очаровательный носик, пока тебя не попросят. М-м…спасибо, хорошо.
Его стоны и слова любого собьют с толка, ха. Но есть некоторые дамочки, которые так просто не сдаются. Шерри. Не утруждая себя стуком в дверь, высокая красотка с короткой стрижкой каштановых волос, входит в кабинет и упирает руки в стройные бедра. Кстати, на ней сегодня короткая юбка, значит не из конторы и настроена мирно.
– Эллис, я в суд на тебя подам.
Или нет. Улыбаюсь, не прекращая своего дела.
– Уточни, за что.
С глазами дьяволицы, на чью территорию влезли без спроса, она идет к нам.
– За то, что моему мужу твой массаж нравится больше, чем мой.
– Сама виновата. Учись.
Нажимаю сильнее, растирая напряженные мышцы шеи и Сомов, не сдерживается, снова стонет, закатывая глаза, а я целую его в макушку, не сводя глаз с Шерри. Она рычит, я ухмыляюсь, мне нравится дразнить двух влюбленных безумцев, а Сомов встает между нами. Глупый, я никогда не сделаю вам ничего плохого.
– Прости, милая, не надо ее в суд, она сегодня очень помогла. Если ее посадят, что тогда будет со мной?
Шерри разводит руками, из последних сил сдерживая улыбку.
– Тогда пристрелю обоих.
Подходит, крепко целует мужа в губы, обнимает меня. Мир. Мы выходим и договариваемся пойти обедать. Шерри только кричит, что ревнует, на самом деле, она первая выйдет вперед и будет защищать меня в суде, если потребуется.
Поедая прожаренное мясо, мы обсуждаем дальнейшие планы, как Шерри прерывается на полуслове, убирая в сторону столовые приборы.
– Арсений, Эллис, я пришла сказать, что отец предлагает нам открыть филиал в России, что вы на это скажете?
Я ничего нового не скажу. Хочет, пусть открывает. Ее папочка оказался тем еще дельцом. Он в один месяц может разбогатеть на миллиарды, а на следующий обанкротиться. Можно сказать, что только из-за его выкрутасов, Сомов со своей тогда еще девушкой, перебрались сюда, чтобы приглядывать за взбалмошным стариком.
– Я не против, все равно часто там бываю.
Оба смотрят на меня. Что? Нет, мое мнение не изменится, я не вернусь.
– Алиса, если не хочешь, не поедешь, тебя никто не гонит.
– Знаю. И на том спасибо.
Сижу и потираю переносицу, столько лет, а к очкам не привыкну. Как не свыкнусь с мыслями о возвращении. Страшно.
– Знаете, до сегодняшнего дня, даже представить себе боялась, что почувствую, когда приеду домой. Вы правы, скорее всего, я так и буду всю жизнь сидеть и прятаться.
Шерри погладила меня по плечу, успокаивая. Понимаю, что никто из них не будет настаивать, но мне действительно страшно. С другой стороны шесть лет прошло, я на могиле отца не была с похорон ни разу.
– Эллис, это только предложение, кто знает, что папа придумает завтра? Возможно, предложит поехать в Индию или Афганистан.
– Боже упаси.
Мы с Арсением возвели очи в потолок, прося защиты у высших сил, а Шерри смеется.
– Тогда решено, едем. Папа сказал, что подыскал и офис и со служащими ему обещали помочь. Так что, через неделю вылетаем!
– Что?!
Наше с Арсением дружное «Что?!» померкло в громком «Официант, шампанского». Шерри лукаво поглядывала на нас, а я сидела и думала про яблоньку, с яблочками, теми самыми, что недалеко падают.
Громов.
– Стеблев, я просил тебя не брать на работу без стажа?
– Просил.
– Тогда какого черта у тебя в отделе экономистов, копошатся студенты? Мы практикантов разводим? Моя фирма похожа на лабораторию?
Заместитель сидел в кресле напротив и скрипел зубами, прекрасно понимая, что шефу нужно дать проораться, иначе работать нормально не даст, так и будет придираться к каждой мелочи.
– Я сегодня пришел пораньше, а охранник кофе пьет, на рабочем месте. Это нормально?!
Стеблев выпрямился в кресле.
– Смену дорабатывал парень, ему двадцать пять, у него помимо этой работы еще одна и на руках мать больная, да еще брат в школе учится. Естественно, что до утра без кофеина не дотянет.
– Да? А как на такого работника надеяться, если он спит на ходу? Замени его и, чтобы больше подобного не было.
– Павел Алексеевич…
– Я все сказал. Если так переживаешь, то помоги ему с другой работой, только подальше отсюда.
Громов навалился на спинку высокого кресла и потер рукой глаза, проведенная без сна ночь не прошла даром, досталось всем.
– Что там у нас с твоими американцами?
– Едут. Они сами подберут штат, но на первое время просили помочь с клиентами.
Павел усмехнулся.
– Да ну? Серьезно? А в своих силах сомневаются?
– Нет, но я сам предложил помощь.
– Ну да. Чертов благодетель. Когда они будут?
Стеблев раскрыл свой блокнот и перелистал страницы
– В следующий четверг. Сам генеральный приехать не смог, за все отвечает его дочь и зять. Они не новички, это я к тому, что по твоей кислой мине можно мысли читать.
Громов вздернул брови.
– Тогда не буду утруждать тебя очередным чтением, сам скажу. Так вот, если твоя идея связаться с этой семейкой иллюзионистов, хоть как-то повлияет на мою фирму, я тебя живьем съем. Понял? Скажи, с чего вдруг у тебя проснулась любовь к благотворительности, почему пошел им на встречу? Хотят работать, пусть идут и пашут. Причемздесь ты?
– Павел Алексеевич, прежде чем все это начать, я посоветовался с тобой. ты выслушал и дал свое благословение, что не так? Твоя фирмаостанется неприкосновенной, даже упоминаться нигде не будет, с ними работаю только я. Не ты.
– Еще бы.
Стеблев поднялся из-за стола и вышел, на ходу проклиная Громова и его взрывной характер. Совсем с катушек слетел в последнее время, никому житья нет от его нападок. Вечно всем недовольный, злой, как раненый зверь и обиженный на весь белый свет. Такое впечатление, что мужик с жиру бесится.
– Надя, всыпь ему в кофе успокоительное, попробуем дожить до выходных.
– Как скажете. Да, завтра у Павла Алексеевича встреча с юристами, а он ее отменил, сказал, что уезжает к родителям. Что делать?
– К родителям это хорошо. Возможно, вразумят. А с юристами я сам встречусь, подготовь все нужные документы.
До утра понедельника Павел оставался дома, спокойные разговоры с отцом и матерью расслабляли, делали его более умиротворенным. Уже давно никто не пытался выяснить, что с ним случилось и почему вполне довольный жизнью человек, стал так агрессивно настроен к людям. Громов и раньше не считался с чужим мнением, а в последнее время и вовсе перестал заботиться о том, что скажут другие.
После исчезновения Алисы, каждый день, имел смысл с начала и до конца рабочего дня, все остальное время проходило в бесцельном просиживание в дорогих клубах, в компании на все согласной девушки и большого количества коньяка. Как говорится до поры, до времени. Лишняя рюмка, резкий разговор с приятелем, блондинка загляделась на другого и вот, он садится в машину и летит по встречной, на встречу с бетонным перекрытием. Легко отделался, сотрясение и ушибы, врачи подшучивали над ним, говорили, что если человеку везет, то во всем. Еще бы, деньги, власть, красивая внешность и море удачи. Громов был с ними не согласен, любовь никак не связана с фортуной. Какое уж тогда везенье?
– Надежда, кофе принеси, пожалуйста. И доброе утро.
– Доброе утро, Павел Алексеевич. Сейчас приготовлю.
Прихожу в офис и встаю у окна, и так каждый день. Галстук душит, сегодня жара под тридцать и теплый ветер в лицо. Раздражает. Устал. Еще Стеблев привязался со своими подопечными, что, у нас без них забот мало или денег не достаточно?
– Можно?
– Нужно. Говори быстро и по делу.
Вот и он, со своей противной улыбочкой, неиначе, как очередное доброе дело задумал. Не соглашусь, пусть не просит.
– Я всегда по делу. Громов, хватит рвать и метать. Что с тобой?
Стеблев открыл папку и вытащил бумаги, раскладывая их на столе шефа.
– Кризис среднего возраста. Кажется, так психологи называют состояние, похожее на мое.
– Возможно. Итак, вот здесь вся информация о том, с кем мы будем сотрудничать. Я их давно изучил, еще полгода назад, когда ты дал зеленый свет.
– Ага, с тех пор ты тащишь к нам всех обездоленных. Твоя жалость к немощным погубит мою компании. Это генеральный?
– Он самый.
Да, уж. Круглый, глаза хитрые, морда наглая. Другого не нашел?
– Он самый. Сем Стоун, владеет несколькими заводами по переработке пластика, на бирже известен, как «Лихой игрок», в последние два месяца успел разориться, вернуть все назад и в два раза увеличить счет.
– Серьезно? А это?
– Не суди человека по внешности. Не поверишь, но это его дочь.
– Ого! Приемная?
– Самая что ни есть родная.
– Красивая. И совершенно на него не похожа.
– Ага, так бывает. Она адвокат, держит в страхе прокуроров, как собак на коротком поводке.
– Еще бы, с таким-то папой. Кто еще?
– Зять. Он же владелец собственного бизнеса, он же второе доверенное лицо, кстати, он наш бывший соотечественник. Зовут Арсений Сомов, почти пятнадцать лет назад покинул родину, но возвращаться не забывает. У него в нашем городе юридическая контора.
– Уже интереснее. Присмотрюсь. Это все?
– Нет. С ними работает Эллис Смит, но числится внештатным сотрудником, занимается договорами и присутствует почти на каждой сделке. Я не знаю, что в ней такого, но для столь юной барышни, взлетела высоко и быстро. Закончила бизнес-школу и сразу в главный офис. Не похоже, что любовница, с такой-то женой, но и не родственница, я проверял. По документам считается гражданкой США, последние шесть лет живет в Техасе, приехала из Испании. Пока на нее все, но я жду более полный отчет по каждому. Особенно того, что касается Смит, уж больно въедливая говорят дамочка, с характером. Не скажи, что личиком сама невинность. Паш, ты меня слушаешь?
