Текст книги "Дареная истинная. Хозяйка лавки «С огоньком» (СИ)"

Автор книги: Адриана Дари

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Глава 34

Слова Варда электрическим разрядом пробегают по спине, поднимая волоски и заставляя вновь усомниться в том, что я поняла, каков Роувард. Это он делает такой… предупреждающий выстрел? Мол, даже если я вдруг менталистка, мне стоит держать свой дар при себе?

– Но, к счастью, к подобным мерам приходилось прибегать очень и очень давно, – на губах Роуварда появляется улыбка, которая хоть немного, но снимает напряжение, повисшее, после его слов. – Впрочем, об этом вам должны были рассказывать в истории о столкновениях Эльвариама и Скольахии.

Да уж. Рассказывали. Только драконы там, как и всегда, были жуткими безжалостными монстрами. И действительно, именно тогда почти истребили всех менталистов, как первоочередную опасность для ящеров.

Я коротко киваю, пытаясь не показать вида, как меня напрягла угроза, и откусываю пирожок, который внезапно оказывается безвкусным и сухим. И в этом явно виновата не Марта.

– А теперь расскажи о сестре, – говорит Роувард.

Зачем?

Медленно жую, таким образом, отвоевывая для себя время подумать. Ведь Аурика как раз самый настоящий ментальный маг… Хотя именно в этом-то и кроется, наверное, подтекст вопроса. Он знает, что мы с ней из рода менталистов. Значит, дракону стоит опасаться не только меня, но и сестру.

– Не пугайся так, Марика, – Роувард делает глоток чая. – Чтобы как-то обезопасить твою сестру от игр мэра, мне нужно знать о ней как можно больше.

Неужели все же мои эмоции так сильно отпечатались на лице? Да нет, не должны бы. Или он как-то почувствовал? Запах страха?

Дракон всегда знает, если я вру, он правильно угадывает мое настроение почти каждый раз, когда мы общаемся. Значит, это его магический дар?

Запиваю пирожок, пялюсь на чай и, вздохнув, рассказываю то, что знаю из памяти Марики – большего мне просто не дано.

Отец был из знатной семьи, а мать… Он встретил ее случайно, влюбился и женился вопреки воле его родителей. Те отреклись от него, потому жила семья Марики бедно, но даже несмотря на это, в душе расцветает ощущение нежности, тепла и уюта при воспоминании о раннем детстве.

А потом был пожар в городе. Отец помогал тушить, но сам погиб. Марика и Аурика еще какое-то время перебивались кое-как, а потом мать обвинили в черном колдовстве, помощи приворотам и казнили.

Девочек отправили подальше, и так они оказались в приюте Хельфьорда. Марика заботилась о своей младшей сестре, почти всегда выгораживала ее после каких-то шалостей, собирая на себя все наказания. А Аурика держалась за старшую сестру, создавая той ощущение семьи.

– Я надеялась после приюта найти работу и забрать сестру к себе, – рассказываю я то, о чем девочки часто мечтали ночами. – Но…

– Почему ты согласилась на то, чтобы тебя отдали в дар дракону? – внезапно спрашивает Роувард.

А вот и неудобный вопрос.

– У меня и выбора-то особого не было, – пожимаю плечами. – Или я, или сестра. Я защищала Аурику.

– Я слышу в твоей фразе “но”.

– Но мэр не все рассказал о том, как это произойдет, – невольно чувствую метку на своей спине. – Он не упомянул, что будет… метка.

Роувард кивает и допивает чай. А я присматриваюсь к нему, пытаясь понять по его выражению лица, о чем же он думает, что происходит в его голове.

– Я надеюсь, что ты найдешь чем занять себя, пока не придут остальные, – говорит он. – Мне нужно уйти.

Я удивленно вскидываю брови: он же совсем недавно пришел.

– Ах, да, – добавляет он. – Не открывай дверь никому. Вообще никому, поняла меня? Я надеюсь, что достаточно будет просьбы.

Дракон встает и покидает кухню. Очередной раз удивляюсь, насколько грациозно у него получается двигаться. Каждый раз он выглядит как хищник на охоте, опасный, резкий. Но как только начинаешь знакомиться с ним ближе, он открывается с какой-то вообще невероятной стороны. Роувард умудряется удивлять меня почти в каждое свое появление.

Марта приходит вскоре после ухода дракона. Я предупреждаю ее, что часть сала забрала и уже… использовала. Кухарка хоть и удивляется, но отмахивается, мол, потом расскажешь, главное, на обед приходи.

А вот Улька перехватывает меня и отпускать не собирается. В глазах – ожидание и надежда. Она ждет, что я решу ее проблемы и спасу сестру. И как ни странно, я прекрасно понимаю ее чувства. Не через свой опыт, конечно, а через память и ощущения, доставшиеся мне от Марики.

– Пока не могу сказать ничего четкого, – качаю головой. – Но пока Клотильда не видит, идем в мастерскую, покажу, что и как.

Да и сама посмотрю. Утром вылетела из мастерской, даже не глянула, как идет процесс остывания, если все хорошо, то я просто ускорю немного, и можно будет переходить к выплавке свечей. А дальше… Дальше уже как повезет.

Улька с детским любопытством стоит за спиной и рассматривает, как я обхватываю котелок руками и чуть-чуть воздействую на содержимое магией. Медленно, не торопясь. Светлый сгусток становится больше, окончательно отделяясь от жидкости внизу.

– И это… воск? – с восторженным придыханием произносит Улька.

– Не совсем, – отвечаю, отделяя стеарин и перенося его в отдельный котелок. – Но функции те же.

– Если этому учат в приюте, то вы оттуда все должны быть богачами, – горничная не смотрит на меня, сконцентрировав внимание только на белом комке.

– Н-нет, – хмурюсь, потому что надо найти оправдание, откуда я это знаю. – Я нашла в библиотеке книгу по алхимии, там и прочитала.

Ульке все равно. Для нее это сродни волшебству и магии. Впрочем, многие химические реакции на нее похожи, когда-то именно это и привлекло меня.

– Ты сможешь сделать свечи? Настоящие?

– Да. Но не раньше, чем завтра, – закидываю пару дров в очаг, чтобы разогреть его для топления стеарина. – И еще надо будет проверить, как гореть свечи будут.

Но, кажется, горничная меня не слышит.

– Чем я могу помочь? – она с воодушевлением распахивает глаза. – Убраться здесь? Купить тебе чего-то?

Улька не отстанет, я ее знаю, поэтому впихиваю ей в руки бутыль, в которую собрала весь “запах” от топления сала, и прошу вынести на улицу подальше и открыть пробку. Дома не откроешь.

Она кивает, как китайский болванчик, и уходит, оставляя меня в тишине, наедине с фитилями и формами.

Не проходит и пяти минут, как горничная влетает обратно с ошалелым взглядом, как будто случилось что-то непоправимое:

– Марика! Клотильда! – с трудом выдавливает из себя Улька.

– Что с ней? – моток с нитью для фитилей вываливается из моих рук.

– Она… она… отобрала бутыль!

И тут раздается доказательство, что брать чужое без спроса не стоит. Даже до нас доносится совершенно неприличная и очень образная ругань Клоти.

Глава 35

– Вот дура, – вырывается у меня, когда я закрываю ладонью глаза.

Не сдерживаюсь, да. Но как можно отбирать чужие пузырьки и так бездумно их вскрывать? А если бы там была не удушающая концентрация отвратительного аромата, а отрава?

Улька удивленно смотрит на меня: явно не ожидала такой резкой оценки действий Клоти. Но долго думать об этом некогда, иначе весь дом провоняет! Поэтому я проскальзываю в дверь мимо рассеянно хлопающей глазами горничной и бегу… на запах и громкую ругань. Кроет меня на чем свет стоит, если честно.

Кабинет Клотильды я нахожу очень быстро, но захожу туда только с третьего раза и только плотно прижав к носу рукав, настолько там резкий запах.

– Улька, открой окно скорее, – кричу я горничной, которая все еще пребывая в шоке, действует автоматически.

Желто-зеленая Клотильда почти в предобморочном состоянии смотрит на меня с ненавистью и яростью. Ее проблемы, я-то тут при чем?

Разогреваю источник силы в груди и стараюсь как можно быстрее собрать весь запах обратно в бутыль. От напряжения даже кружится голова. Или от того, что дышать абсолютно нечем.

Мне требуется около полутора минут, которые, кажется, длятся вечность. Но в итоге в кабинете Клоти можно сделать вдох, не боясь, что при этом тебя вывернет наизнанку.

– Да как? Что?! – Клотильда искренне пытается подобрать слова, чтобы отругать меня и Ульку, но перебить то, что она уже успела наговорить, вряд ли получится.

– Вам не рассказывали, что вскрывать неизвестные сосуды без инструкций может быть опасно для вашего здоровья? – держа в руках злосчастную бутылку, говорю я. – И для здоровья окружающих тоже.

– Как ты смеешь со мной разговаривать в таком тоне? Бездарная сила от безродной шавки, – цедит сквозь зубы Клотя, неспособная пока что на что-то серьезное.

Хотя мне кажется, что “бездарная сила” – это глупость, потому что любая магия, даже самая слабая – это уже дар. И плевать мне, что там думает эта тварь.

Улька выпархивает из кабинета почти сразу и исчезает в полумраке коридора. Клотильда пытается проткнуть меня своим злобным взглядом, а мне смешно. Что она может мне сделать? По всей видимости, ничего, если дракон уже несколько раз вставал на мою сторону.

– Вы можете капать ядом сколько вам вздумается, – улыбаюсь я. – А мне после вашего вмешательства теперь еще по дому собрать “аромат” придется.

Экономка явно хочет мне что-то сказать, но я уже иду к выходу, но притормаживаю около комода у самой двери.

– Кстати, раз вам так понравился этот парфюм, пожалуй, оставлю его вам. Но все же советую нюхать его на открытом пространстве, – ставлю бутыль на комод и выходу, захлопнув за собой дверь.

Я трачу какое-то время на то, чтобы собрать остатки витающего запаха по всему особняку, потому что в некоторых местах он решил “подзадержаться”, потом заливаю расплавленный стеарин в формы и провожу почти весь остаток дня с Мартой, помогая ей на кухне.

К вечеру от недосыпа и нервов у меня начинает болеть голова, словно ее запихнули в тиски, плотно прижали и пытаются сверху вкрутить огромный саморез. Противно до тошноты и кругов перед глазами.

– Эй, ты чего? – Марта подхватывает меня, когда накатывает особо сильный приступ. – Ну-ка…

– Все хорошо, – вяло пытаюсь отговориться я. – Немного душновато.

Кухарка обхватывает мои щеки руками, заглядывает мне в глаза и неодобрительно качает головой.

– Кажется, кто-то перестарался с применением магии, – произносит она и смотрит на потолок, рассматривая травы, развешанные под потолком. – С непривычки и в обморок можно упасть. Но ничего, мы сейчас чайку-то как заварим. Завтра будет все, как будто ничего и не было.

Она быстро доводит воду в котелке до кипения и заливает какую-то сиреневую траву с желтыми листочками. Необычно.

– Ты не столько пей, сколько нюхай, – приговаривает Марта. – Аромат тут особенный. Силу помогает восстанавливать. И потом сразу в кровать!

Она командует, как воспитатель в детском саду, но мне очень-очень хочется ее слушать. Тем более что сегодня свечи еще не будут готовы, а Роувард вообще после нашего разговора дома не появлялся.

Аромат чая действительно оказывается волшебным. В голове почти проясняется, сил становится больше, но все тело тонкими нитями пронзает дичайшая усталость. Поэтому я даже не пробую спорить с Мартой и ухожу к себе, решая провести вечер в компании дневника сына свечного мастера.

“Воск, что я принес из мастерской отца, оказался тем самым недостающим компонентом для нового артефакта, который разрабатывают на мануфактуре.

Мэр обещает, что он поможет осветить бо́льшую часть улиц Хельфьорда. И это притом, что раньше с осветительными артефактами всегда были одни лишь проблемы! Невероятно.

У меня ощущение, что я буду частью какого-то очень важного события. И это здорово: отец всегда нес своей работой свет людям. И я… Я тоже буду нести его.

Мэр обещает помочь мне получить образование и стать одним из мэтров. Буду создавать новые артефакты!”

Каждая строчка этой записи, кажется, пронизана надеждой, воодушевлением и верой в светлое будущее. У Играха даже завитушки на некоторых буквах как-то бодрее выглядят.

И тем напряженнее становится читать следующую запись, сделанную значительно позже после этой.

“Обычный воск, который они закупили, не дает эффекта. Вернее, он есть, но значительно меньше.

Значит, все дело в магии отца. А именно магии нашего рода, ведь я тоже являюсь ее носителем.

Но отец снова сказал, что не откроет мне тайны, если я не вернусь в лавку и не буду помогать ему.

Гриндорк мной недоволен”.

Дальше текст становится все менее разборчивым, как будто Играх боялся или сильно сомневался. Словно его пальцы плохо его слушались или дрожали, когда он писал текст.

“Мне поставили условие: или увольнение, или секрет воска моего отца.

Еще недавно я бы сомневался. Но сейчас я знаю, что все совсем не так, как мы привыкли думать. Нужно выбирать, кому и во что верить. И я верю своим ушам и глазам.

Поэтому я без сомнений выбираю первое. Я не хочу быть к этому причастным. Сегодня я попрошу меня уволить”.

Почему-то именно последняя смазанная точка заставляет волосы на затылке встать дыбом. Это последняя запись Играха.

Глава 36

После чтения дневника сон долго не приходит. Я даже подумываю взяться за книгу про драконов, которую я нашла, но решаю, что хватит жечь свечи, ведь еще не сделала достаточно новых. Поэтому считаю барашков, козлов и, в конце концов, драконов, стараясь заснуть.

А утром, надев то же самое платье (хотя, если честно, очень хочется попробовать и остальные) первым делом спускаюсь в мастерскую, чтобы проверить свечи. И мне даже везет: по дороге я не пересекаюсь ни с кем из домашних. А это дорогого стоит!

Сердце немного колотится: вдруг ничего не получилось? Да ну нет. Химик я или где? И с воском же все получилось.

Осторожно постукиваю по металлической форме костяшками пальцев. Звук глухой, уверенный, значит, стеарин застыл как надо.

Придерживая форму одной рукой, другой аккуратно тяну за фитиль. Первая свеча выскальзывает так легко и гладко, что я невольно улыбаюсь. Отлично! Поверхность ровная, без единого изъяна, цвет молочно-белый с каким-то особенным мерцающим отливом.

Почти как восковые свечи, что я делала в прошлый раз...

Вторая свеча выходит такой же идеальной. А вот с третьей небольшая заминка: на поверхности остается едва заметная царапина. Досадно, конечно, но это мелочи. Главное, что они получились!

Выкладываю свечи в ряд на чистой доске, любуясь результатом. Семь штук, все примерно одного размера: сантиметров двадцать в длину. Если у мэра в доме не на гигантские свечи люстра рассчитана, то подойдут. Еще надо спросить, сколько им надо.

Беру одну свечу, подхожу к окну. Утреннее солнце просвечивает сквозь стеарин, выявляя идеально ровную структуру. Фитиль точно по центру, свеча чуть пружинит в руках, но не ломается. Именно то, что нужно!

За дверью слышится хорошо различимый шорох, стук и шепоток. Это вызывает у меня улыбку.

– Улька! – зову я, точно зная, кто там шебуршит. – Иди глянь!

Дверь распахивается мгновенно: ну точно, ждала! Глаза у горничной становятся огромными, когда она видит аккуратный ряд белоснежных свечей.

– Держи, – протягиваю ей три штуки. – Положишь дракону. Я тоже одну возьму, вечером понаблюдаю. А остальные, если все хорошо будет, отнесешь сестре. Да спроси у нее, сколько всего надо, чтобы я могла рассчитывать.

Улька прижимает свечи к груди, словно величайшее сокровище. В глазах блестят слезы:

– Ой, спасибо! Они же совсем как настоящие! Как восковые!

– Они и есть настоящие, – улыбаюсь я, разглядывая оставшиеся свечи. – Просто из… неважно. И если все будет хорошо – сделаем еще.

Спустя некоторое время после того, как Улька убегает, а я прибираюсь в мастерской и готовлю все для нового захода, я прислушиваюсь к звукам в доме. Тишина. Неужели, Роувард опять ушел?

Странный он все-таки. То корпеет чуть ли не днями над какими-то записями, то целыми днями пропадает где-то в городе. То молчит угрюмо, то сам приходит поговорить. То холодный и отстраненный, то вдруг проявляет такую заботу: чай, пирожки, беспокойство о том, что я замерзла на чердаке... А эти его намеки про менталистов? Предупреждение? Угроза? Или просто делится информацией?

Встряхиваю головой, отгоняя непрошеные мысли. Сейчас есть дела поважнее. Например, придумать, как делать больше свечей. Надо же что-то делать с этой ситуацией, раз уж взялась помогать.

Спускаюсь в кухню, где уже хлопочет Марта. Она уже привычно накладывает мне завтрак, теплую кашу с маслом и молоком, и оценивающе осматривает:

– Какая-то ты сегодня задумчивая, – говорит она. – Что-то не так?

– Многое не так, – вздохнув, говорю я. – Я вот все думаю. Старый мастер взял и уехал отсюда. Но ведь наверняка это не так просто – покинуть место, где все обжито, где столько лет работал.

– Непросто, Марика, – вздыхает она. – Да говорят, что он винил себя в пропаже сына. И мэра с его мануфактурой. Вот и уехал.

– И ничего… странного до этого не происходило? – внезапно спрашиваю я.

– Да вроде… нет, – Марта пожимает плечами и даже перестает что-то мешать в котелке. – Разве что… Да нет, ерунда все это и домыслы.

Значит, что-то могло и быть. Но давить на кухарку я сейчас не буду. Лучше потом еще как-то спрошу.

– А почему нового свечника не появилось? Место хорошее, конкуренции никакой.

– Не любят с некоторых пор Хельфьорд. Особенно, магически одаренные не любят. Даже на мануфактуре настоящих магов раз-два и обчелся, – говорит Марта. – Да ты ешь, ешь! И перестань уже забивать свою голову ерундой.

– Я знаю, как без воска свечи делать, – тоже перевожу тему. Ну почти.

Кухарка округляет глаза, а я рассказываю ей примерный способ, не углубляясь в детали. Марта, узнав про мои эксперименты, только качает головой и улыбается:

– И где ты только такому научилась, девочка? Хотя... может оно и к лучшему. А то господин наш не очень-то доволен этими сальными свечами.

Не скажу где, все равно не поверит. Поэтому просто загадочно молчу и жду, что она решит.

– Ладно. Мы с Улькой сходим на рынок, – продолжает Марта. – Купим еще сала, раз надо. Я прослежу, чтобы оно почище было. Главное, чтобы Клотильда сильно нос в это дело не совала. Только ты там осторожнее в мастерской-то, не спали ничего.

– Да я уже разобралась со всем, – киваю, вспоминая, что техника безопасности – мать родная.

– Только… Я вот могу не успеть с обедом-то, – хмурится кухарка. – И ведь не разорваться.

– Ну… Я же не совсем безрукая, – улыбаюсь даже мысли, что давно сама ничего не готовила.

Марта кивает, и они с Улькой, быстро собравшись, уходят. Горничная просто сияет: еще бы, теперь у нее появилась надежда помочь сестре. А я... я просто надеюсь, что не пожалею о своем решении влезть во все это. И что дракон не рассердится, когда узнает, что я, вопреки его словам о "подарке", занимаюсь тут хозяйственными делами.

Я решаю сделать что-то простое. Просто суп и просто картофель… А обнаруживаю себя спустя какое-то время помешивающей густой борщ насыщенного красного цвета. Н-да…

Глава 37. Роувард Даррел

– Что это? – произношу я, разглядываю странное красное варево в своей тарелке.

Первая мысль: кто-то решил меня отравить. Вторая – что это какая-то шутка. От супа поднимается пар, разнося по столовой незнакомый, но, на удивление, довольно приятный аромат.

Горничная тоже краснеет не меньше, чем это нечто, которое должно стать моим обедом. И прячет глаза. Сейчас будет врать.

– Э-это… традиционное блюдо западных провинций, ваше величие, – заикаясь, произносит она. – Подается перед празднованием середины зимы, ваше величие.

Тяжело вздыхаю, прикидывая, какое мне наказание придумать за попытку моего отравления и для кого. Причастна ли Марта к этому? Вот уж не ожидал.

Конечно же, ничего подобного на западе традиционно не готовили. Да как вообще приготовить это пришло в голову? И кому?!

– Отлично, – тяну я. – И готовила это блюдо Марта?

Улька кивает и по-прежнему отводит взгляд. Врет. Сама готовила? Хотя она тоже уходила на рынок. Кто?

Кривлюсь от мысли, что это могла быть Клотильда. Хотя нет, эта бы не стала марать руки и скорее подставила бы Марту. Остается… Марика?

Демонстративно беру ложку и пробую, чтобы показать, что я точно начал есть ЭТО. У кого какие бы ни были намерения, пусть думают, что попытку можно засчитать. В конце концов, противоядие, которое у меня с собой, должно справиться практически с любым ядом... наверное.

Зачерпываю немного этого загадочного супа – в нем плавают кусочки мяса, овощей и какая-то зелень.

Первый же глоток заставляет меня удивленно замереть. Вкус... необычный. Насыщенный, с легкой кислинкой, которая неожиданно приятно оттеняет вкус мяса. Овощи придают супу сладковатые нотки, а специи создают какую-то особенную глубину вкуса.

Горничная с облегчением выдыхает и скрывается за дверью, пока я не успел ее ни о чем больше спросить.

Пробую еще ложку, уже с бо́льшим интересом. Теперь замечаю, что мясо сварено идеально: нежное, сочное, буквально тает во рту. А овощи при этом не разварены, в кашу не превратились.

Пока пытаюсь понять, что именно использовали в этом… супе, с удивлением обнаруживаю, что опустошил уже половину тарелки. И ведь не остановился ни разу! Теперь, даже если там был яд, мне уже ничего не поможет.

Я дурак, а Марика полна сюрпризов. Хотя стоит ли удивляться, учитывая все то, что я узнал о ней, когда посещал приют?

Пожалуй, стоит. Она вообще… Неповторимая.

Тушеный картофель, приготовленный на второе, тоже по вкусу кажется необычным, но все же теряется на фоне красного супа.

Прислушиваюсь к своим ощущениям, но не чувствую ничего подозрительного, кроме сытости и странной мысли, что я бы еще раз попробовал такой суп. Если выживу, конечно.

– Ваше… величие, – в столовую буквально влетает Клотильда.

Взбешенная и взъерошенная, как ворона, которую только что потрепали. Я поднимаю бровь, удивленно глядя на это вторжение.

– Ваше величие, – приглаживая волосы и чуть успокоив сбившееся от негодования дыхание, говорит экономка. – Я искренне прошу прощения за столь… неприглядный обед. Марта будет уволена сегодня же, и я обязательно…

– А вы пробовали? – перебиваю ее.

Она растерянно округляет глаза.

– Конечно, нет! Это только свиньям…

– Зря, было вкусно, – усмехаюсь я.

Клотильда бледнеет и сминает пальцами юбку. Она же понимает, что только что меня сравнила со свиньей.

– Я…

– Вы свободны. Лучше позаботьтесь, чтобы завтра моя одежда уже была доставлена из прачечной и, желательно, в лучшем виде. А Марту… я сам поблагодарю.

Решаю не откладывать это и спускаюсь на кухню, чтобы намеком спросить, не подсыпали ли в него отраву и… натыкаюсь на горничную и кухарку, которые с удивленными глазами с аппетитом уплетают суп.

– Ох, ваше величие, – Марта растерянно вскакивает и старается вытереть губы. – Простите…

Что ж, мы или отравимся все, или у всех появится новое любимое блюдо. Главное, чтобы Марика рецептом поделилась.

– Марта, вы сегодня на удивление изобретательны, – с улыбкой произношу я. – Но я одобряю эксперименты, которые… не вредят здоровью. Они же не вредят?

Кухарка чуть расслабляется и качает головой.

– Точно не в этот раз. Но если вам не понравилось…

– Понравилось. Можно готовить почаще.

Покидаю кухню и, кажется, слышу за спиной выдох облегчения. Все же переживали. Но вряд ли за мою жизнь, скорее за свои в том случае, если я буду в гневе. Похоже, Марту Марика тоже умудрилась удивить.

Хочется прямо сейчас ее найти, задать пару вопросов, которые заставили бы сознаться, что обед – ее рук дело, даже несмотря на то, что я сказал ей не заниматься домашними делами. А потом поблагодарить. Но я сдерживаю себя, потому что у меня появляется новая мысль.

Годы отшельничества не пошли мне на пользу в плане ухаживания за женщинами, раньше я бы такой важной детали не упустил. Ухаживания? За Марикой? Праматерь! Я сам себя слышу?

Но если я собираюсь сделать то, что думаю, то мне срочно нужно в город.

Я поднимаюсь к Руди, чтобы собрать последние новости, которые он принес, и дать ему новое задание. Соваться слишком близко к мануфактуре опасно, но есть еще много мест, которые косвенно могут быть интересны.

Потом пишу короткое сухое письмо мэру и откладываю встречу. Ему это пойдет только на пользу, заставит чуть сильнее понервничать. Да и мне тоже: утром у меня встреча с самым старшим представителем торговой гильдии, который просил о приватном разговоре.

Предупреждаю, что ужин я предпочту сам себе сделать, отпускаю всю прислугу раньше и ухожу в городок. Правда, оставляю на входной двери артефакт с небольшим запасом защитной магии, на случай, если мэр решит снова сунуться.

Возвращаюсь в совершенно пустой и темный дом. Марика уже легла спать? Вряд ли. Она допоздна читает при своей совершенно отвратительной свече. Хотя скоро и мне придется пользоваться такими.

Но только шагнув за порог, я замечаю два подозрительных факта: в воздухе весьма и весьма неприятно воняет, а из флигеля доносится очень знакомая и в то же время уникальная мелодия. “Все выше, и выше, и выше…”

Я иду по ним как по тонкой веревочке, чтобы узнать, чем же занят мой подарочек, полный сюрпризов. В конце концов, я замечаю тонкую полоску света из-под двери, видимо, в мастерскую.

Едва слышно открываю дверь и тихо подхожу к Марике, которая увлеченно что-то куда-то переливает, довольно громко напевая песню.

– Колдуешь? – спрашиваю я, и вместе с испуганным вскриком Марики в меня летит какая-то жидкость.